Эльфы Хала

Снаружи уже слышался вой — не просто ветер, а настоящая буря. Будто сама пустыня ожила и шла на лес, чтобы стереть его с лица земли. Маленький домик дрожал, как зверь в норе, но внутри было темно, тепло и тихо. Пока что. Маэль действовала быстро. Вначале проверила окна и ставни — всё хорошо было забито и затыкано. Из-за ужасающего гула всё тряслось, но ей везло — песчаная пыль не пробиралась внутрь дома. Она вначале хотела обмотать лицо куском ткани, смоченным в воде из ведра на случай, если буря окажется ядовитой, то подобный фильтр хоть немного поможет. Но ткань так затхло пахла, что Маэль пока повременила с этим — ещё быстрее задохнётся от сырости и грибка, чем от возможного песка. Она притащила ведро и всякие тряпки к Ёсану на полу. Присела на колени, вплотную склоняясь над его телом. Маэль сняла с его ремня на бёдрах поясную сумку, ту, из которой выпал инъектор и куда она запихала его обратно, пока тащила тело эльфа. И сейчас она снова вытащила шприц с зелёной жидкостью. Благодаря общению с пленным врачом Уёном она знала, что это такое — особое секретное вещество, разработанное халатизами. Она не знала, из чего оно и как именно работает. Она знала другое — эта неизвестная субстанция невероятно ускоряла регенерацию, залечивала ранения, стягивая повреждённые ткани. Как чёртово волшебное зелье. Халатизы таскали это с собой в сумках, вкалывая в себя при опаснейших ранениях, тем самым они так спасались, когда эта зелёная, чуть светящаяся жидкость значительно залечивала их. Она была доступна не всем, вроде бы, как поняла Маэль — низшие по иерархии халатизы её не имели, а те, кто был круче по рангу, всегда держал пару штук с собой, что изрядно повышало шансы на спасение. Пленный врач Уён говорил, что это не панацея, что халатизы так же легко умирают, но это вещество стало революционным в их медицине, позволяя солдатам спасаться на поле боя при смертельных ранениях. Очевидно, Ёсан пытался вколоть это себе, но не успел, отключился на земле. Почему он не вколол это себе сразу? Не было времени из-за погони? Или частично что-то вколол, поэтому мог бежать с простреленным боком? Она быстро осмотрела место ранения эльфа. Он сам навязал простецкую повязку из оторванного куска длинного плаща для замедления кровотечения. Очевидно, он делал это наспех, когда уходил от погони. Маэль не была доктором, у неё не было профессиональных знаний. Всё, что она знала, она почерпнула как сторонний наблюдатель при полевых операциях других людей и местных врачей. Она помнила, что если кровь шла струёй, то это задетая артерия, и это очень опасно. Но у Ёсана она больше сочилась, значит, кровотечение было венозным или капиллярным, что считалось как бы менее критичным? Ох, не доктор она, не доктор! Маэль стянула плащ-накидку из-под Ёсана, наспех сложила и подложила ему под голову. Затем достала из накладного кожаного кармана на его бедре небольшой припрятанный нож и им же принялась быстро разрезать непонятный кожаный жилет с пластиковыми вставками на туловище эльфа. Она старалась не сильно трясти раненого и не вымазаться в чужой крови, при этом оставила наложенный жгут вокруг туловища в виде куска ткани, который затягивал рану. Это место изрядно пропиталось кровью, образовывая здоровенное пятно. Маэль осторожно раскинула уже разрезанный жилет-безрукавник в стороны, тем самым обнажая торс эльфа. Её взгляд бегло прошёлся по его телу, пока она это всё делала. Всё же халатизы практически не отличались от людей, не считая удлинённые уши, островатые зубы и чуть голубоватый подтон кожи. В остальном всё было то же самое: такие же десять пальцев на руках, такое же строение тела, просто чуть более вытянутое, на лице можно было рассмотреть пористую структуру кожи, как у всех. Мышцы корпуса выглядели идентично человеческим, всё похожее — стальной пресс, обычный впалый пупок, такие же небольшие темноватые соски. Стягивая в сторону его одежду, Маэль вдруг увидела над кровавой раной, на рёбрах, выжженную отметину, шрам в виде цифр в кольце мелких символов, как печать-клеймо. «150699» «Один-пять-ноль-шесть-девять-девять». Вот и его цифра, его метка, как какой-то идентификационный код. Выжженная печать, означающая номерной знак появления в их племени. Халатизы не отмечали дни рождения, они их не знали и не помнили, у них был только свой полученный код перед их загадочным государством Хала. Маэль коснулась шрама на своём плече, её мимолётно пробрала дрожь, но она постаралась отогнать ужасное старое вспоминание. Вместо этого она стала повторять про себя код Ёсана. Зачем? Она не знала, но была у неё такая привычка — на всякий случай запоминать какую-то непонятную информацию, а вдруг пригодится? Ведь этот Ёсан среагировал, когда она назвала номерной код Уёна. И сейчас она решила, что запомнит код этого эльфа как какую-то дату. «Пятнадцатое июня девяносто девятого года» — она в шутку придумала ему дату рождения. Путь будет так, такая ассоциация, так легче запоминается. Хотя девяносто девятый год — это вообще что-то древнее для землян, ещё до ядерной катастрофы. Маэль вздохнула, склоняясь ещё ниже и беря его руку, чтобы вколоть эту загадочную халатизскую сыворотку в вену, а там уже она начнёт что-то думать с раной. Она видела, что в маленьком инъекторе две дозы, то есть будет два укола. И осторожно прижала найденную вену у сгиба локтя Ёсана и нажала на шприц-пистолет, мгновенно вводя зелёную жидкость. И тут эльф вдруг вздрогнул, распахнул глаза и мгновенно вскинул руку к наклонённой к нему Маэль. Она выдохнула, когда чужие пальцы обхватили её за шею. Да так сильно, что она аж захрипела. Шприц-пистолет звякнул об пол следом. Ёсан, правда, тут же издал глухой клокочущий звук, ведь его резкое движение принесло ему острую боль. Маэль ударом ладони оттолкнула его руку от себя, но эльф снова был чрезвычайно быстрым, несмотря на своё состояние. Каким-то образом он умудрился увидеть свой лежащий на полу нож, которым она ему разрезала одежду, и схватил его со скоростью света. Миг, и лезвие сверкнуло в воздухе. Маэль моргнула, замерев, как каменное изваяние. Она смотрела прямо в глаза лежащему на полу Ёсану, который дрожащей рукой держал у её шеи приставленный нож. — Опусти нож, — она старалась говорить спокойно, видя, как его бьёт дрожь, как неестественно расширились зрачки, и глаза будто дрожали в глазницах. — Опусти нож. Я пыталась тебе помочь, ты ранен. Я хотела это вколоть, — она осторожно приподняла инъектор с одной оставшейся дозой зелёной субстанции. — Вколоть это… — Положи! — прервал он её, и лезвие предупреждающе вжалось под подбородком сильнее. Голос его прозвучал очень сипло: — Только пробуй в меня что-то вколоть! — практически прошипел он. И тут же едва не издал болезненный стон — Ёсан стремительно сжал зубы и губы, стараясь смолчать. Его грудь стала бешено вздыматься. Он мутно посмотрел на инъектор в её руке. — Это из твоей сумки, твоё лекарство, — отчётливо произнесла Маэль. Она уж изрядно жалела, что проявила подобную сердобольность и желание помочь. — Нужна ещё одна доза, верно? Я всего лишь хотела вколоть это, я не врач, а тебе точно нужно чудо. — Ты не вколешь мне это. Только попробуй… — сипло выдохнул Ёсан, его лоб покрылся испариной, ноздри прерывисто раздувались. Его глаза быстро провернулись вверх-вниз, из стороны в сторону — он явно попытался понять, где находится. — Я затащила тебя в лесной домик, у которого ты упал, — напомнила ему Маэль, всё ещё пытаясь говорить спокойно. — Снаружи началась аномалия, песчаная буря посреди леса. И не врала же — гул за стенами дома стоял приличный. Летящий песок скрёбся о дерево и камни, как когти. Ёсан слышал звук, но всё так же смотрел на неё, не отрывая от её лица какого-то безумного взгляда. Его глаза буквально выпучились, пугающе таращась на неё. Маэль догадывалась, что его просто кроет от боли и сознание утекает, и он чудом держится, не вырубаясь. До неё вдруг дошла одна мысль, догадка, почему он не хочет, чтобы она вкалывала лекарство, которое, вообще-то, его спасёт. — Это ведь ваша секретная разработка? — кивнула она на шприц-пистолет. — Это субстанция позволяет вам регенерироваться с необычайной скоростью, да? Многие из вас носят эту штуку и вкалывают в себя, если сильно ранены. Я знаю это, потому что видела уже подобное. Этот твой Уён вколол себе такое, когда мы приволокли его подстреленным в лагерь. Он выжил и через пару дней очухался от огнестрельного ранения. Поразительно. — Что-то ты много о нём знаешь, — прохрипел Ёсан. В горле у него что-то клокотало, его рука всё ещё прилично дрожала, и лезвие скользило по её шее туда-сюда. — Что ещё он тебе сказал, обманщица? — О, сказал ещё о побочных действиях этого препарата, — спокойно ответила она. — Увы, не всё идеально. Это вещество в итоге через какое-то время, пока исцеляет, действует как нечто опьяняющее, халатизы немного бредят как после наркоза, как сильно пьяные. Поэтому ты побаиваешься? Что я останусь с тобой наедине, когда ты перестанешь себя контролировать? Боишься рассказать тайну нации или какой-то свой грязный секретик? — усмехнулась она. Ёсан шутку ни разу не оценил, продолжая устрашающе пялиться на неё, правда, уже не пучил глаза. Он так сильно контролировал эмоции на лице, что был похож на красивого робота-маньяка. Сцена, конечно, была своеобразная — Маэль сидела сгорбленная на коленях с прижатым к шее лезвием, а лежащий на полу эльф едва удерживал руку на весу с этим самым ножом. И сам выглядел жутко: весь в крови, дрожащий, бледный, мокрый от пота и очень, очень злой. — Что ты вообще делаешь? — слова явно давались ему с трудом. — Что я здесь делаю? Зачем спасаешь, если попыталась убить? — его тело била дрожь, он прерывисто дышал. — Я не пыталась тебя убить. Послушай, мы теряем время, — Маэль нахмурилась, ей надоела эта игра в злые гляделки. — Ты сейчас подохнешь. — Ты вколола половину нужной дозы сыворотки, у меня уже есть шансы не подохнуть, — ей даже почудилось, что подобие лёгкой улыбки коснулось подрагивающих губ эльфа. Впрочем, его лицо снова приобрело зловеще-каменное выражение. — Ты не ответила, почему пытаешься помочь, обманщица, если хотела убить и подставила? — Послушай, давай без обид, но это вообще не личное, — она вздохнула. — Я использовала тебя, удачно подвернувшегося, чтобы спасти своего человека, и это получилось. А потом я и шкуру свою спасала, так что не всрался ты никому. Да, мне не стыдно за свой обман, у меня не было ресурсов, сил и возможностей это делать на равных. И не эльфу говорить о честности и справедливости, — злобно добавила она. — А сейчас я просто не смогла оставить умирающего в лесу, когда приближалась аномальная буря. Просто потому, что я всё ещё человек, и сострадание мне не чуждо. Возможно, я делаю глупость. Но если хочешь жить и чтобы я тебе помогла, отпусти наконец-то этот дурацкий нож! Ёсан смотрел на неё, тяжело дыша, его ноздри бешено раздувались. Это продолжалось не больше трёх секунд, а затем он уронил руку с ножом, и тело его странно содрогнулось. — Вколи остаток дозы в шею, — прохрипел он. — Так надо… Маэль не пришлось упрашивать дважды. Она не переспрашивала, протянула обе руки, одной осторожно нащупывая нужное место и оттягивая кожу, а другой вводя остаток зелёного вещества. Кожа у халатиза, на удивление, была необычайно мягкая. Маэль была готова поклясться, что видела мелькнувшую зеленую змейку — проступившую и тут же исчезнувшую венку. Ёсан закатил глаза, его тело заметно задрожало. — Эй, не отключайся, — Маэль хотела было похлопать его по щеке, но быстро передумала. Впрочем, его радужки тут же вернулись на место. — Мешок… Где мой мешок? — прохрипел он. — Там был ретрибератор. — Кто?! Что?! — Маленькая аптечка, — с трудом пояснил он. — Достань. Там нитка и игла. Зашьёшь рану после извлечения пули. — Пуля осталась внутри?! — в ужасе воскликнула Маэль. — Мешок. Быстрее, — властно повторил Ёсан. По его вискам изрядно потёк пот. — Я не… — Маэль начала нервничать из-за его команд, страх накрыл её. Она выпотрошила мешок, лежавший рядом, и принялась бегло осматривать содержимое. — Я, блин, не врач, как я буду пулю доставать?! — Молча, — Ёсан чуть повернул голову, пытаясь наблюдать за её действиями. — Достань тот маленький флакончик с синей жидкостью. Зальёшь рану, когда пуля будет извлечена. — Что это вообще за жидкость? — Зачем тебе знать, если ты не врач? — в его голосе послышались раздражённые нотки. — Ты всегда такой грубый придурок? — фыркнула Маэль. — Ты всегда так много говоришь, женщина? — теперь в его чуть гнусавом голосе скользнули язвительные нотки. — Ты хотела помочь, так слушай команды. Это будет проще. — Здесь есть какая-то анестезия, в этих неизвестных флакончиках? — Маэль нервно смотрела на маленький отдельный мешочек в большом мешке. — Зачем тебе анестезия? Её нет, — Ёсан зажмурился и чуть выгнулся, очевидно, ему было безумно больно. — Как я тогда буду пулю вытаскивать? — Маэль смотрела на него с тревогой, видя, насколько ему плохо. — Я даже не знаю, что у тебя там пробито! — Очевидно, ничего катастрофического, раз я с тобой до сих пор разговариваю, — ядовито откликнулся эльф. Он разлепил веки, мутным взором пройдясь по её лицу. Затем, на удивление, ответил спокойно: — Пуля прошла через мягкие ткани сбоку, не задела кишечник, почки или крупные сосуды, поэтому я не сдох сразу и на адреналине смог двигаться. Наше лекарство поможет скоро, но нужно зашить рану. — А чем достать пулю, тут нет инструментов! — Маэль в панике глядела в его походную мини-аптечку. — Не буду же я ножом в тебе ковыряться?! Ёсан раздражённо вздохнул, но тут же скривился от собственного движения, когда стянул с руки перчатку. Вместо ответа он вдруг сорвал с раны повязку, а затем сделал то, что привело Маэль в полный шок. Он просто взял и залез в рану, проникая вглубь большим и средним пальцем. Это было похоже на какой-то старинный фильм ужасов. Ёсан едва не заорал, но резко стиснул зубы, и жуткое, леденящее душу мычание стало раздаваться из его горла и закрытого рта, когда он сам из себя пытался вытащить пулю. Маэль в панике смотрела на это, вскинув руки, чуть дёргаясь и не зная, что делать, чем помочь. Глаза эльфа выкатились, взгляд стал стеклянным, расфокусированным. Он пару раз сделал резкие вздохи-выдохи, пытаясь справиться с болевым шоком. На его шее проступила страшная огромная вена от напряжения, а потом на лбу, и пот ручьями потёк с его лица. А затем он резко откинул руку, и на пол полетел маленький кусок металла весь в крови. — Ты реально достал пулю… — Маэль чуть дар речи не потеряла, но тут же спохватилась, прижимая подготовленной тряпкой его рану, с которой потекла кровь. — Залей из того флакона, что говорил! — зубы Ёсан страшно щёлкали, он всё мычал, пытаясь сдерживаться, но невольно схватил Маэль за руку, которой она прижимала повязку к ране. Она вздрогнула и сама скривилась — он не рассчитывал силу, очень больно впиваясь окровавленными пальцами в её кисть. Она смолчала на это, понимая, что без анестезии он просто не в состоянии был себя здраво контролировать. Его лицо выглядело устрашающе, дыхание стало рваным, а ноги заелозили по полу. — Быстрее! — прошипел Ёсан, показывая острые зубы, а затем едва не взвыл, когда она таки залила в рану неизвестную синюю жидкость, после которой из раны почему-то пошёл слабо видный пар. Изумлённая Маэль не спрашивала, что это за фигня, но раз он знал и говорил это сделать, значит, так надо, и это его проблемы с последствиями. Вдобавок, ещё антисанитария была страшная, и она не знала, выживет ли эльф после такого или сдохнет. Вся надежда для него была на тот таинственный зелёный препарат, который она ему вколола. — Достань иглу с ниткой в сером кармашке сумки и зашей рану, — слова явно давались Ёсану с трудом, грудь тяжело вздымалась. Маэль без лишних вопросов подчинилась, благо, у неё быстро вышло вдеть нитку в иглу. — Будет больно, — выпалила она, склонившись над эльфом. — Просто сделай это, — он закрыл глаза и стиснул острые зубы, готовясь терпеть. Его дыхание стало быстрым, грудь вздымалась рывками. — Эй, не вырубайся! — Маэль коснулась его, вальяжно потрепав по щеке. — Когда очнусь снова, — Ёсан разлепил веки. — Придушу за подобное, обманщица. — Я начинаю сомневаться в своей доброте и в том, что надо сейчас тебя спасать, — она бесцеремонно проткнула кожу иглой у края раны. Тело эльфа чуть дёрнулось. Он сдержался, сильно стиснув зубы, и не застонал, не закричал. Глаза Ёсана выпятились, но начали странно закатываться. — Эй, приём, будь в сознании! — Маэль хотела работать быстро, но пришлось аккуратно, то есть медленно, чтобы нормально сделать стежок. — Ты это… Постарайся думать о чём-то, лады? — Тогда говори что-то… — сипло протянул Ёсан. — Твой голос раздражает, не даёт отключиться. — Вас вообще что-то не раздражает? — Маэль сделала очередной осторожный стежок, игнорируя, как подрагивает его тело, и краем глаза видя, как эльф напрягает ноги, поджимая стопы, пока она его штопает. — Или у вас это в генетическом коде прописано — быть высокомерными засранцем, оскорблять других, особенно более слабых? — Ты договоришься, женщина, я тебя придушу, как восстан… — Не дёргайся! — прервала его Маэль. — Будешь агрессивничать и дёргаться, зашью что-нибудь ненужное. — Точно придушу, — Ёсан прикрыл веки, сильно зажмурившись. — Ухаживания — не твой конёк. Она хотела пошутить что-то ещё с сарказмом, но смолчала, видя его убийственный взгляд из-под полуприоткрывшихся век и редких ресниц. Игла входила под кожу туго, а жильные нити, проходящие сквозь свежие проколы, добротно натягивали кожу. Маэль видела, что эльф до боли сжимает челюсть, чтобы не издать стонущего звука, очевидно, это было совсем «не круто и не гордо» для такого важного воина. Ёсан погасил новую гримасу на своём обычно безэмоциональном лице. Он зачем-то уставился на Маэль, смотря в упор, и она старалась это игнорировать, эти странные разглядывания, продолжая зашивать. Игла гуляла вверх-вниз, не останавливаясь. — Откуда шрам на лице? — вдруг спросил он. Явно чтобы отвлечься от боли. — Удар совсем кривой, плохой, явно от ножа. Человек или халатиз нанёс подобное? — Какая разница? — сухо ответила Маэль, не смотря на него, всё игнорируя прямой взгляд. — Хочешь утолить праздное любопытство? Это не ко мне. — Возможно, мне любопытно, — впрочем, в голосе его не звучало никакого интереса. — Хочу знать, чтобы понять, кого ты в итоге больше ненавидишь? — Халатиза или обычного человеческого мужчину? — уточнила она. — Одинаково. Вы все ублюдки. Сраные дети войны. Мужчины есть мужчины, и насилие словно вшито в ваше ДНК. Что халатизы, что люди убивают, насилуют, берут в плен. — Так в чём же тогда разница, кому подчиняться, кому служить? — холодно спросил Ёсан. — Выбирай сторону сильнейшего. Убийство вечно, как и война. Это естественный отбор. Принимайте тех, кто хочет отстроить новую цивилизацию, а не своих немытых дикарей, что сами разрушили вашу планету. — С вашей ведь тоже что-то случилось, раз вы припёрлись к нам? — резонно заметила Маэль. Она глянула на эльфа исподлобья — он глядел в ответ с привычным каменным выражением на лице. Она улыбнулась ему, и её улыбка явно его напрягла. — Что смотришь, ушастый? Разве я неправа? Ведь сами что-то у себя начудили. Я ненавижу всех убийц и сволочей одинаково. Разница лишь в том, что среди людей всё же остались хорошие мужчины. Мои вот ребята из группы. Если бы не такие, как Чонхо и Хонджун, я бы утратила веру в человечество, но многие люди сохраняют свою человечность, сопротивляются и живут по совести. Среди них ещё остались достойные и благородные мужчины, а вот среди вас я пока не встречала ни одного. — Даже Уёна? — вдруг спросил Ёсан, смотря на неё из-под полуопущенных ресниц. — Врача, что штопал вам пленных? Поверь, большинство халатизов добровольно примут пулю в висок, чем будут штопать противника и помогать тем, кто им угрожает. Маэль посмотрела на него, всего потного и бледного. — Кто для тебя этот Уён? Это пропавший друг, которого ты ищешь? Или по зову долга обязан найти пропавшего халатиза ради ваших секретов? Ты ищешь его, чтобы спасти или убить? Ёсан ничего не ответил, продолжая просто смотреть на неё и прерывисто дышать. Его красное родимое пятно у глаза стало как-то ярче, очевидно, из-за резко побледневшего лица, губы тоже казались бесцветными, взгляд вообще был рассеянным. Маэль закончила зашивать рану, отрезала нить над узлом, а потом взяла тряпку и попыталась осторожно вытереть кровь с его тела, которой было много, всё испачкалось. — Этот Уён начал бредить, когда подействовал ваш загадочный препарат, — она зачем-то решила это вспомнить и видела, как зрачки Ёсана тут же расширились и сжались, он вслушивался в её голос. — Он нёс что-то странное, звал какого-то друга, извинялся, что оставил его одного, хотя обещал, что они всё время будут вместе. Это он о тебе говорил? Когда он очнулся, уже переодетый и без личных вещей, то переживал только за свой простенький голубой браслетик. Не за пушку, не за одежду, сапоги и мешок с деньгами, а только за свою безделушку, которую я беспечно отдала ему по его просьбе, когда он заштопал мою сестру. Это ведь личное, да? Она коснулась браслета на его запястье, но Ёсан отдёрнул руку. Правда, тут же болезненно скривился из-за своего резкого движения. — Да не заберу я ничего твоего, — усмехнулась Маэль. — Я ничего не беру чужого. В отличие от некоторых остроухих, — добавила она с плохо скрываемым ехидством. Ёсан посмотрел на неё с явным раздражением. Явно хотел что-то сказать злое, но зашипел, когда она бесцеремонно наложила самоклеющийся пластырь на его рану, который достала из его же мешка. Она нечаянно сильно дёрнула его тело, и эльф сморщился. — Придушу тебя позже, — сквозь зубы процедил он. — Ты знаешь, как на человеческом языке будет «спасибо»? — невозмутимо откликнулась Маэль. — Могу научить. — Точно убью, — тихо-тихо простонал Ёсан. Он снова посмотрел на неё, какой-то совсем слабый. И вдруг задал старый вопрос: — Так кто же шрам нанёс по лицу? Человек или халатиз? — Что ты заладил с этим шрамом? Смотреть на него так тошно? — фыркнула она. Но, видя, как он продолжает на неё таращиться, она через пару секунд вздохнула и неожиданно для самой себя решилась ответить: — Не то и не другое. Я сама себя полоснула ножом в порыве истерики и страха. Чтобы стать непривлекательной для озабоченного халатиза, не стать живым товаром для торга. Вы же относитесь к женщинам, как к вещи, как к призу, вы ничем не лучше обычного ублюдка из захолустной банды. Ёсан промолчал на её слова. Ей показалось, что в его тёмно-зелёных глазах мелькнуло удивление, когда она сказала про шрам. Он поджал бледные, обескровленные губы в тонкую полосу. Желваки на его лице нервно поддёргивались, он явно вырубался. — Уён — мой друг, — вдруг тихо сказал он. — Я не хочу его убивать. По крайней мере, не планирую. Для начала хочу спросить, глядя в глаза, почему он не пытался вернуться обратно, и это не то, что я думаю. «Он дезертир, он просил остаться, я помню», — Маэль не решилась произнести это вслух. Вместо этого она сказала другое: — Халатизы умеют дружить? Вы не выглядите теми, кто способен на дружбу и верность. — Ты ничего о нас не знаешь, женщина, — Ёсан устало прикрыл веки. — Ничего… — он вздохнул. — Лучше помоги напоследок. Вытащи из шеи занозу, так болит, не могу соображать. — Какую занозу? — не поняла Маэль и склонилась над ним вплотную, когда он с трудом поднял руку и потыкал себе куда-то в шею. Она попыталась детальнее рассмотреть, её волосы упали на его вздымающуюся голую грудь. — Я слишком много потерял крови, мне нужна плазма. До неё только через секунду дошёл смысл его шёпота, а потом осознание, что её банально развели наклониться. Маэль даже не успела никак среагировать, когда чужие пальцы обхватили её затылок, тут же заставив пасть головой вниз. А затем острые зубы вонзились ей в шею. Она заорала — больше от испуга и возмущения, чем от боли, хотя действительно было больно. Ёсан не церемонился с ней, впиваясь ей в шею. Маэль задёргалась, но в ответ ей раздалось мычание, а пальцы эльфа в её волосах превратились в мёртвую хватку, чуть ли не сдирая с неё живьем скальп. И тут ещё что-то произошло — тело будто начало обмякать, в глазах помутнело. Маэль смутно помнила, что это такое. Один придурок уже как-то кусал её, и если бы не другой халатиз, оттащивший первого и потом не залатавший ей шею, её бы изрядно иссушили. В слюне эльфов было особое вещество, чуть парализующее жертву, заставляющее её расслабиться и не сильно сопротивляться. И если этого вещества много попадало в кровь, то оно действовало, как возбуждающий наркотик, и жертва даже получала искажённое удовольствие. Поэтому халатизов называли не только эльфами, но и вампирюгами. Нет, они не были теми вампирами из преданий, никого не обращали и не пили досуха человека, от света не сдыхали, чеснока не страшились. В их организме просто жёстко чего-то не хватало, подвергая их вид вымиранию. Они находили спасение в крови других разумных видов, даже разрабатывали особое вещество, как лекарство, которое принимали каждый месяц. Но могли и «традиционным» способом поддерживать жизнь — пить кровь из кого-то, поэтому имели такие заострённые зубы. Пленный Уён как-то вскользь ляпнул, что потому планета Земля так пришлась по душе его сородичам, ведь кровь людей оказалась настоящим богатством для них. Она утоляла жажду надолго, на месяц, даже больше, позволяя халатизам чувствовать себя прекрасно. Многие из них медленно помирали, выглядело так, словно от анемии, словно они обессиливали и иссыхали, теряя все силы. Маэль как-то в плену нечаянно подслушала разговор двух халатизов в их лаборатории. Женская кровь подходила им в разы лучше мужской, поэтому женщины ценились не только, как тела для удовлетворения похоти и продолжения рода, но и как доноры. Особых женщин даже пытались присвоить себе единолично, образовывая браки, тогда халатиз имел постоянный доступ не только к сексу, но и к крови жены, попивая её раз в месяц, словно дежурно принимая лекарство. Они не брали больше нормы, так же, как людские врачи, берущих кровь на донорство. Эльфы давали время на восстановление людского организма, как положенного, а потом снова брали восстановившуюся кровь. Прямо идеальный симбиоз. Держать под рукой личную женщину было удобно — всё самое приятное и нужное при тебе. И это мог себе позволить не каждый халатиз, только ранговые. И сейчас это гадкое чувство повторилось. Её кусали вновь против воли. Тело пронзило болью, и это странное ощущение жизни, покидающей тело… Оно растекалось по мышцам, доставало до пальцев ног. Голова закружилась, губы онемели, и Маэль стало казаться, что вокруг кончился кислород. Ёсан всё сосал и сосал, и эта пытка не прекращалась. Одна её ладонь упёрлась ему в голую грудь, пытаясь оттолкнуться, но тело будто онемело, потеряло всю силу. Эльф одной рукой зажимал ткань рубашки на её спине, а второй крепко держал Маэль за волосы, направляя ей голову в сторону. Ему нужна была её шея, все остальное — вторично. В какой-то момент ей показалось, что она слышит тихое протяжное мычание, означающее наслаждение. Словно божественный нектар лился в рот Ёсана, изнывающего от жажды. Маэль резко зажмурилась и прикусила внутреннюю сторону щеки. Мгновенная боль отрезвила, вернула ясность сознания, и она с силой лупанула Ёсана кулаком по груди, задевая и челюсть. И он отпустил её — не только от этого, но оттого, что его дёрнуло, и рана в боку сразу отозвалась сильной ответной болью. Эльф глухо выдохнул с протяжным стоном, откидывая голову обратно на пол. — Сука! — Маэль на эмоциях гаркнула, но уже отползала в сторону. Она хотела встать, но голова так сильно закружилась, что она рухнула на четвереньки и схватилась рукой за шею. Пальцы нащупали две дырки. — Ну, ты и скотина! Ублюдок! Так ты мне отплатил?! — Это за то, что из-за твоего вранья меня подстрелили, — раздался тихий смешок. — Теперь мы квиты. Один-один. Голова жутко кружилась, в уголках глаз уже собирались слёзы. Маэль, так и стоя на коленях, злобно глянула сквозь свисающие волосы на лежащего на полу эльфа. Губы его были перепачканы кровью, он прикрыл веки. Ёсан облизнулся и странно улыбнулся. Он не улыбался до этого, и это показалось даже страннее и зловещее, чем его вечно каменное лицо. — Не устраивай драму, человек, — устало сказал он, прижимая кровавую руку к заштопанному грязному боку. — Я слишком много потерял крови. Уговаривать тебя на переливание или просто поделиться — сто лет бы прошло. Я просто взял то, что нужно. Взял немного, с тобой ничего не случиться. Переживёшь. — Больной ублюдок! — прошипела Маэль. Она всё ещё жутко злилась, зажимая укус. — В этот вся ваша суть! Берёте без спроса чужое! Отбираете всё силой! — Это правда, — равнодушно отозвался Ёсан. — Берём всё, что плохо лежит. Такова наша суть. Он сощурился, выгибаясь на полу. Видок у него был ещё тот. Похоже, эльф начинал отключаться. Раскаяния в нём не наблюдалось, и Маэль понимала, что ему совсем не стыдно и не неловко. — Сучий сын! Зачем только спасала тебя! — зло прошипела она, поднимаясь на шатающихся ногах. Она даже не собиралась теперь его мыть, избавляя от кучи крови. Пусть так и валяется грязный, придурок! Она отошла к допотопному камину и уселась возле него, предварительно забрав ведро воды с собой. А ещё она без зазрения совести захватила с эльфийской аптечки небольшой пластырь и наклеила себе на шею. После чего осталась сидеть у огня, и успокаиваясь, и согреваясь. Ну и принялась отмываться от чужой крови заодно, растирая кожу тряпкой. Снаружи всё ещё жутко завывало, буря билась об стены, и всё это сопровождалось специфичными звуками, от которых мороз шёл по коже. Нужно лишь перетерпеть, переждать эту аномалию… Маэль надеялась, что всё кончится до того, как эльф окрепнет, и его лекарство исцелит его хотя бы до сносного боевого состояния. Она его спасала, но не доверяла ему и не надеялась на его благородство. Она не раз слышала такие истории, как сердобольные люди спасали раненых халатизов, а те, после того, как оклемались, могли спокойно прирезать добрых людишек или сдать их в плен. Сделала ли она глупость, спасая этого Ёсана? Конечно, однозначно. Но почему-то она считала, что не могла иначе. Она поступила по соображениям совести — в тот момент он не угрожал её людям, и она поддалась жалости. Но оставаться надолго с ним она не собиралась. Этот Ёсан был какой-то отмороженный, и кто знает, что он ещё выкинет? «Тинкербелл сраный. Динь-Динь с хуем», — она вспомнила эти ругательства, и сама себе усмехнулась в своей голове. — У меня есть вопрос, — вдруг раздался усталый, такой обессилевший голос. — Что всё-таки было с мишками? — Что? — Маэль повернула голову, смотря на лежащего в луже крови эльфа. Глаза Ёсана были едва приоткрыты, он смотрел расфокусированным взглядом в одну точку, лицо совсем стало бледным, практически белым. — Тебя поймали из-за игрушек, — он уже невнятно говорил слова, сильно гундосил, даже шепелявил. Его язык немного заплетался. — Мне интересно, что ты хотела с ними сделать? Какой был план? Это всё ещё секрет? Планировала набить их чем-то ядовитым или взрывающимся, и вернуть обратно? — Что? Нет! — хмыкнула Маэль, отворачиваясь. — Я ж не скотина без принципов, как некоторые ушастые, — она не сдержалась от ядовитой реплики. На какой-то миг образовалась тишина. Маэль стало чего-то тошно, совесть снова начала её мучить за ту ситуацию с Чонхо. А ещё каким-то абсолютно непонятным чутьём она поняла, что Ёсан ждёт, пока она созреет для ответа. Она вздохнула и таки призналась: — Да ничего не было с теми мишками, это были просто игрушки в коробке, которые я нечаянно увидела на складе, когда кралась на выход. — Что в них было ценного? Это просто кусок ткани для детёнышей, — Ёсан вздохнул, его голос стал совсем тихим. Маэль молчала пару секунд, прежде чем продолжила. — В нашей группе была семья. У них двое маленьких детей, — сказала она. — Гвину всего пять, и он болен, очень серьёзно болен, — Маэль постаралась отогнать от себя воспоминание об его бледном лице и постоянно красных от бесконечных слёз глаз его матери. — Нам уже необходимо было улетать к северу, к границе с теми, с кем вы больше всего воюете. Там остался оплот цивилизации, и там была надежда, что Гвину помогут, что там найдутся хирурги, которые смогут его прооперировать. Поэтому я легко воспользовалась тобой, чтобы освободить Чонхо, опытного пилота, ведь без него всё пошло бы крахом. Ещё там была моя сестра, которую я обязана была спасти. А мишки, — она вздохнула, медленно облизывая губы. — Гвину было так плохо… Очень бледный и слабый он всё рассматривал старую задрыпанную книжку. Это единственное, что было детского у нас. Он никогда не видел игрушек, и пришёл в восторг от плюшевого мишки, изображённого на странице книжки. Гвину, страшно кашляющий, рассказывал матери, что мечтает, что у него появится когда-нибудь настоящая игрушка. Мне было так тошно это слышать, — Маэль почувствовала, как глаза странно увлажнились, она быстрым движением руки растёрла их. — И вот на вылазке я нечаянно увидела коробку с игрушками, прямо раритет. Меня просто выворачивало от жалости, и я решила своровать этот ящик, спустившись за ним. Я просто захотела принести хоть крупицу любви и заботы больному ребёнку, вот и всё. И на этом меня поймали, а после и Чонхо, бросившегося за мной. Вот и вся история, — бесцветно сообщила она. — Я по-идиотски рискнула ради мягкой игрушки, в итоге из-за меня пострадал нечаянно другой. За стенами всё бушевала буря, и это был единственный звук, отчётливо слышный в образовавшейся тишине в доме. — Да… Ты не беспринципная, как мы, — тихо протянул лежащий на полу Ёсан после некоторого молчания. — Ты просто дура. Маэль мрачно усмехнулась себе по нос. — Я и не ожидала, что ты попытаешься понять. Он ничего не ответил, его голова была повёрнута в другую сторону. Она отмыла хорошенько руки, затёрла пятна на своей одежде. Прошло минут пятнадцать точно. Маэль посмотрела на неподвижного Ёсана недалеко от себя. Он обмяк, и лицо его разгладилось — он отрубился и был не в сознании. Она подождала ещё какое-то время, прежде чем осторожно подползла к нему обратно. Маэль забрала его нож на всякий случай, так же пособирала его мешок и планировала его стырить, забрать себе, когда будет удирать, как только буря снаружи закончится. Она вернулась к огню, продолжая подкидывать сухие ветки и мелкие брёвна, чтобы сохранить тепло. Сидя у огня, Маэль не заметила, как от усталости её внезапно сморило, и она нечаянно задремала в сидячем положении, уронив лоб на колени. Разбудил её чужой шёпот. Она резко вскинула голову и испуганно заморгала, смутно осознавая, что беспечно задремала. Она повернулась на ягодицах и поняла, что раздающиеся звуки исходили от дрожащего на полу эльфа. Ёсан бредил. Его хорошенько температурило. Маэль подползла к нему и увидела, как он весь истекал потом от жара. Длинные волосы, выбившиеся из распатланного пучка, прилипли прядями к щекам и вискам. Пальцы подрагивали на животе, всё ещё нервно зажимая рану. Она уже видела такое. С тем пленным Уёном. Так действовал их загадочный препарат — он их стремительно лечил, регенерировал повреждённые клетки и ткани, но тела бились в лихорадке, вызывая галлюцинации и помутнение рассудка, словно от сильного опьянения. Маэль уныло вздохнула, а затем пошла и намочила относительно самые чистые тряпки, и присела к Ёсану обратно, чтобы хотя бы протереть его, такого грязного и потного. Удивительная была картина. От злого и мрачного эльфа не осталось и следа — жар превратил его в стонущего мальчика, что дрожал на полу с таким выражением лица, что прямо хотелось обнять этого бедолагу, как мамка страдающего дитя. Разумеется, это была лишь обманка, и Маэль равнодушно принялась обтирать его, дрожащего на полу. Губы его приоткрылись, глаза бегали под закрытыми веками, ресницы подрагивали. Когда она провела тряпкой по его голой груди и опустилась чуть ниже, он вдруг в беспамятстве схватил её за руку, сжимая свои пальцы и не просыпаясь. Маэль вздрогнула, нервно смотря на него, но Ёсан всё также бредил, не приходя в себя. Он сжал её руку сильнее. — Не уходи… — тихо простонал он в горячке. — Не бросай меня, Уённи… Как ты мог? Как мог исчезнуть?.. Ты ведь бросил лучший отряд, королевский… ушёл вслед за мной в низший отряд, чтобы я не остался один… Ты бы мог взлететь в иерархии, но решил выбрать друга… Я тебе поверил, и я в тебя поверил, считая семьёй, которой у нас не бывает… Так почему же ты исчез после всего… Почему-таки оставил меня?.. Предатель… ты обещал, что мы вместе будем сопротивляться этой тьме в душе… ты предатель… Найду… найду и придушу, обманщик… Ненавижу… убью тебя своими руками… — Я смотрю, у тебя аллергия на обманщиков и фетиш на удушение, — Маэль осторожно высвободила свою руку из его дрожащих пальцев. Несмотря на свои шутливые слова, она почувствовала нечто тошное и скверное, слушая бредни одурманенного эльфа. Похоже, Уён и Ёсан действительно были очень близки, и, кажется, один затаил обиду на другого, считая, что его оставили, бросили. Или это было что-то другое? Ей не хотелось вдаваться в тонкости халатизской дружбы. Сам факт, что они вообще дружили, был достаточно удивительным. И она не собиралась познавать тонкости душевной организации враждебного чужака. Она помогла ему, спасла его, значит, они квиты. Маэль снова обтёрла его. Температура спала, и Ёсана начало теперь морозить. Она забрала его плащ из-под головы, положив вместо него куски покрывал, и укрыла тело эльфа его же плащом. Даже поддалась какому-то доброму порыву и накрыла ещё сверху старым плешивым покрывалом. Буря снаружи утихала, ей скоро нужно было уходить, поэтому она подготовилась, после чего присела у огня отдохнуть и набраться сил. По ощущениям прошло больше, чем три часа, когда аномалия наконец-то исчезла, унеслась в другие дали. Маэль прислушалась — за стенами стали раздаваться другие звуки, крик какой-то птицы, вылезшей из укрытия, значит, уже было безопасно. Она поднялась, распрямила спину, расправила плечи и пошла к двери. Стоило ей только вытащить забитую в щели ткань и отворить засов, как она услышала тихое злобное шипение в спину: — Не смей… не смей уходить… Она повернула голову, смотря на Ёсана, который едва заметно приоткрыл тяжёлые веки и мутным взором пытался смотреть на неё. Он сощурился от полосы утреннего света, пробравшегося в дом из открывшейся двери. — Ты ещё расскажешь, — слова давались ему с трудом, — расскажешь, где была та группа с пленным халатизом, куда могли направиться… мне нужны все сведения и зацепки. Не смей уходить. — О, злобненький тон! Смотрю, тебе стало лучше, — Маэль напоследок улыбнулась ему. — Мне нечего тебе рассказать, я помогла тебе, моя совесть чиста. Всего хорошего, надеюсь, никогда больше не увидимся. — Уйдёшь сейчас — найду тебя… худо будет… Не смей… Он что-то там гундосил в полубреду, но она уже не слушала, выходя наружу и прикрывая за собой дверь. Маэль скривилась от отвращения, глядя на три трупа неподалёку на полянке. Песчаная буря превратила их кожу в расцарапанное и опухшее нечто. Она прихватила из домика кусок ткани от покрывала, хорошенько обтёрла ею подобранную винтовку от остатков пыли и прихватила с собой. Не то, чтобы она умела пользоваться огнестрельным оружием, но лишним точно не будет, да и как-то спокойнее с ним было. Маэль похлопала по бедру, проверяя забранный нож и часть аптечки, и быстро пошла прочь, возвращаясь в дебри леса. Больше её здесь ничего не держало. Рассвет превращался в настоящее яркое утро, и это словно было знаком, что сегодня она начинает всё с самого начала. Вот только что-то было очень страшно и грустно. И одиноко.