Эльфы Хала

Вначале Маэль кралась лесом к полю с ангаром, где раньше стоял биплан. На всякий случай, проверить, не остался ли кто из своих? Но там уже вовсю бродили люди из Сент-Бероля, что-то выискивая, поэтому она очень осторожно поспешила скрыться с опасного места. Её группа улетела в Северные земли, искать помощи в так называемом Секторе 1. Попасть туда тоже было непросто — всех новоприбывших, по слухам, изрядно проверяли, чтобы не пустить в закрытый город-государство диких и агрессивных людей. Но рабство там порицалось, как и много того дикого, что творилось в восточных землях. С Маэль в группе была молоденькая девочка Ханна, и она получила весть, что её старший брат, некий Чан, возглавлял одну из оборонительных команд Сектора 1, и он отчаянно её искал, свою младшенькую сестрицу. Поэтому у их группы была надежда, что если одного из членов команды хорошо знал местный житель Северной земли, то за остальных дадут рекомендацию. В любом случае, все улетели именно в том направлении. И Нинон, её сестра, тоже держала путь в Сектор 1. Поэтому у Маэль был только один план — дойти самой до границы и перейти её пешком в Северные земли. Пути назад, в бывший дом, уже не существовало, их город был захвачен пару лет назад, и иного она не могла придумать. Разве что найдёт безопасное место по дороге, в чём она очень сомневалась. Загвоздка была лишь в том, что пройти-то придётся много километров через опаснейшую местность, через Дюну. Это скалистые ущелья и дикие города, именно здесь больше всего концентрировалось банд, жестоких группировок, всяких придурков. Именно в Дюне процветали чёрные рынки и работорговля. Именно здесь царило самое страшное беззаконие и хаос. Восточные люди пытались держать нейтралитет с государством Хала рядом, то есть с халатизами. Шаткий был мир в основном держался на обмене ресурсами. Рядом находились Южные земли, и там всё было неоднозначно. Южане, как и северяне, воевали со всеми, но также удивительно пытались соблюдать определённые законы на войне. И вот для Маэль настали очередные трудные времена — идти одной по неизвестной местности было трудно, страшно, одиноко и слишком опасно. Пройти первые городки ей было очень страшно, поэтому, пока она шла лесом третий день, то ещё морально держалась. Удача сильно благоволила ей — она ночевала в небольшой пещерке, под укрытием, а в реке два раза выловила рыбу. Одну даже с икрой, поэтому голод её не мучил. Она давно привыкла мало есть, много двигаться и неудобно спать. Постоянные полевые условия жизни быстро приучили к трудностям и лишениям. Раньше ведь было даже неплохо. Её родной городок Анже-Прованс жил мирно, люди много отстраивали и развивали. Они все пытались по крупицам воссоздавать цивилизацию, адекватное общество, как раньше. Но, увы, пять лет назад их мир закончился кошмаром, когда границу от недалеко располагающегося Давиньона прорвали, и вражеское войско зашло на их территории. Красивые и мирные городки превратились в руины. Люди бежали — кто-то был убит при нападении, кого-то взяли в плен. Маэль с сестрой Нинон партизанили в лесах и пригородах ещё пару лет, привыкая к новым реалиям и лишениям. Пока не случилась одна страшная облава, и её впервые взяли в плен халатизы. Маэль вскоре вышла к дороге, а потом через время и к старой свалке. Там она пролезла в заброшенный стадион возле спортклуба, куда и забралась, там же и спряталась в кладовке на втором этаже, чтобы переждать ночь и отдохнуть. Она накрыла себя старыми матами возле перевёрнутых шкафов, соорудила эдакую халабуду, чтобы её не было видно в непонятной свалке какой-то рухляди. Так и уснула, скрючиваясь в калачик. И спала она плохо. Почему-то ей снова стали сниться эти кошмары, точнее, воспоминая, как она попала в плен к эльфам полгода назад…

***Воспоминание из прошлого***

«Концлагерь». Это было первое слово, что пришло ей на ум, когда их притащили сюда. Маэль поймали ранним утром у заброшенного магазинчика, где они с Кловисом искали что-то для утепления группы — одежду и одеяла. На них выбежали группой, загнав их в угол, как гончие псы испуганных лис. Тогда она не сразу поняла, за что Кловис с ней так поступил и почему — он быстро извинился и пару раз ударил её прикладом винтовки в лицо. Маэль упала на пол и от боли даже соображать не могла, чувствуя, как с разбитого носа стекает куча крови. Кловиса тут же скрутили, избили и уложили лицом в пол. Она же попыталась удрать, но свалилась с балок с высоты и ещё вдобавок сломала левую руку. Только потом она поняла, зачем Кловис её побил. Он в панике специально сделал так, чтобы её лицо пострадало, распухло и стало непривлекательным. Он испугался, что её сразу изнасилуют, и попытался это предотвратить таким специфичным способом. Эльфы, что пленили её, с раздражением и отвращением смотрели на распухшую физиономию Маэль, ничего не понимая, ведь вдобавок она вся была перепачкана, как самый облезший бездомный. Халатизов в лагере было много. Они были одеты то в чёрную кожу с головы до ног, то в странных для местности длинных плащах. Ещё некоторые носили нечто тёмно-коричневое, песочное или цвета хаки, и это делало их похожими на кочевых пустынников. Кто-то шепнул ей, что так их меньше видно в трущобах и лесах, крадущихся в тенях. И вот в этом лагере, куда свезли женщин, их было много — эльфов, мнящих себя лучше других. Их огромная организация Хала давно захватила власть в их маленьких землях, вынуждая множество хороших людей забегать в опасные пустоши, лишь бы выжить. Маэль не помнила, когда именно один режим сменил другой, но прекрасно видела, как халатизы медленно усиливали диктатуру. Место, куда их свезли, напоминало военный лагерь — низкие дома стояли ровно напротив друг друга, крупная галька образовывала дороги, и хрустела под сапогами эльфийских солдат. Вокруг не было никого, кроме них, растерянных пленников, и эльфов с холодными, равнодушными лицами. Пленных женщин вначале привели в помещение, напоминающее лазарет. Все дрожали от страха. Кто-то был физически здоров, кто-то избит и едва держался на ногах. Маэль было чертовски плохо — сломанная рука и расквашенное лицо причиняли много боли. Какая-то худенькая женщина в трясущемся кузове, в котором их сюда везли, помогла ей, наложив простецкую обездвиживающую повязку на левую руку. И даже платочком немного протёрла побитое лицо. С ними стояла охрана из эльфов, но вскоре в эту длинную светлую комнату вошло ещё несколько. Двое из них отличались — они были в белых халатах поверх тёмной облегающей одежды. Первый, невероятно высокий халатиз внушительного телосложения, встал впереди всех и долгим протяжным взглядом окинул дрожащих пленниц. Часть его длинных волос была собрана на макушке в короткий высокий хвостик. Удивительно, но такая хулиганская причёска наоборот придавала его необычной внешности ещё больше чего-то брутального. — Меня зовут Минги. Я один из врачей, кто будет заниматься осмотром и проверкой вашего здоровья, — голос его был низким, тон спокойным. Эльф кивнул на другого эльфа в белом халате возле себя. — Это второй главный доктор, мой коллега Кихо. Кихо был пониже, с таким устрашающе блуждающим взглядом, что мурашки шли по телу. Сразу пришло понимание, что хорошими эти осмотры не будут. — Вас проверят досконально, дальше будет распределение, — скучающе-пустым тоном продолжал Минги. — Прошу принять новую реальность и не чудачить. Хорошее поведение пойдёт вам только на пользу. Это дружеский совет — покладистость и краткий нрав станут вашими помощниками. Он как-то прилично выделялся. Явно из-за своего роста и телосложения — у этого здорового Минги было тело воина, убийцы, и натянувшийся на мощных плечах белый халат доктора сильно дисгармонировал с его внешностью. Врачи вышли, оставляя девушек наедине. Комната всё равно охранялась — парочка солдат-эльфов стояла с винтовками за дверью. — Что он имел в виду? — тихо пропищала одна из пленниц. — Что с нами будут делать? — Ты же догадываешься, — холодно ответила ей Арым, единственная, кто стоял прямо и невозмутимо. Ещё в машине стал ясен её характер — холодный, язвительный. Она не питала иллюзий насчёт плена. Не то, чтобы смирилась, но смотрела правде в глаза и не скрывала ненависти к эльфам. — Зачем нас похищают? Слухи не врут, у них практически не осталось эльфийских женщин. И теперь мы будем заменой их дамочкам, ведь практически ничем не отличаемся, кроме зубов и ушей, — она злобно и иронично хмыкнула. — Трахаться они любят также, как и наше мужло. Это лагерь для отбора — самых хорошеньких отправят для утешения и игрищ высшим чинам, самых здоровых — рожать новых халатизов. Тех, кто похуже — их раздадут в палатки утешения на потеху солдатам. Остальные станут слугами-уборщицами. Всё просто. Ужас разливался на лицах пленниц, у кого-то сдавали нервы. Одна из девушек кинулась к двери и принялась истерично бить в неё кулаками. — Отпустите! Отпустите! Я не хочу здесь быть! Ни за что! Не лягу я ни под кого! Лучше умру! — Дана, прекрати! — испуганно воскликнула какая-то женщина. Но истерящая пленница её не слышала — она продолжала вопить и дубасить дверь. И та вдруг резко открылась. Дана едва не завалилась на шагнувшего внутрь эльфа, но устояла и нервно уставилась на него. Её тело видно дрожало. Вошедший был чуть выше среднего, но с невероятно широкими плечами. Облегающий чёрный мундир так плотно облегал жилистое сильное тело, что только подчёркивал этот внушительный контраст — размаха плеч и тонкой талии. С одного взгляда было понятно, что перед тобой — натренированный убийца. Чёрные длинные волосы эльфа были уложены назад, полностью открывая беспристрастное лицо, на котором пролегло такое ледяное выражение превосходства, что та бедная Дана на миг растерялась. Эльф был красив, как и все его сородичи, но в этой красоте было что-то злое и жуткое. И это всё явно благодаря глазам — узкий прищур, напоминающий нечто змеиное, явственно показывал непростой и жёсткий характер. — Кто это тут у нас разорался, как бешеная псина? — голос его прозвучал даже ласково, от чего случился страшный диссонанс со сказанными словами. — Здесь соблюдают тишину. Это главное. — Я хочу выйти отсюда! Пожалуйста! Я не хочу быть здесь! Это какая-то ошибка! — Дана после секундного оцепенения вновь заверещала, крича ему прямо в лицо. — Это ошибка! Ошибка! Пропустите! — она попыталась толкнуть эльфа ладонями в широкую грудь, чтобы выбежать через дверь. А он просто занёс руку в перчатке и тут же врезал ей кулаком прямо в лицо. Все женщины опешили, когда Дана завалилась на пол после такого удара, словно её отправили в нокаут на боксёрском ринге. Но это было ещё не всё — вошедший халатиз снял с пояса — внезапно — короткий кнут, размахнулся им и принялся хлестать лежащую девушку с непроницаемым лицом. Та запищала как резанная, закрываясь руками и скрючиваясь на полу. — Тихо! Тихо тебе было сказано! Соблюдай тишину! Это первое правило, которому вас стоит научить! — ледяной голос эльфа чуть сбивался от каждого замаха рукой. — Второе правило: быть покорными! — последовал новый удар по пищащий Дане. — И это ласковое предупреждение! Вам везёт, что вы женского пола, — его рука не ослабевала. — С вашими мужланами всё проще: если кто-то вздумает бунтовать — его расстреливают, и всего-то. Но вас тут много, слишком много, чтобы держать самых отчаянных. Не забывайте об этом. Он не прекращал бить кнутом рыдающую девушку на полу. Другие женщины в ужасе застыли, окаменели от шока, смотря, как хлыст срывал полосы ткани с кричащей Даны, и не просто рвал одежду, но и кожу вместе с ней, оставляя кровавые тонкие порезы. За дверью какой-то эльф куда-то отбежал, а второй с автоматом сделал шаг вперёд и обратился к психующему халатизу: — Господин Сан, прошу, прекратите. Сейчас состоится первичный медосмотр. Господин Минги велел никого не трогать из женщин, пока он не распределил их. Каждая может оказаться важна. Господин Сан?! — он чуть повысил голос, потому что его явно не слушали. Эльф-психопат по имени Сан продолжал методично хлестать корчащуюся девушку под своими ногами. Возможно, он пришёл сюда уже не в духе, и вопящая дева стал для него триггером, спусковым крючком для его злости. Картина была страшная, от воплей несчастной леденело в груди и хотелось заткнуть уши, но никто не вступался за неё. Тогда не выдержала Маэль, больше не в силах на это смотреть. — Пожалуйста, прекратите, прошу! — она кинулась вперёд, прямо под занесённую руку с кнутом. У эльфа Сана была всё же отменная реакция и рефлексы — он тут же замер и уставился на неё, опуская руку. Повернул голову чуть вбок, с лёгким раздражением и брезгливостью смотря на её побитое и окровавленное лицо, явно распухшее. — Эта девушка уже явно всё поняла, — быстро выпалила Маэль. — Пожалуйста, прекратите, она усвоила урок. — Что за жалкое зрелище? Даже смотреть тошно, — Сан скривился ещё больше, глядя на неё так, будто его нос оскорбляли зловония. Скорее всего, примерно так и было, — от неё пованивало. Маэль три дня не мылась, повалялась в грязи, пока её ловили, а потом тащили сюда. Эльф крутанул кистью, подхватывая часть твёрдого кнута ладонью и сжимая его, образуя петлю. И её он потянулся вперёд с рукояткой, прямо к лицу Маэль, явно намереваясь вскинуть ей подбородок и рассмотреть её побои получше. Только на эмоциях она среагировала бездумно от этого наглого и вальяжного жеста: вскинула в ответ руку и умудрилась перехватить эльфа за кисть и немного вывернуть её, там самым обращая петлю кнута вниз, и чуть рванула этого Сана на себя, не ослабляя хватки. Возможно, именно тогда она совершила самую большую ошибку от злости, не осознавая, что сделала. Она привлекла его внимание и вызвала интерес. Они ударились грудью, их взгляды встретились, Маэль с дуру уставилась в его глаза, по-змеиному прищуренные, и в них она увидела вначале моментально мелькнувшую ледяную ярость, которая тут же сменилась злой иронией и мрачным любопытством. — Что это за побитая собачка, которая всё ещё кусается? — улыбка дрогнула на его лице, и Маэль стало не по себе, когда она увидела острые зубы. — Кто ж притащил сюда такое побитое недоразумение? Я так понимаю, это не первый раз, когда ты смеешь влезать в воспитательные моменты халатиза? — его улыбка стала ещё шире и безумнее. — Прошу прощение за дерзость, — Маэль осторожно отпустила его кисть и едва кивнула головой в извиняющемся жесте. Она старалась игнорировать боль в левой сломанной руке на перевязи, когда так сильно дёрнулась. — Я не хотела показаться грубой. Будьте снисходительны, молю! Эта девушка была просто напугана, она всё поймёт. Каждая из нас понимает, как нам повезло оказаться с вами, просто страх неизвестности и пережитый стресс ещё делает нас дикими. Просим простить за наши несдержанные чувства. Мы готовы отдать последние силы, служа эльфам Хала, — мягко добавила она, не без отвращения заставляя себя произносить это. Сан улыбнулся ей, прекрасно чувствуя фальшь, но будто довольствуясь ответом. — Хорошая попытка казаться податливой и верной, неплохо пытаешься, — сказал он. — Мне, как военному, заслужившему своё звание собственной кровью, нравится, когда вы, людишки, осознаёте, где ваше место, стараетесь понравиться нам… мне… — с очередной улыбкой добавил он. — Пытаетесь сладко подлизаться. Только ты забылась в самом главном, — он чуть наклонился вперёд, и Маэль почувствовала запах, исходивший от его тела — сладкое вино с мускатом, мелиссой и ещё несколькими пряными травами в шлейфе. Слишком сильный запах, бьющий по голове, что аж стало тошно. А Сан склонился ещё ниже, практически нависая над ней и будто желая лучше рассмотреть её. — Правило третье, — выдохнул он ей в лицо. — Халатизы ненавидят, когда людишки называют их эльфами, вашим безвкусным прозвищем. Маэль вскрикнула от боли, когда её резко схватили за волосы на затылке, заставляя чуть прогнуться в спине и откинуть голову назад. Остальные пленницы нервно замерли, в страхе смотря на эту картину. — Милые мои дамы, — Сан окинул всех взглядом с намотанными на кулак волосами Маэль. — Приучайтесь к новым правилам быстрее, это будет вам же во благо. Хала позволит вам найти своё предназначение, обрести в своей жалкой жизни смысл, принести обществу пользу. Во всяком случае, ту, на которую способны ваши примитивные умы и организмы. Не вижу, чтобы в ваших пустых глазах копошились искры понимания, но у вас ещё будет время, — он улыбнулся. Маэль с трудом не мычала, так сильно он прижимал её к себе, и сломанная рука больно выворачивалась. Цепкие пальцы эльфа сжали её плечо, резко потянув за ворот. — И от многих из вас требуется всего так мало, — произнёс он над ней. — Вас рассортируют, хорошеньким окажут почётное внимание, и вам это понравится, ведь жизнь в тепле и будучи сытыми намного приятнее, чем прятаться в трущобах на войне. Ведь так? А кто будет много выпендриваться, тот станет простым донором для начала. Он сильнее оттянул Маэль голову за волосы вбок, а затем смачно сплюнул ей на шею. Она сжалась и сипло выдохнула, когда он тут же растёр свою слюну по её коже, словно смывая грязь. — И это вторая ваша единственная ценность. Женскую кровь всё же пить эстетичнее, чем мужскую, — и с этими словам Сан резко наклонился к тонкой девичьей шее, прижавшись к ней тёплыми губами. В следующее мгновение острые зубы впились в неё, сильно сжимая челюсть, тем самым раздирая нежную кожу. Маэль громко вскрикнула, зажмуривая глаза, дёрнулась, но хватка усилилась — её держали за волосы и за здоровую руку. Эльф, почувствовав, как жертва пытается сопротивляться, инстинктивно впился сильнее и принялся жадно высасывать кровь. Женщины в помещении истошно закричали от испуга. Маэль не видела себя со стороны, но могла лишь догадываться, как жутко это выглядело. Она полувисела в хватке эльфа, который как монстр из ужасных историй пил её кровь. Её сопротивление мгновенно стало жалким, тело почему-то обмякло, и странное наваждение разливалось по венам. Она поджала губы, чувствуя неестественное возбуждение и одновременно головокружение от начинающейся нехватки крови, в глазах начало темнеть. Но тут она услышала прямо над ухом практический томный стон. Каким-то образом ей показалось, что произошло перемена, она не знала, почему так ощущала. Будто этот Сан кусал её шутки ради, в назидании остальным и для устрашения перед всеми, как вдруг распробовал её кровь и получил от этого огромное удовольствие. Рука в её волосах сжалась сильнее, а другая переместилась на её талию, прижимая её тело к твёрдому телу эльфа. Сан сосал её с особым наслаждением, начиная издавать очень неприличные звуки. Дверь в помещение резко открылась, и послышались быстрые шаги. — Какого ты творишь?! — прозвучал рассерженный голос доктора Минги. Маэль с трудом опознала его. — Она даже проверку не прошла, не говоря уже о чистоте её кожи! Сан, отпусти, ты уже много взял! Сан! Этот Сан его совсем не слушал, явно увлёкшись. Маэль казалось, что эльфа от неё отдёрнули чуть ли не силой. Она совсем ослабла и медленно рухнула на колени, когда её отпустили. В глазах всё завращалось, и она завалилась уже набок, щека встретилась с холодным полом. Последнее, что она помнила, это как верещали везде женщины, а эльфы в ответ злобно кричали им заткнуться.

***

Маэль очнулась на какой-то кушетке в небольшой комнатке. Она вздрогнула и едва не вскрикнула от испуга и болезненного ощущения. Над ней склонилась высокая фигура в белом халате, и она не сразу узнала того самого эльфа, доктора Минги. Он только что набрал в шприц кровь у неё из вены. — Всё хорошо, — равнодушным тоном сказал он, бегло оглянув её лицо. — Всего лишь пробы крови. Всем человеческим женщинам надо сдать стандартные анализы. Я вколол тебе уже один особый препарат, тебе скоро полегчает после… хм… чуть большей потери крови, — он как-то мрачно это добавил, явно меняя формулировку. — Встать можешь? Мне надо тебя осмотреть. Маэль не без труда села на кушетке. В голове ещё всё кружилось. Она коснулась здоровой рукой шеи, пальцы почувствовали маленькие ранки. Она скосила глаза — на другой руке вместо допотопной повязки теперь была какая-то новая конструкция из пластика. — Я вправил отломки кости, они были смещены. Наша лонгета поэффективнее будет, чем ваши перевязи, — не смотря на неё, откликнулся Минги. Он что-то всё копошился у стола. — Это не моё дело, но дам простой совет — избегай капитана Сана. Лучше ничем не подогревать его интерес. Никакой — ни злой, ни праздный. Иначе он не отстанет. — Капитан? — заторможено переспросила Маэль. У неё всё ещё плыл перед глазами. — Он важная шишка здесь? — Не знаю, причём здесь лесная шишка, но, кажется, примерно уловил суть, — Минги разговаривал абсолютно обыденно, без напускного высокомерия, хотя его внешний вид всё ещё вселял некий ужас. — Он один из боевых капитанов высшего ранга, это высокая должность в структуре Хала. Поэтому обычная стража, если что не поможет тебе, не сунется в спорную ситуацию. — Я заражусь чем-то? После его укуса? — бездумно спросила Маэль, всё трогая ранки, хотя сама помнила по заверением одного пленённого её людьми эльфа Уёна, что укусы для людей не заразны. Но кто знает, может, тот пленный врал? — Нет, — Минги подтвердил эти слова. — Людям это ничем не грозит, кроме ослабления после потери крови, если кто-то слишком увлекается и берёт больше нормы. — Почему вам необходимо пить чужую кровь? Что с вашей не так? — А вот это тебя уже не касается, — спокойно отрезал Минги. — А почему нельзя брать кровь у людей, хранить в пакетах и пить как-то более… ну, эстетично, например, из трубочки или бокала… или пакета… Это же удобнее — таскать кровь как лекарство в чём-то, — она не знала, зачем это несла и почему позволяла себе так спокойно спрашивать подобное у эльфа. Минги, на удивление, был какой-то спокойный и не бесился от её вопросов, как остальные халатизы. — Вообще в большинстве случаев мы так и делаем — носим отделённую плазму с собой, — отозвался он, что-то набирая в шприц-инъектор, — как по-цивилизованному. Но многие до сих пор по старинке любят делать всё как первобытные предки, желая получить не только здоровье, но и удовольствие. Так… приятнее. — Конечно, просто пить кровь из пакета — это как имитация секса игрушкой или удовлетворение себя собственной рукой, — вдруг раздалось из открывшейся двери неподалёку. — Вроде тоже самое, ты снимаешь напряжение, но с сексом с настоящей женщиной это никогда не сравнится. Вот и пить прямо с шейки как-то душевнее и приятнее, чем сосать бездушный пакет. Ведь не ощущается никакого чувства власти. Маэль нервно посмотрела на вошедшего Сана. Он улыбался, вальяжно и неспешно подходя к койке, на которой она сидела. Его чёрный военный костюм был безупречно выглаженным, и явно чужими руками. Маэль почему-то отметила, как рубаха плотно прилегала к развитой груди, как широки были обтянутые тканью плечи. Она вновь почувствовала себя маленькой и жалкой перед ним. — Ты зачем пришёл? — в обманчиво равнодушном тоне Минги послышались едва уловимые нотки раздражения. — Ты не врач. — Полно тебе, Минги-я, — Сан улыбнулся ему, и на его щеках проступили ямочки. Милая фишка внешности, если не учитывать, что она принадлежала психопату. — Я решил проверить новую мышку, которую нечаянно чуть не покалечил в припадке нервного срыва. Прости, мышонок, — он скучающе-прогулочной походкой подошёл к её кушетке. — Только с задания приехал, злой был очень, сорвался. Как дела? Маэль ничего не ответила, просто злобно на него смотрела. Её едва не колошматило от такой близости — эльф стоял вплотную, заложив руки за спину и чуть склоняясь над ней. Он с улыбкой рассматривал её опухшее лицо. — Смелый взгляд глаза в глаза. Мне нравится, когда в первые дни они такие смелые и не знают, чем им это грозит, — его голос звучал сладко и ласково, от чего у неё мурашки пошли по телу. — Ты пришёл мне мешать? — вздохнул Минги. — Нашёл себе новую игрушку? Ты командир высокого отряда, а не капризный мальчик. — Ну что сразу мешать? — Сан отошёл к столику, взял оттуда небольшую миску, стал открывать какие-то бинты и что-то наливать из флакона. — Мне теперь интересно посмотреть результаты её анализов. Её кровь на вкус оказалась восхитительной, я аж растерялся и не ожидал. Чистая, точно из «А» класса, я едва экстаз не получил. Есть уже результаты? — Нет, я только взял пробы, — Минги подошёл к Маэль, держа в руках шприц с зелёной жидкостью. — Но, скорее всего, ты прав, раз чувствуешь удовольствие, то это говорит о нужной нам примеси. Маэль в ужасе отдёрнула руку, взятую доктором, смотря во все глаза на загадочную жидкость которую он только что хотел ей вколоть. — Что это?! Чем вы хотите меня напичкать? Я подопытная?! — Подопытные у нас мужчины, а не ценные женщины, — холодно ответил Минги, смотря на неё исподлобья. Взгляд у него был какой-то тяжёлый, а его физическая мощь подавляла, несмотря на неагрессивный вроде характер. Ну, на первый взгляд. — Не бойся, — спокойно добавил он. — Это особое вещество, которое мы сами используем, он в разы ускорит твою регенерацию на ближайшие три дня, и рука заживёт за пару дней, а не за месяц, а то и больше. Ты же не хочешь мучаться так долго? Маэль всё растерянно на него глядела. — Ты хочешь использовать столь дорогое вещество на обычной человеческой девчонке? — Сан аж присвистнул. — Не много чести? — Если она пройдёт нужные тесты, то окажется ценным материалом, нельзя калечить возможных матерей, — Минги пожал плечами. Маэль стало дурно от его слов и осознания их. Она в тихом ужасе сжалась, позволяя вколоть себе неизвестное вещество. Что-то тёплое будто разлилось по венам, и она едва не застонала. Минги отошёл от неё, но вдруг следом подошёл Сан, подтягивая к её кушетке, на которой она сидела, маленький передвижной столик с инструментами. — Я буду добрым и промою твою мордочку от запекшейся крови, — практически промурчал он над ней. — Лицо грязное, распухло, но мне интересно, какое оно на самом деле. Что-то мне подсказывает, что ты в разы симпатичнее, чем сейчас. Он взял смоченную тряпку и склонился ещё ниже. Что задумал? Вряд ли какой-то военный командир врачевал человеческих женщин до этого. — Подними личико, моя дикарочка, — сказал он, смотря ей в глаза. — Промою тебя, особенно носик. — Спасибо, не надо, — Маэль решительно отбила его протянувшуюся руку. — Надо, надо. Подставляй головку. — Свою бери, раз так нужна. Рот эльфа растянулся в ехидной усмешке, хотя в глазах блеснуло что-то злое. Он схватил Маэль за воротник и рывком подтянул к себе, затем стиснул её в загибе своего локтя, едва не выдавив из неё весь дух. Она оказалась обездвижена намертво, её слабые пинки значили для него не больше, чем комариные укусы для крупного хищника. — Будешь мотать головой, воткну ватку в иные места, чем в твои кровавые ноздри. И не только ватку, — холодно произнёс он, делая первое протирание на лбу и щеке. — Я могу сама, пожалуйста! — взмолилась Маэль, стараясь быть обманчиво-вежливой. Краем глаза она видела, как раздражённо глянул на них через плечо Минги, но ничего не сказал командиру эльфов. Он взял какие-то медикаменты и зашёл в каморку с ящиками перед ними, оттуда послышались звуки копошения. — Закрой ротик, человек, и посиди смирно, — властно сказал Сан. — Не испытывай моё терпение. Маэль сжала зубы и подчинилась, надеясь, что это быстрее закончится. Вместе с тем она вдруг почувствовала себя странно. По телу будто разливался жар и сердце застучало быстрее. Вколотое неизвестное вещество явно начинало действовать. Она прикрыла глаза, позволяя Сану вымывать её лицо. Он явно нашёл себе новое развлечение. — Глаза зелёные, редкость, — довольно протянул Сан, рассматривая её. — Как у многих из нас. И какое твоё настоящее имя, прелесть? Ты назвала халатизам одно, но вот женщины, с которыми ты была, называли тебя Маэль. Она протяжно вздохнула. Да, в машине от волнения она назвала пленницам своё настоящее имя. — Маэль, таки да, — не было смысла уже отрицать. — Прекрасно, Маэль, ты такая прелесть, когда послушная. Её аж передёргивало от его мягкого голоса и действий. Но плечи её пораженчески обмякли. Что, в сущности, ей оставалось в такой ситуации, кроме как положиться на его ручищу да смоченную ватку? — Пить хочешь? — он смочил новую свежую ватку и начал елозить той по её губам, заставляя жидкость стекать ей в рот. Маэль задёргалась в его хвате, едва не кашляя, ну и возмущённая такой грубостью, граничащей с извращённостью. — Не надо, пожалуйста! — она попыталась увернуть голову, но Сан продолжал смачивать ей губы, специально проталкивая пальцы ей в рот. — Не надо! — он не отреагировал на её возмущение, и ей пришлось садануть его по плечу. — Да отстань же ты, сучий эльф! — в сердцах воскликнула она, не подумав на эмоциях. — Не отстану, человеческая сучка, — он резко сжал её подбородок так больно, что она в возмущении уставилась ему в глаза. — Что-то на язык ты смелая. Может, нужно что-нибудь ещё тебе зашить, м-м? Ему, несомненно, всё это очень нравилось: их извращённое физическое сближение, её зависимость от его милости и то, что она совсем не рада. Маэль была для него зверьком, которого забрали из дикого мира и привели на дрессировку к эльфам. В сломанной руке под лонгетой что-то болезненно так кольнуло, словно кости перестраивались, и невольные слёзы выступили на её глазах. — Сколько злости во взгляде, — рука Сана переместилась на её затылок, болезненно сжав волосы и заставляя её откинуть голову назад. — Если ты так можешь ненавидеть то, как же тогда можешь любить? — он улыбнулся, рассматривая её пышущее злостью лицо. — О чём думаешь, смотря на меня? Что представляешь? — Как убью очередного эльфа! — тихо прошипела Маэль, совсем безрассудно. — О да, я бы тебя убила! — А я бы тебя трахнул, — Сан улыбнулся ещё шире и склонился. Его губы впились ей в рот, насильственно целуя. Сильный язык стал властно толкаться глубже. Поцелуй был грубым и жадным, без капли нежности. Маэль взвыла, замычала ему в рот, пытаясь оттолкнуться, но Сан со смешком лишь усилил хватку, его пальцы чуть ли не выдёргивали волосы ей на затылке. Она задрыгалась, приходя в ярость, и попыталась лягаться. Её здоровая рука хаотично метнулась и вдруг очутилась на приставленной рядом каталке. Пальцы тут же нашли какой-то скальпель и сжали его в ладони. Маэль замахнулась куда-то наобум и попыталась всадить тонкое лезвие халатизу в шею. Но Сан оказался быстрее, его рефлексы сработали мгновенно. Он выбил скальпель из её руки, а затем отвесил её такую оплеуху, что она свалилась с кушетки прямо на пол, ударившись подбородком. От сильного удара у неё в глазах всё потемнело. — Кажется, стоить напомнить, — прозвучал над ней ядовитый голос. — Нападение на халатиза, особенно высокопоставленного, означает самое суровое наказание. Но на первый раз я пощажу тебя. — Ты что, блять, устроил?! — прозвучал рядом раздражённый и возмущённый голос Минги, он быстро вышел из каморки. Маэль, правда, что-то уже плохо соображала. — Что ты творишь?! — Преподаю урок своенравной сучке. — Давай ты это будешь делать на полигонах или в своих казармах, но не в моём лазарете! Сам же пришёл! Чтобы я тебя больше здесь не видел! — Минги, ты забываешься! — Это ты забываешься, Сан! Не мешай мне делать свою работу, удовлетворяя свою скуку и извращения! Дверь скрипнула, и кто-то вошёл. Незнакомый голос спросил, всё ли в порядке. — Заберите её и отведите в карцер, — Сан потрогал Маэль мыском сапога в плечо, проверяя, в сознании ли она. — Пусть посидит там денёк, станет покладистее и послушнее. А там уже поговорим нормально и посмотрим, способна ли она к воспитанию. Её подняли под руки и буквально потащили по полу, ноги её волочились следом. Она едва слышала и видела, как Минги что-то недовольно высказывал Сану, раздражённо улыбающемуся. Её вывели из лазарета и повели коридорами, по пути она начала потихоньку приходить в себя. Маэль подвигала челюстью, куда пришлась смачная пощечина, чуть не вырубившая её. Всё лицо болело, но тело бил странный озноб. Очевидно, действовало неизвестное лекарство. За её выходку Маэль таки бросили в так называемый «карцер». Её толкнули внутрь маленькой тёмной комнаты, и дверь захлопнулась с глухим звуком, как крышка гроба. Камера была крошечной, не больше кладовки, с низким потолком, который будто давил на голову. Одни лишь стены из голого камня и вонючая подстилка. Воздух ощущался тяжёлым, пропитанным плесенью и чем-то металлическим — запахом ржавчины или, может быть, крови. Свет проникал только через узкую щель под потолком, где решётка отбрасывала на пол полосатую тень, похожую на когти. Маэль села в темноте, убаюкивая руку с гипсом. Ей казалось, что сыворотка начинала действовать сильнее — боли она уже не ощущала у локтя, поразительно. Её, правда, явно температурило. Она прислушалась — вначале тишина была абсолютной, но в ней слышались звуки — капли, падающие где-то в глубине, шорох крысиных лап, и, самое страшное, её собственное дыхание, ставшее слишком громким. В этом месте даже мысли звучали как крик. Но вскоре всё изменилось. Она услышала, как по коридору тащили какую-то вопящую девушку, и по голосу она вскоре опознала Софию, которая ехала с ней в грузовике по дороге в это место. Её швырнули где-то рядом за стенкой. И судя по плачу и стону ей было явно больно. По коридору послышались новые торопливые шаги. — О, доктор Кихо, вы быстро, как же хорошо! — воскликнул какой-то эльф. — Что это такое?! — Кихо, помощник доктора Минги, зло зашипел. — Что с её лицом?! — Господин Сехун вышел из себя, — вздохнул охранник. — Что-то она ему не то ответила, и он полоснул её ножом по лицу. — Придурок тупой! — оскалился Кихо. Послышался звук раскрывающегося чемоданчика, явно медицинского. — Что вы вылупились на меня?! Можете ему так и передать, что я это сказал! Я лично к нему пойду и жалобу на него подам! Это женская особь была особенной, такой красивой и с чистой кровью! Прелестной! Она как жена для офицеров бы пошла, но кто её теперь со шрамом на лице возьмёт?! Ни свадьбы, ни даже достойной наложницы! Наш полигон не самый важный, есть отряды покрупнее, им больше платят жалования! Но за добытых красивых и подходящих женщин мы бы получили в разы больше поощрений, а этот ушлёпок не сдержал свой хер в штанах и гнев, тем самым изуродовал нам достойное подношение! Кихо ещё гневался, проклиная некого Сехуна, а Маэль в ужасе слушала его тираду. Значит, Софию изуродовали ножом, и из-за шрама она теперь «непригодна» как выгодная партия для важных эльфов, помешанных на красоте и чистоте генов. Твою ж мать… Кихо прогнал всех стражей и явно остался с Софией в одной камере. Та всё плакала и скулила, очевидно, ей было до сих пор очень больно. — Пей! Пей, я сказал, это обезболивающее! А то сейчас я буду тебя штопать, чтобы ты не отрубилась от шока! Давай! Залпом! София всхлипывала, но, судя по сёрбающим звукам, что-то хлебала. Послышалась возня, а потом она душераздирающе заскулила. — Не дёргайся, я же пробую тебя подлатать. Ну, не плачь, детка, может, всё не так плохо будет, тогда пристроим тебя в казармы к капитанам низшего ранга. Это лучше, чем просто солдатне отдать. Ну, не плачь, я красиво сейчас заштопаю, что уж. Тихо! Терпи, девочка! София подвывала, но потом явно свыклась, и уже просто пыхтела за стенкой. Ещё через какое-то время послышался звук защёлкивающейся сумки с инструментами. — Ну вот, почти красавица, как раньше, — довольно протянул Кихо. — Не такая уж и уродина, если присмотреться с правой стороны. Хм-м… — Ч-то… Что вы делаете? — София слабо вскрикнула, а потом послышалась какая-то возня. — Пожалуйста, не трогайте! Этот Сехун меня не только ударил, он ещё успел… — она отчаянно всхлипнула. — Пожалуйста, не трогайте… что вы… — Ну, тише, тише, — приторно-ласково протянул Кихо за стенкой. — Будь благодарной. Я тебя быстро трахну, больно не будет. — Пожалуйста, не надо! — Прости, малыш, ты всё равно испорчена, в жёны или наложницы не пойдёшь, а у меня уже целый месяц не было никого. Давай, не зажимайся, расставь ноги пошире, тебе же менее больно будет! Маэль в ужасе закрыла рот, чтобы не закричать. А потом уши, спрятав голову на коленях. Она была не в силах слышать эти характерные звуки чужого сношения, насильственного и животного. Она в своей голове повторяла наобум какие-то стихи, чтобы не обращать внимание на тихий скулёж Софии и мужское довольное сопение. Она ненавидела это место и этих эльфов всей душой. Кихо ушёл быстро, довольно насвистывая по коридору. Маэль сидела во тьме камеры и пыталась справиться с подступившей от ужаса тошнотой. София за стенкой плакала недолго, и последующая тишина была ещё более жуткой.

***

Кажется, она пробыла здесь сутки. Состояние её было на грани истеричного. Она понимала, что эльфы на это и рассчитывали: столько времени в темноте провести без еды и воды, а ещё вдобавок пару раз сходив под себя, после чего просидеть с вонью собственной мочи — это очень быстро начинало ломать психику. Когда дверь открылась и свет ослепил глаза, то она даже не сопротивлялась, тряпичной куклой позволяя себя выволочь наружу. — Фу, ну и вонь, — скривился какой-то эльф. Высоченный и с низким голосом. — Даже самая милая сучка превращается в грязное животное, да? — неизвестный насмешливо потрепал её по грязным волосам, и тут же брезгливо посмотрел на свои пальцы. — Так, ладно, пошли. Тебя приказано хорошенько помыть перед продолжением медицинского осмотра. Маэль заторможено позволила себе вести, и только через какое-то время до неё дошёл смысл слов халатиза. Она очень сильно понадеялась, что ей дадут самой вымыться, или хотя бы в общей душевой с женщинами где-то отдельно, но реальность вызвала у неё новый прилив ужаса. Её завели в длинное помещение, похожее на амбар и душевые одновременно. На полу было много ливнёвок, куда стекала вода. У плиточной стены стояли абсолютно голые девушки, которых из шланга мощной струёй воды поливали эльфы, словно машину мыли на автомойке. Такие вещи ещё существовали в не самых заброшенных и разгромленных городках, и Маэль примерно запомнила систему. А сейчас она раскрыла рот, обалдевшая от открывшейся столь жуткой картины. Струя воды в шлангах была мощной, чуть не сбивая трясущихся женщин. Они стояли полностью обнажёнными под взглядами десятков эльфийских мужчин. Некоторые из халатизов даже насмешливо что-то комментировали, особенно фигуры человеческих дев, а другие стояли с абсолютно равнодушным лицом, поливая несчастных, будто выполняли привычную рутинную работу и очень хотели поскорее добраться до своей комнаты, чтобы отдохнуть. У Маэль ноги будто вросли в пол. Её пихнули в спину, заставляя идти дальше, даже схватили за руку выше локтя, болезненно сжимая пальцы и потащили вперёд. Её завели в обособленное помещение, явно служившее раздевалкой. Там у стены стояло пару голых девушек, которых прижало несколько эльфов и довольно комментировало их внешний вид. — Ба! Задница такая плотная! Вот это я понимаю — жопень! — один из них оттянул ягодицу дрожащей от страха девушки в сторону, любуясь открывшимся видом. — Какие сочные булочки! — У неё живот, фу! — скривился его напарник. — Вон, стройная, это я вот понимаю! — он прицепился к очень худенькой девушке, у которой от явного голодания торчали все рёбра. — Ничего лишнего! Красота! — Тебе что, дети нравятся? — скривился первый. — Я вот тощий, но мне нравится попышнее. А у этой гляди, какие ляжки! — он схватил широкобедрую девушку за волосы на затылке и чуть нагнул её, после чего отвесил шлепок по бледной заднице. Маэль пришла в полный ужас, глядя на это всё и слыша каждое гнусное слово. Некоторые эльфы были не лучше, чем человеческое отребье из бандитов и головорезов. Однако эльф, который тащил её за руку, тут же отпустил её и выхватил из-за пояса кнут. — Эй! — рявкнул он в негодовании, и его крик совпал со звуком просвистевшего в воздухе кнута. — Это что такое?! Что за поведение, выродки?! Приказано помыть пленниц, а не руки распускать! Отрублю каждому пальцы, если ещё раз увижу, что без разрешения лапаете не своё! Пленницы принадлежат Хала, и не вам, суки, трогать их без спроса! — Просим прощения, господин Сухёк! — эльфы аж вздрогнули от нового удара хлыста об пол. — Больше не повторится! — Делом займитесь! — халатиз, названный Сухёком, взял ошалевшую Маэль за плечо и потащил дальше, заводя за какие-то ширмы, где послышались новые вопли. Там она увидела очередную страшную картину. Какая-то девушка не хотела раздеваться и идти на помывку. Её поставили на колени парой ударов в живот и пощёчин по лицу, содрали с неё все, что было надето. А потом потащили по полу за волосы обратно в амбар, где всех поливали из шланга. — А теперь глянь в ту сторону! — Сухёк склонился над Маэль, шепча ей на ухо. Он заставил посмотреть её влево. Там две дрожащие девушки молча разделись сами под равнодушным взглядом надсмотрщика-халатиза с автоматом. — Видишь? Их никто не бьёт и не трогает. Так что сама решай, как мыться пойдёшь — на своих двоих, выбирая свой удобный темп, или тебя потащат за волосы, как верещащую свинью. Пожалуйста, не глупи, это всё равно неизбежно. Дальше для Маэль всё было как в тумане. Посыл некого Сухёка она прекрасно поняла и молча встала туда, куда ей указали. Дрожащими пальцами она принялась раздеваться, старясь не смотреть ни на кого. От стыда и нервов её трясло, она не могла справиться с пуговицами, плюс больная рука плохо слушалась. Кто-то подошёл к ней сзади и рывком чем-то острым разрезал одежду на спине, а затем с силой дёрнул. — Я сама, пожалуйста! — Маэль казалось, что она умирала от стыда и страха. — Не порьте одежду! — Тебе не нужны эти тряпки, — раздался рядом холодный голос Сухёка. — Тебе выдадут чистую одежду. Давай поживее. Тело била крупная дрожь, плечи тряслись. Она стянула с себя абсолютно всё и разогнулась полностью обнажённая, тут же стыдливо прикрываясь руками. Лицо пылало от унижения. Её снова взяли под руку и вытолкали обратно, а затем заставили встать с другими девушками в шеренгу у стены. Маэль чувствовала, как у неё зуб на зуб не попадал. И вовсе не от холода. Она не хотела поднимать глаз, но всё же посмотрела вперёд, нечаянно встречаясь взглядом с каким-то халатизом. Его лицо даже не вздрогнуло, он равнодушно втыкал в неё, держа огромный шланг наготове. Маэль же подумала, что эта сцена выглядит, как имитация расстрела: она и другие обнажённые девушки стояли у стены, а напротив каждой находился свой личный палач с широко расставленными ногами. Только не с винтовкой, а со шлангом. Краем глаза она вдруг увидела, как из-за ширмы вышла фигура в чёрном, направляясь к стоящим халатизам. И сердце её чуть не ушло в пятки, когда она опознала эти широкие плечи и ровную походку. — Дай-ка мне это, а ты пока отдохни, дружок, — Сан подошёл к халатизу напротив Маэль и властно отобрал у него шланг. Тот растерялся, но ничего не возразил старшему по званию и уступил ему место, отходя прочь. Маэль стало дурно. Она с трудом не прикрылась, видя, как Сан вперился в неё любопытным, рассматривающим взглядом, тут же прошедшимся по её нагому телу. Его глаза заблестели в тусклом свете фонаря в помещении, а губы похотливо расползлись в довольной улыбке, не размыкающей губ. Маэль же стала смотреть в пол, не в силах принять этот вызов, будучи в таком виде. Унижение и стыд заставляли становиться жалкой. Она была уверена, что он включил струю мощнее. Её чуть не снесло напором, буквально вжав в стену. По животу ощущения ещё были ничего, по спине вроде тоже, пока залп воды не пришёлся по почкам, а ноги едва не подгибались от боли. Маэль, захлёбываясь от ударов воды по лицу, неуклюже развернулась лицом к стене, закрывая больную руку, которую вообще не жалели. Она чувствовала себя бездомной собакой, какой-то скотиной, с которой обращаются абы как. Когда через пару минут проклятая гигиеническая экзекуция закончилась, она вначале отчаянно закашлялась, выплёвывая воду, которая текла даже из носа. В помещении повеяло холодом, и она задрожала, как осиновый лист, голая и мокрая. Не выдержала и обхватила себя за плечи одной рукой, но повернуться не смела. Было слишком позорно, оскорбительно. Трясущаяся Маэль всё пыталась не разрыдаться. Сзади неё послышались быстрые шаги. Она знала, что этот цокот каблуков на длинных сапогах принадлежал Сану, и едва не сгорбилась от страха, когда он остановился сзади неё вплотную. Краем глаза она видела, как другие эльфы уводили мокрых и дрожащих девушек прочь от стены, но её мучитель не спешил. Он явно разглядывал её. — Отойди от стены, мне так не вытереть тебя, — обманчиво спокойно сказал Сан, и у неё внутри всё стянулось тугим узлом. Маэль молча сделала пару шагов назад, неуклюже пятясь. Она всё держала себя рукой и дрожала от холода. Сан медленно, с такой вальяжной, ленивой походкой обошёл её с заложенными за спиной руками, словно на прогулке рассматривал статую. Только этой статуей была голая и замёрзшая она, когда он на контрасте был в чёрном плаще, застёгнутым по самое горло. Она не могла поднять головы, видя на периферии зрения, как он рассматривал её тело, изучающее скользил взглядом по каждой выемке, выпуклости. Он ничего не сказал, обошёл её снова сзади. Послышался шорох, а затем Маэль вздрогнула, когда он коснулся её. Сан взял огромное полотенце и принялся выжимать её волосы со спины. Она замерла, превращаясь в натянутую тетиву и терпя эти мнимо-нежные действия, особенно то, как между выжиманиями он скользил пальцами по её мокрым волосам, якобы расчёсывая их. Закончив это странное действие, он обошёл её снова, встав впереди, и молча протянул ей новое сухое полотенце. Маэль ожидала подвоха, наспех выхватывая предложенную махровую ткань, но ничего за этим не последовало. Дрожащими пальцами она обернула вокруг себя полотенце, которое едва прикрыло ей лобок. Она ожидала в ответ на это едкий комментарий или приказ не прикрываться, но ничего не произошло. Сан протянул руку и до устрашающего мягко и нежно взял её за подбородок рукой без перчатки, заставляя поднять к нему лицо. Маэль всё же посмотрела ему в глаза и выдержала этот тяжёлый взгляд. — Надо же, так я и думал, — произнёс он, его зрачки стали чуть шире. — За ночь после сыворотки опухлость прошла, и после душа всё хорошо можно разглядеть. А ты у меня хорошенькая, мышка. Не только твоя кровь пришлась мне по вкусу. Она молча на него смотрела, не скрывая презрения и ненависти. — Скажешь мне хоть что-то? — его большой палец плавно обвёл её подбородок. — Карцер не должен был заставить твой язык распухнуть. Тебе там понравилось? — уголки его губ едва дрогнули в ухмылке. — Очень понравилось, — Маэль сама удивилась, как нашла в себе смелость и силы ответить, и голос её зазвучал твёрдо. — Там я была одна. Никого больше, ни одного отвратного мужчины. Красота. Ухмылка Сана превратилась в довольный оскал. С заострёнными зубами это выглядело ещё страшнее. — Ты хорошо умеешь терпеть боль, мышка. А что насчёт удовольствия? — протянул эльф, наслаждаясь гаммой эмоций, промелькнувших за секунду в её глазах. — Удовольствия? Не думаю, что это слово вообще применимо в твоём отношении, — смело отозвалась Маэль, однако что-то внутри неё предательски сжалось. Сан коснулся её голого плеча, и она едва не вздрогнула. Он очень медленно повёл пальцами вниз по её руке, его ногти слегка надавливали и порождали в теле дрожь. Другая его ладонь легла поверх её груди в полотенце, и Маэль чуть не дёрнулась, с трудом устояв. — Храбришься словами, но сердце у тебя колотится как у испуганного воробушка, — с удовлетворением сказал Сан, а затем отпустил её, складывая руки за спиной в каком-то военном жесте. — Я говорю с тобой серьёзно. Если подружишься со мной, будешь покорной, то я смогу в ответ быть очень нежным и чувственным. Халатизы — дети войны, но им нужна разрядка, милые объятия, в которых они могут отдыхать. — Подружиться? — глухо повторила Маэль, едва не ляпнув колкость. — Ты знаешь, что такое нежность? Кажется, ты умеешь только убивать и наслаждаться чужими муками. — Мне нравятся и чужие стоны, — спокойно ответил Сан. — Я люблю не только убивать и подчинять, но с удовольствием посажу хорошенькую мышку себе на лицо. Открою тебе маленький секретик, — он хитро улыбнулся. — Всем халатизам это нравится. В отличие от ваших человеческих уродливых мужчин, грязных и вонючих, но полных неоправданного высокомерия, наши халатизы не выёбываются и вылизывают с удовольствием. Запомни этот факт. Щёки Маэль покраснели от смущения. — Ты просто вульгарное, похабное создание, — тихо-тихо сказала она. Разумеется, он её услышал. — Ты привыкнешь, — Сан отошёл от неё, будто теряя интерес. Рядом вдруг оказался один из надзирателей, держа в руках свежую одежду и тапочки. — Можно уже забирать пленницу для медосмотра? — спросил он. — Да, у меня нет к ней дел, — ответил ему Сан и было прошёл мимо, как вдруг остановился и повернул голову обратно к этому халатизу: — Ах, да. Удалите ей все волосы ниже живота. Маэль стало дурно, она сильнее сжала края полотенца здоровой рукой, пытаясь справиться с очередным гадким унижением. — Да, конечно, как раз там вроде какой-то новый лазер тестируют или что-то такое, — нечленораздельно пробубнил надсмотрщик, но Сан его уже не слушал, уходя прочь. Цокот каблуков от его сапог показался Маэль звуком молота, отдающимся в ушах, как удары по крупицам её гордости и душевного равновесия.

***

Ей выдали рубаху на завязках и штаны на резинке, белые тапочки. Всё то, что быстро снималось. И привели в новое помещение, где у неё снова взяли кровь на анализы, а потом она прошла с остальными девушками медосмотр. Её разглядывали, как корову на продажу — просмотрели зубы, кожу, состояние волос, проверили зрение, взяли соскобы. Даже отправили на гинекологическое кресло для общего осмотра и стандартных обследований. Это было не менее унизительно и страшно, чем недавний душ под шлангом на виду у всех. Её колошматило от нервов и отвращения, когда она залезла на старинное железное сооружение-кресло, больше похожее на орудие пыток, и раскрылась в этой беззащитной и унизительной позе. Она старалась не смотреть в лицо пошедшего к ней доктора Кихо, надевающего резиновые перчатки. Он не был мягок и осторожен, засовывая в неё палочки для соскоба и инструменты, и Маэль невольно зажмурилась из-за расширителя, который вставили в неё отнюдь не нежно, а потом ещё бодро и болезненно взяли необходимое. Она выдохнула на кресле, до хруста сжимая пальцы на ручке, когда из неё наконец-то вытащили пластик. Кихо что-то ещё завозился, сообщив, что сделает «прощупывание», и пальцы в латексной перчатке вновь оказались в ней. Маэль старалась быть отстранённой, делать вид, что ничего не происходит, но вдруг поняла, что осмотр становится какой-то странный. Уж точно ничего «медицинского» не было в том, чтобы так долго хлюпать в ней двумя пальцами туда-сюда. Она в ужасе посмотрела на доктора, чуть дёрнувшись, но на кресле ей некуда было бежать. Кихо снисходительно улыбнулся ей. — Такая смелая с виду малышка оказалась робкой и стеснительной? — ехидно прошептал он. — Или это только передо мной? — добавил он шёпотом. — Персональный страх, очаровательно. Но не волнуйся, это просто проверка… В лазарет вошёл доктор Минги, что-то читающий в документах, и Кихо тут же отошёл от неё, резко вытащив пальцы. И сделал вид, что копошится на приставленном столике. Маэль в полном ужасе смотрела на него. И всё же поняла, что его действия были непозволительными и по меркам халатизов. Она чуть не сгорела от стыда, когда перед ней в такой позе остановился доктор Минги, бегло окинув её взглядом. — Всё взяли? — спросил он Кихо, и когда тот ему молча кивнул, он обратился к ней: — Можешь спускаться. Сядь на кушетку. Вон на ту, — он показал в сторону небрежным взмахом руки. Маэль кротко подчинилась, наспех надевая белье и штаны. Всё тело мелко дрожало. Кихо куда-то вышел, и когда Минги остановился возле неё, она не сдержалась и выпалила: — Можно, чтобы меня осматривали только вы, а не он? Кажется, Минги впервые посмотрел на неё так долго и прямо в глаза. По его безэмоциональному лицу ничего невозможно было понять. — Хорошо, — неожиданно сказал он. — Закатай рукав и дай руку, нам нужно сделать одни аллергопробы. Маэль не спрашивала зачем, просто подчинилась. Внушительная фигура и рост доктора тоже вселяли в неё страх и какое-то рабское онемение, но всё же с ним ей было чуть-чуть легче. Ей чудилось, что он равнодушно делает свою работу. Пусть он тоже делал нечто смущающее и очень тревожное, но без всяких сальных взглядов и ухмылок, просто как курицу осматривал в курятнике, не имея к ней интереса. Впрочем, последний пришедший халатиз снова чуть не довёл её до истерики. Пожелание Сана выполнили, и её ждала унизительная процедура удаления волос странным аппаратом, буквально бьющим её током. Маэль даже думала, что это пытки, едва сдерживаясь, чтобы не рыдать в голос от очередного позорного акта насилия над ней. Это определённо было похоже на начинающийся концлагерь. Когда её отвели в новую комнату после завершения медосмотра, то её вывернуло прямо над раковиной, и желчь стекала по её дрожащим губам. Было тошно и горько. Маэль обхватила голову руками, чувствуя, что тошнота завладела ею надолго, что от скудного завтрака в её желудке не останется ничего, кроме горечи. Ей хотелось не только позорно плакать, но и кричать от злости. Последующие два дня были получше, когда их вроде оставили в покое. Её поселили в комнате с тремя девушками, дали новую обычную одежду — просторную рубаху и брюки. Было немного похоже на робу, но вполне удобно и не нарочито вызывающе. Маэль слушала вполуха девушек, их истории жизни, попытки поддерживать друг друга эмоционально. Если честно, то даже немного помогло благодаря миниатюрной Бекки. Она держала всех за руки и успокаивала, как мать детей, хотя была примерно их возраста. Вскоре их снова привели в лазарет, на этот раз поставить какие-то прививки. От чего — никто не сказал и не спрашивал их мнения, их желания. Маэль видела, как кого-то били за отказ, и не стала рыпаться, давая свою руку, когда к ней поднесли иглу. Минги вколол ей ещё что-то, кратко пояснив, что для заживления руки. Это действительно было чудо — она спокойно двигала пальцами, вращала кистью, хотя ещё не могла облокачиваться на локоть, нечаянно вскрикивая. — Заживёт быстро, — кивнул ей Минги. — Разве можно уже второй раз вкалывать ей наш препарат? — вдруг усомнился рядом Кихо. — Руководство Хала намекало, что у ценных женщин мы должны во что бы то ни стало сохранять чистоту крови. Минги странно поджал губы. — Ничего с ней не произойдёт, — спокойно ответил он. — Нужно долгое время использования, чтобы кровь стала подобной нашей. Ей не грозит. Маэль слушала всё это с большим сомнением. Ещё через день её с девушками снова привели в лазарет, рассадив по комнатам. Её в порядке очереди привели в небольшой кабинет, где её что-то спрашивал унылый эльф, будто клинический психолог. Он задавал ей разные вопросы, явно поверял знания, смекалку и логику. В комнате стоял уже знакомый Сухёк, равнодушно смотря в одну точку и сложив руки на груди. Когда первый халатиз вышел, оставляя их наедине, он вдруг сказал, не поворачивая к ней головы: — Ты неправильно избрала тактику. Ты пыталась только что показаться глупенькой, по-дурацки отвечая на его вопросы. Думала не показывать ум, чтобы не заинтересовать? Но нужно наоборот стараться, показать свои лучшие стороны. Чем умнее ты и образованнее, тем ценнее будешь. Твоя судьба будет лучше, чем у дурочки. Образованную и смышлёную могут отдать в жёны высокопоставленному халатизу. Здоровые женщины очень ценятся. — Всегда мечтала стать рабой для утех высокопоставленного халатиза, — едва слышно фыркнула Маэль себе под нос, не сдержавшись. Сухёк её услышал. И хмыкнул. — Подумай лучше. Это неизбежно, — сказал он. — Но что лучше? Иметь одного халатиза и подобие стабильности, или стать общей и безликой для утех огромной роты, пришедшей с боевого задания? Маэль стало жутко. Она смолчала. К вечеру она снова зачем-то оказалась в лазарете. Её просто посадили за стол, и доктора что-то копошились с бумагами. Услышав, что дверь закрывается за ней, она вздрогнула, невольно кусая порозовевшие губы, а затем вся похолодела, увидев зашедшего. Сан практически галантно кивнул ей головой в знак приветствия и мягко улыбнулся. Он обманчиво казался бы очаровательным, если бы не этот колючий ядовитый взгляд. К счастью, он не подошёл к ней, а прошёл прямо к Минги за противоположным столом. Доктор ставил какие-то печати в бланки. — Заключение уже есть? — деловито спросил его Сан. И кивнул на застывшую на стуле Маэль. — Какой ранг ей присвоили? — Самый высший. «А», — равнодушно отозвался Минги, не поднимая к нему головы. — «А»? — Сан приподнял бровь, но его губы тут же дрогнули — он пытался сдержать рвущуюся довольную улыбку. — Да, — кивнул Минги. — Идеально здоровое тело. Никаких половых заболеваний, здоровые органы, идеальные зубы, хорошее зрение. И, самое главное, та самая кровь. Тебе не показалось, когда ты пил её. Веществ и компонентов в нужном количестве, идеально для содержания нашего организма. Ей присвоили рейтинг «А». Пока она проходит восстановление, потом решат, кому её направить или подарить. Вообще удача — сразу шесть таких на весь лагерь. Но «Б» много получилось, достойный улов вышел. Сан рассмеялся, и смех его показался Маэль чем-то демоническим, звуком из ада. — Великолепно, — он подмигнул ей, после чего просто вышел из лазарета с очень довольным лицом. Минги через секунду ушёл следом, оставляя Маэль наедине с Кихо. Она в каком-то немом ужасе сидела на стуле, яростно сжимая края рубахи дрожащими пальцами. — Что это значит? — не выдержала она и посмотрела на Кихо. — Что значит ранг «А»? Меня пустят на донорство? Доктор улыбнулся, продолжая возиться с документами за столом. — Боишься, что станешь лежать связанная в палате с трубками в венах? — хмыкнул Кихо, но, видя, что она не смеётся с его шутки, сам посмеялся. — Нет, на органы не пустят. Но кому-то одному ты достанешься, и он будет раз в месяц или два попивать из тебя кровушку для обновления своего организма. Тебя признали превосходным генетическим материалом, потому ты кому-то одному достанешься. Порадуйся. Молодая, красивое лицо и фигура, отличное здоровье. Поэтому, говорю ж, идеальный генетический фонд для нас. — Что это значит? — снова переспросила она. — Я не понимаю… — М-м? — Кихо посмотрел на неё через плечо и улыбнулся. — У нас давно стали исчезать женщины. У нас… м-мм… определённые проблемы. Нация вымирает. Люди удачно оказались совместимы с нами, имея точно такую же физиологию. Такие, как ты, теперь на вес золота. Твоя кровь и репродуктивная система, твоя ДНК идеально подходят. Ранг «А» означает, что ты сможешь вынашивать наших детей, сохраняя нашу ДНК. Иными словами, превосходная подпитка и одновременно матка. Тебе повезло, ты ценный материал для Хала. Леденящий ужас сковал Маэль. Она сидела и не двигалась, пытаясь переварить услышанное. Когда-то, несколько лет назад она пыталась построить отношения с Жаном в её общине, но самым большим её страхом было забеременеть в таком мире. Они с Жаном предохранялись с маниакальным упорством, боясь, чтобы она не залетела, что стало бы катастрофой. Когда Жан погиб на вылазке, Маэль только укоренилась в этой мысли — в страхе и нежелании плодиться. Ей и не нужно это было, и она приходила в ужас только от одной мысли, что может потерять любимого и мужа, оставшись одна с вопящим ребёнком посреди опасного мира и постоянной войны. И это тогда она по-настоящему не любила, скорее была влюблена, только начала отношения, сблизившись с парнем в трудные и смутные времена, поэтому её сердце смогло справиться с утратой через время. Но она в ужасе смотрела на пары с детьми. Недавно был Кловис, ухаживания которого она приняла от одиночества и чтобы просто держаться с кем-то вместе. Он вроде ей и нравился, был хорошим парнем, но постоянный стресс не позволял ей окунуться в настоящий водоворот чувств. Кловис оказывал ей знаки внимания, пытался ухаживать, но их интим никак не мог превратиться в нормальный: то вечные вылазки, то куча людей рядом в патрулях и общинах. Они успевали только уединиться и приласкать друг друга руками. И Маэль думала, что так было даже лучше — отдаться чужим пальцам, а не члену, нечаянно не получив пугающую беременность. И вот тебе новый виток судьбы — ей гордо и довольно сообщили, что она подарит свою матку и кровь во славу Хала, и в этом её истинное предназначение.