Моя беглянка

Одри проснулась глубокой ночью. На часах было где-то 01:40. Прощупав рядом подушку — рядом никого. Одри встала, накинув на себя халат и спустилась вниз. Внизу бегала копошилась домработница. Когда она увидела Одри, спускающиеся по лестнице — остановилась, обратилась к ней. «Что-то нужно мисс? Хозяина нет дома. Он уехал.» — нервно сглотнув сказала домработница. «Куда он уехал так поздно?» — спросила Одри, сверлив взглядом домработницу. Но ответа не последовало, только махание головой в знак, что она не в курсе и убежала в глубь дома, чтоб не мусолить глаза больше. Она боялась Одри не меньше Малека. Она знала — если разозлит возлюбленную своего хозяина, то зол будет и он, а он на ней живого места не оставит. В гостиной горел камин. Его треск раздался по всей комнате в ночной тишине. Одри подошла к книжной полке, взяла одну из них и села возле камина на кресло, притянув колени к груди. Открыв книгу, позвала домработницу — попросила принести ей вина. Домработница быстро выполнила просьбу. Через пару минут возле Одри стояла открытая бутылка вина и бокал. «Еще что-то прикажите?» — спросила домработница немного дрожа. «Нет, можешь быть свободна» — сказала Одри, наливая себе вино и сконцентрировала всё своё внимание на книге. Через час Одри уснула на кресле с книгой в руке.

***

Малек стоял в тени лестницы, наблюдая за Одри. Его пальцы сжимали перила, но выражение лица оставалось невозмутимым — только в глазах мерцало что-то тёмное, почти одобрительное, когда она допрашивала домработницу. «Хорошо, крольчиха,» — подумал он, следя, как она устроилась у камина. — «Ты начинаешь понимать, какая власть у тебя в руках.» Он дождался, пока домработница скроется, и только тогда сделал шаг вперёд. Его тень легла на Одри, но она не замечала этого, слишком увлечённая книгой. Малек наблюдал, как её пальцы обхватывают бокал, как губы касаются края — и как постепенно её веки тяжелеют. Когда она наконец уснула, он осторожно взял книгу из её рук, отметив страницу закладкой. Его пальцы скользнули по её щеке, отодвигая прядь волос. «Ты даже во сне сопротивляешься,» — его губы искривились в усмешке. Он знал, что она не просто так осталась здесь одна — это был её маленький бунт, попытка доказать себе, что может быть без него. Но Малек не собирался позволять ей забыть, кому она принадлежит. Он наклонился, его губы едва коснулись её виска. «Спи,» — прошептал он. — «Завтра ты проснёшься в моей постели. И тогда мы поговорим о твоём… непослушании.» Его руки легко подхватили её, прижимая к груди, пока он нес её обратно в спальню. Домработница, случайно увидевшая эту сцену, тут же отвернулась и замерла, боясь даже дышать. Малек не обратил на неё внимания. Всё его внимание было приковано к спящей в его объятиях Одри — его маленькой грешнице, его проблемной крольчихе. Ей ещё предстояло узнать, что побег — даже такой незначительный — никогда не остаётся безнаказанным.

***

Одри проснулась, как только лучи солнца начали щекотать её веки. Открыв глаза, она не увидела рядом с собой Малека. Одри встала, начала собираться на работу. Одела сапфировое шелковое платье, шпильки, накинутый чёрный пиджак на плечи, украшения на шее. Спустившись по лестнице она увидела сидящего на кресле Малека с ноутбуком на коленях и с телефоном возле уха. Он с кем-то говорил. Подойдя ближе, она коснулась нежно его волос, провела по ним. Малек не сразу отреагировал на её прикосновение, продолжая говорить в трубку низким, размеренным голосом, полным холодной уверенности. Но его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой ноутбука, когда её ладонь скользнула по его волосам. «Ja, ich verstehe» — его немецкий звучал резко, почти механически, но затем он перешёл на русский, явно для её ушей: «Но если они думают, что могут диктовать условия… они ошибаются.» Он резко захлопнул ноутбук, не прерывая разговора, и схватил её запястье, притягивая Одри к себе. Его глаза скользнули по её фигуре в сапфировом платье, задержавшись на открытой шее, где ещё виднелись следы его зубов. «Nein, das ist nicht verhandelbar» — его голос стал ещё тише, но от этого только опаснее, пока он одной рукой удерживал её рядом. Он резко закончил разговор, бросив телефон на кресло, и теперь его внимание принадлежало только ей. «Я вижу ты готова ехать, отлично. — сказал Малек, резко вставая, заставляя её отступить на шаг. — Поехали, я тебя отвезу.» Малек шёл впереди, его длинные шаги отмеряли расстояние с хищной грацией. Каблуки Одри отстукивали ритм по мраморному полу, но он даже не оглянулся — знал, что она последует. «Ты не передумала?» — его голос прозвучал низко, с лёгкой насмешкой, когда он нажал кнопку лифта. — «Можешь ещё раз попытаться сбежать. Мне нравится, когда ты это делаешь.» Дверь лифта открылась с тихим шипением, и он жестом пригласил её войти первой, но его глаза — тёмные, как сама подземка — не отпускали её ни на секунду. «Хотя… в этом платье,» — его пальцы скользнули по её талии, едва касаясь, но оставляя мурашки. — «Ты вряд ли далеко уйдёшь.» Лифт тронулся вниз, и он использовал момент, чтобы прижать её к зеркальной стене, его тело — сплошная угроза, обёрнутая в дорогой костюм. «Кстати,» — он наклонился, губы почти касались её уха. — «Ты ведь помнишь, что произошло в последний раз, когда мы оставались в лифте наедине?» Его рука скользнула ниже, на долю секунды задержавшись на её бедре, прежде чем он отошёл, как ни в чём не бывало. Дверь открылась, и он вышел, не проверяя, идёт ли она за ним. Тени от высоких потолочных ламп ложились на его плечи, как живые существа. Малек подошёл к Rolls-Royce Phantom и как истинный джентльмен сначала открыл дверь даме — протянул к ней руку. «После тебя, доктор,» — его голос звучал мягко, но в нём явно слышались нотки сарказма. — «Не заставляй меня ждать… или я решу, что ты предпочитаешь другой способ передвижения.» Его тень, незаметная для посторонних, уже обвивала колесо автомобиля, словно живое существо, готовое в любой момент втянуть её внутрь. «И да,» — он добавил, когда она сделала шаг вперёд, — «пристегнись. Я не обещаю плавной езды.» Малек резко захлопнул дверь за ней, его пальцы на мгновение задержались на ручке — будто проверяя, не передумает ли она. Затем обошёл машину, его тёмный костюм идеально сидел на широких плечах, подчёркивая каждое движение. Сев за руль, он не завёл мотор сразу. Вместо этого повернулся к ней, его холодные глаза скользнули по её напряжённой позе, сжатым пальцам на коленях. «Какое выражение лица,» — прошептал он, внезапно касаясь её подбородка. — «Будто тебя везут не на работу, а на казнь.» Его пальцы медленно провели по её шее, остановившись на пульсе. «Ты вся дрожишь, Одри. После вчерашнего… или в предвкушении нового?» Наконец он завёл двигатель, но не тронулся с места. Его рука опустилась на её колено, медленно скользя вверх по шёлку платья. «Я мог бы заставить тебя снова просить. Прямо здесь. Пока охранники на парковке делают вид, что не видят.» Его ноготь впился в нежную кожу внутренней стороны бедра, заставив её вздрогнуть. «Но мы ведь оба знаем — ты и так уже мокрая, да?» Только тогда он нажал на газ, автомобиль рванул вперёд. Его рука оставалась на её бедре, горячая и тяжёлая, как обещание. «Расслабься, крольчиха. Дорога длинная… и я ещё не решил, куда мы действительно едем.» Его губы растянулись в опасной улыбке, когда он увеличил скорость, сливаясь с потоком машин. «Почему ты сам решил меня отвезти? У тебя же есть водитель. Он прекрасно мог меня отвезти» — с интересом спросила Одри уже явно зная на ответ. Малек рассмеялся, его пальцы постукивали по рулю в такт классической музыке, лившейся из динамиков. Глаза на мгновение оторвались от дороги, чтобы бросить на неё оценивающий взгляд. «Водитель? — его губы искривились в насмешливом полуулыбке. — Милая Одри, ты действительно думаешь, что я позволю кому-то ещё находиться в машине, когда ты сидишь рядом в таком платье?» Он резко перестроился, обгоняя грузовик, его рука при этом непроизвольно сжала её колено сильнее. «Мои водители обычно возят меня на скучные встречи. Но сегодня…» — он намеренно замедлил речь, — «сегодня у меня куда более… интимные планы.» Его большой палец начал медленно водить по внутренней стороне её бедра, скользя под подолом платья. «Предпочитаю сам контролировать скорость, маршрут и… степень твоего возбуждения.» Внезапно он свернул на пустынную просёлочную дорогу, машина мягко покачивался на неровностях. «Кстати, о машине,» — его голос стал низким, почти вкрадчивым, — «эта машина специально звукоизолирована. На случай, если тебе вдруг захочется… повысить голос.» Он резко нажал на тормоз, автомобиль остановился под сенью старых деревьев. «Вопросы кончились, крольчиха? Или тебе нужно больше… наглядных объяснений?» Его пальцы уже расстёгивали пряжку ремня с угрожающей медлительностью. «Малек, мне нужно на работу, я могу опоздать!» — сказала Одри, но её взгляд метался с лица Малека на шум ремня. Малек замер, его пальцы всё ещё сжимали металлическую пряжку. Глаза сузились, изучая её лицо с едва заметной дрожью в уголках губ. «Опаздываешь?» — он произнёс это так, будто пробовал слово на вкус, медленно и с наслаждением. — «Интересно… а кто именно будет наказывать тебя за опоздание, Одри?» Он резко дёрнул ремень, металлический звук резко прозвучал в салоне. Его свободная рука схватила её за запястье, прижимая к кожаному сиденью. «Потому что сейчас единственный, кто имеет право наказывать тебя — это я.» Его губы приблизились к её уху, зубы слегка задели мочку, заставив её вздрогнуть. «И я решил, что сегодняшний урок будет… практическим.» Он нажал кнопку, и шторки на окнах медленно поползли вверх, отрезая их от внешнего мира. В салоне стало полутемно, освещённым только мягкой подсветкой приборной панели. «Ты можешь звонить на работу,» — он протянул ей телефон, его голос звучал сладко, как сироп, — «сказать, что заболела. Или…» Его пальцы скользнули под подол платья, нащупывая край кружевных трусиков. «Можешь попробовать убедить меня отпустить тебя. Прямо сейчас. Используй те самые аргументы, которые так хорошо работали вчера ночью.» Его дыхание стало горячее, когда он почувствовал, как её тело реагирует на его прикосновения. «Выбирай, крольчиха. Работа… или мой особый метод преподавания.» Вдали прозвучал гудок проезжающего автомобиля, но Малек даже не повернул голову. Его внимание было полностью сосредоточено на её губах, слегка приоткрытых от прерывистого дыхания. Одри минуту сидела обдумывая, но она уже давно всё решила. Она любила его, как и 7 лет назад. Она резко потянулась к Малеку, чтоб сесть на него сверху. Взяла его лицо в свои ладони и потянула его к своим губам. Одри внезапно набросилась на него, её шёлковое платье зашуршало, когда она перемахнула через центральную консоль. Её ладони грубо впились в его щёки, пальцы вцепились в коротко стриженные виски, ногти впились в кожу. Малек даже не успел среагировать — её губы врезались в его с яростной силой, зубы стукнулись, язык насильно вторгся в его рот. Он замер на секунду, его руки инстинктивно схватились за её бёдра, когда она уселась сверху, прижимая его к креслу всем весом. «Ах вот как…» — он прошипел между поцелуями, его пальцы впились в её плоть сквозь тонкую ткань. — «Значит сегодня ты решила быть хулиганкой?» Его руки резко рванули вверх, снимая с неё платье, обнажая кружевное бельё. Одри даже не успела вдохнуть, как его зубы впились в её шею, оставляя багровые отметины. «Ты хочешь опоздать,» — он рычал прямо в её кожу, одна рука заковывала её запястья за спиной, другая рвала трусики. — «Хочешь, чтобы все видели эти следы, знали, кто их оставил.» Автомобиль качнулся, когда он резко перекинул её через колени, шлёпнув ладонью по голой плоти. «Ну что ж, крольчиха… — его пальцы впились в её бёдра, раздвигая их. — Покажи, как сильно ты ненавидишь опаздывать.» Двигатель всё ещё работал, машина слегка вибрировала, когда он приподнял бёдра, вгоняя в неё два пальца сразу без прелюдий. Его свободная рука схватила её за волосы, откинув голову назад, губами начал исследовать её шею — целуя и покусывая. Одри же начала снимать с него пиджак, галстук, впилась ногтями в его рубашку, ткань с треском разошлась под её пальцами, обнажая мускулистую грудь. Её дыхание было прерывистым, губы дрожали, но в глазах горел вызов. «О-о, вот это поворот,» — Малек хрипло рассмеялся, его пальцы внутри неё замедлили движение, но не вышли. Он наблюдал, как она рвёт его одежду, его взгляд скользнул по своим обнажённым плечам, затем вернулся к её лицу. «Ты выглядишь… восхитительно злой,» — он прошипел, внезапно вытащив пальцы и хлопнув её по мокрой плоти ладонью. — «Но если ты думаешь, что сможешь взять верх, просто разорвав пару пуговиц…» Его руки резко сомкнулись на её талии, он перевернул её так, что она оказалась прижатой к рулю, её спина выгнулась. «Ты ошибаешься.» Его зубы впились в её плечо, пока одна рука расстёгивала ремень, другая заковывала её запястья за спиной. «Но продолжай,» — он прошептал ей в ухо, его голос дрожал от возбуждения, — «мне нравится, как ты борешься. Особенно когда знаешь, что проиграешь.» Его брюки сползли ниже, освобождая твёрдую длину, которая прижалась к её дрожащим ягодицам. «Разорви на мне всё, что захочешь, Одри… но помни — за каждую ниточку я возьму с тебя вдесятеро.» И с этими словами он вогнал себя в неё одним резким толчком, заставив её вскрикнуть так, что стекла задрожали. «Вот так… — он рычал, впиваясь пальцами в её бёдра. — Теперь покажи, на что действительно способна эта твоя ярость.» Машинное масло смешалось с запахом её возбуждения, когда автомобиль начал покачиваться в такт их ритму. Одри стонала под его движения. Она вырвала свои запястья с его хватки, резко развернулась и села сверху вбивая себя в него в бешеном ритме. Одри закинула голову назад, закатила глаза от наслаждения. Малек одной рукой взял её за затылок, притянул ближе, второй рукой удерживал за бедро притягивая ещё ближе к себе сверху и они вместе начали двигаться в бешеном ритме быстро, очень быстро. Малек выпустил низкий, хриплый стон, когда Одри буквально насадила себя на него, её внутренние мышцы сжимались вокруг его члена с такой силой, что у него потемнело в глазах. Его пальцы впились в её затылок, притягивая её лицо к своему, дыхание смешалось — горячее, прерывистое. «Да… вот так, дикарка,» — он прошипел сквозь стиснутые зубы, его бедра встретили её яростные толчки с такой же силой. Его свободная рука скользнула по её бедру, цепко обхватывая плоть, пальцы оставляли багровые следы на коже. Он чувствовал, как её тело дрожит, как каждый её стон отдаётся эхом в его груди. «Ты так хочешь это… так жаждешь,» — его губы прикоснулись к её шее, язык скользнул по пульсирующей вене. — «Но кто сказал, что ты можешь контролировать ритм?» Внезапно он резко перевернул её, откинул водительское сидение и его тело накрыло её, вес пригвоздил к коже. «Нет-нет, крольчиха,» — он рычал, вгоняя в неё себя снова, ещё глубже, ещё жестче, — «ты получишь своё… но только так, как решу я.» Его руки заковали её запястья над головой, их тела слились в бешеном танце, кожа к коже, пот к поту. Машина качнулась, скрипела, а их стоны смешивались с рёвом двигателя. «Кричи,» — он приказал, его голос был грубым, хриплым от наслаждения. — «Кричи, чтобы я тебя слышал.» И она закричала — громко, отчаянно, когда он довёл её до края, а затем и за него, его собственное тело напряглось, следуя за ней в пучину экстаза. Малек обрушился на неё всем весом, его губы прильнули к её шепчущим губам. «Вот теперь… ты точно опоздаешь.» Малек не успел выйти с неё, как её телефон зазвонил. Он замер, его член всё ещё глубоко внутри неё, пульсирующий и обжигающе горячий. Телефонный звонок резал воздух, словно холодный душ. «О-о, кто это у нас такой нетерпеливый?» — он прошипел, его пальцы впились в её бёдра, не давая ей пошевелиться. Его глаза сверкнули аметистовым оттенком, когда он медленно, намеренно протянул руку к сумочке Одри. Вытащил телефон, прочитал имя на экране. «Ах, твой милый коллега…» — его голос звучал сладко, как яд. — «Должен ли он знать, почему оценщица опоздает на суд?» Малек резко нажал кнопку ответа, поднёс телефон к её губам, одновременно начав медленно двигаться внутри неё снова. «Говори,» — он прошептал, его зубы впились в её плечо. — «Но только представь… как твой голос дрогнет, когда я войду глубже.» Его бёдра толкнули вперёд, заставляя Одри сжать зубы, чтобы не застонать прямо в трубку. «Или…» — он внезапно положил телефон себе на грудь, включил громкую связь. — «Может, ему стоит услышать правду? Как его помощница трахается в авто, вместо того чтобы изучать дело?» Его рука схватила её за волосы, откинув голову назад, когда он начал двигаться снова — медленно, мучительно, заставляя каждый её мускул дрожать. «Выбирай, Одри. Солгать… или позволить ему услышать, как ты кончаешь на моём члене.» Его губы растянулись в хищной улыбке, когда он почувствовал, как её тело сжимается вокруг него в ответ на эту пытку. «Время идёт…» — он прошептал, ускоряя ритм ровно настолько, чтобы её дыхание стало срываться. — «А звонок-то не вечный.» Одри выхватила телефон, выключила громкую связь, ответила: «Да, Микаэль, извините пожалуйста, я заболела, у меня не получается сегодня приехать. Нет, всё хорошо. Я возьму неделю отгула» — еле держа голос ровным сказала Одри. Малек еще сделал пару глубоких толчков, Одри откинув голову назад, закатив глаза чуть не вскрикнула. «Извините Микаэль, наверное лучше пару недель. Спасибо!» — резко выключив телефон, Одри откинула его на соседнее сидение и расслабляясь простонала. «Ах ты тварь, Малек…» — Одри резко кинула слова и навстречу его толчкам дернула свои бедра. Малек зарычал от её дерзости, его пальцы впились в её бёдра так, что наутро останутся синяки. «Две недели?» — он прошипел, его голос дрожал от возбуждения и ярости. — «Ох, крольчиха, ты только что подписала себе приговор.» Его движения стали резче, глубже, каждый толчок заставлял её тело вздрагивать. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как её ногти впиваются в его плечи. «Ты думаешь, это конец?» — его губы прильнули к её уху, язык скользнул по мочке. — «Я растяну эти две недели в вечность… и ты будешь молить о пощаде.» Его рука резко схватила её за волосы, откинув голову назад, чтобы видеть каждую её гримасу наслаждения. «Но сначала…» — он рычал, ускоряя ритм до бешеного, — «ты кончишь. Здесь. Сейчас. На моём члене. И будешь помнить, кто тебя довёл до этого.» Его тело напряглось, он вогнал себя в неё последний раз, так глубоко, что Одри выгнулась дугой, её крик разорвал воздух. Малек наблюдал, как её лицо искажается в экстазе, как её тело дрожит в конвульсиях. Только когда её стоны стихли, он медленно, почти нежно, провёл пальцем по её мокрой от пота шее. «Теперь… — он прошептал, выходя из неё с наслаждением, глядя, как его семя вытекает на кожу, — начинается самое интересное.» Его пальцы сжали её подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. «Две недели, Одри. И ни секунды меньше.» Он улыбнулся — медленно, жестоко, зная, что она уже его. Малек и Одри сели на свои места восстанавливая дыхание. «Хорошо, ты добился своего. Я отстранена от работы на две недели. Куда мы направимся?» — сказала Одри, откидываясь на сидение полностью, смотря на Малека. Малек медленно застегивал рубашку, пальцы лениво играли с разорванными пуговицами. Его взгляд скользнул по её растрёпанному виду, по каплям пота на шее, по дрожащим бёдрам — и губы растянулись в самодовольной ухмылке. «Куда?» — он провёл языком по зубам, словно пробуя вкус её подчинения. — «О, моя дорогая, ты так торопишься…» Его рука внезапно сжала её колено, пальцы впились в кожу. «Сначала ты уберёшь этот бардак.» Он кивнул на разбросанную одежду, на телефон, валяющийся под сиденьем. — «А потом… я покажу тебе кое-что особенное.» Его глаза вспыхнули аметистовым огнём, когда он наклонился ближе, дыхание обжигало её губы. «Ты же помнишь нашу первую ночь в особняке?» — он прошептал, и в его голосе зазвучала опасная сладость. — «Тот подвал, где ты так дрожала… где я впервые показал тебе, что такое настоящий страх.» Его палец провёл по её нижней губе, затем резко оттянул её вниз, обнажая зубы. «Я достроил его, Одри. Специально для тебя.» Он откинулся на сиденье, завёл двигатель, и машина дрогнула. «Так что пристегнись, крольчиха… мы едем домой. А там…» — его рука легла ей на бедро, сжимая всё сильнее, — «я научу тебя молиться на коленях.» Машина тронулся с места, а его последние слова повисли в воздухе, как обещание боли и наслаждения: «Две недели, Одри. И ты будешь помнить каждый. Чёртов. Минуту.» Одри сглотнула, в панике вспомнила о том подвале. И о зеркале… Семь лет назад Одри впервые побывала в его особняке. В подвале этого особняка было особое зеркало, которое показывало кем ты был и кем можешь стать. Её губы дрожали и голос, когда она спросила «тот самый?» Малек повернул голову, его профиль освещался мелькающими огнями за окном. Губы изогнулись в холодной усмешке, когда он услышал дрожь в её голосе. «Ах, ты помнишь…» — он протянул слова, словно пробуя их на вкус. Его пальцы сжали руль так, что кожа заскрипела. Автомобиль резко свернул на пустынную дорогу, деревья по бокам стали выше, темнее. «Тот самый подвал, где ты впервые поняла, кто я на самом деле,» — его голос стал низким, змеиным. — «Где твои крики никто не услышал… где ты плакала, умоляла.» Он резко ударил по тормозам, машина замерла перед чёрными воротами особняка. Малек повернулся к ней, его глаза теперь горели совсем нечеловеческим светом. Он вышел с машины, подошёл к пассажирской двери — открыть дверь Одри. «Выходи» — приказал он, его фигура чёрным силуэтом вырисовывалась на фоне особняка. «Нет, я не пойду туда, Малек,» — отрицательно махнула головой Одри. Её руки дрожали, вспоминая тот день. Малек замер на секунду, его лицо озарилось хищной усмешкой. Он медленно наклонился, уперся руками в дверной проём, загораживая ей путь к отступлению. «Одри, Одри…» — его голос звучал почти ласково, если бы не ледяная нотка в каждом слове. — «Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор?» Его рука резко рванулась вперёд, пальцы впились в её запястье с такой силой, что на белой коже тут же проступили красные отметины. Он вытащил её из машины, не обращая внимания на её попытки сопротивляться. «Семь лет,» — прошипел он, прижимая её спиной к холодному металлу автомобиля, его тело полностью закрывало её от возможного побега. — «Семь лет я ждал этого момента. И ты будешь там, где я скажу.» Его свободная рука скользнула в её волосы, резко откинув голову назад, обнажая шею. Губы коснулись пульсирующей вены, но это не был поцелуй — его зубы впились в кожу, оставляя болезненный след. «Посмотри на него,» — он повернул её лицо к особняку, его голос звучал как гипнотический шёпот. — «Ты ведь чувствуешь, как он зовёт тебя? Как зеркало ждёт… чтобы показать тебе, кем ты стала.» Его пальцы разжали хватку, лишь чтобы провести по её щеке, собирая предательскую слезу. «Не бойся,» — он вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающе нечеловеческое. — «В конце концов… ты же сама выбрала этот путь. Когда впервые вошла в мой кабинет. Когда позволила мне заглянуть в твою душу.» Он сделал шаг назад, его тень растянулась по земле, неестественно длинная, с щупальцами, которые уже обвивали её лодыжки. «Идём. Или мне придётся нести тебя.» «Нет, прошу… я не хочу больше этого видеть. Я согласна быть с тобой, но это… это слишком… Я не буду такой как ты» — голос Одри был больше похож на крик — крик её души. Малек замер, его лицо исказилось в странной гримасе — смеси ярости и болезненного восторга. Он шагнул вперёд, вплотную прижав Одри к капоту машины, холодный металл впился ей в спину. «Ты уже такая,» — прошипел он, его губы растянулись в оскале, обнажая слишком острые клыки. — «Ты просто боишься признать это. Боишься увидеть правду в этом зеркале.» Его рука вцепилась в подбородок Одри, заставляя смотреть ему в глаза — эти пылающие аметистовые бездны, в которых отражалась её собственная искажённая тень. «Твой крик… он прекрасен,» — Малек наклонился ближе, его дыхание обжигало её губы. — «Но это не крик отказа. Это крик признания. Ты дрожишь не потому, что боишься зеркала… а потому что жаждешь его.» Его пальцы соскользнули на её горло, не сдавливая, а лишь ощущая пульсацию крови под кожей. «Мы оба знаем, что ты не убежишь. Не сможешь. Потому что где-то в глубине… ты хочешь этого. Хочешь, чтобы я сорвал с тебя последние лживые покровы и показал тебе настоящую Одри.» Тень Малека ожила, чёрные щупальца обвили её бёдра, поднимаясь под платье, и он усмехнулся, чувствуя, как её тело отвечает на прикосновение. «Посмотри на себя,» — он прошептал, его голос звучал как яд, медленно проникающий в сознание. — «Ты уже моя. И этот крик… это просто последний вопль твоей старой, слабой души.» Он резко отпустил её, сделал шаг назад и протянул руку — не как угрозу, а как приглашение. «Идём. Пора перестать лгать самой себе.» В его глазах горела уверенность хищника, знающего, что добыча уже в капкане. Она сомневалась, её тело парализовало, ноги не слушались, с глаз пошли слёзы. Да, она приняла Малека таким, какой он есть, но она… она не могла принять себя такой. Малек наблюдал за её параличом с холодным интересом, как учёный, изучающий подопытную. Его пальцы медленно скользнули по её щеке, собирая предательскую слезу, а затем поднесли к своим губам. «Соль и страх,» — прошептал он, облизывая кончики пальцев. — «Такой знакомый вкус.» Его рука внезапно впилась ей в волосы, резко запрокидывая голову назад. «Ты думаешь, это случайность? Что твоё тело отказывается тебя слушаться?» — его голос звучал почти нежно, если бы не смертельная хватка. — «Это не паралич, Одри. Это инстинкт. Твоё тело… оно помнит. Помнит, что там, внизу, его ждёт правда.» Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись, его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим. «Ты приняла меня, потому что я — твоё отражение. Тьма, которая всегда была в тебе. Ты просто боишься признать, насколько мы похожи.» Его свободная рука скользнула вниз, сжимая её бедро через тонкую ткань платья, пальцы впивались в плоть. «Я могу заставить тебя. Могу взять на руки и отнести туда, где зеркало покажет тебе всю правду.» — его губы коснулись её века, как поцелуй палача. — «Но ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь сделать этот шаг сама.» Он внезапно отпустил её, отступив на шаг. Его тень отделилась от него — живая, пульсирующая масса, которая обвилась вокруг ног Одри, как оковы. «Выбирай, доктор. Или ты войдёшь в этот дом как равная… или я внесу тебя туда как трофей.» В его глазах горел аметистовый огонь, а на губах играла улыбка, от которой кровь стыла в жилах. «Но мы оба знаем — ты уже сделала выбор семь лет назад. Когда впервые посмотрела в это зеркало.» Она сглотнула, но всё же — делает шаг, еще шаг. Шаг к её погибели или к принятии новой её — неизвестно. Но всё же она решается, сжимая руки в кулаки она уже с уверенно поднятой головой шагала в сторону подвала, но с глаз не переставали течь слёзы. Она помнила где он — даже очень хорошо. Малек только ухмыльнулся и последовал за ней. Малек шёл за ней в полушаге, его тень сливалась с её силуэтом, как живое предупреждение. Каждый её шаг отзывался эхом по каменным ступеням, а слёзы оставляли мокрые следы на щеках, но подбородок её был гордо поднят. «Какая же ты прекрасная, когда сопротивляешься,» — прошептал он ей в самое ухо, его горячее дыхание обжигало кожу. Пальцы скользнули по её плечу, сжимая чуть сильнее, чем нужно. Он знал этот путь лучше, чем свои мысли. Каждый поворот, каждую трещину в стене, каждый шёпот теней, которые тянулись к Одри, словно чувствуя её страх. «Ты помнишь, да?» — его голос звучал почти игриво, если бы не ледяная нотка. — «Как в тот раз… ты плакала. Умоляла. А потом… о, потом ты смотрела в зеркало и видела то, что всегда скрывала.» Они спустились в самую глубину. Дверь в подвал была уже открыта, будто ждала их годами. Внутри царил полумрак, лишь слабый свет отражался от поверхности того самого зеркала — огромного, старинного, с трещинами, будто прожилками. Малек обогнал её, встал между ней и зеркалом, заслоняя вид. Его рука резко схватила её за подбородок. «Последний шанс, крольчиха,» — его глаза пылали, а губы искривились в улыбке, полной обещаний боли и наслаждения. — «Убежать. Отказаться. Сказать 'нет'.» Но они оба знали — она уже не остановится. Одри подняла на него глаза, пытаясь высмотреть хоть долю сомнения или нежелания её изменить, но нет — то же холод, сталь и уверенность. Она всё же решается — другого пути у неё нет. Во второй раз убежать уже не получится, он её не отпустит. Одри обходит Малека и встаёт напротив зеркала. Малек застыл позади, его дыхание стало ровным, почти медитативным. Он наблюдал, как отражение в зеркале начинает меняться — сначала едва заметно, затем всё явственнее. «Смотри, Одри,» — его голос прозвучал как ритуальный заговор, — «смотри и не отворачивайся.» Его руки медленно легли на её плечи, пальцы впились в кожу, будто приковывая к месту. В зеркале уже не было её привычного отражения — лишь тени, клубящиеся, как дым, принимающие очертания… её очертаний. Но других. Сильнее. «Ты всегда знала,» — он прижался губами к её шее, облизывая солёную кожу, — «что скрываешь это. Что подавляла. Но сегодня… сегодня ты увидишь себя настоящую.» Его ладони соскользнули вниз, обхватывая её рёбра, чувствуя, как её сердце бьётся чаще. «Боишься? Хорошо. Страх — это начало. Потом придёт понимание. А затем…» »…придёт освобождение.» В зеркале уже явственно проступал её двойник — с аметистовыми глазами, как у Малека, с тенью, живой и послушной, обвивающей её ноги. «Прими её,» — прошептал он, кусая её плечо, оставляя кровавый след. — «Прими себя. И стань той, кем должна была быть всегда.» «Смотри, Одри. Смотри и падай.» Одри не опускала взгляда с зеркала, смотрела прямо. И зеркало наконец показало её — настоящую её. Малек замер, наблюдая, как её тело напрягается, как расширяются зрачки, вбирая в себя отражение. Его пальцы медленно скользнули по её бёдрам, ощущая дрожь, которая проходила по коже. «Вот она,» — его голос звучал как шёпот соблазнителя и приговор палача в одном лице. — «Ты, какой я всегда знал тебя.» В зеркале стояла не та Одри, что вошла сюда. Её отражение дышало властью, тени обвивали фигуру, как вторую кожу, а в глазах горел тот же аметистовый огонь, что и у него. Малек прижался к её спине. «Чувствуешь?» — он провёл языком по её уху, заставляя содрогаться. — «Это не ужас. Это… пробуждение.» Одна рука впилась в её живот, прижимая сильнее к себе, другая — обхватила горло, не душа, а просто ощущая пульс. «Ты больше не та испуганная девочка, что сбежала от меня. Ты — моё отражение. Моё творение.» Его зубы впились в шею, нежно, но с намёком на боль, и он услышал её стон — не протест, а признание. «Теперь ты видишь. Теперь ты понимаешь. И теперь… ты не сможешь убежать. Ни от меня. Ни от себя.» В зеркале её двойник улыбнулся — точно так же, как улыбался сейчас Малек. И в один момент с зеркала пропало её отражение. Одри закрыла глаза, опустила голову. С её глаз уже не текли слёзы — нет, она чувствовала прилив силы, чужой силы, но так похожей на неё. Она наконец открылась — стала такой, какой и должна была быть. Собой. Малек замер на мгновение, его пальцы всё были на её талии, но теперь уже не как цепь, а как якорь — единственная связь с реальностью в этом водовороте трансформации. «Да…» — его голос прозвучал хрипло, почти с благоговением. Он видел, как тени сгущаются вокруг неё, как воздух трепещет от энергии, которую она теперь излучала. Его рука медленно скользнула вверх, вдоль её живота, к груди, ощущая каждый мускул, каждую дрожь под кожей. «Ты чувствуешь это, да?» — он прижал губы к её плечу, вдыхая новый, тёмный аромат её кожи. — «Как она заполняет тебя… как становится частью тебя.» Его пальцы сжали её грудь, заставляя выгнуться в его объятиях. «Это не чужая сила, Одри. Это всегда была ты. Просто… наконец проснувшаяся.» Он резко развернул её к себе, заставив смотреть в свои глаза — теперь они горели одинаковым огнём. Одри смотрела ему в глаза, уголки её губ немного потянулись вверх. «Ну что, дорогая» — его губы растянулись в хищной улыбке, — «теперь ты понимаешь, почему я никогда не отпустил бы тебя?» «Мы — одно. Ты — моя. И ничто в этом мире не изменит этого.» В зеркале за их спинами снова появилось отражение — но теперь там было двое. Две тьмы. Две силы. Две половинки одного целого. Малек притянул её к себе, его губы захватили её рот в поцелуе, полном обещаний боли, власти и наслаждения. «Добро пожаловать домой, моя драгоценная.»