Эльфы Хала

Маэль заглушила мотор и нервно смотрела, как Ёсан, вытащив оружие, вылез первым из машины и приказал ей сидеть наготове, в случае быстрого отхода. И сам пошёл проверять. По пыльной безлюдной дороге они доехали до заброшенной заправки с небольшим домиком, явно служившим магазинчиком. Бензина, разумеется, не было уже как сто лет, даже баки разобрали и унесли. Да и сам магазин внутри давненько обчистили, полки не то, что были пустые — их вообще перетащили и организовали в какой-то склад. Очевидно, бывшие жители этого местечка использовали старую заправку, как ночлег, но больше она им не пригодилась. В самой дальней подсобке Ёсан нашёл труп мужчины, сидевший на стуле с простреленной головой и с прощальной запиской к какой-то Бетти. В руках неизвестного был дробовик, который халатизу не понадобился, как он сказал. — Для меня он бесполезен, патронов нет, последний он пустил себе в челюсть, — решил он сообщить Маэль, которая потом пришла к нему, когда Ёсан проверил местность и подтвердил, что нет никакой прячущейся угрозы. Маэль нервно вздрогнула, смотря на кровавые следы на стене, оставшиеся после чужих разлетевшихся мозгов от выстрела из дробовика. Она не всматривалась в пол, где было то самое загадочное месиво. Запашок стоял кошмарнейший, и она поспешила уйти из подсобки, силясь побороть тошноту. Ёсан равнодушно закрыл за беднягой дверь. — Мы его не видим, значит, его нет, — глубокомысленно сказал он, выходя вслед за ней. Маэль глянула на него исподлобья — что-то он разошёлся в шуточках, странное дело. Благо, это комната с трупом была очень далеко, надёжно закрывалась, и расстояние до центра магазина было приличным. Поживиться им было нечем, никакой еды, разумеется. И тут ещё вдруг раздался знакомый пищащий звук. — Аномалия? Снова? — удивилась Маэль, смотря, как Ёсан на улице в их минивэне проверяет орущий прибор. — Я слышал, что эти восточные земли славятся этим, — ответил он ей, что-то рассматривая в цифрах. — Здесь бывают сезоны, когда аномальные бури проходят чуть ли не каждую ночь пару дней подряд. Буря снова несильная, но скоро, через полчаса где-то придёт к нам, судя по датчику. Придётся переждать здесь. Ещё было не темно, не ночь, так что спать не ляжешь и не переждёшь во сне. Но всё же в помещении было как-то комфортнее и удобнее что морально, что физически, чем ожидание в узком салоне минивэна. Ёсан быстро перетащил тюфяк и покрывало в магазинчик на случай, если им придётся заночевать, а им, скорее всего, придётся. Он пошёл прятать машину под навесом сбоку от дома. Пока он натягивал тент, Маэль быстро проверяла окна. На их удачу там были движимые ставни, которые она тут же опустила. Она нашла тряпки и на всякий случай позакрывала то, что могло пропускать воздух извне. Ёсан быстро вернулся, и они заклеили дверь найденной изолентой. Туалет был, но без воды, конечно же. Маэль скривилась, закрыла нос и поспешила закрыть дверь от нереального запаха. Не сливали там давненько, однозначно. Она резко развернулась и тут же обомлела: Ёсан повернулся к ней, стоя в открытой рабочей подсобке. В руках он держал какой-то шланг, и это вдруг стало сильным триггером. В голове тут же промелькнули воспоминания, как в неё, голую у стены, полетела мощная струя воды. Маэль вспомнила сразу, как её позорно мыли перед десятком глаз. Мимолётный ужас едва не превратился в паническую атаку. Она не сразу поняла, что к ней обращаются. — … всё в порядке? Что такое? — голос Ёсана наконец-то вывел её из оцепенения. Маэль моргнула, смотря на него. До неё дошло, что она стояла, скорчившись и обхватив себя руками, будто прикрываясь. И её поведение явно напрягло халатиза. — А… прости, — она разогнулась и отошла. — Нечаянно показалось… Просто испугалась. — Шланга или меня? — хмыкнул Ёсан, взирая на неё бледной тенью из каморки. — Да говорю ж, показалось, — она нервно улыбнулась, и её улыбочка почему-то напрягла его. Маэль отвела взгляд. — Показался змеем во тьме. Я, видно, устала. Она поспешила отойти, не глядя на него, как вдруг ей в спину донеслось: — Тебя что, из шланга при всех купали? Маэль резко остановилась, что-то в груди резануло замогильным холодом. Она попыталась справиться с мимолётным страхом, отгоняя его подальше. А затем повернулась к нему и немного борзо ответила, в нападении пряча свою уязвимость: — О! Знаешь о таком, да? У вас это одно из любимых развлечений — издеваться над пленницами? Мило рассматривать их в самом унизительном виде, поливая, как свинью перед разделкой? Ты сам так делал с нашими женщинами? — спросила она. Это мысль внезапно к ней пришла и ужаснула. Ёсан откинул бесполезный шланг в каморку со швабрами и всякими вёдрами, сделал к ней пару шагов. Маэль осталась стоять непоколебимо, сдержалась, хотя разнервничалась, когда он оказался близко и своим стеклянным взглядом посмотрел на неё: — Нет, не делал подобного, — спокойно ответил он. — Это не только с пленными так поступают, но и со многими новобранцами, когда приводят в первый военный лагерь. Как посвящение в жизнь солдата. Хала считает, что характер и преданность закаляются в суровости и лишениях. А также Хала считает, что такие обряды помогают не забывать всем, что у каждого в структуре есть своё место, и на дно может упасть каждый. Юнцы вот так стоят голыми перед сотней глаз, пока мощнейшей струёй их поливают высшие чины. Смеются, хохочут до упаду, пока нас сносит струёй в стену или по земле. Порой, даже несколько капитанов играются — кто первым собьёт голого дрожащего юнца на землю или доведет до слёз, они ставят на это деньги. У меня вот всё тело было в синяках. И по вашим меркам я был ещё несовершеннолетний, — Ёсан всё говорил и говорил, и это было так непривычно. — Я запомнил ещё двоих новобранцев с собой. Мой нынешний командир Сонхва — он остался стоять на ногах с равнодушным лицом, мнимо спокойно выдержав унижение-посвящение. К нему быстро потеряли интерес. А второго я запомнил Сана. Он упал на колени под напором так же, как и я. И отчаянно плевался, задыхался от воды, стекающей по его лицу и волосам ручьём. О, я прекрасно запомнил его взгляд, обращённый на тех командиров. Двое из них потом погибли через пару лет, и я всегда считал, что это Сан подсобил врагу на войне, подставил своих, чтобы они закономерно сдохли. Так он быстро получил повышение. И, самое примечательное, сам продолжил мучить других. — У нас есть поговорка, — Маэль смотрела на него, прибывая под впечатлением от его слов. — Нет более жестокого господина, чем бывший раб. Я с этого улыбалась, а теперь знаю, что так очень даже бывает. — Да, такое часто бывает в рядах армии, где каждый сам за себя, — Ёсан пожал плечами. — Не бери в голову. Старайся забыть. Он прошёл мимо неё, будто ничего и не говорил, продолжая дальше осматривать заброшенный магазин. Удивительно, но после такого сомнительного мини-рассказа Маэль стало почему-то легче. Словно зная, что Ёсан тоже подвергался подобному, он мог понять её. Конечно, явно глупо ставить друг друга в один ряд по душевным травмам, но Маэль расслабилась, когда он сказал, что таких вещичек не делал. Мог и наврать, разумеется, но ей необъяснимо казалось, что сейчас он сказал правду. Буря вскоре добралась до них, и жуткий гул зазвучал снаружи. Крыша жутковато скрипела, где были прикреплены какие-то пластины вроде старой металлической покрышки. Магазин же при детальном осмотре оказался чем-то больше похожим на места развлечения, судя по куче старых неработающих автоматов. Нечто наподобие игрового центра для любителей старых игрушек, где в углу при входе продавали вкусняшки заезжим путникам, остановившимся заправить машину. — Что это вообще такое? — Ёсан вообще не понимал, разглядывая некогда яркие автоматы. Для него они были огромными железными махинами непонятного назначения. Маэль попыталась ему объяснить, зачем это людям, мол, для развлечения, но Ёсан лишь бровью повёл. Для него это было что-то странное — делать огромные глупости для маленьких бесполезных развлечений. Он всё хмуро ходил по магазину, проверяя старые пустые коробки, раскидывая ботинком валяющиеся грязные журналы на полу. Один из них он вдруг подобрал и уставился во все глаза на картинки. Маэль повернула голову и с расстояния смогла примерно рассмотреть, что было изображено на страницах — какие-то голые женщины с интимными игрушками. Ну, явно журнальчик «для взрослых». Ёсан скривился так, будто что-то крайне неприятное держал в руках. Он перевернул пару страниц, засмотрелся на эпичную мохнатку какой-то дамы, затем пролистал снова и увидел уже двух голых мужиков, поглаживающих друг друга по причиндалам. На груди каждого красовались белые стекающие струи. Ёсан выпятил глаза и с отвращением отложил журнал на стол, стоя с таким выражением лица, будто его интеллигентную душу жестоко ранили. Маэль не сдержалась и прыснула, тем самым заставила его вздрогнуть и недовольно посмотреть на неё. Он злобно нахохлился, но ничего не сказал, продолжив дальше осматривать помещение. Маэль несколько смущал этот момент, что им предстояло снова остаться в тесном пространстве. Они были одни, и вроде как-то надо было общаться. Ну, не то, чтобы надо, но её чуть напрягала постоянная тишина — Ёсан был не особо-то общительный, всё время молчал, слова из него не вытащить лишнего. Он не рассказывал о себе, увиливал от темы истории его народа. В общем, никакой информации. — Ты какой-то слишком разговорчивый, — пошутила Маэль, роясь на полках, пока Ёсан призрачной тенью ходил рядом, не проронив ни слова. — Любишь постоянно перебивать, да? — Что? Я молчал всё время, — он посмотрел на неё своим фирменным ничего невыражающим взглядом, явно не поняв шутку. — Да, юмор не по твоей части, — вздохнула она, продолжая рыться в поисках какого-то клада. — А, так это ты так шутишь? У тебя тоже нет в этом таланта, — он не остался в долгу. У Маэль от него были странные впечатления. Ёсан был немногословен, частенько выглядел каким-то отстранённым, сильно контролирующим эмоции и будто равнодушным. Он не подходил к ней нарочно близко, но стоило ей только отвернуться, как она нутром чувствовала, что он следит за ней исподтишка. Он всё время будто контролировал её перемещения. Это несколько напрягало. Мысли её мгновенно свернули в другое русло, когда под прилавком она обнаружила деревянный ящик. Крышка едва поддалась, и внутри обнаружилось очень необычное устройство. Маэль сначала не поняла, что это такое, но вдруг догадалась и пришла в неописуемый восторг. Она достала этот крупный агрегат, поставила на стол и стала осматривать. — Что это? — Ёсан тут же появился возле неё, смотря на её найденное сокровище. — Я не уверена до конца, — Маэль стряхнула пыль с пластиковых боков. — Но вроде эта штука ещё времён до Катастрофы, я видела подобное один раз в детстве. Если я правильно понимаю, то это старый кинопроектор. — Кинопроектор? — переспросил Ёсан. — Да, штука, которая показывает кино! — Кино? Что это? Оказалось, он понятия не имел, что такое фильмы. Он знал про видео, разумеется, но халатизы не снимали кино, и это стало удивительным открытием. Маэль попыталась объяснить на примере того, что это оживлённые сценарии книг или просто написанных историй, но тут вдруг выяснилось, что у Хала не было книг! Точнее, не было художественной литературы, как выдуманных историй. Эльфы писали только научные труды, только что-то по делу. Это открытие сильно удивило. Благо, у них там были актёры, живые пьесы и песни, как обмолвился Ёсан. Маэль же попыталась объяснить, что такое кино и всю суть кинематографа. — И в чём суть, если это ненастоящее? — с сомнением спросил он. — Да нет особо сути, это развлечение, — Маэль пожала плечами. — Когда мы смотрим фильм, мы на время словно живём другой жизнью: переживаем чужие чувства, делаем выборы, сталкиваемся с опасностями или радостями, которые в настоящей жизни могли бы никогда не встретиться. Это безопасный способ исследовать эмоции и ситуации, которые в реальности слишком редки, слишком пугающи или слишком невозможны. И это даёт нам возможность мечтать. Ну, и просто один из способов времяпровождения. Маэль не сдавалась, решая проверить эту старую рухлядь. Судьба будто давала знак — в коробке оказался маленький переносной аккумулятор, который она вставила в отсек проектора. На корпусах виднелись потёртые надписи и засохшая грязь, но контакты выглядели чистыми. — Будто кто-то недавно их протирал, — буркнула вслух Маэль. — Может, тот заскучавший парень в подсобке? — пожал плечами Ёсан. Она возмущённо на него глянула. — Во-первых, некрасиво так говорить о мёртвых. Во-вторых, зачем ты про него напомнил? Так себе ощущения, знать, что ты в одном помещении с трупом. — Он труп, он нам ничего уже не сделает, — Ёсан снова пожал плечом. Маэль вздохнула, ничего не ответила. Из-за закрытой далёкой двери не воняло, и то хорошо. К счастью, магазин был огромнейшим. — Мы не траванёмся трупными испарениями? — с сомнением спросила она. — Мы отошли далеко, помещение проветривалось, подсобка в самом конце, и я заклеил ту дверь, — спокойно отозвался Ёсан. — До утра продержимся уж точно. К тому же, выбора нет. Я не собираюсь таскать грязный разлагающийся труп. — Да я и не предлагала… Она принялась вертеть свою находку, разбираясь с устройством. А потом наконец-то запустила кинопроектор. И из камеры потянулся свет, превращаясь в изображение. — Работает! — в восхищении воскликнула Маэль. — Работает, ура! — она повернула голову к Ёсану. — Посмотрим, а? — Что? — он напрягся, будто она ему нечто сомнительное предложила. — Что ещё делать в закрытом помещении столько времени? — резонно заметила Маэль. — Я не смотрела фильмы, это же как история прошлого! Мне любопытно, что раньше любили люди, что им интересно было смотреть. Понравится ли мне или вызовет смех? Или скуку? Разве тебе не интересно? — Не очень, — скривился Ёсан. Но через пять минут он уныло уселся с ней на разложенном тюфяке у стены, когда Маэль всё подготовила. Она подвинула стол у противоположной стены, освобождая её для проектора, и уселась на тюфяк возле Ёсана. Он чуть напрягся, но остался сидеть, сложив руки на груди и слегка поджав ноги в коленях. — И что смотрят люди? — уныло спросил он. — Понятия не имею, я с тобой тоже первый раз буду смотреть! — усмехнулась Маэль, перебирая коробку с мини-дисками для проектора. — В детстве я смотрела что-то, но запомнила больше устройство, чем сам фильм. Я слышала один слух, что раньше были некие кассеты, но потом стали диски, не знаю, возможно, это дешёвый проектор. Я понятия не имею, что мы будем смотреть. Тут есть названия, хочешь сам выбрать? Просто тыкни! Ёсан поджал губы, всем своим видом показывая недовольство. Он молча протянул руку, взял первую попавшуюся коробочку с диском и кинул на колени Маэль. Она не обиделась и быстро вставила в отсек для проектора выбранный им фильм. — «Сумерки», — прочитала она название и сама себе пожала плечами. Название ей ни о чём не говорило. Проектор коротко треснул внутри, несколько раз моргнул, и наконец лампа загорелась тусклым, но уверенным жёлтым светом. Изображение появилось почти сразу — неровное, слегка мерцающее, но живое. Звук был допотопным, вначале он заставлял морщиться, но потом быстро пришло привыкание. Хоть хорошо, что кадры сменяли друг друга без рывков. «Раньше я мало думала о смерти… Но, по-моему, отдать жизнь за любимого человека — не худшая смерть…» — начал глухо вещать женский голос из проектора-камеры. «М-м, вроде даже философский фильм», — подумала Маэль. Однако фильм начинался как-то странно, и было немного неловко смотреть на происходящее. Какая-то девушка переехала от матери к отцу, такая унылая и потерянная. — Я правильно понял, что её родители разошлись? — Ёсан, который вначале сидел как истукан, вдруг подал голос, мрачно смотря в проекцию на стене. — Они разошлись и у них новые пары? У людей так можно, если они женаты? — Эль… халатизы не расходятся, если разлюбили? Или не изменяют? — скептично спросила Маэль. — Измена — вещь спорная для обсуждения, но союзы не разрываются просто так, — он что-то нахохлился с самого начала фильма. Впрочем, повествование дальше было своеобразным. Маэль самой было дико на всё это смотреть — какая-то школа, мило воркующие ученики, у которых беззаботная жизнь, где пока их интересуют только местные сплетни. Никакой опасности, банд, борьбы за еду… Это было очень странно и для неё самой. Вот так жили люди прошлого? Интересно. Хороший же был мир. Жаль, что люди сами его угробили. Кинцо же было какое-то несерьёзное, Маэль не могла подобрать слова для определения этой мысли: вроде не комедия, но её почему-то смешили главные герои, она испытывала неловкость от их действий. В самом начале персонаж Белла зашла в класс, и ветер из вентилятора подхватил её запах, разнося вперёд, а персонаж Эдвард за столом до смешного скривился и закрыл нос рукой, будто ему жутко завоняло и его сейчас вот-вот стошнит. — Ну прямо один в один смотрит, как ты на меня, — прокомментировала Маэль, подавляя смешок. — Тоже убийственное выражение лица, словно едва пытаешься сдержать отвращение. Ёсан ничего не ответил, продолжая сидеть истуканом и выткать в стену. Но Маэль уже видела по миллисекунде вздувшимся ноздрям, что он хотел фыркнуть, но сдержался. Впрочем, его выражение быстро изменилось на чуть растерянное и неверящее, когда выяснилось, что семейство Калленов — вампиры. — У вас тоже были такие люди, пьющие кровь для жизни? — искренне удивился Ёсан. — Э-м-м, нет, не думаю, — Маэль неловко улыбнулась. — Эти вампиры — полная выдумка, вроде популярный был образ когда-то. Поэтому, когда вы появились, все посчитали вас этими вампирюгами. Похоже ведь — пить кровь, чтобы жить. — Жаль, что суперсилы и суперскорости при этом не наблюдается, — скептически хмыкнул Ёсан. — И я вроде не свечусь на солнце. И по деревьям так смешно не взлетаю. Маэль хихикнула и тут же смущённо подавила смешок, боковым зрением видя чужую приподнятую бровь. Но её всё же это развеселило. Воображение быстро нарисовало в голове сияющего Ёсана. Если бы так было, то сомнительных шуток про халатизов от обычных мужиков возросло бы стократ. Фильм её сильно смущал. Ей хотелось как какому-то матёрому критику усомниться в половине сцен. Она иногда невзначай подглядывала за Ёсаном — он всё сидел нерушимой скалой, вытянув вперёд одну ногу, а вторую поджав в колене. Скрещённых рук он так и не разъединил, уныло смотря на проекцию. При этом достаточно внимательно так смотрел, что Маэль аж захотелось пошутить, что ему, кажется, в душе это тайно нравится, хоть он никогда не признается. Разумеется, она смолчала, ведь он хоть сидел спокойно и молча терпел этот просмотр. — Странный был фильм, — после долгой паузы заключила Маэль, глядя на финальные титры. — Какой-то очень наивный. — Я мало что понял, — лениво отозвался Ёсан, — но это было настолько плохо, что даже смотрелось с любопытством. — Так и знала, что тебе было интересно, — незлобно хмыкнула она, роясь в ящике рядом. — Здесь ещё четыре диска каких-то. Будем смотреть ещё? Я бы хотела! Когда ещё такое увижу? Она думала, что Ёсан откажется, закатит глаза, но он явно для вида состроил серьёзное лицо, а потом мнимо-равнодушно кивнул, мол, ладно, давай уже свои человеческие развлечения! Маэль была абсолютно уверена, что ему тоже интересно, только хрен он признается. Следующий неизвестный фильм назывался «Дневник памяти». Это была история отношений юноши и девушки из разных социальных слоев, некие Ной и Элли провели вместе незабываемое лето, пока их не разделили вначале родители, а затем Вторая мировая война. И если первый фильм, несмотря на сцены романтизации, Маэль ещё могла смотреть рядом с Ёсаном, то со вторым испытала некую неловкость. Слишком там было много романтичных моментов, пусть и наивных. Что-то в этом было до ужаса странное и неловкое — сидеть с представителем другой расы, у которого непонятно что в голове, который всё ещё считался её потенциальным врагом, убивал при ней людей… а теперь они вместе сидели на полу в тёмном закрытом помещении, смотря на проекторе наивную романтическую историю любви. Ёсан на этом фильме вначале порасспрашивал про события мировой войны как часть истории, а подозрительно молчал, чуть хмуря брови. Маэль несильно помогла ему рассказами — после Катастрофы не так много осталось информации, поэтому она знала поверхности исторические факты, да Ёсан и не настаивал на историях. В конце фильма он как-то особенно внимательно смотрел за происходящим, особенно сцену, когда старички-супруги лежали вместе на кровати и клялись умереть вместе. И умерли-таки. Ёсан почему-то стал смотреть в другую сторону. — И часто у вас такое бывает? У людей? — вдруг спросил он, когда начались титры. — Что ты имеешь в виду? — не поняла Маэль. — Про сильные чувства, способные дойти до конца? Он любил её даже с недугом памяти. То, что, я видел на ваших рынках и таборах, что люди делали с женщинами, это мало чем похоже на то, на что способны ваши мужчины в кино. — На то оно и кино, — тихо вздохнула Маэль. — В нём часто что-то романтизируется. Желаемое выдаётся за действительное. — То есть, такого не бывает в вашей жизни? — Бывает, конечно. Даже есть. Люди очень разные. Кто-то умеет любить по-настоящему или очень сильно. — В твоём голосе звучит скептицизм, — мрачно заметил Ёсан. — Сама в такое не веришь? — В сильную любовь, ты имеешь в виду? — уточнила она, но ответа не получила. Лишь молчаливое поджимание губ своего недособеседника. — Не знаю, — Маэль пожала плечами. — У меня нет какого-то прямо опыта. Жизнь больше была про выживание. Есть что-то наивное, конечно, в этих фильмах, например то, что первая любовь бывает с первого взгляда и на всю жизнь, и что она заключается в совместном поедании мороженного и катании на велосипеде. — Что плохого в первой любви, которая остаётся на всю жизнь? Неожиданный был вопрос от Ёсана, но сказанный таким безразличным голосом, что Маэль решила не искать в нём подвоха. — Да ничего плохого, собственно, даже романтично и прекрасно. Жаль только, что это наивно, и мужчины так не умеют, — улыбнулась она. — Впрочем, не менее наивна идея, что родство душ возможно между двумя абсолютно разными людьми, с разными интересами, воспитанием, образованием… — Ты в это не веришь? — Суровая жизненная правда убеждает меня, что в девяти случаях из десяти такие чувства не выживают. Вряд ли бы человека, подобного мне или кому-то из моей группы, могло что-то связать с ублюдками из восточной общины. «Или с халатизами», — хотелось сказать ей, но она промолчала. Как и Ёсан, продолжающий сидеть истуканом напротив. Маэль всё же было очень интересно смотреть фильмы. Ёсан молчал, не признавался, но она была уверена, что ему тоже, хотя он сидел с самым непроницаемым лицом. Либо ему так не хотелось оставаться с ней в тишине, пока ещё была не ночь, что он согласился продолжить просмотр. Проектор застрекотал в третий раз, как насекомое. Картинка дрогнула, выровнялась, и на стене появился лес. — «Рэмбо: Первая кровь», — шепнула Маэль Ёсану, прочитав название на коробке. Он ей ничего не ответил. На экране шёл человек с усталым лицом. Вначале фильма его не принимали, гнали с места на место, и он всё время молчал. Потом его начали ловить, загонять, и он стал отбиваться. В кадре мужчина уходил в лес, делал ловушки, прятался, снова выходил — и каждый раз было ясно, что он не хочет всего этого, но по-другому уже не может. И вроде съёмка была забавная, и драки с погонями уж слишком пафосными и преувеличенными, что Ёсан порой странно усмехался, но быстро делал лицо каменным, замечая краем глаза взгляд Маэль. Однако вскоре они смотрели уже происходящее серьёзнее. Фильм был про солдата, который вернулся с войны и оказался никому не нужным. Про то, как его пытались сломать — сначала по мелочи, потом всерьёз. Про то, как человек, привыкший выживать, снова оказался в ситуации, где нужно выживать, только теперь не на фронте, а среди своих, казалось, мирных людей. Маэль напряглась уже на сцене, где герой Рэмбо, чей разум был искалечен войной, принял полицейского с бритвой за человека, пытавшего его в плену. Рэмбо вообще был странный — вроде и колоритный, такой гиперпафосный, но всё же свирепый, с запавшими глазами, изображённый, как измученная, непонятая и удивительно находчивая жертва войны, а не как садист или злодей. Когда фильм закончился, они некоторое время молчали. Маэль не знала, что спросить у того, кто тоже воевал, причём в реальном времени. Ёсан подозрительно молчал, смотря в сторону. — Тебе не понравилось? — всё же задала она вопрос. — Вроде мужской пол любит истории со сражениями. — Странный фильм, к чему он был сделан? Или снят, как правильно говорить? — уныло спросил Ёсан, почему-то смотря в одну точку. — Он какой-то… неидеологический? — Неидеологический? — не поняла Маэль. — Что ты имеешь в виду? Он про то, как война калечит души. И про страх реальность, что война может закончиться, солдат вернётся, но война так и не вернётся из него самого. — Вот именно, — вздохнул Ёсан. — Иногда правду лучше скрывать, потому что она разрушит душу. У солдата не будет стимула бороться, если он будет бояться, особенно будущего. Такое бы не показали у нас, посчитали тем, что понизило бы моральный дух. — У халатизов не должно быть сердца, как считает Хала? — мрачно спросила Маэль. — Верно, — так же мрачно ответил Ёсан. — У халатизов не должно быть сердца, чтобы продолжать жить в здравом уме. Она не задавала больше вопросов, решив игнорировать эту тему. Маэль чувствовала, что задела нечто болезненное, но не рискнула лезть в душу. Ёсан согласился смотреть дальше, и она не возражала. Буря завывала снаружи, колошматя по ставням. Четвёртый фильм имел очень пафосное название «Вечное сияние чистого разума», и оба главных героя и их действия вызывали у Маэль чувство лёгкого недоумения. Но в какой-то момент она начала смутно осознавать, что уже усыпала и терялась в пространстве. Она упорно пыталась следить за происходящим, но веки слипались. И только плохой и иногда скрипящий звук фильма выводил её из дрёмы. В какой-то момент она реально уснула и нечаянно завалилась набок. Щека ощутила чужое плечо, а потом Маэль рухнула вниз, но не стукнулась лбом. Точнее не об пол — её лицо впечаталось в чью-то ладонь, и она резко открыла глаза. Её тут же накрыло сильное смущение, когда она поняла, что уснула и просто завалилась на Ёсана. Ещё бы слюнку мило пустила ему на плечо! Впрочем, она явно свалилась, и он поймал её лицо рукой, не давая встретиться с полом. Ну, или с его бедром. Ёсан как-то совсем не галантно вернул её в сидячее положение, отталкиваясь рукой, держащей её лицо. — П-прошу прощения, — невпопад пробубнила Маэль, стараясь не смотреть ему в глаза. Ёсан ничего не ответил, привычно сложив руки на груди. Маэль смутилась от ситуации и попыталась продолжить просмотр фильма, где героиня уже вовсю стирала себе память, чтобы не помнить прошлых отношений. Эх, было бы неплохо и себе стереть память, чтобы не помнить некоторые моменты, которые зачастили приходить ей в кошмарах и снова будут появляться новые… Она шмыгнула носом, отгоняя некстати мрачные мысли. Маэль чуть сползла по стене, оказываясь в полулежащей позе и уже не смущаясь, что про неё там подумает халатиз. И она снова переоценила свои силы и привлекательность четвёртого фильма — она вскоре уснула. Проснулась она в темноте и тишине. Проектор больше не работал. Повернув голову, она увидела спину Ёсана — он привычно спал на боку, отвернувшись от неё. Маэль поёжилась, но сонный мозг не хотел ничего думать, и она быстро уснула снова, перед этим только стащив с себя куртку, в которой было не очень-то удобно лежать, и она скрутила её под голову, образуя хоть какую-то подушку. Ей снилось что-то неприятное — отголоски звуков стрельбы, вечный страх погони и попытки избежать насилия. Она представляла себе гонимой ланью, за которой в ночных кошмарах всё время бегут волки. Она ускользала от них каждый раз, но волки никогда её не оставляли. И с каждой такой охотой её силы иссякали. Маэль заёрзала под утро, стало прохладно. Она повернулась и уткнулась во что-то твёрдое. Мало что понимания в полудрёме, она обняла это нечто, желая получить немного тепла, но будто прижалась к прохладному столбу из стальных мышц. Послышалось тихое сопение, и её плеча коснулись пальцы, а затем её отпихнули назад. Маэль что-то нечленораздельно буркнула и перевернулась на другой бок. И тут же открыла глаза, резко приходя в себя. До неё быстро дошло осознание, где и с кем она лежала. Она что… только что во сне прижалась к Ёсану?! Господи, стыдобище-то какое… Прильнула к нему, как греющаяся кошка, а он отпихнул её от себя. Она услышала и почувствовала сзади себя движение и на эмоциях закрыла глаза, мол, не проснулась и дальше спит беспробудным сном. Достаточно инфантильная реакция, но она растерялась и не сообразила в первую секунду, как реагировать, наивно притворяясь спящей. Она чувствовала, как Ёсан поднялся на локтях, а потом сел. Судя по звуку, он вроде протёр лицо, а потом застыл. Подозрительная тишина длилась слишком долго. И Маэль начала нервничать, она вдруг нутром ощутила на себе чужой взгляд, вот была просто уверена, что он сейчас сидел и молча пялился на неё сверху вниз, что-то разглядывая. Она вдруг нервно вспомнила, что сонная ночью сняла куртку, значит, сейчас лежала в одной тонкой майке без бинтов на груди, и её накрыло смущение. Маэль резко открыла глаза и подняла голову, тут же встречаясь глазами с Ёсаном, который машинально посмотрел ей в лицо. Он таки сидел и чуть нависал над ней, и сонно пялился до этого на её руку. Он явно разглядывал шрам, перекрывший клеймо-ожог. Причём с видимым интересом разглядывал, чуть хмуря брови. Но встретившись с Маэль взглядом, он застыл, а потом как ни в чём не бывало встал и отошёл от тюфяка, будто и не было ничего такого, обычная рутина. — Проснулась? Приводи себя в порядок и пошли, — прогундосил он и сам принялся собираться — нацеплять на себя обратно кучу ремней, сложенных на стуле неподалёку. Маэль растерянно уставилась в его спину и затылок, сбитая с толку. Это было до жути неловко. И почему-то неприятно, что он смотрел на её шрам. Что он подумал? Ведь знал, что это такое, что было под ним скрыто. Раздражало ли его это, вызвало насмешку или презрение? Или он просто проявил праздное любопытство? Уж точно не с сочувствием глядел. — Я не помню даже, как уснула, — сказала она вслух что-то, лишь бы не молчать. — Ты сам выключил проектор? — Нет, аккумулятор сел, походу, — равнодушно отозвался Ёсан, не поворачивая к ней головы. — Я не досмотрел эту твою людскую тягомотину. Закончилось на моменте, как помощница приставала к доктору, который кучу раз стирал ей память о своей влюблённости. Сошлись ли главные герои, я так и не узнал. Впрочем, они оба бесили меня. — А-а… угу… — Маэль что-то ответила невпопад, поднимаясь. Дождавшись, пока он отойдёт, она на всякий случай затянула грудь бинтами. Не туго, но чтобы не нервничать самой. Было жарковато, и в куртке ходить не хотелось. Буря явно давно закончилась, ещё ночью. Утро встретило их ярким светом и парочкой перекати-поле. Выйдя на крыльцо, Маэль уставилась на представшую ей картину — Ёсан отжимался от лестницы терассы на одной руке, поочерёдно меняя её на другую. Затем он ещё и поподтягивался кучу раз на входной двери, где был выступающий косяк. Маэль видела это ещё вчера вечером: когда она вела машину, он вдруг перелез в салон через сиденье, поотжимался на полу и покачал пресс, а потом как ни в чём не бывало вернулся обратно на пассажирское сиденье к ней. Что ж, похоже, режим у кого-то был превыше всего. Вдобавок, он ещё вдруг распустил длинные волосы, встряхнул головой в попытке расправить пряди, а затем своими ловкими пальцами вновь собрал их в тугой хвост и аккуратно завязал. Было в этом что-то… притягательное. Маэль моргнула, осмысляя свою некстати нелепую мысль. Это ледышка Ёсан, о чём она вообще думает? Быстро позавтракав припасами, они снова отправились в путь — вперёд через бескрайние пустоши.

***

Спустя пару часов они остановились близ жёлтоскального хребта с правой стороны их дороги. Ёсан припарковал машину в тени огромных валунов, чтобы она была не так видна, и он накрыл её камуфляжной сеткой, найденной под сидением. Пока Маэль разминала затёкшую спину, он полез на тропинку и что-то там быстро рассмотрел, а потом вернулся меньше, чем через три минуты. — Нам повезло, идём, — сообщил ей Ёсан. — Пошли! — Куда? Что там? — тут же взволнованно спросила Маэль. — За оврагом есть спуск, внизу водоём. Можно помыться наконец-то. Её не очень прельщало мыться рядом с сомнительным парнем, но всё же желание стать чище победило неловкость и беспокойство. Когда они ещё найдут воду в следующий раз? Жаль только, что запасной одежды не было. Благо, было так тепло, что замерзание им не грозило. Они обошли одну часть высокой каменистой стены, земля под ногами резко пошла вниз, в естественное углубление между скалами. Ёсан спускался умело и быстро, отклоняя корпус чуть назад, а Маэль шаркала сзади, невольно кряхтя. Ближе к спуску она позорно поскользнулась и полетела носом вниз, но эльф успел подхватить её за руку, не дав расквасить лицо. — Преисполнились чувствами и хотела поцеловаться с землёй? — донеслось ей под ухо. Наверное, шутка, но опять было сказано безэмоциональным голосом. — Ты такой шутник, — буркнула Маэль, осторожно освобождая руку из чужого хвата, и её спокойно отпустили. Они вышли на полукруглую каменистую площадку, словно вбивающуюся в скальный массив. За пологим уступом из трещины сочилась вода, низина под ней была естественно выдолблена временем, образуя подобие неглубокого водоёма, где вода скапливалась в нескольких каменных чашах, соединённых узкими протоками. У берега и на дне торчало пару здоровых валунов. — Я буду с левой части, ты — с правой. Вот тебе и ширма, — сообщил Ёсан. Маэль не очень обрадовала такая перспектива — купаться нагишом с эльфом в одном маленьком водоёме, где их разделять будет всего лишь пару валунов, которые ему не составило бы труда обойти по самой воде. Да и раздеваться у камней практически на виду было сомнительно для её душевной организации. Ладно, он уже видел её голой и за время пути вроде ничего такого не делал ей. Впрочем, сам Ёсан чего-то отошёл как можно дальше, скрывшись за огромным кустом у нагромождения камней, доходящих ему до плеч. То ли решил быть галантным, то ли сам не хотел перед ней представать нагишом. Её не покидало ощущение, что она его тоже напрягала почему-то. Маэль быстро разделась, швырнула бинты и трусы в проток — не стирка, конечно, но пусть пополощутся хотя бы немного. Под тенью скалы тело немного обдало прохладой, сама вода не была особо тёплой, но Маэль была закалённая и давно привыкла купаться в низких температурах. Она была готова поклясться, что краем уха уловила где-то за валуном тихое шипение. Очевидно, халатиз был не такой стойкий к холодной воде, как она. Маэль почему-то не смогла побороть рвущейся улыбки. Прощупывая дно пальцами ног, она зашла дальше и опустилась на колени, погружаясь в воду по шею — на большее не хватило глубины. Маэль стала быстро вымываться, растирать ладонями всё тело в воде, а потом и прополоскала волосы. Она вслушалась, замедляясь: судя по звукам, Ёсан тоже быстро плескался. Хорошенько обмывшись, она постаралась бесшумно выйти на сушу, но, наверное, надо было делать это громче, оповещая про себя. Потому что Ёсан вылез за ней следом со своей стороны. Маэль нервно развернулась и поспешила к камню со своими вещами, сверкая голыми ягодицами. На периферии зрения она видела, что он повернулся к ней спиной, и она сама успела заметить небольшую, но крепкую задницу, хорошо развитые мышцы спины и стройные ноги Ёсана. Смущённая, она старалась быстро одеваться, наспех натягивая влажное бельё. Было жарко, поэтому было нестрашно ходить полумокрой. Маэль дала себе немного просохнуть, не сразу обуваясь. — Надо поесть, — раздалось позади неё. Ёсан уже сидел на валунах и какой-то галькой точил свой нож. Он надел брюки и майку, тоже пока не натягивая ботинки. Подойдя к нему, Маэль невольно уставилась на его голые стопы. Вполне обычные, ничем не отличающиеся от людских. И на них были натёртости и ранки. Этот факт почему-то поставил Маэль в тупик, что у красивого, кажущимся таким отстранённым и чем-то иным эльфа есть те же вполне мирские проблемы. Это делало его немного… человечнее, что ли? Ёсан глянул на неё исподлобья, и Маэль отвела взгляд. Она видела, что он тоже бегло осмотрел её видок, особенно лохматые длинные волосы, распущенные после купания. Так-то она старалась с косой ходить. Он тоже выглядел сейчас иначе — не было привычного пучка-хвоста на затылке, и отросшие волосы прядями опускались до плеч, нависая на лицо. Маэль взяла протянутую ей консерву — парочка таких была в сундуке в машине. Нечто бобовое. Такое же себе оставил и Ёсан. У них нашлись только одна вилка и ложка, и он протянул ей ложку. Они молча открыли свой обед и принялись есть. Маэль с трудом не скривилась — вкус оказался специфичным, будто она ела вату в каше. Она глянула на Ёсана, и судя по его кислому выражению на лице, он тоже не восхитился бобами в тёмном соусе. Но в данном случае не выбирают, есть надо, и они молча давились консервами. Они не разговаривали во время ленивой трапезы, высыхая на ярком солнце. Маэль снова глянула на Ёсана — он вначале пытался не пялиться, но потом уже принялся откровенно рассматривать куст перед собой, медленно жуя отвратную смесь. Его взгляд заинтересованно блуждал по крупным неровным листьям, он рассматривал каждую прожилку и стебли. Ёсан вдруг протянул руку и осторожно коснулся куста, но быстро отдёрнул пальцы, будто его обожгло. Он посмотрел на ладонь, после чего уставился на медленно покачивающуюся ветку от его движения, а потом снова протянул руку и стал гладить куст. Маэль приподняла бровь, смотря на эту удивительную картину, как он выглаживает, буквально ласкает куст, как большого кота, явно наслаждаясь зелёными листьями. Ну точно эльф из сказок, любитель природы, ей-богу! Она вспомнила один момент, которому вначале не придала значения вчера: они ехали по дороге, и Ёсан вдруг чуть голову не свернул, глядя в окно на кактусы и пару деревьев на дороге. Прямо оглядывался, будто диковинное что-то увидел. Маэль тогда подумала, что ему что-то показалось, но он смолчал. А сейчас это снова повторилось, и у неё закрались подозрения. — Место, откуда ты родом… там были растения? — осторожно спросила она. — Ты так удивлённо их рассматриваешь… Она думала, что он привычно уйдёт от ответа. Ёсан отпустил куст и принялся дальше поедать бобы с непроницаемым лицом. Но через пару секунд он внезапно ответил: — Нет. Экология была уже очень плохая, я застал великие растения только в картинках о прошлом. Терраформирование было невозможным, последние поколения халатизов привыкли жить в купольных поселениях, но расчёты подсказывали, что ресурсов вскоре катастрофически не хватит для поддержания воздуха и климата в закрытых зонах. Обнаружение вашей Земли с такой же гравитацией, схожим ДНК было чем-то из ряда фантастики и одновременно последним шансом судьбы. Все силы были переброшены на формирования межпространственных врат. Но они же и уничтожили выхлопом всё на нашей земле, когда корабли перенесло к вам. Нам некуда больше возвращаться. И эта экспансия была единственным выходом жить и выжить. Жаль только, что расчёты наших учёных не рассмотрели какую-то ядерную катастрофу у вас, — он мрачно усмехнулся. — Мы ожидали цветущую Землю, а получили выжженные пустоши, едва оправившиеся спустя век после радиации. Но это только пошло на пользу Хала — завоевание и обоснование нового дома прошло в десятки раз легче. Вы свой всё равно разбомбили. — Ну вы свой тоже как-то испортили, — резонно заметила Маэль. Ёсан пожал плечами, смотря в банку. — Возможно, — он снова посмотрел на куст. — Но дикие растения у вас остались, это красиво… Я видел только поля кукурузы, пшеницы и травы, это удивительно. Посевы были и у нас в куполах, но вот просто огромных деревьев, цветов и кустарников, не несущих никакой ценности… — он снова погладил лист. — Такого вот не было… Ваши леса вначале поставили меня в ступор, я долго привыкал к ним, бродил по зарослям, но быстро научился ориентироваться в них. Я бы жил в лесу, если бы можно было, — он хмыкнул. — Даже там нет безопасности, — буркнула Маэль. — Мы недолго продержались, всё равно кто-то нашёл через пару лет… — Безопасность — иллюзия, — равнодушным тоном сказал Ёсан. — Всегда надо быть на чеку. — И тебя устраивает твоя жизнь? — спросила Маэль. — Тебе нравится Хала? Я не про уважение и долг воина, или как-то так. Я про другое — тебя устраивает такое общество? — Я другого не знаю, — последовал холодный ответ. — Твой план, который ты придумал, которому мы следуем — он очень странный. Ты будто разочарованный в… — Ты много говоришь, — перебил её Ёсан. Он положил на валун пустую консерву и потянулся к ботинкам. — Если доела, то собирайся, пора в путь. Не задерживаемся долго на одном месте. Маэль вздохнула, спорить она не собиралась и быстро стала обуваться вслед за ним. Они ехали весь оставшийся день по длинной пустынной дороге, унылый пейзаж сменялся всё такими же унылыми переходами через ущелье. Когда они менялись за рулем, Маэль посматривала в зеркало, как Ёсан в салоне всё время тренируется на полу — то отжимается, то пресс качает, то зависает в силовых стойках. Было в этом что-то и пугающее, и одновременно завораживающее — смотреть за тренирующимся мужчиной. Ёсан казался таким сосредоточенным и серьёзным в такие моменты. Ну, и привычно немногословным. — Что ты вообще любишь? — снова спросила она его, когда он перелез к ней обратно на сиденье. — Зачем это спрашивать? — нахохлился Ёсан. — Для легенды. Для других, — усмехнулась она. — У нас вот принято, что влюблённые хорошо знают друг друга, интересуются жизнью партнёра, у них нет секретов. Это даже основа не любви, а и дружбы как бы. Ёсан скривил лицо, будто она ему мерзость какую-то сказала. Сидел себе унылый, но всё же выдал неожиданно: — Я не люблю острую пищу, не могу её есть. Мне нравится ваша курица, но меня стошнило от персиков, я сильно чесался. Я хороший стрелок, был лучшим в своём корпусе, но другим это знать не надо. Я не люблю нарочитую вульгарность, мне нравятся ваши собаки, забавные животные. — А котов ты видел? — спросила с улыбкой Маэль. — Они стали редкими, но живучие такие. Иногда встречаются в городах. Они круче собак. — Видел парочку. Но они просто красивые, — хмыкнул Ёсан. — Будто делают тебе одолжение. Нет той преданности и любви в глазах, как у собак, лишь высокомерие и презрение, будто это кот хозяин, а не ты. Маэль не сдержалась, прыснула, заставив его невольно вздрогнуть. — А меня смущают те, кто не любит котиков, — пошутила она. — Но так нам мало поверят, ведь собачник и кошатница — сомнительная парочка, не сойдутся, — посмеялась она, но тут же замолкла, видя, как Ёсан мрачно и холодно на неё таращится. Они замолчали, смотря на дорогу. Душевного разговора как-то не получалось. — А ты? — вдруг спросил Ёсан минут через пять. — Что я? — Что тебе нравится? Для дела спрашиваю, для легенды. Мне так не очень интересно, — добавил он. Маэль усмехнулась. Он всё время это обдумывал, спросить или нет? Сидел и напрягался? Она уже успела мыслями в другое русло пуститься. Но всё же она не пошутила по этому поводу и решила просто сказать: — Мне нравится запах свежей выпечки, её саму я тоже обожаю. Я читаю книги, которые нечаянно нахожу по пути, даже самые нелепые, хотя большинство мне кажется очень интересным. Когда-то я попробовала чай, мне очень понравилось, и теперь я хочу попробовать все сорта, если они ещё существуют в мире. А вообще я просто хочу иметь безопасный дом и не бояться каждый день, — последнее она сказала как-то мрачно. Ёсан промолчал. И больше не заговаривал. На ночь они остановили машину, притаившись у новых скал и прикрывшись камуфляжным тентом. На этот раз окна были открыты, пуская свежий воздух. Спать опять пришлось вместе, на общем тюфяке, и они оба привычно легли на бочок спинам друг к другу. Ёсан как ложился в одну позу, так больше и не двигался, словно труп какой-то. Маэль привычно долго не могла заснуть. Она думала о чём угодно и по большей части о Нинон, и как она там? А когда она впала-таки в глубокий сон, то через время ей снова стали сниться кошмары. Видения многочисленных смертей в красках вставали перед глазами, особенно та машина с трупами, с которыми она ехала прочь из лагеря эльфов. Все те каторжники оживали, стеклянные глаза поворачивались в глазницах и смотрели на неё. А затем к ней, дрожащей у стенки, потянулись десятки рук. Кожа на них давно умерла, скорчившись и прогнив, кусками свисая с разлагающегося мяса, сквозь которое были видны пожелтевшие кости. И эти трупные пальцы все ближе и ближе приближались к её лицу. — Ты сбежала, а мы нет. Почему? Несправедливо, — раздался хор страдающих голосов. — Я хочу к жене… А я хочу к маме… Я хочу к друзьям… но почему мы остались здесь? — Не надо, не трогайте! — панический ужас охватил Маэль, но она была не в силах сделать ни малейшего движения. — Не бросай нас! Спаси! — теперь на неё смотрело прогнившее лицо Кловиса, его проглядывающие через плоть части черепа. Маэль попыталась попятиться, но её ноги словно были парализованы, словно вросли в землю. И он, холодный труп, попытался её обнять. — Не-ет! — вскрикнула она в ужасе, зажмуривая глаза. И тут же их открыла, просыпаясь. Она лежала на тюфяке, скрючившись в калачик, её бил озноб, по виску стекал пот. Это был всего лишь ночной кошмар. Маэль сглотнула, приобняла себя рукой, словно успокаивая и убаюкивая одновременно. Вдруг перед ней протянулась рука в полумраке и оставила прямо перед её лицом бутылку с водой. — Я вернусь через пять минут, — раздался тихий голос Ёсана, и он вылез из кузова через задние двери, после чего куда-то отошёл. Может, ему надо было в туалет, может, он так тактично дал ей побыть наедине, но Маэль только вздохнула с облегчением от этого. Она его явно разбудила, но ей не хотелось комментировать свои ночные кошмары. Она села на тюфяке, сделала пару глотков, смачивая пересохшее горло, и позволила себе расточительность — налила немного воды в ладонь и протёрла лицо и шею. Ей показалось, что сразу стало немного легче. Когда Ёсан вернулся и залез обратно, то она лежала на боку и делала вид, что уже снова дремлет. Он ничего не спрашивал и молча лёг рядом, не двигаясь до утра.

***

На следующий день местность изменилась, стали появляться поля и больше растительности на скалах. Погода, как и вчера, была очень тёплой, так что они ехали в машине без курток, в одних майках. Ёсан сидел за рулём, ведя машину одной рукой, а второй опёрся об открытое окно, положил щеку на кулак и задумчиво смотрел на дорогу. У Маэль не было расчёски, поэтому она расчёсывалась диким способом — просто пальцами. Но когда она доплела свежую косу, её резинка из жгутика разорвалась в руках. — Вот же!.. — расстроено буркнула Маэль. Ёсан бегло глянул на неё, прошёлся взглядом по косе и отвернулся. А затем вдруг засунул руку куда-то в карман брюк, порылся там, после чего достал оттуда — внезапно — чёрную тонкую резинку и протянул ей. — Дары богов снизошли к тебе, — сказал он с протянутой рукой, несмотря на неё. — Это мне? Резинка? — искренне удивилась Маэль, тут же принимая подношение. — Оу, спасибо! Хотелось ей пошутить, что он от сердца и собственных волос отрывает такое сокровище, редкую вещь в нынешнем мире, и не пожалеет ли о таком щедром даре, но всё же промолчала, завязывая кончик косы. Они проехали не больше минуты, как вдруг случилось неожиданное событие. Перед ними оказались огромные кукурузные поля со зреющим урожаем. И из его зарослей вдруг выбежал мужчина, махая им вовсю и становясь на дороге, на их пути. — Помогите! Помогите! — истошно закричал он. — Прошу вас, остановитесь! Мне нужна помощь! Растерявшаяся Маэль повернула голову к Ёсану и с удивлением увидела, как он нахмурился, поджал губы и тут же нажал на газ, ускоряя минивэн. Прямо на стоящего перед ними мужчину. — Ты что делаешь, ты его задавишь!!! — в ужасе вскрикнула она, видя, что Ёсан понёс машину прямиком на вопящего. — Ёсан?! — Он блефует, он нападёт, — сквозь зубы прошипел Ёсан и снова прибавил газу. Маэль испуганно закричала, видя, как они сейчас собьют неизвестного в кровавую лепёшку, но тот едва успел отпрыгнуть в сторону. Ёсан же резко вывернул руль и обогнул его, и в тот же момент под колесами громко хрустнуло. — Блять! — внезапно вылетело из уст Ёсана, а машину уже тряхнуло, она накренилась, и задняя часть подалась вбок. Маэль успела увидеть в боковом зеркале только нечто тёмное на земле, до этого присыпанное песком. Она не различила, но мозг быстро подсказал ответ — разложенные шипы. Это была западня. И тут вдруг слева, откуда-то из густой полосы кукурузы, прозвучало два глухих хлопка — кто-то выстрелил и прострелил две шины, добивая их после шипов. И машина заскользила, нехило разворачиваясь от скорости. У Маэль перехватило дыхание, она вжалась в сидение, хватаясь за боковую ручку на стене. Она думала, что их сейчас развернёт в воздухе, и минивэн рухнет набок, но Ёсан каким-то чудом сумел удержать машину и остановил её поневоле. Их здорово тряхануло, и Маэль чуть не влетела лицом в лобовое стекло, но Ёсан успел вскинуть руку, хватая ладонью её за лоб и не давая улететь вперёд. Было больно, но явно безопаснее чем то, что могло случиться. Однако, остановив машину, они тот час попали в ловушку: из кукурузного поля вылетело человек десять. И все вооружённые, будто ждали этого весь день. Мужчина, которого они объехали, уже подходил сзади, больше не притворяясь. Кучу стволов направились прямо в открытые окна минивэна. — Выходите. Без глупостей, — сказал один из незнакомцев. Голос у него был обычный, будничный, от чего становилось ещё страшнее. Маэль нервно посмотрела на Ёсана. Он сидел с каменным лицом, его ноздри бешено раздувались. Он был очень зол, что их так легко поймали, как в мышеловку. — Гляньте на его уши! Это грёбаный эльф! — тут же прокричал кто-то. — Сучий эльф! — Выходите, — властно повторил первый. — Или вышибем мозги через три секунды. Ёсан протяжно вздохнул. — Выходи, — сухо сказал он Маэль, медленно открывая дверь. Она сама прекрасно понимала, что ловушка захлопнулась, и пути назад не было. Они оказались в плену пустоши и людей, которые отлично знали, что делают. Их было очень много, и против огнестрела даже у талантливого халатиза нет шансов. — Реально эльф! — воскликнул один из мужчин, пялясь в упор на Ёсана, на его уши и злое лицо. — Вождь решит, как наказать этого осквернителя, — сказал другой, в длинной одежде, похожей на рясу. — Он придумает ему достойное наказание за осквернение наших земель. Маэль теперь хорошо рассмотрела их. Одежда у них была странная, какая-то полудикая — поверх просторных брюк — сооружение, напоминающее шаманские юбки. Да, что-то такое она видела в старых книгах. Практически у всех были длинные волосы и бороды. А ещё по два медальона висело на груди — один в виде чего-то длинного, похожего на кукурузу, а другой — огромная монета с простецкой гравировкой в виде насекомого с крылышками. — Вы Светлячки? — догадалась Маэль. — Ты права, мы Светлячки Авроры, — высокий мужчина в голубой накидке оказался позади Ёсана. — И мы решим судьбу проклятого эльфа! — и он резко накинул на голову халатиза мешок. — Нечего воровать наших женщин! — Подождите! Он не воровал меня! Нет! Он мне помогает! — ту же запричитала Маэль, но и ей в ту же секунду кто-то сзади накинул на голову плотный мешок, и она перестала что-либо видеть.