Политический брак принца Алдераана

Генеалогическое древо королевского рода Органа, для которого придворные художники по голограммам не пожалели усилий, Бен заучил наизусть еще в раннем возрасте. В учебном классе голопроектор стоял на полу рядом с его письменным столом, и огромное мерцающее синее полотно было его постоянным спутником на занятиях по географии, литературе, истории его планеты и политологии. Исключение составляли лишь те дни, когда его наставник Ома Трэс устраивал ему экзамены и выключал устройство; тогда, поглядывая на складки бархатных штор, всегда защищавших голограмму от солнечного света, Бен мог вообразить портреты и даты у себя в голове и ответить на все вопросы. Бен навсегда запомнил день, когда Ома Трэс спросил его, что, по его мнению, означает долг перед короной. Развивать межпланетное сотрудничество, знать законы и историю страны, стать умелым воином и мудрым и справедливым правителем, как его родители, оказалось хорошим, но недостаточным ответом. — Посмотри сюда. — Старик подошел к голограмме и провел пальцем от верхнего ряда к нижнему, где спустя несколько десятков поколений монархов были написаны имена родителей Бена и его собственное. — С тех пор как восемьсот лет назад закончилась Гражданская война и Мазицию Первую... — Мудрейшую, — вставил Бен, заработав одобрительный кивок. — ...венчали на царство, династия Органа оставалась на престоле, оберегая народ от внешних и внутренних конфликтов. Ваш долг, Ваше Высочество, — обеспечить ее продолжение в свой срок. — Когда? — Когда настанет время жениться. Вы найдете графиню или принцессу, которая будет так же мудра и справедлива, как подобает будущей королеве Алдераана, и она родит вам наследника. В свой срок, — опять это странное выражение, — вы передадите ему или ей сильную и процветающую страну. В двенадцать лет Бену было сложно представить себя участником той пышной свадебной церемонии, которую он однажды посещал вместе с отцом на Чандриле. О наследниках он даже не задумывался. — А как у меня появятся дети? Ома Трэс беззлобно усмехнулся. — Это вам лучше объяснят их величества. Лишь став старше, Бен осознал, что его старый учитель не сказал ни слова о любви между ним и его будущей женой, словно она вообще не имела значения. К тому времени он успел понять, что с точки зрения продолжения рода это действительно было так. В высшем свете было немало семей, министров, советников и артистов, где мужчины и женщины женились исключительно из чувства долга, а после в лучшем случае питали друг к другу уважение. Некоторые особо и не скрывали этого — до Бена доносились обрывки разговоров на балах, и он замечал разницу во взглядах и поведении разных пар. Его родители, конечно, поженились по политическим мотивам, но, как рассказывали, поначалу были еще и страстно влюблены друг в друга — и королева Лея родила менее чем через год после свадьбы. Годы спустя она и вице-король Хан проводили порознь целые месяцы, полушутя-полусерьезно заявляя, что иначе из-за их ссор от дворца останутся руины. Они часто ругались у себя в спальне, расположенной рядом с детской, и Бен был уверен: не будь Кореллия и Алдераан союзниками, вряд ли эти двое связали бы себя узами брака. В то же время старый королевский садовник Антиллес и библиотекарь Джокаста уже много лет жили душа в душу. Они гуляли вместе в дворцовом парке, иногда женщина читала мужу вслух, пока он работал. И По Дэмерон, лучший друг и сводный брат Бена, которого венценосная чета взяла под опеку после смерти родителей, в восемнадцать лет женился на той, кого звал любовью всей жизни. Бену оставалось лишь надеяться, что однажды он обретет такое же счастье. Его называли интересным собеседником, и все же до жизнерадостного и непосредственного По ему было далеко. С самого детства он ощущал на своих плечах вес королевского титула и быстро понял, что жаловаться на его тяжесть родителям бессмысленно — те были слишком заняты собственными обязанностями. А кроме них, понять его не смог бы никто. К тому моменту, как ему исполнилось шестнадцать, родители с помощью советников и сенаторов составили список принцесс, графинь, герцогинь и юных королев, которые могли бы составить хорошую партию. Но далеко не каждый был способен стать членом королевской семьи Органа, правящей процветающей планетой Алдераан. Одни претендентки были красивы, другие умны, третьи сочетали в себе и то, и другое, да еще и были очень богаты. Часть из них королевская семья быстро отмела, с другими в последующие два года Бен пересекался на заседаниях Сената на Корусанте, где навещал отца, или на балах. Всегда вежливый и учтивый, он внимательно наблюдал, как девушки общались со слугами, какое мнение имели о внутренней политике и международных отношениях. Отмечал и их недостатки: легкомыслие, невежество, жадность, излишнее честолюбие, алчность или, что было совершенно немыслимо, отсутствие уважения к традициям и нуждам народа его родной планеты. Долгое время ни одну из девушек Бен не видел своей королевой. Ни разу его сердце не дрогнуло при виде очередной знатной красавицы, заставив закрыть глаза на несовершенства. Родители, тоже принимавшие участие в общении с гостьями, верили его суждениям, и поиски невесты продолжались. Все изменилось однажды днем, когда ничто не предвещало беды. Напротив, к тому моменту Бен начал верить, что нашел ту самую принцессу. Полгода назад ему исполнилось восемнадцать. Он не был поклонником охоты, которая на Алдераане была сильно ограничена, но все же отправился выслеживать хищных манка-котов вместе с принцессой Чаактилы Базин Нетал. Она была остроумна и отлично умела вести светские беседы, ездить верхом и танцевать. Любила охоту и отличалась ослепительной красотой, поразившей его с первого взгляда. Бену очень льстило ее внимание, и он позволил себе надеяться, что после свадьбы они смогли бы по-настоящему полюбить друг друга. Пока же ему доставляли огромное удовольствие танцы на балах и то, как Базин, казалось, постоянно искала повод прикоснуться к нему. Сегодня утром она его почти поцеловала. Если бы только им не помешали слуги… Возможно, именно эти мысли не позволили Бену разглядеть в зарослях травы затаившегося манка-кота. Он мелькнул перед ними молнией, и все вокруг погрузилось в хаос. Один удар огромной когтистой лапы — и лошадь Бена, заржав от боли, встала на дыбы и рухнула на землю, а сам он выскользнул из седла и упал рядом, сильно ударившись плечом. Где-то рядом завизжала Базин, заголосили слуги, По в панике выкрикнул его имя. Зверь, тяжело дыша, подошел ближе, и ноздри Бена наполнил запах крови и грязной шерсти, а в ушах загудел яростный рык. Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, но не успел вытащить из ножен меч, как кот снова занес лапу. В следующий миг его тело пронзила страшная боль, и по лицу потекло что-то теплое. Бен закрыл глаза и провалился в темноту, услышав напоследок вопль принцессы: — Убейте его! Пришел в себя Бен на следующее утро, в своих покоях. Его грудь и плечо были перевязаны, а лицо, судя по запаху, намазано бактой. Королева сидела в кресле у его постели. Он никогда не видел ее такой печальной. — Мама, — хрипло позвал Бен. Ее глаза метнулись к его лицу. Ахнув, женщина залилась слезами. — Мой милый! Слава звездам! — Она торопливо взяла его руку в свои. — Я так боялась за тебя. Вчера ты потерял много крови, и доктора боялись, что даже бакта не поможет. Как ты себя чувствуешь? — Хочу пить. Лея встала, чтобы налить воды ему в кубок, и помогла выпить все до капли, потом подошла к двери и попросила слугу связаться с кораблем вице-короля — тот должен был скоро прилететь во дворец. Бен коснулся повязки на груди и поморщился, вспомнив вонючее дыхание манка-кота совсем рядом. Если бы не помощь сопровождавших его придворных, он бы вряд ли остался жив после встречи с хищником. — Как остальные? — спросил он мать. — В порядке, хотя жутко беспокоились за тебя. По убил манка-кота, — сообщила она, возвращаясь на прежнее место и снова беря его за руку. — Он смог прицелиться и попал ему в голову сразу после... Не в силах продолжать, она покачала головой и погладила тыльную сторону его ладони. — А принцесса? Когда Лея совершенно не по-королевски фыркнула и закатила глаза, у Бена упало сердце. — Уезжает домой прямо сейчас. Оказалось, бывалая охотница с полным замком трофеев всем нам врала. На охоте была всего раз, и то целью были обычные утки, а все эти кабановолки и лютокоты принадлежат ее отцу. Сейчас ей просто захотелось привлечь твое внимание, ну и посмотреть на клыки манка-кота. По отказался отдать ей шкуру убитого зверя, и она закатила скандал, расценив это как личное оскорбление. Но официальная версия звучит так: ее очень напугало то, что случилось, и она больше не может оставаться в Алдере. Мне очень жаль, что мы поняли это при таких обстоятельствах, но Алдераану не нужна такая королева. И тебе не нужна. Она даже ни разу не поинтересовалась, как ты! В груди Бена расцвела боль, не имевшая никакого отношения к заживающим ранам. Базин была с ним так мила и заботлива. С таким восхищением заглядывала в глаза. Было легко поверить, что у них могло что-то получиться. Как он, гордившийся своей проницательностью, мог быть таким слепым и наивным? Очевидно, она видела лишь титул, но не человека, его носившего. Не позволяя матери увидеть всю глубину его разочарования, принц лишь дернул плечом и отвернулся к окну, больше ни о чем не спрашивая. Он не заметил, как ее обеспокоенный взгляд остановился на ране на его лице. Всю глубину страха принцессы Базин они смогли оценить спустя пару недель. Друг вице-короля и королевы Лэндо Калриссиан, сенатор с Беспина, прилетел в Алдеру, чтобы проведать королевскую семью, и поделился нерадостными новостями. Лея рвала и метала. Бен отошел к окну, стараясь стать как можно незаметнее, и молча опустил взгляд на свои руки. На них не было шрамов, чего нельзя было сказать о его лице. Как Бен узнал впоследствии, если бы на передней лапе напавшего на него старого манка-кота были все три когтя, а не один, ему пришлось бы делать новое лицо и искусственное горло. То, что доктора сразу оказали помощь, спасло его от самых опасных последствий заражения ядом манка-кота — перепадов настроения от злобы и агрессии к полному безразличию, нарушений сна и боли в мышцах всего тела. Благодаря бакте от ран на его груди и шее остались едва заметные царапины, но вот лицо... Оно пострадало сильнее, и теперь, несмотря на старания дроидов-хирургов, правую щеку и лоб Бена навсегда пересек косой багровый шрам. Достаточно тонкий, чтобы не вызывать отвращения — по крайней мере, так он считал до сегодняшнего дня. Теперь же стараниями Базин полгалактики думало, что принц Алдераана, один из самых завидных молодых холостяков, утратил свое обаяние и был обезображен до такой степени, что ни одна девушка не может смотреть на него без содрогания. А все голограммы с его изображением, до сих пор выпускаемые дворцом, были отредактированы. Бен, лишенный тяги к самолюбованию, отмахнулся бы от этих слухов, если бы число потенциальных кандидаток на роль его жены не уменьшилось до нуля. Только сегодня утром секретарь его матери передал извинения от королевского дома планеты Сокорро, отменившего визит в Алдеру по случаю внезапной помолвки принцессы с каким-то герцогом. А позавчера зашли в тупик переговоры о визитах еще двух принцесс из разных секторов галактики. Бена посетило желание пойти и сразиться с тренировочным дроидом, чтобы выпустить закипевшую внутри злость, но, к сожалению, они все остались во дворце. Его семья по традиции проводила лето в усадьбе на побережье Апалис, рядом с популярным курортом, и сражаться здесь можно было только с деревьями в саду. Извинившись перед гостем, Бен вышел из гостиной и направился в сторону библиотеки. Нельзя ничего ударить или разбить — тогда можно почитать или заняться сообщениями из столицы, как подобает наследнику трона. И не думать о том, что теперь его шансы жениться по любви, а не только из чувства долга, стали еще меньше, чем раньше. Только сейчас Бен в полной мере осознал, как сильно надеялся на это.

Два стандартных года спустя

— Ваше Высочество, их величества желают вас видеть. Слуга нервно сглотнул под тяжелым взглядом Бена и, поклонившись, выскочил за дверь. С тех пор, как на охоте случилось несчастье, сдержанный характер молодого принца стал жестче. Он редко улыбался, и, хотя никогда не позволял себе жестокости по отношению к слугам и дроидам, те все равно избегали его, насколько это было возможно. Бен выключил датапад, на котором просматривал текст торгового соглашения с Чандрилой, и неохотно поднялся на ноги. В это время он всегда работал у себя в кабинете, что и матери, и отцу было хорошо известно. К его удивлению, они встретили его довольными улыбками. — У меня отличные новости. Переговоры прошли успешно, и через три дня мы ожидаем гостей, — сказала мать. — Принцессу, — ухмыльнулся отец. — Они, оказывается, у нас еще не закончились. — Ясно, — безразлично отозвался Бен. — Сколько поставим на то, что она сбежит, в этот раз? — Бен, — укорила сына королева, — такие слова недостойны принца. — Они все так делают. Супруги обменялись взглядами, словно общаясь без слов, и Бен подавил всплеск раздражения. Он знал, что в немалой степени сам виноват в такой реакции, но ничего не мог с собой поделать. Это был просто шрам. И после официального заявления дворца, усилий его отца в Сенате и появления королевской семьи на балу на Корусанте вся галактика уже должна была поверить, что врачи нейтрализовали яд и со здоровьем принца все в порядке. Бена приводили в бешенство лица чиновников и аристократов, полные сочувствия и страха. В каждом вопросе таился намек на опасные последствия его раны, и в ответ юноша замыкался в себе, прячась за маской холодной учтивости. Он долго и упорно учился и знал, что может стать хорошим королем. Он искал достойную королеву и не хотел, чтобы его жалели. Не желал видеть, как взгляды собеседников то и дело цепляются за его шрам, и с трудом заставлял себя посещать светские рауты. Принц Алдераана, единственный наследник древней династии, когда-то мечтал о любви, но теперь разочаровался в ней и был одинок. И несчастен, хотя предпочитал не думать об этом. Одиночество подразумевало и покой — не было ни неразделенных чувств, ни переживаний о мнении другого человека, ни страха быть отвергнутым. Он не знал, как сложилась бы их жизнь с Базин, однако после случившегося, сам того не заметив, создал броню вокруг своего сердца. Но так не могло продолжаться вечно. По не смог бы занять трон. У королевы больше не могло быть детей — рождение Бена едва не стоило ей жизни. Она сама была приемным ребенком, однако, во-первых, у прошлых вице-короля и королевы так и не получилось завести собственных детей, а во-вторых, покойная мать Леи приходилась дальней родственницей покойной королеве Брее. Бену исполнилось двадцать, он был здоров, а значит, об усыновлении наследника речи не шло. Он уже должен был быть женат или хотя бы помолвлен. Некоторые члены Верховного совета начали проявлять нетерпение — вдруг после встречи с манка-котом бездетный Бен умрет раньше, чем найдет себе жену? Но ни одна из принцесс не продержалась рядом с ним и стандартную неделю. «Холодный, как мороженое... Может, тот манка-кот чем-то его заразил, как говорила Базин. Хотя я бы тоже замкнулась в себе после такого. Кто его теперь полюбит?» «Герцогиня права, он и раньше был не красавец. А сейчас его лицо будто пытались разрубить топором!» «Еще говорили, что у него остались шрамы по всему телу... даже в том месте, представляешь?» Это был разговор последней приезжавшей в Алдеру принцессы, Таллисан, со своей фрейлиной. Бен не стал делать вид, что не услышал его, когда гулял в саду, и, получив предложение поупражняться с топором в тренировочном зале, Таллисан поспешно покинула его планету. — Так что за принцесса? — нехотя поинтересовался Бен сейчас. О брачных переговорах он слышал краем уха, посвящая все время новой экономической программе. Десять лет назад его дед, вице-король Бейл Органа, умер, и, так как на должности сенатора от Алдераана на Корусанте его сменил Хан, у повзрослевшего принца оказалось больше обязанностей, чем он представлял. По традиции, он должен был отправиться в Сенат по достижении восемнадцатилетия, но в тот момент ему активно искали жену, да и внутренние дела планеты интересовали его куда больше бесконечных дебатов. Отец сперва жаловался, что умрет от скуки в зале заседаний, но, выторговав себе право самостоятельно управлять спидером и поближе познакомившись с другими сенаторами, начал получать удовольствие от такой жизни. Отъезд Бена решили отсрочить на несколько лет. — Мой отец когда-то знал ее деда, герцога Мандалора. Реаннон Палпатин-Кеноби с Эксегола. Ей девятнадцать. Милая, спокойная, начитанная, что меня приятно удивило. На Эксеголе женщины из королевской семьи редко допускаются к государственной службе, но познания Реаннон в истории и политологии впечатляют. К счастью, от Шива Палпатина в ней, кажется, ничего нет. Я познакомилась с ней месяц назад, когда ты, Бен, был здесь, а я в Апалисе, — сообщила Лея. — Она инкогнито посещала поселок, где теперь держит кафе ее бывшая няня. Бен вспомнил, что когда-то слышал о той семье. Юные родители Реаннон смогли заключить брак, несмотря на возражения семей с обеих сторон, и погибли, когда принцесса была ребенком. Ее забрал к себе дед по отцу, ныне покойный император Эксегола Шив Палпатин, и в обмен на круглую сумму отказался от прав на правление Мандалором от имени внучки. Теперь герцогом там был племянник покойной младшей герцогини, а за Реаннон присматривал дядя, сын императора от первого брака. Бен видел его всего раз и, уж простят его венценосные предки, поспешил сразу убраться подальше — до того жуткое впечатление произвел на него лысеющий лорд Сноук. Лицо мужчины всегда было искажено гримасой недовольства, а его жесткие методы управления и страсть к дисциплине были хорошо известны и за пределами его сектора галактики. Как принцесса Реаннон, живя под таким надзором, смогла остаться милой и спокойной? — Королевство маленькое, но совсем не помойка вроде Джакку, — добавил Хан. — Детали мы еще обсудим, но, думаю, вправе рассчитывать на их торговые корабли, которые сравнимы по скорости с кореллианскими, и доступ к Пограничному торговому маршруту. Принимая во внимание все обстоятельства, Верховный совет не возражает против кандидатуры Реаннон. И ты же знаешь, как сложно угодить нашей королеве. Лея с притворным раздражением закатила глаза. Бен пожал плечами. Он давно забыл, каково это — с нетерпением ждать встречи с девушкой и надеяться, что она сможет не только разделить тяжесть короны, но и полюбить его. Встреча с Реаннон родителям явно казалась подарком судьбы. Возможно, пришла пора остановить бесконечные поиски. Иначе, как сказал отец, в галактике скоро закончатся незамужние принцессы. — Хорошо, я встречусь с ней. Милая она или нет, мне безразлично. Главное, чтобы у нас родился наследник и она справилась с обязанностями принцессы. С лиц его родителей слетели улыбки. Они подозревали, что Бена ранило предательство Базин и слухи о его уродстве, но до сих пор он ни разу не давал им понять, насколько сильно. — Она могла бы стать тебе и хорошей женой, — мягко заметил Хан. Которая, возможно, тоже верила, что у него остались шрамы по всему телу. — Знаешь, у меня в мыслях и раньше была ее кандидатура. Но Эксегол никогда не заявлял, что готов к брачным предложениям, — продолжала Лея. — Да и у нас уже бывали другие гостьи… Словом, я думала, она уже обручена, но, оказалось, до сих пор ее опекун даже не заговаривал об этом. Посмотри на ее изображения, Бен. Она редко бывает в свете, но я смогла кое-что найти. Лея взяла датапад и, торопливо напечатав что-то в строке поиска Голосети, повернула экран к Бену. Реаннон была высокой и стройной. Длинные каштановые волосы, зеленые глаза. Наряды скромные, без обилия украшений и самоцветов. Не то чтобы это имело значение, но Бен невольно отметил про себя, что красотой она могла бы сравниться с виновницей его бед, Базин. Хотя на первый взгляд в Реаннон не ощущалось той тьмы, которая — теперь он это понимал — скрывалась в глубине глаз чаактильской принцессы. Впрочем, это были просто изображения. Кто знает, что он увидит при встрече с ней. Может быть, принцесса Эксегола вообще откажется разделить с ним постель... Хотя, как он слышал, смотреть друг на друга при выполнении супружеского долга было необязательно. «И раньше был не красавец... Его лицо будто пытались разрубить топором!» «Кто его теперь полюбит?» — Возможно, мы поладим, — наконец холодно признал Бен. Принцесса Реаннон прибыла к королевскому двору через три дня. Ее сопровождали две фрейлины, Роуз и Пейдж Тико, и та самая старая няня, которая жила в Апалисе, — старушка неизвестной галактической расы с рыжей кожей. Лорд Сноук предпочел остаться на Эксеголе. Бен стоял рядом с По и его женой Джессикой, внимательно наблюдая, как его родители приветствуют принцессу. В ней не было подобострастия, которое ему приходилось видеть раньше, или искусственной радости; однако она явно оробела перед великолепием дворца и его хозяев. Ее платье из шелка кремового цвета было опрятным, но слишком простым по меркам двора, и Бен успел заметить пренебрежительные взгляды, которыми ее наградили фрейлины матери. Они не сомневались, что Реаннон вернется домой ни с чем. — Она кажется приятной, — вполголоса заметила Джессика. — Какая принцесса вспоминает о прислуге на старости лет, да еще включает ее в свою свиту? — Может, она слишком добра и не смогла отказать старушке, которая хотела увидеть королевскую семью, — предположил По и с дружеской укоризной обратился к брату: — Бен, хватит хмуриться. Принцесса еще даже не посмотрела в твою сторону. Рано репетировать недовольство. — Я не хмурюсь, это мое обычное лицо, — буркнул Бен. Члены его семьи были единственными, кому он мог бы простить такую фамильярность. Лея обернулась к нему и протянула руку. Сделав глубокий вдох, Бен покорно вышел вперед и остановился перед принцессой Реаннон, заканчивавшей разговор с его отцом. — Такое у нас нечасто услышишь. Представляешь, ее высочество сама пилотировала свой корабль! — сообщил Бену Хан, выглядевший очень довольным. Эти навыки были не так уж удивительны, но большинство принцесс все-таки предпочитали нанимать себе пилотов. — Принцесса Реаннон, добро пожаловать, — обратился к ней Бен. Реаннон присела в глубоком реверансе. — Ваше высочество, я очень рада нашей встрече. Выпрямившись, она быстро подняла взгляд и тут же потупилась, но затем снова посмотрела на него. Бен внутренне напрягся, ожидая привычного любопытства или жалости, но вместо этого увидел на ее лице робость. А еще — что нос и щеки принцессы были усыпаны веснушками. Реаннон протянула правую руку, и он поцеловал ее, сумев скрыв удивление: пальцы принцессы слегка дрожали. — Я много слышала о вас. Больше она на него не смотрела, уставившись себе под ноги, и в его груди что-то неприятно сжалось. Краем глаза Бен заметил движение: это старушка няня, в чьих глазах появился лукавый блеск, прикрывала рот рукавом, явно пряча усмешку. Заподозрив, что принцесса собирается пошутить над ним, он действительно нахмурился и отпустил ее руку. — И что же вы слышали? Девушка растерянно заморгала, но в конце концов ответила: — Что вы и ваша семья правите очень красивой планетой. А мода при королевском дворе Алдеры поистине роскошна. Аристократы здесь действительно не жалели средств на дорогие ткани и украшения, а все камзолы принца и вице-короля украшала изящная вышивка ручной работы. Тем не менее, у Бена было стойкое чувство, что сперва она хотела сказать что-то другое. Это лишь укрепило его намерение сохранять бдительность в присутствии принцессы, чтобы снова не остаться в дураках. Как однажды сказал его дядя-глава монашеского ордена отшельников, нельзя принимать решения, думая о паре красивых глаз. Лея тем временем добродушно рассмеялась. — Благодарю за похвалу, ваше высочество. Мы приготовили для вас комнаты; вы наверняка хотите отдохнуть после долгой дороги. Бен отступил в сторону, пропуская ее ко входу во дворец. Поймав взгляд отца, в котором ясно читалось предупреждение «Веди себя прилично», он мысленно приказал себе набраться терпения. За обедом Реаннон оживилась и охотно отвечала на вопросы его родителей о положении дел на Эксеголе и своем увлечении кораблями. Оказалось, она была большой поклонницей гонок на спидерах «Пять мечей», как и вице-король, и он взял с нее обещание составить ему компанию при просмотре следующего этапа. Когда разговор зашел о лорде Сноуке, Реаннон держалась с прежней легкостью, и только Бен, сидевший рядом, заметил, как она нервно сцепила руки на коленях. Должно быть, ей действительно было тяжело столько лет находиться рядом с таким неприятным человеком. Вечером состоялся бал в честь прибытия Реаннон. На этот раз принцесса не разочаровала придворных: ее пышное платье из перламутрового шелка переливалось в свете ламп, пока она ходила по бальному залу и беседовала с гостями, а высокую прическу венчала диадема с белыми, как горный снег, опалами. И, подобно снегу, в их глубине мерцали разноцветные искры. Кто-то рядом с Беном выдохнул: «Ангел», и он неохотно признал, что они были недалеки от истины. На первый танец главную гостью по традиции пригласил он. Когда заиграла музыка, она присела в реверансе и приложила ладонь к его ладони. В танце она двигалась легко и изящно, с задумчивой улыбкой на губах, но смотрела куда угодно, только не ему в лицо. Про себя Бен, выполнявший все движения автоматически, тяжело вздохнул: видимо, он действительно недооценил страх, который вызывал его шрам. Но Реаннон отлично прятала его за застенчивостью. На следующее утро Бен — в результате абсолютно нечестного и возмутительного маневра со стороны семьи — обнаружил у конюшен принцессу, которая была убеждена, что он будет рад отправиться вместе с ней на конную прогулку по королевскому парку. Это было совсем не так, потому что Бен любил ездить верхом в одиночестве, но он не собирался создавать неловкую ситуацию — хотя лучше бы просто предложил пройтись. Реаннон плохо держалась в седле, поэтому они все равно ехали очень медленно. Она крепко сжимала поводья обеими руками и то и дело бросала взгляд на землю, словно пытаясь приготовиться к падению. Это явно не было кокетством, и Бену было немного жаль ее — бедняжка боялась обидеть принимавшую ее семью и, когда ей сообщили об утренних планах Бена, не смогла отказать. — Миледи, вам дали самую смирную лошадь, — деликатно сообщил он, когда принцесса снова принялась оглядываться. — Таш не сбросит вас. Реаннон бросила в его сторону смущенный взгляд и поправила подол бархатной амазонки. Она была без вышивки и кружев, которые любили местные модницы, и единственным украшением служил белый бант на шее. — Спасибо, милорд. В последнее время мне редко удавалось ездить верхом. — Почему же? — Было решено, что мне следует больше времени уделять учебе. — Это действительно важно. — Я занимаюсь уже много лет. — Примите мои комплименты. Реаннон коротко улыбнулась и опустила взгляд на свои руки. Всем своим видом она по какой-то причине излучала неловкость, хотя у них был обычный разговор. — Вам привычнее управлять спидером? — поинтересовался Бен спустя время. Его тон не был укоризненным, даже напротив, но ответ принцессы прозвучал сдержанно: — Да. Я люблю летать. Они дошли до развилки. Можно было развернуться и отправиться обратно к конюшням или углубиться в рощу и позже оказаться на холме, заросшем дикими цветами. С него открывался вид на дворец, озера и горы, и Бен любил подолгу бывать там в одиночестве, погружаясь в свои мысли и отдыхая от внимания придворных. Обычно они с Гримом добирались туда галопом. Подумав немного, он решил не открывать свой секрет и больше не мучить Реаннон, так что сразу направил коня обратно. Тот недовольно фыркнул и рванулся вперед, словно стремясь убраться подальше от их медлительных спутников. Бен цыкнул, мысленно пообещав ему привычную прогулку позже, развернулся и снова поехал рядом с Реаннон. Судя по выражению лица, поведение огромного черного Грима напугало ее. — Все в порядке, он просто капризничает. Так почему вам нравится летать, миледи? — Потому что это дарит ощущение свободы, — подумав, сказала она. — Словно я могла бы отправиться куда захочу. — Понимаю. Лорд Сноук бывает излишне строг? — Он считает это необходимым. А почему вы любите верховую езду? — Я занимаюсь ей с детства, и у меня всегда хорошо получалось. Еще в последние годы прогулки с Гримом помогают отдохнуть и собраться с мыслями, когда требуются новые идеи. Лишь договорив, Бен понял, как его последние слова могли быть восприняты. После одной такой поездки он едва не лишился жизни. Он повернул голову и успел заметить, что Реаннон, которая теперь ехала справа, с сочувствием рассматривала шрам на плече его лошади, оставшийся после встречи с манка-котом. В тот день крепко досталось им обоим. Подняв голову, она встретилась с пристальным взглядом Бена и неловко кивнула в ответ на его объяснение. Ее глаза на мгновение скользнули ниже, к его собственному шраму, и она села прямо, осторожно гладя Таш по золотистой шее. Именно из-за таких ситуаций, с досадой думал Бен, теперь он ездит верхом один. По пути к конюшням Реаннон задала пару вопросов об уходе за лошадьми и их участии в выставках, на которые Бен ответил в меру подробно. Но было ясно, что прогулка была не самой лучшей идеей, и даже светская беседа ее не спасла. Спешившись, Бен отдал поводья Грима слуге и подошел к Реаннон, чтобы помочь. Он обхватил ее за талию, она положила руки ему на плечи и, слегка пошатнувшись, оказалась на земле. До Бена донесся легкий аромат цветочных духов — приятный, в отличие от той приторной гадости, которую использовала принцесса Таллисан. — Обещаю, милорд, за штурвалом я веду себя более уверенно, — со смущенной улыбкой сообщила Реаннон, отстраняясь. — Боюсь, что сегодня я вас только задерживала. — Все в порядке. Гриму не помешает немного спокойных прогулок. — Ее величество говорила, что сегодня хотела бы показать нам Облачные водопады. Вы не станете возражать, если я сама буду пилотировать шаттл? — осторожно спросила она. — В знак признательности за сегодняшнее утро. Это не является нарушением протокола? — Конечно нет. Его величество с удовольствием займет кресло второго пилота, — любезно ответил Бен, пряча злорадство. Обычно По и Хан яростно спорили, кому вести корабль, так как каждый считал другое место ниже своего достоинства. Как он и предполагал, за закрытыми дверями брат был вне себя от возмущения, но мать приказала прекратить вести себя как ребенок, пока у них в гостях была Реаннон. Бен не преминул напомнить ему, что, если бы никто не лез в его дела, у По были все шансы управлять королевским шаттлом. Тот парировал, что Бен должен был сам проявить инициативу и придумать, как провести с Реаннон немного времени наедине. В ответ он сообщил, что еще не встречал более застенчивой девушки. — Что ж, бывали недостатки и хуже, — мудро заметила Лея. В итоге надувшийся По сидел вместе с женой, матерью и придворными в кают-компании, а Бен занял место во втором ряду кресел в кабине пилотов. Хан наблюдал за тем, как Реаннон деловито готовится к полету, и Бен ни разу не заметил на его лице недовольства. Наконец они плавно оторвались от земли, и Реаннон не сдержала радостный вздох. — Отлично, — сказал Хан, и Бен поднял брови: в его устах это была высшая похвала. — Благодарю, ваше величество. Я очень рада, что вы позволили мне занять место за штурвалом. — Я совсем не удивился, когда его высочество передал нам вашу просьбу. Я и По стараемся летать сами при любой возможности. А вот другая половина нашей семьи любит оставаться на пассажирских местах. — Я всегда думала, что из кабины пилота открывается лучший вид, — без тени жеманства ответила Реаннон. Хан довольно хмыкнул и бросил выразительный взгляд в сторону Бена: не такая уж она и застенчивая. Бен лишь пожал плечами. До Облачных водопадов они добирались дольше обычного, но это не было виной принцессы: Хан заставил ее сделать крюк, чтобы показать горы и поля цветочных ферм, которые отправляли продукцию на другие планеты. Все это сильно впечатлило Реаннон, жившую на промышленной планете. Когда после приземления Бен спросил, оправдал ли полет ее ожидания, она с искренним восхищением и сияющими глазами призналась ему, что никогда не думала, что в галактике может быть столько зелени. Удивленный, он не сразу нашелся с ответом, и тогда Реаннон поспешно извинилась за несдержанность. Хотя они провели в долине у водопадов несколько часов, к бурной радости придворных и фрейлин Реаннон, он не видел у нее столь же сильного проявления чувств. Пока все громко восхищались открывшимся им пейзажем — бурными потоками воды, каскадом падавшими вниз с зеленых гор в озеро, и облаками брызг, над которыми в солнечном свете поднималась радуга, — завороженная Реаннон стояла в стороне, молча прижав руки к груди. Во время пикника, устроенного прямо на месте по приказу королевы, сидя рядом с Беном и его семьей, она больше слушала, чем участвовала в беседе, и изредка с улыбкой вставляла пару слов. Изучая профиль Реаннон, Бен не в первый раз сравнивал ее с прошлыми, уже отвергнутыми кандидатками. Она была милой и образованной, это правда, и обаятельной, если расслаблялась. Но все-таки ей недоставало непосредственности в общении. Она словно боялась стать объектом критики из-за любой мелочи и заранее готовилась извиняться за ошибку, в свою очередь заставляя и его беспокоиться по непонятной причине. Влияние воспитания Сноука давало о себе знать, и Бен гадал, понимает ли она, какие обязанности включает в себя статус принцессы Алдераана. И, чего уж ходить вокруг да около, супружеские отношения. Оставшиеся три дня они провели во дворце, с разговорами о галактической политике и прогулками по саду и прилегающим территориям дворца. К концу визита Реаннон в Алдеру мнение родителей Бена и их советников было однозначным. Хотя до недавнего времени далекий сектор Эксегола не входил в сферу интересов Алдераана, перспективы сотрудничества, которые открывало заключение этого брака, казались вполне привлекательными. А обаяние и манеры принцессы, как и совпадение ее политических взглядов с ценностями Алдераана — демократией, гуманизмом и уважением к природе, — делали ее отличной кандидаткой на роль жены Бена. К тому же она была готова возобновить обучение, чтобы восполнить кое-какие пробелы в знаниях местной истории. Бен выслушал короля и королеву, подтвердил, что принцесса не лишена привлекательности, и отправился спать, уверенный, что завтра они услышат очередной отказ. Ведь ни Хан, ни Лея, казалось, не заметили, что Реаннон спешила отвести взгляд, если замечала, что Бен смотрит на нее, и всего несколько раз обратилась к нему напрямую во время светских бесед. В отличие от Базин, практически не дававшей ему прохода со своим флиртом и многозначительными взглядами, принцесса Эксегола держалась скромно и прикасалась к нему, лишь когда этого требовал этикет. Зато для слуг она не жалела улыбок и всегда была вежлива. Казалось, для нее эта поездка была своего рода каникулами, исследованием мира, во многом отличающегося от ее собственного. Следующим утром королева пригласила Реаннон к себе для личного разговора. А после сообщила Бену, что та согласилась стать его женой и готова сыграть свадьбу в ближайшее время. Он не сумел скрыть удивление и несколько мгновений молча смотрел на мать. — До своего приезда Реаннон посетила доктора, и тот подтвердил, что она здорова и может иметь детей, — продолжала Лея. Когда и это не заставило Бена заговорить, она озадаченно подняла брови: — Ты против брака с ней? «Она не полюбит меня, мама. Она даже не смотрит на меня». — Она кажется мне чересчур застенчивой и неуверенной. Это плохие качества для принцессы, — прямо сказал он. — Не говоря уже о том, что она практически не проявляла желания говорить со мной. — Раньше тебя раздражало прямо противоположное поведение, — возразила Лея. — И ты, кстати, не особенно старался вызвать у нее такое желание. Я видела, как накануне Реаннон пыталась обсудить с тобой «Пять мечей», а в ответ услышала ворчание вроде «Ничего не знаю, это увлечение его величества». Бен раздраженно фыркнул, понимая, что отчасти мать права — хотя он не ворчал, а ответил со всей вежливостью, что не следит за ходом гонок. С другой стороны, он не рыцарь из романтических поэм, который будет скакать вокруг принцессы, едва ее увидев, распевая серенады и сочиняя лестные стихи. Не может быть, чтобы столетия назад всем принцессам такое нравилось. Кто-то наверняка просил оставить ее в покое и заняться более полезными делами. — Сегодня Реаннон рассказала мне кое-что о лорде Сноуке, — серьезно продолжила Лея. — И, уверяю тебя, для ее поведения есть причины. — Какие? — Мы знаем его как опытного политика и эксперта в кораблестроении. Но Реаннон дала мне понять, что он был далеко не самым добрым и понимающим опекуном для сироты и строго ограничил круг ее занятий и общения. Мы позаботились о том, чтобы ты с детства чувствовал себя в свете как рыба в воде, но она впервые проводит столько времени среди абсолютных незнакомцев, один из которых — ее возможный будущий муж. Так что то, что она кажется тебе застенчивой, неудивительно. Дай ей время, хорошо? Она знает, что от нее потребуется в этом браке, и готова работать. Я ей верю, твой отец тоже. Уверена, вы найдете общий язык. Бен неохотно признал, что доводы матери не лишены смысла. К тому же не все миры были так же прогрессивны в отношении равноправия мужчин и женщин, как Алдераан. Мать похлопала его по руке, и ее мягкий тон стал по-королевски деловым. — Сегодня она уезжает домой, чтобы подготовиться к свадьбе, а мне нужно сейчас же известить Верховный совет о ее согласии. Министры, возражавшие против новых экологических программ, успокоятся — часть рудников и торговых кораблей на Эксеголе принадлежит Реаннон по праву наследства от покойного отца, так что они будут сотрудничать с нашими компаниями напрямую. И, видят звезды, сообщения о твоем браке, Бен, ждали с нетерпением. Что означало: теперь его долг перед короной наконец-то будет выполнен. Бен машинально кивнул и, получив разрешение уйти, направился в свои покои. Его руки сжались в кулаки, но он не испытывал злости или желания что-то ударить. Он размышлял о принцессе. Конечно, ей в данном случае руководит расчет. Сейчас она вырвется из жесткой хватки опекуна, который мог найти ей в мужья кого-то по-настоящему отвратительного, вроде хаттских принцев. А со временем станет вице-королевой процветающей планеты в центральном секторе галактики. Брак с Беном обеспечит ей безопасность, богатство, уважение и высокий статус. О любви речи не шло, но все остальное тоже значило немало. Главное, чтобы неприязнь к его внешности не стала препятствием в их супружеской жизни. А он будет начеку и не позволит снова одурачить себя.

Стандартный месяц спустя

Во время свадебной церемонии в королевском саду, по традиции скромной, выражение лица принцессы Реаннон было спокойно и торжественно. Ее голос не дрогнул, когда в присутствии друзей семьи и придворных повторял за верховным жрецом слова брачной клятвы. Она надела Бену на безымянный палец обручальное кольцо — ободок из бескара и синих камней с алдераанской луны — и не колеблясь подала левую руку, чтобы он мог сделать то же самое. Обычно перед свадьбой супруги наследников Алдераана выбирали себе кольцо из королевской сокровищницы. Проигнорировав бриллианты и кайбер-кристаллы, Реаннон сделала выбор в пользу относительно скромных опалов, инкрустированных в кольцо между лунными камнями. Она объяснила Бену и Лее, что такие же были в диадеме ее покойной матери, в которой она была на балу и которую наденет на свадьбу. Бен вежливо отметил, что это был хороший выбор, и удостоился благодарного взгляда невесты. «Я буду счастлива работать вместе с вами на благо Алдераана и галактики», — серьезно сказала она тогда. У нее было время, чтобы изучить предложения дворца касательно ее будущих обязанностей — встреч с гражданами, участия в работе профильных комитетов и официальных церемониях, — и Реаннон на все дала согласие. Ее ладонь казалась совсем маленькой по сравнению с его, и она не сводила глаз с их соединенных рук. Бен же изучал ее лицо, невольно подумав о том, какие чувства переполняли бы его, будь все иначе; будь они влюблены друг в друга несмотря на то, что этот брак был политическим. Тогда он бы поклялся ей в вечной любви с куда большей искренностью, не только из благодарности, что теперь у Алдераана наконец есть принцесса. Но в его верности и уважении она могла быть уверена; Бен не любил ее, но никогда не причинил бы боль намеренно. Он так и не узнал, что именно сделал принцессе Сноук, но, когда они узнали, что тот отказался приехать и на свадьбу, отправив вместо себя посла, Реаннон выглядела по-настоящему счастливой. Но, если этот брак должен был стать для нее спасением, почему даже сейчас, у алтаря, она не смотрела на жениха? Потому что передумала, но понимала, что отступать уже слишком поздно? Или боялась, что за закрытыми дверями он окажется жестоким тираном? Неужели он производил настолько ужасное впечатление, что даже на свадьбе не удостоится и взгляда? Занятый этими неприятными мыслями, Бен понял, что церемония подходит к концу, лишь когда Реаннон опустила руки и подступила ближе. Ее губы коснулись его, и он едва успел осознать, что это был первый в его жизни поцелуй, как девушка повернулась к нему спиной. Наступал момент, когда, согласно древней традиции, она должна была показать всем присутствующим, что вверяет себя мужу. Сглотнув, Бен медленно развязал белую ленту на конце ее красивой косы. Она была сплетена из трех тонких, означающих верность, любовь и уважение. Отливающие золотом в солнечном свете, каштановые волосы рассыпались по ее плечам, доходя до пояса, и, когда он случайно коснулся ее шеи, услышал тихий вздох. — Все хорошо, — одними губами прошептал Бен, хотя Реаннон не могла его услышать. Он решил убедить ее в том, что бояться нечего, при первой же возможности. Она представилась во время свадебного пира, где гости произносили тосты в их честь и поднимали бокалы. Все делали вид, будто не сомневались в нежных чувствах молодоженов, и, если бы не умение вежливо улыбаться в любой ситуации, Бен не знал, как пережил бы этот день. Сидевшая рядом Реаннон тоже выглядела не слишком радостной, ковыряя вилкой кусок жареной рыбы у себя на тарелке. — Миледи, — тихо сказал Бен, когда гости отвлеклись на выступление приглашенных музыкантов. — Я должен кое-что прояснить. Ее рука замерла, и она склонила голову в его сторону. По-прежнему не глядя в глаза. — Первое: вы сможете распоряжаться свободным временем как захотите. Но должны всегда помнить, какой титул получили и чего от вас ожидают. Второе: оставив в стороне официальные обязанности, как ваш супруг я не стану требовать ничего против вашей воли. — Милорд? — недоуменно спросила Реаннон, но он еще не закончил. — Я говорю и о вашей любви. Мои родители ждут внуков. Алдераан — наследника трона. Даю слово, что, после того как вы окажетесь в положении, вам не придется делить со мной постель. Взгляд Бена, пока он произносил эти сухие, жесткие слова, был прикован к золотому перстню-печатке с королевским гербом на мизинце. На короткий миг с его лица спала маска принца, открыв уставшего печального юношу. Он не видел себя со стороны, но такое выражение лица было бы более уместно на казни, а не на свадебном пиру в честь королевской свадьбы. Его собственной свадьбы. Краем глаза он увидел, как Реаннон покорно кивнула в ответ и выпрямилась, откинув волосы на спину. — Благодарю. Вы очень добры. Короткий взгляд из-под ресниц — вот и все, что он получил. Затем Бен заметил, как По подмигнул ему и отсалютовал кубком, и неохотно повторил его жест. Брат не сомневался, что из Реаннон получится хорошая жена, ведь она так понравилась его Джессике. К сожалению, в данный момент для Бена это был слабый аргумент. Наконец молодоженам пришло время оставить гостей и удалиться в спальню, чтобы консуммировать брак. Хотя теперь это делалось без свидетелей, внутренности Бена сплелись в тугой комок, и он невольно пожалел, что вообще прикасался к еде. Тем не менее, он уверенно встал из-за стола и протянул руку Реаннон. Стараясь не думать о том, что сейчас на них смотрел весь зал и гости прекрасно знали, что они собираются делать, Бен провел ее к противоположному концу комнаты, остановившись лишь для того, чтобы поклониться вице-королю и королеве. Те послали им ободряющие улыбки. — Не опоздайте на завтрак, — хитро сказал ему Хан, вызвав одобрительный хохот у сидевших рядом придворных. К горлу Бена подступил комок. За Реаннон последовали фрейлины, чтобы подготовить ее к встрече с мужем. Понятия не имея о терзавших того мыслях, они весело шептались друг с другом о придворных, показавшихся им привлекательными. Бен услышал несколько знакомых имен и заметил, как пару раз губы Реаннон дрогнули в улыбке. Он проводил ее до спальни, которая была соединена дверью с его собственной, и направился к себе. Внутри его уже ждала наполненная слугами ванна. Приведя себя в порядок, Бен надел чистую ночную одежду и уставился на свое отражение в темном окне. Хотя добрачные связи не были редкостью ни на одной из планет — даже для королевских особ, — ему еще не приходилось бывать с девушками. Но однажды во время визита на Корусант молодые сенаторы с Кореллии, Батуу и Эриаду взяли тогда еще шестнадцатилетнего принца с собой в модный ночной клуб. Там Бен столкнулся с владелицей одного из тех элитных развлекательных заведений, о которых никогда не заговорил бы с родителями. Он вежливо отказался от ее услуг, и взамен ему прочли весьма познавательную лекцию на тему интимной жизни. Кое-какими советами он поделился с По, который как раз собрался жениться, и впоследствии тот был очень ему благодарен. Воскресив эти знания из глубины памяти, он пересек комнату и тихо открыл дверь в покои принцессы. В камине потрескивал огонь, отбрасывая рыжие отблески на толстый ковер и золотые лампы. В рамах на стенах, где можно было выбирать картины по своему усмотрению, застыли пейзажи с залитыми солнцем цветочными лугами. Реаннон тоже успела принять ванну: Бен уловил в воздухе сладковатый аромат медового мыла, который ему всегда нравился. Она сидела на кровати в плотной ночной сорочке с длинными рукавами, поджав под себя ноги и перебирая пальцами волосы, переброшенные на одно плечо. Как и Бен, обручальное кольцо она снимать не стала. — Милорд, — коротко сказала Реаннон, наконец-то смотря прямо на него. — Миледи. Внимательные зеленые глаза смерили его взглядом с головы до пят и вернулись к лицу, когда он подошел к изножью кровати. Вопреки его опасениям, в них не было страха или омерзения, зато мелькнула уже знакомая ему робость. Бен не знал, была ли у нее возможность встретиться с таким же знатоком плотских удовольствий, как та жительница Корусанта, или она встречалась с кем-то втайне от своего опекуна. Девушка сглотнула и махнула рукой в сторону прикроватной тумбочки, где стоял пузырек. Было заметно, что, несмотря на спокойное выражение лица, ей было неловко. — Мне сказали использовать это масло, чтобы нам... Чтобы было удобнее. Я готова. — Для вас это первый раз? Реаннон кивнула. Так он и думал. — Если вы слишком взволнованы из-за церемонии, мы можем отложить консуммацию на пару дней. — Нет, все в порядке. Просто, как вы и заметили, это первый раз. Мне следует лечь на спину, верно? — в ее голосе все равно зазвучали осторожные нотки. — Да, — ответил Бен, у которого внезапно пересохло в горле. Раз она все же смотрела на него, просить перевернуться на живот было ни к чему. Ему стало чуть легче. Реаннон устроилась на подушках и медленно вытянула руки вдоль тела, будто боясь наткнуться на иголку в складках одеяла. Бен забрался на свободную половину кровати, посмотрел в глаза жене и сказал, стараясь придать тону мягкости: — Я бы хотел предложить вам встречи каждый нечетный день, чтобы вы могли немного отдохнуть. Если поначалу вам понадобится для этого больше времени, прошу сказать об этом честно. Обещаю, что не стану злиться или угрожать вам. В ее взгляде промелькнуло удивление. — Хорошо, милорд. Бен скользнул взглядом по ее лицу и разметавшимся по подушке каштановым волнам волос. — Вы были очень красивы сегодня. Весь двор любовался вами. Я рад, что мне выпала честь распустить ваши косы. Первое было правдой. Второе — правдой в определенной степени, ведь в романтических отношениях для алдераанцев этот жест был так же важен, как поцелуй. Они с Реаннон просто следовали протоколу церемонии. Тем не менее, ее щеки порозовели от смущения. «… Хоть вы и намерены ждать до свадьбы, юный сэр, позвольте рассказать о главном правиле. Им часто пренебрегают мужчины всех сословий и видов, а вот я назвала бы его важной частью этикета. Правило очень простое: никакого эгоизма. Даже женившись по воле родителей, а не по любви, вы должны позаботиться о вашей женщине. Слушайте ее, чтобы не причинить боль. Обращайтесь бережно, если для нее это первый раз, и подождите с экспериментами, о которых так любят писать в Голосети, — наставляли его тогда в ночном клубе на Корусанте. Его спутники пили, смеялись и курили сигары в компании группы девушек. Лицо Бена, сидевшего у барной стойки, горело, но это легко можно было списать на виски в его бокале. Он с любопытством ловил каждое слово собеседницы, которой представился графом Антиллесом, отмечая, что ее доводы были не лишены оснований. О любви ему на уроках рассказывали мало, а вот об уважении — куда больше. — В грубости и жестокости по отношению к тем, кто слабее, нет повода для гордости. Вы не животное, чтобы просто взять свое и пойти спать. Ее удовольствие важно не меньше. Дело здесь не только в клятвах, которые вы дадите у алтаря, хотя и о них нужно помнить. В конце концов, позже ей предстоит носить вашего ребенка и быть хозяйкой в доме. Не смотрите так удивленно: в моем заведении работают разные девушки, но в этом они бы со мной согласились. Вот что вы можете сделать...» Первый этап под названием «слова» был пройден. Потянувшись вперед, Бен осторожно коснулся лодыжки Реаннон и скользнул ладонью вверх, до колена. — Согните ноги. Когда она повиновалась, он провел рукой до ее бедра, спуская ткань ночной сорочки к талии, и обратно. Ее кожа была теплой и мягкой, и Бен обнаружил, что прикасаться к ней вот так было приятно. Судя по участившемуся дыханию и густому румянцу на щеках, его жене это тоже нравилось. Его жене, которая сегодня вверила себя ему. О которой он должен был позаботиться. — Я делаю это для того, чтобы позже не причинить вам боль. Если я буду слишком груб, вы должны сказать и об этом тоже, — твердо произнес он, поднимая взгляд на ее лицо. — Сегодня и в будущем. Реаннон снова кивнула, не сводя с него широко раскрытых глаз. Сев поближе, Бен осторожно отвел ее колено в сторону и позволил своим пальцам скользнуть еще дальше, под складки сорочки. Это второй этап — прикосновения. Тут требуется осторожность и... Ох. Крифф. Так вот о чем ему тогда говорили. Кровь в его жилах будто закипела, хотя в данный момент это он пытался доставлять удовольствие жене, а не наоборот. Реаннон громко ахнула и зажмурилась. Ее тело напряглось. — Больно? — встревоженно спросил Бен. — Нет! Все... Все хорошо. Продолжайте. Она помотала головой и с его следующим движением закрылась рукавом, свободной рукой вцепившись в одеяло и шепча: «Звезды». — Миледи? — окликнул Бен, но ее лицо так и осталось скрыто. Даже когда он наконец убрал руку и их брак был консуммирован, Реаннон по-прежнему пряталась от него. Бен был готов к этому — крифф, сперва он думал, что не дождется от нее ни одного взгляда за всю ночь, — но все равно ощутил нечто близкое к разочарованию, когда отстранился. Пережитые им ощущения были очень приятны, не сравнимы ни с чем, что он испытывал прежде. Но, видимо, та женщина была права и он тоже нуждался в комплиментах. Или ждал, что Реаннон... Он и сам не знал, что она должна была сделать. По описывал свою брачную ночь как нечто абсолютно потрясающее, но у него было нечто важное, то, чего был лишен принц, — любовь его жены. Однако Бен хотя бы действовал правильно: на вопросы, в порядке ли она и может ли он продолжать, Реаннон всегда кивала или отвечала тихим «да». На ее шее над вырезом сорочки выступили капельки пота. Она отпустила одеяло и закрыла лицо обеими руками. Камни на обручальном кольце блеснули в свете ламп, служа немым напоминанием, что сегодня обрел Бен. И что потерял помимо невинности. — Доброй ночи, миледи, — ровно сказал он и покинул спальню жены не оглядываясь.