Эльфы Хала

От пронзительного, какого-то леденящего душу взгляда Маэль стало не по себе. Эльф был слишком близко, и она впервые так радовалась клетке, которая не дала ему подойти вплотную. — Повтори что сказала, — что-то злое мелькнуло в его голосе. Казалось, что этот Ёсан даже слегка гнусавил, что сильно выбивалось на контрасте с его холодной красотою. — Повтори имя, которое ты назвала. — Я сказала «Уён», — Маэль старалась держаться смело от отчаяния. Она с трудом верила в такую удачу, такое совпадение, что повстречала того, кто был знаком с Уёном. И это она подтвердила: — Я видела эльфа с таким именем. — Халатиза, — тут же поправил её Ёсан. Как и всем своим сородичам, ему не нравилось это человеческое прозвище. — Где ты его видела? Почему ты решила это сказать? — Я нечаянно увидела голубой браслет, — она кивнула на его руку в перчатке, торчащую из-под плаща, хотя сейчас браслета не было видно. — Такой же я видела у халатиза по имени Уён. Это могло быть совпадение, может, это какая-то безделушка или особая вещь в вашей иерархии, не знаю, — она пожала плечами. — Но мне показалось из его обрывков фраз, что это было что-то личное. Я сейчас крикнула тебе наобум и, получается, угадала. Верно, господин Ёсан? Так тебя называли? — она смело смотрела на него, хотя внутри изрядно нервничала. А он глядел на неё так, словно прожигал невидимым лазером дырку в её черепушке. Маэль зачем-то отметила, что вблизи его глаза оказались не чёрными, а каким-то тёмно-зелёными с вкраплениями орехового. Его зрачки расширились, медленно бродя по её лицу. Она также зачем-то отметила необычное родимое пятно у виска, красное, чем-то искажённо напоминающее сердечко. Столь ироничная метка на лице убийцы. Этот Ёсан едва двигал ртом при разговоре, всё время поджимал губы, и острые зубы можно было разглядеть с большим трудом. — Просто скажи, где ты видела этого халатиза, — ледяным тоном сказал он. — Быстро. — Его поймали и взяли в плен люди Лорана, только вам об этом решили умолчать, — Маэль всё не прекращала эту игру в гляделки. — Они выпытывали у него информацию. После его продадут в плен северянам, с которыми вы больше всего враждуете. Я знаю, где его держат. Но не в Сент-Бероле, так что не рыскай тут, — поспешила сказать она, видя разрастающееся нетерпение в этом злом взгляде. — Место, где его держат, очень скрытное. Я нечаянно стала свидетелем, но меня поймали и привезли сюда. Я знаю, где его прячут, он не выберется сам. И я могу рассказать тебе. — Ты сочиняешь, ты не знаешь, — прошипел Ёсан. — Возможно, ты просто услышала это имя. Либо от Уёна же сбежала и увидела браслет. Он бы не отпустил просто так кого-то. — Он пленный, это его не отпускают, — не сдавалась она. — И он не воин, он доктором был у вас. Она видела нечто тёмное, мелькнувшее в его глазах, и поняла, что попала в цель. Маэль решила додавить до конца: — И хоть вы об этом не распространяетесь, но ещё я знаю, что вас всех нумеруют при рождении, как скот. Вы вещь в своей империи Хала. Номер есть у каждого на рёбрах, выжженный печатью, а не просто тату. Уёна раздевали на допросе, и я видела его номер. Два-шесть-один-один-девять-девять. Это его цифры, его личный номер на рёбрах. «Сраный идентификационный код», — чуть не выпалила она и уже видела, что произвела впечатление. Номер был верный, и губы Ёсана сжались в тонкую бескровную полосу. Желваки на его лице напряглись. — Где он? Говори, — властно потребовал он. — Немедленно. — Нет, — вот тут уже Маэль покачала головой, подходя к самому главному. К шантажу. — Я не скажу так просто. Информация за помощь. Ты поможешь мне сейчас, и я всё расскажу. — Я не собираюсь тебя выпускать, — ядовито сказал эльф. — Отвечай немедленно. — Я не прошу меня выпускать, — холодно ответила Маэль. — Я хочу, чтобы ты сейчас тайком прошёл в амбар у левого края города, к постройке с граффити, и втихую освободил заключённых. Тебе это ничего не будет стоить. И те люди не представляют опасности для вас, халатизов. Они не воины, не повстанцы, они ничего не будут крушить и отвоёвывать. Это всего лишь простые бедные люди, которые хотят выжить и сбежать от этой банды Сент-Бероля! Дай сбежать букашкам, тебе это ничего не стоит, тогда я всё расскажу! — Очевидно, ты безумна, — Ёсан смотрел на неё с явным раздражением. — Пленница в клетке ударилась головой и решила, что смеет выдвигать мне условия? Требовать что-то? Ты забываешься. — Это услуга! Я ничего тебе не скажу про Уёна, пока не освободишь связанных в амбаре! Это моё условие! Она едва успела отшатнуться назад, когда эльф резко вскинул руку сквозь стальные прутья клетки, пытаясь дотянуться и схватить её за рубашку. Маэль ударилась спиной о другую сторону клетки, в ужасе выдыхая. Она практически ощутила, как его пальцы коснулись пуговицы на планке, но соскользнули. Она видела оскал из острых зубов, и душа ушла в пятки. Ёсан тихо зашипел от злости, дёрнулся ещё раз, пытаясь дотянуться до неё рукой, но не доставал. Он был как кот, который пытался лапой достать мышь в коробке, но не получалось. Это его бесило, но он быстро погасил вспышку бешенства на своём ужасающе-красивом лице, вновь водружая на него каменную маску. Но когда этот Ёсан распрямился обратно, то в его глазах отчётливо плескалось плохо скрываемая ярость. Он вытащил из-под плаща пистолет и направил на неё. Оружие у них было, в целом, похоже по функционалу на людское, но внешне напоминало какой-то бластер, и оно стреляло энергетическими пулями, которые также хорошо пробивали плоть, как обычные пули из свинца. — Я тебе череп прострелю за подобную наглость, — ледяным тоном пообещал он. — Не смей требовать, женщина, отвечай мне или свалишься с пробитой головой. — Тогда ты ничего не узнаешь, — упрямо заявила Маэль, хотя было трудно оставаться смелой и невозмутимой, когда на тебя направлено дуло пистолета. — Мёртвые не делятся информацией. — Верно, что уж, — деловито согласился эльф. — Тогда для начала я прострелю тебе ногу, — он опустил оружие в направление её колена. — С простреленной ногой живут. — Люди Сент-Бероля не оценят, — она пыталась словесно сопротивляться. — Тем более, покалеченный товар, коим они меня считают. — Зачем подобному товару вообще нужны ноги? — бровь Ёсана насмешливо приподнялась и тут же опустилась. — Ни для зачатия, ни для деторождения они не пригодятся, а вот для побега… Маэль похолодела от его слов, понимая, насколько он прав в этой чудовищной истине. Реалии этого нового мира. Но она также понимала, что он тоже частично блефует. Почему-то ей так казалось. Эльфы легко пытают и убивают, но он что-то медлил. Возможно, не хотел разгласки и шума? — Если ты выстрелишь или что-то сделаешь, то я закричу, — пообещала она. — Я буду орать так сильно, все услышат, ты не успеешь меня заткнуть. — Я скажу, что ты пыталась сбежать, ты ведь собственность этого Лорана, — холодно отчеканил он. — Неужели не поняла, что пойманная пленница для них уже человек второго сорта? Подумай лучше. — Это ты подумай лучше! — огрызнулась Маэль, но всё же постаралась говорить спокойнее: — Эти люди пленили вашего халатиза Уёна, я видела! Они строят какие-то козни за вашей спиной, что-то замышляют! Этот ваш союз — лишь фикция, просто для отвода глаз. Они предадут вас, и уже планируют это. Этот Уён для них информатор, поэтому они его держат живым. А также выпытывают секреты вашей загадочной медицины. Если я заору, то скажу, что ты знаешь об Уёне и ищешь его. Они испугаются, что ты преждевременно раскроешь их план. И постараются тебя убить тут же. Ты явно силён, но ты один против городка вооружённых людей. Ты знаешь, что помрёшь в этой схватке. Так что если выстрелишь или попытаешься мне сейчас навредить, всё хуже закончится для тебя! Ты ничего не узнаешь и сможешь распрощаться с жизнью! Она видела, как ярость билась волнами в его глазах, он был готов придушить её, если бы мог дотянуться. Пальцы его левой опущенной руки то сжимались, то разжимались в кулаке, и это сопровождалось тихим скрежетом кожаной перчатки. — Пожалуйста, помоги, — Маэль решила в конце избрать другую тактику, не сводя с него молящих глаз. — Мне твои проблемы и твоя смерть не нужны, но я сделаю это, если ты обидишь меня или ничем не поможешь. Так всего лишь исполни мою просьбу. Ты явно умеешь красться в тени, так проберись в ангар и освободи несчастных пленных, которые никак не представляют угрозы для халатизов, — она прикусила нижнюю губу от нервов и проигнорировала, как он глянул на это действие. — Мне очень важны эти люди, они для меня как семья, поэтому я пойду на всё ради их спасения. Останусь здесь и всё тебе расскажу, дам потом всем другим халатизам показания, если ты попросишь, — обречённо сказала она. — Просто освободи их. И я поведаю тебе все тайны про заговор в Сент-Бероле и где прячут этого Уёна. Поверь, ты не найдёшь его сам. А если они узнают, что вы в курсе про пленённого халатиза, то, скорее всего, его убьют и попытаются избавиться от тела, как от улик своей причастности к измене. — А ты ладно чешешь, — тихо прошептал Ёсан, явно силясь унять нескончаемую злобу от того, что его сейчас пыталась прогнуть какая-то жалкая девица. — Покуда мне знать, что ты расскажешь всё, когда я исполню твой каприз? Что не позовёшь остальных, не натравишь на меня? — Мне нечем тебе доказать своё слово, кроме того, что дать его, пообещать ответы, — прямо сказала она. — Но я не буду скрывать, что не хочу умирать. И ты просто прибьёшь меня, если я нарушу договор. И вместе с тем, я хочу отомстить этой банде Сент-Бероля, пусть получат по заслугам! Ёсан смотрел на неё, не мигая, явно что-то обдумывая. Его выражение лица снова стало безэмоциональным. — Все лишь освободи из ангара тех людей, не нужно никакого убивать! — взмолилась Маэль. — Их побег можно будет свалить на них же, на сбежавших пленников, мол, они сами выбрались! — Не учи меня дело делать, женщина, — Ёсан вдруг спрятал свой пистолет обратно под плащ. И Маэль едва сдержалась, чтобы не выдохнуть в предвкушении. — Но почему ты уверена, что я их отпущу, а не вернусь к тебе с ложным ответом? Или не сделаю пленника в обмен на пленника? — Слишком долгая схема, — возразила она ему, но вообще он был прав, у неё не было никакой уверенности. И, если честно, она просто отвлекала его, чтобы Хонджун успел удрать и сделать задуманное. Всё это было для отвода глаз. Маэль слабо улыбнулась эльфу, и его бровь на это действие скептически дрогнула. — Ты назовёшь пленным моё имя, — сказала она Ёсану. — Меня зовут Маэль. Один из них поймёт и передаст тебе секретный код, который мы себе придумали. Ты скажешь его мне, и так я пойму, что ты освободил моих друзей. Ну и бред же был, ему ничего не стило выпытать подобное или не отпустить Чонхо после услышанного, но Маэль скорчила дурочку: — Тогда я расскажу всё, что поведал мне Уён и где его держат! По рукам? — наивно добавила она в конце. Ёсан стал плотнее к клетке, обхватывая прутья руками. Он глядел на неё с каменным лицом, и его глаза несколько безумно выпятились. — Если ты мне соврёшь, если ты потом что-то выкинешь сомнительное, — тихо прошептал он замогильным голосом. — Я тебе обещаю: я распотрошу тебя, как свинью. Долго и мучительно. «Какие же вы милые и галантные», — вздохнула она про себя, а вслух согласно произнесла: — Договорились. Я тебя услышала. Но мне это очень важно, я даже согласна на плен ради спасения своих друзей. — Глупые люди… — кажется, такое она услышала, когда Ёсан что-то пробубнил себе под нос, а ей сказал уже громче: — Я вернусь быстро, не более ваших получаса. В твоих интересах сдержать слово, женщина, если не хочешь ощутить страшную боль. Он развернулся и быстро пошёл в другую сторону, скрываясь в тенях переулка плохо освещённых улочек. Маэль протяжно выдохнула, наконец-то расслабляя спину. Она даже не заметила, как было болезненно напряжено её тело от нервов всё это время. И сердце сейчас стучало как бешеное после такого стресса. Она не знала, подействовали ли её слова на этого Ёсана, но надеялась, что он попрётся освобождать Чонхо в тот амбар. Хотя бы вырубит охрану или отвлечёт их, это будет только ей на руку. И Хонджун уже где-то спрятался, она очень надеялась на это. Маэль подползла к двери клетки, усевшись на корточки, и достала из рукава припрятанный складной ножик. Она дотянулась до огромного замка и принялась ковыряться в нём. Что ж, хоть чему-то научил её ныне почивший пьяница-дядя. Вскрывать замки, например. Сомнительные уроки он давал ей в детстве, приняв изрядно на грудь, но это одно из полезнейших умений, как оказалось, в новом мире. Жаль, что дяде не помогло — за украденную бутылку его расстреляла одна банда много лет назад. Тонкий нож был всё же толще любой отмычки, и Маэль приходилось кряхтеть, чтобы найти изъян в замке, то есть, чтобы воздействовать на нижнюю пластину механической силой, направленной вдоль неё, найти тот штифт, который плотнее всех остальных прилегал к стенке отверстия, и протолкнуть его вверх. Она помнила, что когда верхушка ключевого штифта достигнет линии вращения, подвижная часть замка слегка сдвинется, и направляющий штифт окажется удержанным над линией вращения. Маэль всё мучилась, стараясь не думать о том, что грядет через полчаса минимум. Она ведь наврала с три короба. Никто из Сент-Бероля не пленил того Уёна, она понятия не имела, где он сейчас находился и организовывал ли вообще кто-то заговор против эльфов. Она хорошо помнила лицо Уёна — такое худое, что всё анатомию челюсти и скул можно было по нему изучать, но вечная улыбка пухлых губ оживляла некую нездоровость и постоянную бледность. Ассиметричные глаза смотрели внимательно и нагло, и по взгляду сразу можно было понять живой и хитрый ум. Когда Уён говорил громко, голос его становился высоким, но было в нём нечто хрипловатое, будто он когда-то сорвал голосовые связки. Его взяли в плен около полугода назад её люди, совсем нечаянно, во время внезапной вылазки и последующей потасовки. Он был контужен после боя и ранен, и его притащили к ним в логово. Он оказался врачом, и потом к его голове приставили пушку, заставляя прооперировать раненых землян, ведь человеческого доктора тогда в группе не наблюдалось. И эльф спокойно выполнил своё дело, вынимая пули из людей, при этом довольно и живо комментируя каждое своё действие, будто вел им ознакомительную лекцию. Маэль тогда стояла с ним в самоорганизованной простецкой операционной, следя за каждым его действием. Ведь он и сестру её спасал, поэтому она контролировала всё. Уён вёл себя спокойно, так, будто в спину ему не дышало дуло винтовки. Он шутил, штопая Нинон, пытался, разряжать унылую атмосферу и даже подбадривал Маэль, взвинченную до предела. Правда, юмор у него был специфический и несколько вульгарный. — Ты можешь перестать шутить в такой ситуации? — фыркнула она тогда, стоя над операционным столом с бесчувственной сестрой. — По крайней мере, не использовать такой тупой юмор! И не называть нас маленькими людишками, сам тот ещё огрызок! Уён театрально закатил глаза. — Если про секс нельзя шутить и про расы нельзя, то как вообще шутить? Скажи мне, а? — Не знаю, не я же шутом подрабатываю, если ты не заметил. — И это хорошо. Будь ты шутом, душечка, твоя публика померла бы со скуки. Тогда уже Маэль закатила глаза. Это всё могло быть напускным, отвлекающим внимание, но почему-то ей казалось, что этот эльф совершенно другой. Его улыбка и шутки были фальшивыми, но за ними скрывались не холодный расчёт и смертельная хитрость, а какие-то обречённые отчаяние и ужасная усталость от такого образа жизни. Потом как-то наедине Уён сказал ей, что больше не может выдерживать постоянные войны, насилие и жестокость. Он больше не хочет видеть во снах очередные трупы, и всё осточертело ему. Он просил стать официальным перебежчиком. И она не знала, что с ним случилось дальше. Его забрала группа мужчин с северного Далласка, а потом на их логово случилась облава, и все разделились. Больше она не знала ничего о судьбе эльфа-врача, сама попадая в новый плен, с которого едва сбежала. И почему этот Ёсан захотел найти Уёна? Это был его друг, или он хотел во что бы то ни стало наказать возможного дезертира? Или просто долг требовал хранить все секреты халатизов? Не важно. Важно то, что она наврала сейчас, и ей несдобровать. Однако Маэль это не волновало. Совесть и страх за своих требовал радикальных мер, лишь бы исполнить план и спасти всех. Замок наконец-то поддался ей и открылся. Маэль тихо выдохнула, осторожно открывая клетку, которая, как назло, скрипнула. Она огляделась по сторонам, а затем быстро выбралась наружу и нырнула в тёмные переулки между домами. Она кралась осторожно, сжимая в трясущейся руке тонкий ножик. Как вдруг где-то что-то бабахнуло, и через пару секунд послышались вопли мужчин. Она поняла сразу: план пришёл в действие, склад с припасами подожгли. Столб дыма моментально поднялся вдалеке над одним зданием. — Вторжение! Повстанцы! Нас подожгли?! На нас напали!!! — вопли мужиков разнеслись со всех сторон, а следом послышался топот с десяток ног. «Получилось!» — выдохнула про себя Маэль. Её парни сделали приманку, и пока вся банда Сент-Бероля будет заниматься тушением склада с едой, у них будет время удрать. Она помчалась переулками в иное место. К амбару. К нему она вышла быстро и нервно замерла. У входа, у припаркованной машины, валялись без сознания четверо человек. Не её, а из местных ублюдков. И тут же, как по команде, из амбара выбежало вначале двое мужчин, кидаясь к старому пикапу, а затем и третья фигура, которую Маэль сразу опознала. — Чонхо! — тихо позвала она, выбегая к машине из тени дома. Круглолицый парень с серьёзными глазами моментально остановился и повернул голову на звук. — Маэль! — выдохнул он, улыбаясь. Его хмурое лицо моментально разгладилось. Она кинулась к нему, он к ней, однако Чонхо тут же испуганно замер и дёрнулся, а Маэль нервно выдохнула, когда к её спине прижалась твёрдая грудь, после чего её рот накрыла холодная кожа перчатки, и острое лезвие кинжала прижалось к шее, оставляя небольшую царапину на горле. — А теперь поговорим, — прозвучал над ухом тихий голос, который она сразу узнала. — А ты не подходи, — Ёсан обратился к Чонхо, сделавшему к ним шаг и тут же замершему. — Отпусти девушку! — ледяным тоном сказал Чонхо. Двое других мужчин застыли у пикапа, нервно смотря на эту сцену. Один из них уже поднял ключи с неподвижного тела на земле. — Уходите, это вам моя милость, — Ёсан убрал нож с горла Маэль, но лишь для того, чтобы предупредительно упереть ей его в ребро. Другой рукой он обхватил её ниже локтя и потащил к входу амбар. — Ч-что?.. — глаза Чонхо превратились в блюдца. — Зачем тебе она?! Ты освободил нас, назвал её имя, а теперь пленяешь? — Чонхо, пожалуйста! — прервала его Маэль. Она старалась стойко не обращать внимания на холодное дыхание, касающиеся её уха, и твёрдость чужой руки на себе. — У меня с ним договорённость. Он помог вас освободить, а взамен я поведаю ему нужную информацию. — Какую ещё информацию? — прошипел Чонхо. — Что ты несёшь? — Тебе надо уходить! Быстрее! — Маэль едва не повысила голос. Несмотря на крики вдалеке, их легко могли обнаружить другие жители из банды Сент-Бероля. — Я вернусь позже, когда поговорю с этим эль… халатизом! Ты должен сделать то, что должен! Защитить наших! Это твой долг, ты очень важен! — Я никуда не уйду без тебя! — Чонхо сделал было шаг вперёд, но Ёсан отпустил локоть Маэль и тут же вытащил свой пистолет, направляя дуло прямо в подходящего парня. Тот сразу замер на месте. — Ты слышал, человек, — холодно потянул Ёсан, не опуская руки. — Убирайся, пока удача благоволит тебе. У меня свои вопросы с этой женщиной. — Пожалуйста, уходи! Быстрее! — взмолилась Маэль, глядя в глаза Чонхо. — Защити мою сестру от этих ублюдков из Сент-Бероля! Я вернусь позже, я пойду следом! Обещаю! Лицо Чонхо будто исказила мука, он нервничал, понимая логически, что нужно уходить, но совесть не позволяла бросить напарника-девушку. — Считаю до трёх, — Ёсан решил прискорить это затянувшееся представление и взвёл курок. — Раз… Два… Один из мужчин у пикапа подбежал к Чонхо и схватил его за руку, потащив назад. Другой тоже через секунду оказался рядом, буквально насильно толкая их нервничающего пилота к машине. — Пошли, брат, мы против пушки то ничего не сделаем, увы, не спасём её пока, надо выбираться! — Маэль! — выдохнул Чонхо, которого насильно затолкали в пикап. — Прости! — Всё хорошо, я вернусь, не волнуйся! Всё под контролем! — она улыбнулась ему на прощание и вздохнула с облегчением, когда услышала звук проворачиваемых ключей, а потом заведшийся мотор. Её тело била нервная дрожь, хотя казалось, что она испытывала чувство облегчения, когда машина отъехала от них и быстро исчезла из вида. Чонхо может вернуться к своим, они улетят! Лишь бы всё пошло по первому плану… Послышался звук прячущегося пистолета в кобуру, и Маэль вздрогнула, когда её руки коснулись, болезненно выворачивая кисть, и она машинально выронила маленький ножек, которым вскрыла замок. «Заметил, проклятый…» Ёсан болезненно сжал её руку выше локтя и потащил в амбар. Она не сопротивлялась, хотя ноги стали какими-то ватными. Не убежать сейчас ведь никуда, особенно, когда тебе в спину дышал псих с ножом в руке. Пистолет он хоть и спрятал, чтобы толкать её другой рукой, но от этого не стал менее опасным. Маэль судорожно пыталась что-то придумать, ведь сейчас её ложь раскроется, и ей несдобровать. — А ты лгунья, — Ёсан толкнул её в спину совсем невежливо, заставляя идти дальше. — Зачем обещала вернуться? Ведь даже этот человечишка понимал всю глупость сказанного. Эти мужчины выглядели жалкими дохляками, и ради них ты рискнула собой? Жалкое зрелище. — Возможно, это жалко. Но тебе просто ничего неизвестно о самопожертвовании и страхе за близкого, — тихо прошипела Маэль. — Ты права, мне ничего не известно о таких глупостях. Я знаю лишь о другой глупости. Человеческой, — он толкнул её ещё сильнее. Маэль была ошеломлена и напугана. Она ощущала напряжение его мускулов удерживающей руки, это словно предупреждало её, что сопротивление бесполезно. Сила этого эльфа также удивила её, когда он с невероятной лёгкостью поднял её и усадил на ветхий стол в амбаре, разворачивая к себе лицом. И Маэль предстала перед ним, как нашкодивший ребёнок перед учителем. Ёсан был не такой высокий, как его сородичи, но каждый мускул его тела был готов хоть сейчас вступить в бой. В нём чувствовалась непоколебимая уверенность в своих силах, это ощущалось всем нутром и сильно подействовало на Маэль, потому что это была не самонадеянная дерзость врага, а ледяное спокойствие воина, побывавшего в тысяче схваток и вышедшего из них победителем. Они уставились друг на друга, на пару секунд образовалось тяжёлое молчание. Ёсан рассматривал её вблизи, особенно её шрам на лице, а она глядела на него в ответ нахохлившимся филином. Удивительно, как обманчива была внешность: если не смотреть на тело, черты эльфа можно было назвать даже нежными и утончёнными, и острые крупные уши слегка торчали в стороны — эдакий фактор, который у людей считался умилительным. Маэль даже могла бы сказать, что Ёсан был привлекателен, если бы не его глаза — какие-то безжизненные, с отсутствием любого намёка на сострадание или милосердие, они говорили об этом эльфе лишь как об орудии смерти. — Говори, — холодно произнёс он. — У меня мало времени. Ты скажешь мне то, что я хочу знать. Чем дольше ты отвечаешь на мой вопрос, тем больше боли ты почувствуешь. Я был милостив и выполнил твоё условие. «Какой же ты милый, настоящий джентльмен», — хотелось зло пошутить ей, но она смолчала. Вряд ли он знал слово «джентльмен» — давно устаревший термин из прошлого, о котором даже большинство людей не помнило. Что ещё было загадкой — почему эльфы так хорошо говорили на их языке, как на родном. Никто особо и не слышал, на каком «своём» они разговаривали между собой. — Почему молчишь? — холодная злоба мелькнула в его глазах. — Где держат Уёна, что ты знаешь? Маэль тяжело вздохнула. Звук уезжающей машины давно исчез, на улице лишь слышались вопли бегающих жителей. — Я ничего не знаю, — честно призналась она. — Я соврала тебе ради выгоды, чтобы ты спас моих людей. Я не знаю, где этот ваш Уён. Люди Сент-Бероля не пленили его точно, я солгала. Я не знаю, где он. Что-то неописуемое злой тенью отразилось в его взгляде. Зрачки эльфа расширились, тут же сужаясь, зубы слышно цокнули. Он глядел на неё вообще не мигая, и это вселяло какой-то ужас. — Что ты сказала? — его голос стал похож на шипение змеи. Перед её глазами блеснул нож и медленно скользнул по её лицу. — Повтори ещё раз, — обманчиво спокойно сказал он. — Я не знаю, где Уён, — Маэль, закалённая под постоянными побегами от разбойников, сейчас поняла, что едва держала себя в руках. Она попыталась ответить, но дрожащая челюсть отказывалась слушаться. — Ты назвала его имя, узнала браслет и, самое главное… — он всё говорил своим замогильным голосом, вообще не повышая его. — Ты верно назвала его номер. Ты не могла его придумать. Отвечай, откуда ты это знаешь? — Уён нечаянно попал в плен к одной группе, в которой я была, — заплетающимся языком прошептала Маэль. — Но это было примерно полгода назад. Он был ранен, мы его переодевали, так я увидела номер на рёбрах и запомнила его. Он был врачом и помогал нам латать раненых. — Халатиз бы не лечил людей, — усомнился Ёсан. — Под дулом пистолета все думают по-другому, не так ли? — она сглотнула, чувствуя, как лезвие ножа холодит кожу горла. Глаза слезились, но она упрямо смотрела в ответ на эльфа с каменным лицом. — Прости, что соврала. Но он тогда ушёл с группой других людей, я бежала от нападения со второй группой, мы разделились и больше не встречались. Ничего больше мне неизвестно. Лицо Ёсана исказила странная гримаса. Словно маска статуи треснула, затрещала по швам, пытаясь осыпаться и показать настоящее выражение, полное плохо скрываемой ярости и бешенства. — Ты. Обманщица… — его зубы клацнули, заскрипели так противно, а глаза раскрылись, буквально вытаращились, как у безумного. — Ты. Мне. Соврала, — его голос сочился злобой, казалось, с его губ вот-вот закапает яд. — Я убью тебя. Рука в перчатке издала скрип от сжимающейся кожи, и Маэль готова была поклясться, что её сейчас ударят. Да, не прирежут ножом, а придушат или отвесят смачную оплеуху. Но тут их остервенелые гляделки прервал новый звук — в амбар вдруг влетело пятеро людей с винтовками в руках. Один из них был Лоран — староста этого городка. — Какого чёрта?! — воскликнул он, смотря на лежащих без сознания своих людей у входной двери, а потом его взгляд метнулся к парочке у стола в тени стены. Брови мужчины дрогнули, всматриваясь в девушку и эльфа, а потом он быстро осмотрел амбар и нахмурился ещё больше, смотря на разорванные верёвки на пустом месте, где недавно было три пленника. Ёсан машинально развернулся к вбежавшим и сделал к ним шаг вперёд. Нож он теперь сжимал в опущенной руке, и Маэль нервно выдохнула позади него. На неё тут же уставился Лоран. — Почему эта пленница здесь? Ты освободил её из клетки? — он уставился на Ёсана и отчётливее сжал старую винтовку в руках. — Где все остальные пленники?! Маэль разнервничалась, видя столько агрессивно настроенных мужчин. Ёсан сейчас всё свалит на неё, её будут бить и пытать, могут сразу побежать искать её прячущихся людей. А ещё ей нужно было время для отвлечения, поэтому она мгновенно воскликнула, опережая халатиза: — Он их освободил, этот эльф! — она указала на него. — Меня притащил сюда насильно, мной угрожая этим людям, а они нужны ему для плана эльфов обессилить вас! Он остался здесь под липовом предлогом, чтобы это всё провернуть и наделать вам ловушек! Ёсан глянул на неё через плечо, вскидывая бровь. В его ледяном взгляде явственно читался убийственный приговор, но он тут же повернулся обратно к группе Лорана. — Она врёт, — безэмоционально сказал он. — Поджёг в другом конце улицы — это явно она подстроила. — Как?! Я была в клетке! — возмутилась Маэль. — А он с оружием! Эльфы намереваются вас подставить и прибрать город к рукам, как новый блокпост для себя! Считают вас неровней! Плевать они хотели на ваш мнимый союз! Кому вы верите? Человеку или эльфу-захватчику?! — Молчи! — цыкнул на неё Ёсан, нервно дёргаясь. А дальше произошло всё слишком быстро. Лоран явно напрягся от резкого движения эльфа с ножом и тут же выстрелил в него. Громкий и резкий звук зазвенел в ушах. Кажется, пуля пробила бок Ёсана, он тут же глухо выдохнул, сгибаясь пополам и хватаясь куда-то сбоку живота. Но реакция его была просто отменной — эльф сразу кинулся в сторону, прыгая в стопы накиданного сена до середины стены возле больших повозок. И начался страшный хаос. Маэль едва успела спрыгнуть со стола и метнуться в другой бок, к балкам, когда зазвучали новые выстрелы. К счастью, не в неё, а в скрывшегося халатиза. — Куда он делся?! Лови суку ушастую, недофею сраную! — раздались мужские вопли. — Этот выблядок точно остался что-то натворить и подложить нам! Вали его! Дави эльфа! Лови масляную морду! Если что, всегда скажем, что повстанцы прибили! Маэль попыталась красться через тёмные балки, благо, в сарае был тот ещё полумрак из-за ночи, и её поимка сейчас меньше интересовала этих ублюдков, они сперва хотели прищучить раненого Ёсана. Лоран так вообще начал громко и издевательски напевать во весь голос: ♪ Эльфы на лапках разносят заразу! ♪ Встретишь такого — убей его сразу! Маэль метнулась к выходу, видя, что дверь осталась без надзора. Краем глаза она успела увидеть, как один мужик прыгнул куда-то за бочку во тьме и воскликнул: — Вот он, Тинкербелл с бабским лицом! Вот эта Динь-Динь с хуем! Лови… Он не успел закончить свою вопящую речь, потому что в полумраке блеснул кинжал, а затем кричащий упал на пол с перерезанным горлом. Ёсан тут же кинулся к новому укрытию за сеном, и в место, где он только что стоял, пришёлся залп из пуль. Все противники сосредоточились на нём, и Маэль сопутствовала невероятная удача — она выбежала из амбара. — Стой! — заорал ей кто-то в спину, но она не обернулась, ещё больше ускоряясь. Она выбежала на улицу и метнулась вдоль домов. Всё, что она должна была сейчас делать — это удирать без оглядки. Нужно было выбежать из Сент-Бероля и дальше передвигаться лесом в темноте. Она хорошо знала уже эту местность, могла с высоким шансом уйти от погони. Если убежит, конечно. В каком-то переулке она едва не наткнулась на бегущего здоровяка. Он сам растерялся и неумело попытался схватить её за руку, вонзив в кожу свои обломанные ногти. Маэль вскрикнула от боли и наотмашь ударила его по лицу. У неё получилось удачно и вовсе нечаянно — мужик споткнулся, ударяясь об камень на пыльной земле, и завалился на спину. А она уже бежала прочь, сверкая пятками. И вскоре выбежала к началу леса, ныряя в тёмные заросли. Там она помчалась в знакомом направлении. Ей было не стыдно за то, что она подставила того Ёсана. Он всё же был эльфом, халатизом, захватчиком. Одним из тех, кто вторгся на их планету и пытался силой отобрать их земли. Скольких людей он убил? Возможно, много. Маэль понимала, что её прибьёт либо он, либо Лоран с людьми, поэтому в крысу очернить кого-то ради собственного спасения ей не казалось зазорным. Ей нужно было спасти Чонхо, и она готова была сделать это любой ценой. Из-за её сентиментальности и наивности и так произошёл этот глупый плен, она была виновата, совесть съедала её, потому она готова была сделать всё, лишь бы спасти остальных. Но стоило ей выбежать на тропку, ведущую к полю, где находился амбар с бипланом, как она увидела в зарослях троих бегущих мужчин с оружием. Прямо туда, где пряталась её группа. — Почему в ту сторону поехала машина? — донёсся голос одного их бегущих. — Эти суки к амбару едут, пытаются укрыться?! Поджог наших припасов точно был каким-то отвлечением, а не просто, чтобы насолить! Зуб даю! Маэль похолодела. Чонхо на машине явно выследили, понимая его путь. И бегут проверять. Если начнётся перестрелка — это чревато плохими последствиями для её людей. И не только оттого, что могут продырявить старый биплан, но и самих её друзей! У них там две винтовки на всю группу! Ветка вдруг громко треснула под её ногой, и трое мужчин тут же развернулись и моментально нашли её взглядом среди деревьев. Это стало знаком и решило её судьбу. Маэль нарочито заорала, якобы от испуга, и кинулась бежать в противоположную сторону. Сработало — вся троица с криками помчались за ней, уходя от тропинки, выводящей к полю. Где-то далеко в небе ужасно громыхнуло. Маэль на бегу вскинула голову, всматриваясь вдаль, на север, и похолодела. «Только не это! Нет!» — она пришла в ужас. Ведь там, в облаках собирался видный серебряный смерч. И она знала, что это такое. Аномалия. После ядерной зимы в мире стали появляться так называемые аномалии. И это была одна из них. Да, вот так — периодически в рандомной местности образовывались стихийные вихри-торнадо, зачастую именно а-ля песчаные бури. Так же быстро они летящим тайфуном проходились по землям, уносясь куда-то по континенту. Этот песок был опасен — слишком мелкий и режущий, вызывал сильнейшие аллергии, даже мелкие ожоги из-за своей структуры, и забивал лёгкие. Микросажевые штормы, как называли это люди с образованием. Хонджун даже лекцию читал как-то их группе, рассказывая, что изучил по этому поводу: «Вихри из мелкодисперсной сажи, образовавшейся после ядерных пожаров. Частицы проникают в лёгкие, вызывая удушье, кашель, кровохарканье. Оседают на коже, вызывая химические ожоги и дерматиты». Аномальные бури были разные — сильные и слабые. Большинство их них можно было переждать в укрытии, главное, чтобы песочная пыль не попала в лёгкие. И вот сейчас такая буря образовывалась на горизонте и явно пройдёт в их сторону. Плохо, очень скверно! Нужно искать укрытие! Адреналин бурлил в крови, сердце стучало как бешеное. Конечно, Маэль было безумно страшно, но она всё равно уводила противников от своей прячущейся группы, убегая в дебри леса. Она планировала уйти к восточной опушке, там была река и можно было где-то спрятаться, возможно, что даже, заманить противников в ловушки, которые Хонджун и Чонхо как-то строили вместе — ямы с накинутым навесом. Но надвигающаяся аномалия-буря всё портила, поэтому ей нельзя было оставаться на открытой местности, она могла погибнуть. Маэль помнила, что в лесу, в сторону от реки с востока, оставался заброшенный охотничий домик, там можно было укрыться. Осталось всего лишь один «пустяк» — уйти от погони. Она едва уклонилась, когда над головой просвистела пуля, ломая ветки сосны. — Бля! Ну не насмерть стреляй, придурок! — раздался где-то в зарослях недовольный голос. — В ноги ей целься, в ноги! Они ей не нужны! А так молодая, сиськастая, её толкнуть на рынке у Воншиков можно, не порть! «Больное отродье! — в ужасе думала Маэль, не прекращая петлять на бегу. — Вы даже не люди, вы худшее, что могло случиться с планетой!» Она свернула несколько раз влево, потом вправо, описывая петлю и стараясь, чтобы каждый шаг был продуманным. Она прыгала по камням, по мху, избегая мягкой земли, где оставались отпечатки. Конечно, в такой ситуации это было скорее бессмысленно, она не хотела оставлять много следов. На одном из поворотов Маэль отломила веток — часть бросила в другую сторону, часть понесла с собой и швырнула с уступа, якобы она спускалась туда. Листья, сорванные с кустов, она бросала на тропу, чтобы замаскировать следы. Дышать стало трудно, и не только от усталости, но и от нервов. Страх сидел в груди, как нервный зверь, царапая изнутри. Но она не позволяла ему взять верх, не прекращая бежать. Где-то позади послышались крики и звук падения. Очевидно, кто-то навернулся с того оврага, мимо которого она пробегала, и этот кто-то решил, что она спустилась вниз. Что ж, это будет только ей на руку. Маэль свернула в ещё одном направлении, удирая со всей мочи. И тут в небе раздался новый звук, заставляя её задрать голову вверх. Гул был негромким, но узнаваемым. С юга шла буря-аномалия, а на север улетал поднявшийся в воздух самолёт-кукурузник. Да, подняв голову, Маэль видела, как над верхушками сосен медленно поднимался старый биплан. Он летел низко, тяжело, будто с трудом держался в воздухе. Крылья дрожали, но самолёт набирал высоту. А в другой стороне стремительно приближалась буря. Её группа смогла. Чонхо точно вернулся, и они взлетели и теперь спешили удрать и от разбойных жителей Сент-Бероля, и от приближающейся аномалии. Был только один нюанс. Они улетели без неё. Внутри груди что-то болезненно сжалось. На глаза навернулись слёзы. Маэль постаралась унять эмоции. Она всё понимала — её люди не могли рисковать и ждать её, не зная, в плену она или нет, жива или мертва. Вся группа важнее, чем один человек, когда на пятки наступают вооружённые ублюдки. Она даже представляла эту картину, видя перед собой как реальную сцену, как рыдала её сестра, Нинон, как сопротивлялась, пока Хонджун её затаскивал силой в биплан. Она знала, что им обоим было больно и тошно, но иначе всех бы схватили или, что вероятно, перестреляли, кучу народу погибло бы в перестрелке. У них не было солдат, лишь горстка парней, три девушки и семья с двумя маленькими детьми. Как они могли рисковать, оставаясь ждать её? Она понимала это, принимала это… но всё равно ей хотелось разрыдаться от страха, что она осталась опять одна, в стане врага… Звуки приближающейся бури становились отчётливее слышны. Новый страх заставил притупиться старый. Ей надо где-то переждать бурю, а потом уже страдать по своей судьбинушке и придумывать новый план по спасению своей жизни. Оставаться на воздухе в лесу — не вариант, пыль может её убить, попадая в лёгкие, изуродовать кожу или просто оставить такие последствия, что она будет мучаться зудом и толком не соображать из-за этого. Маэль помнила о том заброшенном домике и молилась всему чему можно, чтобы там никто не нашёл пристанища и не убил её. Она помчалась в том направлении, нервничая от приближающегося звука аномалии вдали. Спустя пять минут она наконец-то выбежала к тому самому месту, и лес превратился в подобие полулысой полянки. Она увидела домик впереди и радостно помчалась к нему. Но не пробежала и пары метров, как трава у её ног полетела клочьями от пуль, а громкий звук выстрелов заставил её вскрикнуть и замереть на месте. — Стоять! Не двигаться! — раздался ей в спину злобный окрик, а затем последовал щелчок от перезаряжаемого оружия. — Повернулась! Медленно! С поднятыми руками! Маэль не оставалось ничего другого, как повернуться, подчиняясь приказу. Она неспешно развернулась с поднятыми руками. Впереди неё из зарослей уже вышла та самая тройка, нервно дышащая и запыханная. Один весь был в листве и грязи, с разбитым коленом. Явно упал в тот овраг, но они все равно догнали её все вместе. Второй из мужчин держал поднятым автомат, с направленным дулом прямо в Маэль. Третий вышел чуть вперёд, злобно на неё смотря и покручивая нож в своей руке. — Далеко ты удрала, малышка, — он поскрёб ножом свою щеку, и острое лезвие выбрило небольшой кусок его щетины. — Теперь скажи, какого в небе был самолёт?! Как вы его починили? Как это возможно? — У нас был техник и пилот, — Маэль пыталась отдышаться от выматывающего бега. И не было смысла отнекиваться, раз её группа улетела: — Они починили древний самолёт. И улетели. Вам не достать их. — Что ж они оставили тебя, малышка? Нам на растерзание? — его рот скривился не в то ухмылке, не то в оскале. — Сейчас не время! Аномалия приближается! — Маэль слышала, как буря вдалеке уже приходит в лес, ломает ветки, завывает. — Надо прятаться! В доме можно укрыться! — Согласен, — кивнул мужчина. — Там сейчас и укроемся. И ты поможешь нам согреться в этом одиноком домишке. Каждому, — он высунул язык, медленно облизывая нож. Ноздри Маэль нервно раздувались, её затрясло от отвращения. Один из мужчин сделал шаг вперёд, тот, что был с автоматом. Как вдруг раздался выстрел, резонирующий звук, и этот мужик завалился в траву с пробитой головой — кровь разлетелась во все стороны. Двое других моментально развернулись назад, в сторону зарослей леса, откуда прозвучал выстрел. Из-за веток сосны резко вылетела сгорбившаяся фигура, и Маэль в панике опознала того самого эльфа, Ёсана. Он держал одну руку вскинутой, сжимая свой странный пистолет, и тут же выстрелил вновь. И второй мужчина из банды, не успевший нажать на спусковой крючок, рухнул следом в траву к своему убитому соратнику, разделив его участь. У третьего мужчины с щетиной не было огнестрельного оружия, только нож. Он испуганно отшатнулся от стремительно приближающегося к нему эльфа с остервенелым взглядом. — Подожди! Не стреляй! — взмолился мужик. Но Ёсан нажал на спусковой крючок и… и ничего не произошло. Он застыл, уставился на своё оружие и выстрелил ещё раз, но снова ничего не произошло, следом раздался лишь пустой щелкающий звук — у него закончились пули. — Неудачник ушанский! — рассмеялся последний разбойник и кинулся на него с ножом. Более крупный и мощный, он побежал на эльфа всей массой, но Ёсан резко уклонился, пригибаясь и ныряя вбок. Маэль даже не успела толком увидеть, как он выхватил свой нож, откидывая огнестрел без пуль, а затем эльф в грациозном полупрыжке глубоко погрузил своё лезвие в шею противника. Разбойник не успел толком ничего понять, как тут же рухнул на колени, схватился за горло и с булькающим хрипом провалился в объятия смерти. Слишком шокированная, чтобы вскрикнуть, Маэль немигающим взглядом смотрела, как Ёсан вытащил свой нож из мёртвого тела, из последнего врага, а затем распрямился обратно. Ну, как распрямился… Он встал, но согнулся обратно, в одной рукой держа грязный нож, а другой придерживая свой бок. Ёсан зажимал кровоточащую рану и, судя по закатывающимся глазам, ему было очень хреново. — Ты! — глухо протянул он, глядя на Маэль, как безумец, и его голос звучал словно клокочущее шипение. — Ты обманула меня! Обманщица! Я убью тебя… Маэль испугалась, нервно смотря на него, волочащего к ней ноги с ножом в руке. Но тут до неё дошло, что всё стало по-другому. Очевидно, он использовал все оставшиеся силы, чтобы убить опасных противников, а теперь полностью истощился и едва держался на ногах. — Обманщица… придушу… — Ёсан клацал зубами и одновременно кривился. Ледяная маска треснула на его побледневшем лице, которое будто свела судорога. Даже с расстояния была видна огромная пульсирующая вена у виска и стекающий пот. Кровь пропитала ткань жилета, она сочилась из-под прижатых пальцев. Эльф уже ковылял, подтягивая одну ногу, сгорбившись в три погибели. Но его безумные глаза всё остервенело глядели на Маэль, словно она самое ненавистное существо в жизни этого эльфа. — Обманщица… Ветер резко усилился, поднимая листья и травинки с земли. Ветки на деревьях зашатались, когда лёгкое дуновение стало быстро сменяться порывом, несущим с собой сухой, горький запах пустыни. Буря-аномалия зашла ещё дальше в лес, её песок громко скрёб по коре, это слышалось уже с расстояния. Маэль нервно повернула голову, всё пятясь назад. Она видела сгущающуюся пыль на горизонте. — Аномалия идёт, нужно укрыться! Успокойся! — воскликнула она, нервно смотря, как Ёсан всё плетётся к ней, сжимая окровавленный бок. Он будто не слышал её. Маэль нервно глянула на трупы мужчин, у двоих лежали винтовки, но ей не подбежать и не схватить их — эльф уже проходил их, злобно смотря на неё. — Придушу… Ты!.. Обманула… — он протянул руку с ножом в её сторону, но та отчаянно тряслась. — Ты заплатишь… обманула… где Уё… Его глаза закатились, и злое лицо расслабилось. В ту же секунду эльф обронил нож и медленно упал на колени, а потом лицом в землю. Он потерял сознание и больше не двигался. Маэль нервно выдохнула. Она наконец-то расслабила тело от напряжения. Ветер усилился в разы, сопровождаясь нарастающим шумом. Собственные волосы хлестали по щекам, в ушах завывало. Она ещё с пару секунд смотрела на лежащее неподвижное тело эльфа, а затем развернулась и побежала к дому. К величайшей удаче, там оказалось не заперто и безлюдно. Дверь поддалась, пуская её. Внутри было темно, пахло пылью, древесиной и чем-то ещё — может быть, старыми травами, оставшимися в углу. Закрыв засов за собой, Маэль кинулась бегло осматривать малюсенький домик, он был совсем простецким. В шкафу она нашла старые пледы и простыни, их сырой затхлый запах оставлял желать лучшего, но её это не волновало. Она разорвала ткань на полосы и принялась затыкать ими щели в дверях и окнах. Даже ключевую скважину прикрыла. На окне, к счастью, оказались и ставни, которые она опустила. Но перед последним окном она взглянула в грязное стекло и увидела, как на земле недалеко от дома, лежавший эльф дёрнулся. Он едва заметно попытался перевернуться, но снова обмяк и замер. «Живой ещё»… Маэль махнула головой, стараясь не думать об этом. Он враг. Он хотел её убить, он явно убивал много людей. Он опасен — пускай подыхает. Буря сейчас придёт и точно его прикончит следом. Прежде чем закрыть ставни, Маэль глянула вбок и увидела краем глаза колодец прямо у дома. Она не сдержалась и таки выбежала наружу. Вода ей точно пригодится. Неизвестно, можно ли это пить, но точно можно обмыться и смочить ткань, чтобы закрывать лицо во время бури. Колодец оказался простым, без крыши, без резных украшений — лишь круглая каменная ограда, сложенная наспех из грубых валунов, обросших лишайником. Над ним была деревянная стойка с перекладиной, на которой висел ржавый ворот. Верёвка вся истрепалась, но ещё держалась, а на конце висело прикреплённое старое ведро, с вмятинами и облупившейся краской. Вода была, глубоко внизу, но явно чистая, с лёгким запахом земли и корней. Маэль в дикой спешке опустила ведро, быстро вращая ворот, и когда подняла, то капли стекали по бокам, оставляя тёмные следы на камне. Она потащила ведро в дом, ветер уже хлестал нещадно по волосам, поднимая их змеями над головой. Она зачем-то обернулась у двери, глядя на неподвижное тело эльфа, затем сама себе махнула головой и затащила воду внутрь. На крыльце в постройке лежало немного брёвен и хвороста. Этого хватило бы всего на день, но это то, что ей было нужно. Маэль быстро стащила и это добро в дом, подтаскивая к допотопному камину, если его так можно было назвать. Сухие ветки на удивление разожглись, и Маэль быстро укладывала их грязной кочергой, чтобы согреться и осушить воздух, если буря принесёт влажность или ядовитую пыль. Она зажмурилась, нервно прикусывая губы. Она всё не могла перестать думать, что там снаружи всё ещё лежал живой человек. Точнее, эльф, но то формальности. Она уверяла себя, что поступает правильно, это вопрос её безопасности. Но с каждой секундой в ней что-то ломалось. Ведь только недавно она убеждала себя в том, что будет стараться до последнего не терять человечность. Столько людей в этом хаосе превратилось в монстров, в жалкое подобие прежних себя. Она клялась, что будет действовать по логике и справедливости, но не утратит в себе сострадание и доброту, как учила её в детстве мама. Почему-то ей было это важно — оставаться человеком. Тогда оставалась надежда на будущее. Так ей наивно верилось. Маэль всё же твердила себе, что врага жалеть нельзя. Однако мысль о том, что кто-то как собака на цепи помрёт в буре, а она будет за стенкой отлёживаться, сильно нервировала её. Она проклинала эльфов за всё, ненавидела их, но всё же чувствовала лёгкий укол совести. Этот Ёсан, как-никак, освободил людей по её просьбе, хоть и из-за её обмана. А потом она его сдала, подставила, чтобы спастись. С его точки зрения, она обманщица. С её — она выживала любой ценой и не должна жалеть одних из захватчиков и фанатиков иерархического строя. Так она себя убеждала. Маэль всё растапливала допотопный камин и бездумно тыкала кочергой брёвна. А затем резко замерла и сильно зажмурилась. Так она просидела пару секунд, нервно поджав губы. — Да твою ж!.. — вслух выругалась она, быстро встала и снова открыла многострадальную дверь, выходя наружу. Она сама не знала, что творила и зачем. Всё внутри неё говорило, что это глупо, это безрассудно и бесполезно, но ноги всё равно несли её к неподвижным телам на земле. Она склонилась над эльфом и протянула руку, трогая его шею. Пульс был. Это и обнадёжило и одновременно расстроило. Взгляд её опустился чуть ниже, и она увидела торчащий из-под перчатки голубой браслетик на его запястье. А ещё рядом раскрытую сумку и выпавший инъектор с зелёной жидкостью. Маэль моргнула, всматриваясь в него, а затем кинула шприц с дозатором обратно в мешок. Она знала, что это примерно такое, и это был единственный шанс на спасение этого эльфа, это вот их чёртова «медицина». Она снова задалась вопросом — какого чёрта она делала, зачем и почему? Но вот уже встала, схватила этого Ёсана под руки, но не особо вышло его сдвинуть, поэтому она сменила тактику и потащила его за капюшон походного плаща, волоча халатиза за собой, как мешок картошки. Он до этого казался ей стройным, худым, но стоило ей самой его потащить, как его тело показалось нереально тяжёлым. Такое впечатление часто создавалось с бесчувственными — обмякшее тело мнимо ощущалось тяжелее. Маэль тянула Ёсана с трудом, чертыхаясь себе под нос, его ноги волочились по земле, оставляя борозду в траве, голова завалилась набок. Она сама плевалась от собственных волос, которые попадали в нос и рот от нещадно хлещущего ветра. Она напрягала каждую мышцу, едва не спотыкаясь. Ветер выл, как зверь, и казалось, что сама буря пытается вырвать эльфа из её рук. Когда Маэль добрались до крыльца, она почти рухнула, задыхаясь от бессилия. Открыла дверь ногой, втащила Ёсана внутрь и резко захлопнула дверь, прижав её плечом. Сквозняк уже пытался прорваться внутрь, неся с собой первые проявления песка, и она быстро закрыла разорванной тряпкой возможную щель и даже засов, игнорируя боль в мышцах после такого внезапного напряжения. И через миг буря ударила в стены, как волна. Лесной домик задрожал, но устоял. До уха Маэль донёсся протяжный стон. Она развернулась и уставилась на лежащего на полу Ёсана. Он скривился, брови его дрогнули. Он всё ещё был жив, дышал, а приличное пятно расползлось по его боку ещё больше, где была наспех сделанная повязка. — Я надеюсь, что не делаю самую большую ошибку в своей жизни, — прошептала себе под нос Маэль и стремительно шагнула к эльфу.