Политический брак принца Алдераана

Крифф. — По какому поводу? — спросил Бен. Вряд ли Сноук собирался поздравлять его со скорым пополнением в семье. Объявление дворца о беременности Рей он просто проигнорировал (как она и ожидала). — Это касается текущих соглашений между Эксеголом и Алдерааном, — пояснил лорд Крат. — Его величество хотел бы обсудить кое-какие моменты. Такой ответ был более вероятен, но Бен все равно удивился. Насколько ему было известно, переговоры шли вполне мирно и спорных ситуаций, требующих вмешательства самого императора, не возникало. Возможно, у него появилась какая-то новая информация, которой он хотел поделиться не откладывая, — это было первое, что пришло на ум. Но почему поделиться именно с ним, а не с дипломатами? — Конечно, я буду рад встретиться с императором, — любезно сказал Бен, хотя на самом деле хотел этого меньше всего. — Стоит ли пригласить для обсуждения и министров межпланетных дел? — В этом нет необходимости. Его величество настаивал, чтобы были только вы. Удобно ли вам будет приехать к шести часам? — Да, удобно. — Бен посмотрел на своего дроида, R-3PO, копию дроида матери в белом цвете и с более покладистым характером. — Внеси изменения в расписание. — Сию минуту, ваше высочество. — Спасибо, милорд, — произнес лорд Крат, снова отвешивая ему поклон, и удалился. Бен поймал внимательный взгляд Лэндо Калриссиана, наблюдавшего за ними из своей ложи, и решил, что его совет не помешает. Сенатор Беспина признал, что с Эксеголом не было такой проблемы, которую не решили бы через дипломатов, и был склонен согласиться с версией Бена. Вряд ли в Сноуке внезапно проснулись родственные чувства. — Ты расскажешь семье? — После встречи. Не хочу, чтобы Реаннон зря нервничала. — Это Бен решил сразу, едва услышав о предложении Сноука. — Возьми с собой оружие. Просто для уверенности, — добавил Лэндо, заметив его взгляд, и многозначительно постучал тростью о пол. — Ты же в курсе, что мы с твоим отцом всегда вооружены? В трости Лэндо пряталась шпага. О существовании потайного кармана для специальной модели бластера во всех сюртуках Хана Соло Бен знал с детства. У него при себе был кинжал с красным кайбер-кристаллом, спрятанный в пряжке ремня. Это был подарок его деду Бейлу от короля Джеды, который прежде хранился в королевской сокровищнице. — Если бы Сноук хотел меня убить, то вряд ли стал бы звать к себе на ужин через сенатора. — Я не говорю об убийстве. Лишь об известной вспыльчивости императора Эксегола. При встрече с такими людьми приятно осознавать, что ты пришел не без защиты. Расскажи потом, потащил ли он через всю галактику своих гвардейцев. Ходят слухи, что они не открывают свои лица никому, кроме него. Сноук занимал особняк в элитном квартале в двадцати минутах лета от пентхауса Бена. Это было строгое здание из черного стекла и металла, земля вокруг которого была засыпана гравием. Некоторые соседи устроили роскошные сады на прилегающих к домам территориях, но император Эксегола о подобном явно не задумывался. При одном взгляде на мрачное строение Бен с новой силой ощутил, как скучает по Алдераану с его горами, водопадами и озерами в окружении цветочных лугов. Он очень любил летать по планете вместе с Рей, разделяя с ней восхищение красотой планеты и отвечая на вопросы о достопримечательностях. Однажды осенью они провели несколько часов у Облачных водопадов, разговаривая, целуясь и просто наслаждаясь видом. Ободренный воспоминаниями о доме, Бен сделал глубокий вдох и вышел из шаттла к поджидавшему его дроиду-дворецкому. Они поднялись на крыльцо особняка и, пройдя через высокие металлические двери, оказались в холле, оформленном в красном и черном цветах. Казалось, что звук их шагов, эхом отражавшийся от мраморного пола, разносится по всему притихшему дому. Это лишь усиливало гнетущее впечатление от жилища Сноука — и вечера в целом. Как принцу, Бену приходилось бывать на мероприятиях в разных местах, но, пожалуй, ни одно не казалось ему столь же мрачным и негостеприимным. Преторианские гвардейцы, о которых говорил Лэндо, неподвижными красными статуями стояли у дверей, ведущих из холла в глубину дома. У каждого в руках была алебарда. Дроиду-ассистенту Бена сказали ожидать начальника здесь, и дворецкий сразу же пресек их возражения. — Его величество настоятельно просил, чтобы вы были на ужине одни. — Мне сообщили, что император Сноук хочет обсудить торговые соглашения. Мой ассистент должен быть со мной. — Ваше высочество, вы можете быть уверены, что в его присутствии нет необходимости. Бену ничего не оставалось, кроме как подчиниться и приказать дроиду ждать. Сжав зубы, он в одиночку последовал за дворецким в столовую. Разумеется, она тоже была оформлена в темных оттенках. Единственным цветным предметом интерьера оказался портрет покойного императора Шива Палпатина в парадной серебряной мантии, висевший напротив входа. Высокомерный вид старика, казалось, должен был напоминать гостям, что к хозяину дома следует относиться с почтением. Отвлекшись на еще одного гвардейца, замершего у входа, Бен не сразу понял, что от портрета его отделяет длинный обеденный стол, накрытый бордовой скатертью. Краем глаза он заметил движение и, повернувшись вправо, едва не раскрыл рот от удивления. Ему навстречу со стула медленно поднялся император Сноук, болезненно худой мужчина, одетый в сюртук из дорогой золотой парчи. Красота ткани должна была придать ему величия, но вместо этого подчеркивала глубокие морщины, избороздившие его лицо, и ввалившиеся потемневшие щеки. На голове не осталось волос. Маленькие светло-голубые глаза казались прозрачными, но взгляд пронзал Бена насквозь. Будь он менее опытным в общении с первыми лицами галактики, наверняка бы дрогнул под его силой. — Добрый вечер, ваше высочество, — неторопливо поздоровался Сноук. Его голос был низким и хриплым, словно он недавно проснулся. После болезни, из-за которой начали поиски Рей на Джакку, его рот перекосило, и на лице застыла усмешка. Бен снова подумал о жене, прожившей с этим человеком бок о бок почти восемь лет, и не мог не восхититься ее выдержкой. — Здравствуйте, ваше величество. Благодарю за приглашение. Они обменялись рукопожатием. Сноук, возвышавшийся над Беном почти на целую голову, обхватил его ладонь длинными холодными пальцами и повернул руку вверх, будто сразу показывая свое превосходство и заодно демонстрируя перстни с драгоценными камнями. Про себя Бен фыркнул, но внешне ничем не выразил свое изумление. — Я не мог упустить возможность лично встретиться с супругом Реаннон. Сожалею, что не присутствовал на вашем бракосочетании. — Нам было приятно получить ваши пожелания, — в тон ему ответил Бен, не веря ни единому слову и прекрасно помня, что говорила Рей. — Судя по последним известиям с Алдераана, брак оказался успешным. Поздравляю. Вы, полагаю, как и я, всегда мечтали о сыне. — Спасибо, но... — Но, кажется, Реаннон испытывает трудности, — тут же добавил Сноук, не дав ему договорить. — Она не смогла прилететь на праздник по случаю дня рождения принцев Файи и Систроса в прошлом месяце. «Если и есть что-то хорошее в том, что я не могу вылететь за пределы планеты, — говорила Рей, — так это законный повод отклонить приглашение на Эксегол. Близнецы не сделали мне ничего плохого, но я смогла бы провести с ними не больше минуты. В остальное время пришлось бы слушать Сноука. Не все же ему третировать его несчастную жену, особенно если я снова окажусь рядом. А знаешь, о чем бы он захотел поговорить?» — К сожалению, ей запретили перелеты в гиперпространстве. — Разумеется, — ответил Сноук, впиваясь в него взглядом, будто не веря этому объяснению, — безопасность для нее важнее всего. Но, как вы наверняка успели заметить, милорд, моя племянница отличается склонностью к драматизму, как и все женщины. — Не сказал бы, — коротко возразил Бен. — В работе она всегда проявляет рациональность. — Я слышал, вы действительно позволили ей работать вместе с вами. И даже давать советы касательно торговых соглашений? Признаюсь, это стало для нас неожиданностью. — Таково было ее желание. Как принц и ее супруг, я это приветствую. Сноук только шире усмехнулся и жестом указал ему на противоположный край стола. — Однако я слишком разговорился. Предлагаю перейти к ужину. В самом начале ужина возникла небольшая заминка: Сноуку показалось, что вина в его бокале слишком мало, и грубо потребовал у дроида налить еще. Бену показалось, что тот подчинился с неохотой, но затем внимание принца переключилось на еду. Нельзя было не признать, что повара Сноука постарались на славу. И овощной суп, и блюда из мяса во фруктовом соусе, и пирожные на десерт были не хуже, чем готовили в королевском дворце Алдеры, и на какое-то время охватившее его напряжение стихло. Даже вопросы Сноука о текущих дебатах в Сенате не портили аппетит, и, когда дроид пришел убрать опустевшие тарелки, Бен похвалил работу кухни особняка. — Повара мне порекомендовал мой друг, король Каспар, — невзначай сообщил в ответ Сноук. Все удовольствие от ужина испарилось за один миг. Каспар правил планетой Аррокар, находившейся в Пространстве хаттов, и когда-то ухаживал за матерью Бена. Однако после ее спасения из плена и публичного осуждения хаттов отказался от матримониальных намерений и с тех пор был активным противником санкций. Бен знал, что правительство Аррокара до сих пор хорошо зарабатывало на рабстве. Мог ли Сноук специально упомянуть короля, чтобы вывести гостя из себя, или не придал этому значения? По его лицу узнать правду было невозможно, а устраивать скандал Бен не собирался. Родители научили его, что быть невозмутимым во время общения со сложным собеседником не менее важно, чем красноречивым. — Вот как, — спокойно ответил он. — Надеюсь, король в добром здравии. — Вполне. Однако его беспокоит ситуация в соседних регионах. Спустя столько лет он надеялся, что экономические ограничения наконец-то будут ослаблены. Он, как и все мы, стремится к процветанию своей планеты. — Условия, при которых это может быть сделано, всем известны. — И хорошего повара точно было недостаточно. Сноук коротко улыбнулся в ответ. — Вы как всегда сдержанны в своих высказываниях. Лорд Крат говорил об этой вашей особенности, но я не предполагал, что она распространяется и на семейные встречи. — Уверяю вас, — рассмеялся Бен, — меня часто упрекали в подобном и дома. Боюсь, эта черта есть у многих политиков. Но лорд Крат также сказал, что вы хотели бы обсудить торговые соглашения с Алдерааном. Какая еще, крифф, семейная встреча?! — Тогда пройдем в гостиную. Хозяин дома оперся на подлокотник стула и медленно поднялся, жестом предлагая Бену присоединиться к нему. Оставив позади портрет императора Шива, через высокие металлические двери они попали в большой зал, цветовая гамма которого не отличалась от остальных комнат. Присутствию преторианского гвардейца Бен уже не удивился. Сноук предложил устроиться в креслах у камина, больше похожих на троны, и сам налил гостю виски из высокого графина в форме грузового корабля. Он явно не считал, что имеет проблемы с алкоголем. — Раз уж вы человек дела, милорд, приступим, — начал он, вертя свой стакан в пальцах. — Первое, о чем я хотел поговорить, это верфь Реаннон, которая теперь принадлежит и вам. Сейчас в рамках торгового соглашения между нами используются корабли, построенные только там. Но я считаю, что оборот можно будет значительно увеличить. Если вы рассматриваете возможность отказаться от этих исключительных прав, корабли с других королевских верфей также могут перейти в ваше распоряжение. Уверяю, условия аренды будут самыми выгодными. — Пограничный торговый маршрут для нас новый, и, насколько мне известно, для текущих объемов торговли кораблей достаточно. — ответил Бен. По сравнению с некоторыми принцессами, владевшими кораблестроительными холдингами, наследство Рей правда было небольшим, но его хватало. — В этом регионе уже работают компании из других систем, и мы стремимся трезво оценивать наши возможности. Но в перспективе, конечно, будем рады обсудить расширение сотрудничества. Я передам ваше предложение Реаннон. В ответ раздалось фырканье. — В последние месяцы ее пребывания дома отношения между нами были напряженными — другого слова не подобрать. Скажу откровенно, я не уверен, что она согласится. Поэтому хотел бы сначала обсудить это с вами. — Реаннон примет решение исходя из рациональных соображений. Она внимательно следит за развитием торгового соглашения. Сноук снова устремил на него пристальный взгляд, будто надеялся поймать на лжи. А Бен вспомнил, что именно на эту тему Рей и ожидала разговора на Эксеголе, полети она на праздник кузенов. Сноук не лишил ее приданого, рассчитывая однажды заполучить в партнеры одного из своих вельмож, но после ее помолвки с Беном эти планы потерпели крах. — Надеюсь, вы правы. — Сноук опорожнил бокал и потянулся налить себе еще. — Мог ли я знать, когда впервые увидел племянницу, что ее жизнь сложится именно так... Чего она сможет добиться — еще и в Центральных мирах, на Алдераане. Когда я прочитал то, что вы говорили о ней, в Голосети, приятно удивился. Реаннон ведь не готовили к роли принцессы с рождения, и ее детство было обычным. Последнее слово прозвучало небрежно, почти как оскорбление, и Бен нахмурился. Так говорить о той, что провела несколько лет на Джакку... Для этого нужно быть либо идиотом, либо бессердечным. — Хотя это не ее вина, — продолжал Сноук. — Но все-таки она недостаточно опытна по сравнению с политиками вашего круга, милорд; я опасался, что она растеряется на новом месте и не сможет проявить себя должным образом, создав для вас проблемы. К счастью, вы нашли ей хороших наставников. — Их услуги почти не понадобились, — ответил Бен, с удовольствием отбивая очередную его атаку. — Реаннон получила отличное образование, но всегда готова учиться новому, что восхищает меня. А самое главное, она серьезно относится к своим обязанностям. Это отмечают все, кто работает с ней, а желающих становится все больше. Полагаю, за это следует поблагодарить ее воспитателей. Ее единственным воспитателем была няня Маз, и им обоим было об этом прекрасно известно. Сноук поджал тонкие губы, будто проглотил что-то горькое. — Она уже рассказывала вам о своем детстве? — Мне известно, что она не всегда жила на Эксеголе, а ее покойные родители отказались от королевских обязанностей. — И что она могла претендовать на престол Мандалора до того, как было заключено соглашение? — быстро спросил Сноук, едва Бен закончил договорить. Он явно стремился перехватить инициативу и вернуть разговор к нужному ему направлению. Вышло грубо, но Бен решил не возражать и посмотреть, к чему он ведет. — Верно. — А об условиях соглашения вы знаете? — Что вы имеете в виду? Император снисходительно покачал головой и продолжил: — Полагаю, что известно вам не все. И недавние события вынудили меня вспомнить текст договора. Видите ли, милорд, по условиям, с которыми согласились и мой покойный отец, и герцог и герцогиня Кеноби, Реаннон не может вступать в контакт с родными своей матери один на один, без получения согласия со стороны Эксегола. Если же наши представители на встрече не присутствовали, она или они должны сообщить о содержании разговора и письменно подтвердить правдивость своих слов в течение одного дня. В противном случае это может повлиять на текущие межпланетные отношения. Вот это было новостью. Бен быстро порылся в памяти, вспоминая, шла ли когда-то речь о подобных жестких мерах, и впервые за вечер не нашелся что ответить. Они казались абсурдными. Мандалор никогда не был врагом Эксегола, и Рей, даже если бы встречалась с Кеноби раньше, была достаточно умна, чтобы знать, о чем нужно и не нужно говорить. В глазах Сноука появился хищный блеск, заставивший Бена насторожиться. Он так и не притронулся к виски и поставил стакан на столик. — Однако в день премьеры нового балета в Алдере контакт все же состоялся. Реаннон и герцог и герцогиня Кеноби говорили наедине примерно пять минут, после чего к разговору присоединились вы. — Это была обычная светская беседа, — ответил Бен. — Мы говорили об искусстве. — И до вашего появления другие темы не затрагивались? — Нет. Сноук послал ему улыбку, которая, возможно, должна была быть любезной, но вместо этого показалась злорадной. — Значит, вы уверены, что Реаннон передала вам содержание разговора в точности? — Конечно уверен, сэр. — Бен по-прежнему говорил вежливо, но не смог скрыть жесткие нотки в голосе. Император уже выходил за рамки приличий, и, судя по блеску в бледных глазах и дрожи в руках, причина была очевидна. Наполнив очередной стакан, он не сразу смог поднести его к губам, а, сделав глоток, несколько мгновений молчал, изучая содержимое стакана. — Хотя я не ставлю под сомнение ваши слова, — наконец заговорил он, поднимая тяжелый взгляд на Бена, — мои намерения не изменились. Извольте ознакомиться с документом. Он показал на датапад, лежавший на столике между ними. Бен забрал его и коснулся экрана. Заголовок документа заставил его поднять брови. — При составлении брачного договора мы не учли важный пункт, — пояснил Сноук, пока он читал дальше, — и правительство намеревается исправить это в ближайшее время. Я бы хотел, чтобы вы и Реаннон подписали соглашение о том, что ваши потомки не будут претендовать на престол Эксегола ни при каких обстоятельствах. Она теперь носит вашу фамилию — фамилию правящей династии Алдераана, а после меня трон займет принц Файя. Как мне кажется, условия честные. Вам — Центральные миры. Мне — Изведанные регионы и Внутреннее Кольцо. — Вы правы, это честно, — ответил Бен, ожидавший чего-то куда более худшего, и положил датапад обратно. Ни он, ни его родители никогда не стремились к власти на Эксеголе, а Рей и вовсе не желала туда возвращаться, так что договор будет формальностью. — Мы уважаем ваше желание сохранить независимость. — Очень хорошо, милорд. Его перешлют вам сегодня вечером, — сказал Сноук. — Вместе с текстом договора с Мандалором, чтобы напомнить вашей жене о правилах общения. В этот раз я прощу ей задержку, но, как я и говорил раньше, глуп... недостаток опыта может сыграть с ней злую штуку. — Я уже говорил, что в своей беседе Реаннон и чета Кеноби не касались политики. Прошу объяснить, что вы имеете в виду, — сурово сказал Бен. Ему не нравились ни оговорка Сноука, ни его небрежный тон в отношении Рей, и сейчас он не смог это скрыть. — Вы прекрасно понимаете, что, — отрезал Сноук, махнув стаканом. — Опасно цепляться за каждое доброе слово, особенно если обладаешь властью. Когда другому от вас что-то нужно, он скажет что угодно, чтобы получить желаемое. А Реаннон по-прежнему не понимает этого и готова пойти на все ради малейшего знака внимания, не думая о последствиях. Она так же эмоциональна и упряма, как ее отец, и доверчива, несмотря на рациональность, которую вы ей здесь настойчиво приписываете. Меня она и раньше ни во что не ставила — знали бы вы, чего мы натерпелись, когда она только появилась во дворце! Дикарка. Но, раз теперь это ваша забота... — Сноук встал на ноги, и Бен автоматически поднялся следом, буравя его взглядом. — Она должна знать свое место. Вправьте ей мозги, пока она не навлекла беду, и чем скорее, тем лучше. Видят боги, она сама дитя в короне. С трудом верилось бы, что родилась от Палпатинов, если бы не генетический тест. От злости у Бена на голове зашевелились волосы, и он сжал руки в кулаки, приказывая себе успокоиться и не поддаваться разгоравшемуся внутри пламени. И Рей еще так переживала из-за этого ничтожества! Он не планировал проливать сегодня кровь, но Сноук, с его презрительным видом, буквально напрашивался. Кажется, это понимал и преторианский гвардеец, повернувшийся в их сторону. На мгновение Бена охватило безумное желание забыть о манерах и хорошенько врезать императору — и к криффу его охрану. Затем он вгляделся в лицо Сноука. Опершись на спинку кресла, тот выглядел почти скучающим, словно читал его мысли и знал: принц в бешенстве, но не позволит себе сорваться. И он был прав, неохотно признал Бен. Может быть, пару столетий назад он бы вызвал Сноука на дуэль на мечах, но современные правила требовали от королевских особ воздерживаться от жестких мер. К тому же, с рук ему это не сойдет, а лишние переживания его семье — и Рей в ее положении — ни к чему. Сделав глубокий вдох, Бен поднял подбородок и разжал руки. — Вы говорите о моей жене и принцессе Алдераана. Прошу тщательнее выбирать выражения. — Это угроза, милорд? — уточнил Сноук и повернулся к своему гвардейцу. — Напоминание, подобное тому, на котором так настаивали вы, — отчеканил Бен, чувствуя на себе взгляд безмолвного стража. — Совсем недавно мы уже говорили о межпланетных отношениях. Я не стану терпеть неуважение к Реаннон, кем бы вы ей ни приходились и где бы ни происходил этот разговор. Ваши намеки не имеют под собой никаких оснований, и она не заслуживает таких упреков и оскорблений. Сноук негромко рассмеялся, и от этого зрелища по спине Бена пробежал холодок. Он подавил желание положить руку на пояс, где прятался нож. Несмотря на худобу, от фигуры императора исходило ощущение опасности, словно оскорбления были лишь началом. Пьяные люди непредсказуемы, а высокий титул лишь усугублял ситуацию. — И правда... Она же королевская по... принцесса. Что ж, как скажете, милорд. Терпеть больше не придется, — медленно произнес он, качая головой и не глядя в глаза Бену. — Прошу прощения. Хлебнув из стакана, Сноук отвернулся к большой карте галактики, нарисованной маслом. Бен с удовольствием ушел бы прямо сейчас, если бы один вопрос все еще не висел в воздухе. — Так какое отношение Мандалор имеет к вашему сотрудничеству с Алдерааном? — спросил он в спину императора. Впоследствии Бен решил, что именно извинения, произнесенные почти шепотом, под влиянием той самой привычки соблюдать этикет и использовать намеки и общие фразы, заставили старика разозлиться. А прямой вопрос заставил сорваться окончательно. Крутанувшись на месте, Сноук уставился на него, и на этот раз вместо усмешки на его лице была яростная гримаса. — Крифф, а вы с ней стоите друг друга! Так слушайте. Недавно Мандалор перешел к активным действиям в регионах, представляющих интерес для Эксегола, и теперь отправляет туда еще больше своих дипломатов якобы для налаживания торговых связей. А Кеноби внезапно решили подружиться со своей давно забытой внучкой, которая случайно стала принцессой одной из самых влиятельных планет Центральных миров! — Вы перечисляете всем известные факты, — ответил Бен, приказывая себе сохранять спокойный вид несмотря на шок. — Герцог и герцогиня Кеноби и Реаннон имеют право поддерживать связь... — Они отказались от нее почти десять лет назад, скинув на меня! — заорал на всю комнату Сноук, трясясь от злости. — И все равно что умоляли лишить ее прав на престол. Может, вы еще верите в силу родственных чувств, но я — нет. И если вы думаете, что можете обвести меня вокруг пальца, рассуждая об «искусстве», то сильно ошибаетесь! Сегодня разговоры, завтра совместные производства и аренда кораблей, а послезавтра — полная торговая блокада, атака на мое правление и крифф знает что в Пространстве хаттов! Я внимательно слежу за новостями и не позволю делать из себя идиота! Бен не без презрения подумал, что видит его перед собой в данный момент. Сноук противоречил сам себе, оскорблял племянницу, ставшую принцессой другой планеты, и строил безумные теории заговора. — Согласно последней речи лорда Крата, в сферу ваших интересов входят сотрудничество с Илумом и Дассалом, а также системами Западных Рубежей. Значит, вы собираетесь расширить сотрудничество и с Пространством хаттов? — К криффу этих жирных червей. Мы сотрудничали с живущими там людьми всегда, — уже тише огрызнулся Сноук, указывая на Бена трясущимся указательным пальцем. — Мне не нужно, чтобы люди Кеноби разворачивали обратно каждый корабль, идущий с Эксегола! Хочу напомнить вам, что безопасность моей планеты всегда будет стоять на первом месте! Если понадобится, я уничтожу и флот Мандалора, и все, что ему дали в аренду. Я не допущу, чтобы кто-то использовал слабости моей племянницы, чтобы добраться до нас. Поэтому вы должны подписать соглашение. — А я хотел бы напомнить, что при заключении брачного договора мы также подписали акт о сотрудничестве и безопасности. Там же упоминалось и обязательство не вступать в союзы с другими планетами против друг друга. Вопреки вашим сомнениям в способностях Реаннон, — с нажимом сказал Бен, — она знает об этом условии и уважает его. Вам не нужно ожидать угрозы со стороны Алдераана. И мы не вмешиваемся в ваши отношения с Мандалором. — Вы готовы поклясться в этом? — Я готов подтвердить, что мы всегда соблюдаем свои обязательства. Его ровный тон стоил огромных усилий, но, кажется, подействовал на Сноука. Шумно выдохнув, словно разъяренный нерф, император расправил плечи и посмотрел на Бена с прежним надменным выражением. — Значит, вы заставите жену впредь поступать благоразумно? — Я сообщу о причинах вашего беспокойства, как только снова увижу ее. Реаннон примет решение сама. Это мое последнее слово. Сноук закатил глаза и сжал зубы, но на этот раз не вспылил. Бен поймал себя на мысли, что действительно наблюдает за ним как за диким зверем. Теперь он отлично понимал, почему Рей так спешила со свадьбой. — Все-таки я не могу не заметить, милорд, — вдруг заговорил Сноук. — Не сочтите за оскорбление — это скорее наблюдение от старшего и более опытного человека. Вы всегда были осторожны в политике; многие в Голосети даже называют вас парагоном мудрости и чести несмотря на возраст. А сейчас вы так легко отмахиваетесь от вероятности возникновения проблемы межпланетного масштаба и отказываетесь слушать любые доводы, будто только вчера стали принцем. — Недоумение в его голосе было почти искренним. — Может, я чего-то не понимаю, раз после женитьбы на Реаннон вы так сильно изменились и готовы верить на слово... Ради вашего же блага надеюсь, что после этого разговора вы отнесетесь к происходящему у вас под носом всерьез. Учитывая все, что случилось на Алдераане в прошлом, вы должны понимать важность сохранения идеального образа в глазах галактики. Я в свое время потратил много сил, чтобы история пребывания Датана, той девчонки... младшей герцогини и Реаннон на Джакку никуда не просочилась, и справился с этим. Тут Сноук запнулся, осознав, что проговорился. Но, когда Бен не выказал удивления при упоминании этой планеты, кивнул сам себе: было очевидно, что Рей рассказала мужу и об этой части своего детства. — У вас, конечно, ситуация другая. Такое не скроешь. Все видят, как вы стараетесь восстановить свою репутацию вопреки сплетням и другим препятствиям — вашим оппонентам в Сенате, к примеру. До сих пор вы справлялись весьма успешно, но сегодняшний разговор сильно меня удивил. Если брат и научил меня чему-то за свою короткую жизнь, так это тому, что, доверяя чувствам, а не разуму, можно очень легко совершить ошибку и потерять все. Репутацию вернуть сложно, жизнь — невозможно. Я надеюсь, вы вспомните об этом, — недобро усмехнулся Сноук. — И сделаете выводы. После этих слов наконец воцарилась тишина, и Бен осознал, что в груди появилась тяжесть — словно услышанные им пьяные речи Сноука обрели физическую форму и тянули его сердце вниз подобно камню. Подобные мысли посещали его несколько дней назад, во время разговора с Рей, но сейчас ее не было рядом. Был Сноук, который, ничуть не стесняясь, усмехался и с холодным любопытством разглядывал шрам на его лице, словно задавался вопросом, как можно спокойно жить с ним. Именно его он имел в виду под «препятствием», а вовсе не других сенаторов. Бен должен был быть сильнее. Должен был не реагировать, оставаться сосредоточенным и защищать свою позицию, привести аргументы и закончить спор. Дело было в алкоголе, или усталости после рабочего дня, или в том, что он был вынужден провести столько времени с самым неприятным человеком в галактике, в удушающей атмосфере черно-красной гостиной. Но в ответ на все намеки воспоминания, которые он похоронил глубоко в душе, под мыслями о работе, Рей и их дочери, неожиданно вновь дали о себе знать. Чувство публичного унижения, пережитое почти два года назад, заставило желудок неприятно сжаться, а надо лбом запульсировала острая боль. Несколько месяцев в Голосети обсуждали, действительно ли яд манка-кота сумели нейтрализовать и не превратит ли он идеального наследника престола Алдераана в безумного, страдающего от вечной боли человека. Кто-то из самых наглых журналистов отправлял подобные вопросы напрямую во дворец. Королевской семье пришлось публиковать официальное заключение докторов, а Бену — увеличить количество публичных мероприятий, где все могли увидеть шрам и заодно убедиться в, говоря простым языком, нормальности принца. Он делал это вопреки кошмарам, то и дело будившим его среди ночи и заставлявшим задыхаться от ужаса, и все равно слышал сплетни и видел сочувствующие взгляды. «Он же вчерашний подросток — так увлекся на свидании, что не заметил опасность. А теперь посмотрите, как с ним обошлись...» Под взглядом Сноука Бен как никогда остро ощутил, что отпечаток его первой крупной ошибки останется с ним до конца жизни. На Базин ему было глубоко наплевать, но шрам каждый день видит Рей. И Крошка, для которой отец должен будет стать примером мудрости, тоже будет его видеть. Будет ли она любить его? Или... стыдиться, чего он, всю жизнь стремившийся поступать правильно, боялся больше всего? Усилием воли он заставил себя вернуться к главной теме разговора. Маска принца в данном случае служила ему щитом и от собственных мыслей. — Я понял, с чем связаны ваши опасения, сэр. Но склонен верить, что не всегда личные отношения могут быть связаны с политикой. Нет ничего страшного в том, что Реаннон встретилась с бабушкой и дедушкой после долгой разлуки и они захотели поговорить с ней. Как и в том, что они расширяют экономическое сотрудничество. И Илум и Дассал, как я помню, часто направляют гуманитарную помощь жертвам работорговли, а это тоже сфера интересов Мандалора. В ответ на пространное выступление и непрошеные советы он ответил короткой формальной речью, явно поставив в тупик императора. — Значит, это еще одно ваше последнее слово? — Да. Громко фыркнув, Сноук упал в кресло и откинулся на спинку, опустошая стакан. — Коротко и ясно. Что ж, я умываю руки. Как я и сказал, теперь это ваша забота. Посмотрим, какая она рациональная, — буркнул он себе под нос, больше не глядя на Бена. — Вы хотели бы обсудить со мной еще какие-то детали нашего сотрудничества? — спросил он спустя несколько секунд молчания, не желая оставаться в этом доме ни единой лишней минуты. После их перепалки воздух в комнате стал тяжелым, усугубляя и без того скверное самочувствие Бена; он разрывался между желаниями что-то разбить и закричать. И еще очень бы хотел сейчас оказаться на Алдераане, где можно было пустить Грима галопом через поля и не думать ни о чем. — Нет. Спасибо, что приняли приглашение. Жду ваш ответ. Передайте семье мои наилучшие пожелания, — произнес Сноук так, будто читал заготовленный текст, небрежно кивнул и нажал на кнопку под подлокотником кресла. Бен озвучил аналогичную просьбу и кивнул, автоматически следуя привитым с детства правилам приличия и отказываясь думать об удовольствии, с каким бы плюнул в Сноука. Это бы только задержало его здесь. Когда дроид-дворецкий открыл дверь, он не мешкая направился к спасительному выходу и, лишь оказавшись на улице, перед своим шаттлом, почувствовал, как сковывавшее тело напряжение начало отступать. Прохладный ветер коснулся лица, наполнил легкие, и дышать стало легче. Боль в голове отдавала в челюсть, и, зажмурившись, он надавил на лоб одной рукой в тщетной попытке успокоить ее. Это не помогло, и, сопровождаемый притихшим дроидом, Бен забрался в шаттл и рухнул на сиденье. Он с трудом верил, что провел в мрачном особняке чуть больше часа, но хронометр показывал именно это. На ладонях остались следы от ногтей — так сильно он сжимал кулаки. Во всех галактических языках не найдется слова, которым можно было бы описать это... создание Эксегола. Как Сноук мог быть одной крови с Рей? Рей... При мысли о том, что придется пересказывать ей их разговор, Бен почувствовал, будто его горло сжала чья-то рука, и сделал глубокий вдох, пытаясь унять бушевавшую внутри бурю. Ему нужно было время прийти в себя и успокоиться, прежде чем он сможет предстать перед ней как подобает мужу. — Ваше высочество, — обеспокоенно позвал его дроид, — мы летим домой? — Да, Эр. Не спрашивай меня ни о чем. Зайдя в пентхаус, Бен услышал голоса на кухне — По и Джессика, снова гостившие у него, вернулись с очередных переговоров и весело болтали о какой-то выставке. Коротко поздоровавшись, он пересек комнату и направился в сторону тренировочного зала. Для начала ему нужен хороший бой с дроидом. Может, два. Он не рассказывал об этом Рей, но после случившегося на охоте проводил на тренировках по несколько часов. Шрам. Кошмары. Сноук. Он ускорил шаг, подгоняемый яростью и бессилием. Бой уже ничего не исправит, но точно не даст ему разорваться на части. — Бен? — окликнул его По. — Где ты был? Что-то не так? — Позже, — бросил он не оборачиваясь и захлопнул за собой дверь зала, отсекая все вопросы и обеспокоенные взгляды родных. — Дело дрянь, раз он сразу пошел драться, — пробормотал По Джессике и обернулся к дроиду. — Эй, Эр, что случилось? — Имей в виду: когда через пару месяцев Органа-Соло устанет от твоей тупости и выгонит тебя из дворца, обратно сюда ты не вернешься! Отправишься в монастырь в Горах Ситхов, сменишь имя и с ним и умрешь. Второй раз предлагать тебя Сиду я не стану. — Никто меня не выгонит! Рей продолжала настаивать, стараясь казаться уверенной в себе, хотя при упоминании неприступной крепости, которая звалась монастырем и из которой не было выхода, внутри все похолодело. У нее не было опыта ни во флирте, ни в отношениях в целом, и император не уставал указывать ей и на другие ее недостатки. Слишком уродлива, слишком застенчива, недостаточно весела и обаятельна — из того, что она слышала в последние годы. Это была такая же привычная часть ее жизни, как и посещение библиотеки. — Я много лет училась и после поездки в Алдеру знаю, что от меня потребуется. Я справлюсь. Сноук смерил ее оценивающим взглядом. Несколько месяцев назад он впервые дал ей слово на совещании кабинета министров, позволив представить несколько идей. Он не отверг их концепции, когда они с Рей говорили один на один, и это внушило ей слабую надежду. Однако во время совещания Сноук растоптал ее, резко и безжалостно критикуя каждое предложение, и поддержавшие было принцессу чиновники сразу пошли на попятную. Это был урок специально для Рей: она всегда будет слишком глупа в глазах императора. И никогда не будет достойна реальной власти. На Эксеголе. — Может, с ролью королевской подстилки и справишься, — наконец задумчиво изрек он. У Рей внутри все сжалось, но она заставила себя стоять неподвижно. Сноук, как акула, сразу чувствовал страх собеседника. — Парень небось и не мечтал, что кто-то его захочет с таким украшением, так что требования будут невысокими. Ну а если слухи правдивы и за закрытыми дверями он превращается в монстра... Не вздумай публично жаловаться, иначе шкуру спущу. Сама настояла на браке. — Он не такой! — заявила Рей. Годы на Джакку и жизнь под одной крышей со Сноуком обострили ее наблюдательность, и за пределами своих покоев она всегда была начеку на случай неожиданной опасности. Проведя на Алдераане неделю, присматриваясь к слугам и членам королевской семьи, она могла уверенно сказать: принца скорее уважали, чем боялись, и он выглядел вполне здоровым для человека, который, по слухам, должен сходить с ума от боли. Настоящий монстр сейчас стоял перед ней. О Сноуке Рей сегодня вспомнила не по своей воле. В ее планах было посещение заповедника в долине Гларус, где по случайному совпадению проходила школьная экскурсия. Дети и их учитель были в восторге от встречи с принцессой, и она, гуляя по территории после разговора с персоналом, остановилась поболтать и с ними. Зная, что на Алдераане от нее потребуется вести спонтанные беседы с горожанами, до отъезда Рей подолгу тренировалась с Роуз и Пейдж и теперь могла поддержать практически любую тему. Одна из учениц, милая кудрявая девочка, спросила, рад ли ее дядя тому, что скоро у них с принцем родится ребенок. — Конечно, — с улыбкой ответила Рей, пусть перед глазами и появилось скривившееся лицо Сноука. Не без злорадства она подумала о том, как сильно он ошибался на ее счет и на счет Бена. Ободренные, дети стали задавать вопросы о том, как будут звать ребенка, когда он родится, где будет учиться и будет ли гулять за пределами дворца так же часто, как мать. Несколько раз спросили про его пол, но она мягко объяснила, что это секрет. — Когда принц Бен снова вернется к вам? — вдруг задал вопрос один мальчик. — Вы оба очень милые, — сразу подхватила стоявшая рядом девочка. — Моя сестра говорит, что вы идеальная пара и вам нужно чаще куда-то ходить вместе. И принц теперь не такой строгий и мрачный. Рей не сдержала смешок, а учитель тут же принялся объяснять девочке, что нельзя так говорить о принце, тем более с его женой. Бен обычно вел себя на публике сдержанно, улыбаясь, лишь когда было нужно, но ей удавалось развеселить его. Чаще всего — когда они вспоминали голофильмы, которые смотрели вместе, связываясь по голопроекторам. Еще им нравилось обсуждать уроки истории Рей с сэром Трэсом, от которых она всегда получала большое удовольствие, и впечатления Бена от тех уголков Алдераана, в которых ей еще предстояло побывать. — Я и правда надеюсь, что со мной ему веселее, — сказала она. — Вы скучаете по нему? — снова спросила та же девочка с кудряшками. — Да, — не колеблясь ответила Рей. — Но у него важная работа в Сенате на Корусанте, поэтому мы видимся не каждый день. Среди детей пронесся разочарованный вздох, и Рей пришлось приложить усилия, чтобы не присоединиться к нему. Она всегда скучала по мужу, но в последнее время это чувство заметно усилилось — будто то же самое по отношению к отцу уже могла испытывать и Крошка. Несколько недель назад, не в силах уснуть одна, Рей пробралась в его покои и стащила из освежителя халат — его, в отличие от пижамы, слуги никуда не прятали. Ткань приятно пахла гелем, который всегда использовал Бен, и, положив его рядом и вдыхая знакомый запах, Рей сладко проспала до утра. Затем, никем не замеченная, она вернула халат на место, только чтобы забрать его еще раз тем же вечером, а потом стала делать так постоянно, когда Бен отсутствовал. Наученные C-3PO, который так и не простил принцу ту подушку (над этой историей Хан хохотал до слез, и даже Лея прыснула), слуги не входили в покои принцессы до того, как она сообщит, что проснулась, и после отхода ко сну, даже когда Бен был на Корусанте. Рей подозревала, что они думали о голофильмах, герои которых использовали голопроекторы не только для разговоров, но и чтобы наблюдать друг за другом в разные интимные моменты, и ее это одновременно смущало и забавляло. Бен никогда не предлагал ничего подобного, и она сама предпочитала, чтобы их личные отношения не выходили за пределы одной комнаты. Но воспоминания о его поцелуях, объятиях и прикосновениях были одновременно и сладкими, и мучительными, и ей требовалось хоть что-то, чтобы успокоиться. Сегодня, после очередного прекрасного сна с участием мужа, Рей и вовсе сделала то, на что прежде не решалась: дождавшись, когда Кайдел уйдет, она прошмыгнула в его гардеробную и стащила один из черных домашних свитеров, надев его вместо собственной туники такого же цвета. Рукава были длинноваты, но в заповеднике она все равно не собиралась снимать пальто, а если украдкой поднимала воротник свитера к носу, могла почувствовать знакомый запах Бена и ощутить, как тело охватывают покой и удовлетворение. Теперь она понимала, почему некоторые девушки пишут в Голосети, что любят носить одежду возлюбленных. После переезда на Алдераан у нее появились красивые и богато украшенные наряды, но сейчас ничего из этого не принесло бы ей радости. И, словно узнав об ее поступке, на пути к заповеднику Крошка впервые начала толкаться. Медицинский дроид предупреждал, что это может начаться со дня на день, но Рей все равно застыла в шоке на несколько минут, прижимая ладонь к животу, а затем тихо рассмеялась и побарабанила пальцами, отвечая дочери. Хотя ей не терпелось рассказать об этом королевской семье, она сдержала себя. О таком первом должен узнать Бен, а он предупреждал, что освободится поздно даже по времени Корусанта. Придется подождать, а пока что, сделав фото со школьной группой на прощание, она любовалась зимним морем с вершины древних утесов, обозначавших границу заповедника. Крошке, когда она родится, понравится эта часть ее королевства. Она будет жить, окруженная природной красотой и нежностью, которой так рано лишилась ее мать. Рей смутно помнила годы жизни в маленьком коттедже на Мандалоре, а полеты на корабле порой становились утомительными несмотря на радость от близости родителей. Но те слишком сильно любили путешествия, чтобы долго оставаться на одном месте, и кочевали вместе с дочерью из одного сектора галактики в другой. Она же, влюбленная в свою новую планету, не хотела думать, что придется надолго ее покинуть. Впервые в сознательном возрасте она чувствовала себя на своем месте и хотела увидеть как можно больше. Это была одна из ее обязанностей как принцессы, прописанная в брачном договоре, — совершать полеты по Алдераану, — но она исполняла ее с большим удовольствием. Отогнав мысли о бабушке и дедушке Кеноби, поздравивших ее с успешным браком, Рей отогнула воротник пальто и вдохнула успокаивающий аромат свитера Бена. Она ждала от них весточки почти десять лет; ее ответ на их письмо мог подождать еще немного. Будь она обычным человеком, принять решение было бы куда проще, но речь шла об отношениях между членами королевских семей двух планет. Рей решила посоветоваться с Леей и Ханом следующим утром; сегодня те допоздна гостили у какого-то давнего друга вице-короля. Дома после позднего ужина она попросила Кайдел сделать теплый чай и в ее отсутствие переоделась обратно в свою одежду. Свитер Бена она пока спрятала под подушку — вряд ли в гардеробной его быстро хватятся — и погрузилась в чтение пособия для будущих родителей. Конечно, Крошка будет купаться во внимании, но Рей не собиралась перекладывать все заботы на плечи слуг и нянь. После родов ее главный долг перед короной будет выполнен, и сразу же начнется новый, более личный этап: материнство. Всякий раз, когда на ум приходило это слово, она ощущала в груди трепет, смесь самых разных чувств от предвкушения до страха. Многие принцессы, включая ее мать, рожали детей так же рано, и это внушало Рей надежду, что она справится. В прошлом она часто думала, что было бы, если бы она правда сбежала вместе с няней Маз на Алдераан, сменив имя и навсегда разорвав связь с монархией. Возможно, она, как обычная местная жительница, сейчас бы посещала университет или академию, встречалась с друзьями, флиртовала с понравившимися парнями или работала в кафе, свободная от чужих ожиданий и внимания целой планеты. Возможно, с годами она бы встретила того, с кем бы захотела создать крепкую семью, или, как няня Маз, прожила бы всю жизнь одна, зато найдя себе дело по душе. Эта жизнь существовала лишь в ее воображении и была отголоском памяти о тех временах, когда вокруг нее не было ни придворных, ни титулованных особ, ни Сноука. Но няня Маз, когда Рей делилась с ней своими размышлениями, лишь качала головой. — Реаннон, достаточно уже сожалеть о прошлом. Ты не найдешь в этом того счастья и покоя, о которых мечтаешь. Они ждут тебя только впереди. Что бы ни говорил император, ты принцесса и по крови, и по духу. Я воспитывала тебя сама и знаю, о чем говорю. Когда тебе встретится шанс все изменить, не бойся и используй его. Иногда для этого достаточно всего одного шага. Результат этого шага сейчас лениво толкал ее в живот, и его появления на свет ждали миллионы. Статус наследницы престола обеспечит Крошке наилучшую защиту, чего всегда отчаянно хотела для своего ребенка Рей, но еще маленькая принцесса также будет счастлива и любима. Хан и Лея, несмотря на свою занятость, были очень добры и с нетерпением ждали внучку, и Бен старательно готовился к ее появлению на свет. При мысли о муже на губах Рей появилась улыбка. В ее воображаемой жизни не было места Бену Органе-Соло, и в этом оказался ее главный недостаток. Рей как никому было известно, что высокий титул не гарант столь же высоких душевных качеств — взять хоть придворных на Эксеголе и императора. Но спустя несколько месяцев после свадьбы принц стал ей не только любовником, но и другом, понимающим и нежным, которому она могла рассказать что угодно. Он казался сокровищем, о котором она, прежде мусорщица на Джакку, а затем пленница Эксегола, могла лишь мечтать. — Твой папа — сокровище, — назидательно сказала Рей, обращаясь к Крошке. — Позже сама убедишься. Вскоре к ней в гостиную зашли Роуз и Пейдж. Закончив с обсуждением расписания на завтра, сестры, как это обычно бывало, расслабились и переключились на личные темы. Порадовавшись за Роуз, которая продолжала встречаться с Финном и выглядела очень счастливой, Рей вместе с ней сочувствовала Пейдж, запутавшейся в отношениях со старшим дворецким Таниссоном. — С одной стороны, он сказал, что я хорошая и со мной приятно проводить время. С другой... Это третий комплимент за полгода нашего знакомства, — грустно вздохнула девушка. — Он милый, но что это значит? — Очень сильно стесняется? — предположила Рей. — Ты говорила, он как-то принес тебе пирожное. — Он нерфопас, — воинственно заявила Роуз. — Пейдж красивая, умная и веселая, а он ограничивается «хорошей»! Надо сказать Финну, чтобы дал ему пинка. — Не надо! — воскликнула Пейдж. — Он взрослый человек, и, если это все, что он может мне сказать... — Я имела в виду метафорический пинок. Проведет с ним беседу и заставит прийти в себя. Финн знает, как все правильно сделать, поверьте. Приятно Таниссону, как же! — бушевала младшая сестра Тико. Затем она сунула в рот крекер из коробки, привезенной Беном, и решительно скрестила руки на груди. Рей и Пейдж переглянулись и прыснули. — И когда ваша свадьба? — Мы не торопимся. Я дам ему знать, когда буду готова. — Пейдж, а ведь скоро здесь будет бал — для придворных и персонала дворца в благодарность за службу, — заметила Рей. — Предлагаю дать ему время до этого дня, и даже если такого повода будет мало... — Мы найдем тебе другого парня, — радостно подхватила Роуз. — Который умеет делать подарки не только в виде пирожных. — Если понадобится, я намекну, что в этом дворце ценят решительность и сообразительность, — продолжила Рей. — Особенно когда дело касается счастья моих фрейлин. Пейдж благодарно улыбнулась ей. Пять лет назад они с сестрой, наследницы обедневшего дворянского рода, добровольно пошли служить принцессе Эксегола, хотя, учитывая ее положение при дворе, место в ее свите мало кому казалось привлекательным. Благодаря небольшой разнице в возрасте и взаимной симпатии они и Рей быстро поладили и стали подругами. Рей пригласила девушек учиться вместе с ней, и няня Маз показывала приемы самообороны всем троим. Именно Пейдж раздобыла то масло для первой брачной ночи Рей и Бена, вычитав о нем в Голосети; а Роуз, самая опытная из них троих, вручила Рей ту полупрозрачную шелковую сорочку, когда она призналась, что устала от положенных по этикету длинных рукавов и плотной ткани. — Как же здорово, что королева решила зайти в кафе няни Маз именно в тот самый день, — довольно вздохнула Роуз. Экран ее датапада вспыхнул, и она поспешно взяла его в руки. Рей проверила свой — вдруг Бен прислал ответ на ее сообщение, однако он весь вечер хранил молчание. Такое уже бывало раньше, когда он работал до поздней ночи; новости о Крошке придется еще немного подождать. — Финн просит передать, что, если ты еще не спишь, Реаннон, тебя прямо сейчас ждут в гостиной королевы, — удивленно сказала Роуз. — Она с вице-королем вернулась из гостей пораньше — неполадки с трубами на кухне, — и им передали срочные новости с Корусанта. Кажется, что-то серьезное. Рей мгновенно забеспокоилась и поднялась на ноги. — Бен в порядке? — Финн ничего не написал, просто передал просьбу. Я уже проверяю Голосеть. — Пальцы Роуз быстро застучали по экрану датапада. Пейдж, не дожидаясь приказа, побежала в гардеробную и принесла Рей домашнее платье. Идти в ночной рубашке она не могла. Поспешно переодевшись, Рей вышла из спальни и бросилась к лифту, чтобы подняться на этаж выше. Роуз сказала, что не заметила в новостях ничего подозрительного, но ее по-прежнему переполняла тревога. Сейчас на Корусанте был По, и, возможно, именно он и подал сигнал королеве. Но почему не напрямую невестке, которая, как теперь ему было известно, всегда хранила верность его брату? Что могло случиться? Перебирая в уме варианты и безуспешно борясь с паникой, Рей вышла из кабины, едва открылись двери, и побежала в сторону гостиной. Выходивший из дверей Финн поспешно отступил в сторону, и, не успев отдышаться, она ворвалась в комнату. Хан и Лея, серьезные и встревоженные, стояли перед голографической фигурой По. Судя по тому, что на Лее все еще были тиара и другие украшения, сын связался с ними, едва они переступили порог. При появлении напуганной побледневшей Рей оба обернулись, и Хан сразу сказал: — Бен в порядке. Рей не хватило воздуха, чтобы ответить сразу, не то что сделать реверанс, как полагается, и она лишь кивнула в ответ. Хан бережно взял ее под локоть и помог сесть в кресло слева от себя. — Сейчас налью тебе воды. — Что произошло? — хрипло спросила Рей По, проигнорировав эти слова. «В порядке» не объясняло такую срочность. — Где Бен? — В своей комнате, — подала голос Джессика, появляясь рядом с мужем. — Мы отправили его в освежитель, вытащив из тренировочного зала. У всех дроидов закончился заряд. А до этого он был на деловом ужине у Сноука. Рей открыла рот от удивления, но не смогла издать ни звука. Хан протянул ей стакан с водой, и она машинально взяла его, глядя на Джессику. Это было последним, что она могла себе вообразить, пока мчалась сюда. — R-3PO не знает, о чем они говорили. Бен не сказал ни слова, — встревоженно добавила девушка. — Ты тоже не знаешь подробностей? — Нет, — ответила Рей и, помрачнев, добавила: — Знаю только, что Сноук может быть очень жестоким. Особенно когда выпьет, а в последние годы это случалось часто. — Бену и не с такими приходилось иметь дело, — возразила Лея. В этом королева, наверное, была права, но Рей сомневалась, что в галактике есть второй человек, подобный Сноуку. Он умел подавлять своим присутствием несогласных собеседников и порой, подобно злому колдуну из сказок о Кайло, будто излучал темную, угнетающую силу, поражающую в самые уязвимые места. После визитов к нему Рей долго приходила в себя, вспоминая, что в жизни есть место хоть какой-то радости и надежде. Его безжалостный голос и жестокий взгляд преследовали ее даже во снах. Прежде Сноук позволял себе напиваться только в узком кругу семьи и друзей. Бена он сегодня увидел впервые за много лет, но при мысли, что мужу пришлось видеть этот кошмар и слушать его безумные речи, ее охватил ужас. — Бен, иди сюда! — позвал По, глядя куда-то за их спины. — Мы на связи с Алдерой. — Почему не подождали? — донесся раздраженный голос мужа Рей. — Потому что переживаем за тебя, крифф! Бен занял место с другой стороны от По. Он был в таком же свитере, какой Рей сегодня утром забрала из его гардеробной, волосы были наскоро высушены полотенцем после освежителя и падали на лицо. Сурово сдвинув брови и оглядев оставшуюся на Алдераане часть семьи, Бен встретился глазами с Рей. Ей показалось, что она увидела в них грусть, но затем он резко отвернулся к матери и отцу. — Сегодня днем я получил приглашение на ужин от Сноука. Следующие несколько минут они слушали его рассказ о посещении резиденции императора на Корусанте. Хан и Лея скривились при упоминании короля Каспара, а Рей ничуть не удивилась, услышав о планах Сноука на королевские верфи, как и о требовании подписать акт о правилах наследования. Больше всего на свете Сноук любил и боялся потерять власть, и свое продолжение он видел лишь в своих сыновьях. — У меня и в мыслях не было посылать никого на Эксегол, — заявила она, машинально обхватив рукой живот. Параллель с ее собственной историей, когда решался вопрос о престоле Мандалора, была очевидна, но обстоятельства были совсем иными. — У нас тоже, — твердо сказала Лея. — Все ваши будущие дети — Органа-Соло, как теперь и Реаннон, и их место на Алдераане. Хотя эти слова были очень приятны, у Рей оставалось плохое предчувствие насчет того, чем закончился разговор Бена со Сноуком. Он не мог так сильно переживать из-за того, о чем успел рассказать, и после их слов оставался таким же мрачным и сосредоточенным. — Сноук также хотел обсудить со мной и кое-что еще: появление герцога и герцогини Кеноби в театре Алдеры и их разговор с моей женой. — Какое ему дело до этого? — воскликнул По, и вся семья обернулась посмотреть на Рей. Та сжала в руке стакан, чувствуя, как от волнения и непонятного страха сердце в груди забилось быстрее. — Мы говорили только о балете. — Я так и сказал. Но Сноук не поверил. Он считает, что Мандалор угрожает его интересам, — возмущенно продолжил Бен, прежде чем она успела задать вопрос, — а герцог и герцогиня хотят обмануть Реаннон и через нее получить поддержку сил Алдераана в торговой войне. В комнате на несколько минут повисла тишина. Наконец Хан спросил, выражая общую мысль: — Он рехнулся? — У меня была такая мысль. Потому что еще я выяснил, что Эксегол обязан знать о содержании всех разговоров Реаннон и четы Кеноби. Таково условие договора о ее опеке после смерти родителей. Я прочитал его — это так, хотя, меняет ли что-то ее замужество, нужно будет уточнить. — Что за бред? — вслед за мужем резко воскликнула Лея. Рей сидела неподвижно. Она чувствовала себя так, словно на нее опрокинули ведро с ледяной водой, и на этот раз была бы совсем не против обморока. Но ее сознание оставалось ясным, и она с горечью признала, что Сноук не мог не усложнить ей жизнь в тот момент, когда Кеноби дали о себе знать. Внутренне собравшись, как всегда, когда дело касалось ее дяди, она призналась: — Я не знала об этом условии. Мне всегда было достаточно того, о чем сказал Сноук: мои опекуны — Палпатины, и родственники матери отказались считать меня наследницей престола Мандалора. — Они не пытались с тобой связаться все эти годы? — уточнила Лея. — Нет. Тот раз в театре был первым. А сегодня они прислали мне письмо. Я собиралась рассказать вам об этом. Королева тяжело вздохнула и потерла лоб. — Бен... — Я сейчас отправлю вам тексты договора и акта о престолонаследии, — отозвался тот. — И когда Сноук ждет ответ? — спросил Хан. — Он не уточнил. Но, думаю, чем скорее, тем лучше. Я, разумеется, заверил его, что мы никогда не собирались вмешиваться в его дела с Мандалором, — фыркнул Бен, — но не знаю, достаточно ли этого. И запомнил ли он что-то вообще. Зато надменности и высокомерия было предостаточно. — Он много пил? — опасаясь худшего, спросила Рей. Бен кивнул в ответ. — А дроида с вами не было? — Обычно на ужине всегда кто-то присутствовал, чтобы контролировать состояние Сноука. — Нет. Он по-прежнему избегал ее взгляда, и у нее упало сердце. Что еще Сноук мог наговорить ему? Вице-король повернулся к Рей. — В письме есть то, из-за чего нам нужно беспокоиться? — Разве что выражение надежды на новую встречу. Но теперь я понимаю, что поступила очень глупо, не узнав содержание договора полностью, — добавила Рей, проклиная саму себя. — Мне очень жаль. Он ни разу мне не понадобился — до недавнего времени я даже не разговаривала с Кеноби. — Но они должны знать про это странное условие, — хмуро заметила Лея. — Думаю, будет правильно связаться с ними завтра же утром и обсудить этот вопрос. И намекнуть, что мы не позволим скомпрометировать себя в глазах Эксегола. Так в чем там проблема, Бен? В какой-то момент, пока тот рассказывал родным о теориях Сноука, Рей, к своему ужасу, почувствовала, как защипало глаза, и опустила голову. Рациональная ее часть говорила: предположение, что Кеноби решили сблизиться с ней, только чтобы потом использовать в своих целях, было вполне в духе ее дяди. Сама Рей и не подумала об этом — Мандалор всегда обладал обширным флотом, а кроме кораблей, ничего ценного у нее не было. И, даже если бы она получила какое-то предложение, сперва обязательно обсудила бы его с мужем. И все же, было ли дело в гормонах или том, что Сноук в очередной криффов раз влез в ее жизнь, рассказ Бена сильно расстроил Рей. Она ощущала внутри ту же пустоту, что и в тот день, когда Сноук узнал об их помолвке. Осыпав оскорблениями и пообещав страшную смерть после неудачного брака, он унизил ее и ударил по самому больному месту. Всю жизнь она мечтала о любящей семье, а перед свадьбой услышала, что не получит ее, потому что просто не создана для любви. Ее предназначение в этом династическом браке — быть средством достижения определенной цели, от которого потом можно будет легко избавиться. Бен опроверг это, но воспоминания все еще были свежи в памяти. А теперь и тень прежнего страха, что она подведет его, подняла голову. Рей пока лишь представляла, каково было бы сблизиться с семьей покойной матери, а Сноук уже свел все к банальной, отвратительной выгоде. Она сделала глоток воды и погладила живот, находя утешение в толчках ни о чем не подозревающей Крошки. А затем Бен сказал то, отчего ей стало немного легче. — И все-таки я не верю, что Кеноби замышляют что-то столь рискованное. Пусть я неблизко с ними знаком, они всегда казались разумными людьми. — Сейчас все это похоже на бред, как сказала Лея, — проворчал Хан. — Я знаю старика Кеноби. У него столько же желания ссориться с Эксеголом, сколько у этого подсвечника. Кто бы мог подумать, что Сноука так разозлят торговые переговоры. — Реаннон, — обратилась к девушке Лея. — Ответь на письмо Кеноби и попроси о срочной встрече. Не будем поднимать шум, используем голопроекторы. Нужно разобраться с этим как можно быстрее. И мне не нравится мысль, что ты, будучи замужем, еще обязана о чем-то сообщать своему дяде. — Конечно, миледи. Рей совсем не так представляла себе разговор о родственниках с Мандалора, но, раз в деле был замешан Сноук, ее планы неизбежно полетели к криффу. Она подавила вздох и обратилась к Бену: — Сноук говорил с тобой о чем-то еще? — О самом важном я рассказал. Остальное было пьяным бредом, — сказал Бен, поморщившись, и отвернулся. Его голос был спокойным, но Рей, внимательно наблюдавшая за ним, снова заметила во взгляде тень грусти и нахмурилась. Ее сильный и уверенный в себе муж казался не просто возмущенным, но опустошенным. До сих пор ни одни переговоры не доводили его до такого состояния, и дело было не в физической усталости. — Он не следит за языком, когда выпьет, и иногда несет полную чушь, выдавая ее за мудрость. В такие моменты не стоит его слушать, — негромко сказала она, жалея, что не может взять его за руку или обнять. Бен не любил, когда много ругались или бросались оскорблениями, а Сноуку это было свойственно. Она надеялась подбодрить его, но, кажется, вышло наоборот. — Не нужно беспокоиться об этом. Больше мы ничего толком не обсудили, — слишком уж небрежно отозвался Бен, и грудь Рей болезненно кольнуло. Что, если Сноук поставил под сомнение его статус сенатора? Или высмеял шрам? Их свадьбу, учитывая, что он наговорил тогда ей? Вопросы сменяли один другой, и ответов не было. «Вряд ли Бен хотел себе такого родственника», — заметил предательский внутренний голос. — Даже боюсь представить себе это зрелище — пьяный Сноук, — повторил его гримасу Хан. — Есть такие люди, которые считают, что, раз могут много выпить, превосходят остальных и в другом. Неудивительно, что ты пошел бить дроидов. — Извините, мне еще нужно поработать, — сказал Бен. — Всем спокойной ночи. Он шагнул в сторону, и его голограмма исчезла. Следом попрощались По и Джессика. — Веселый выдался вечер, — пробормотала Лея, устало качая головой, и обратилась к все еще сидевшей в кресле Рей: — Звезд ради, не волнуйся и иди спать, Реаннон! Мы со всем разберемся. — Конечно, все это криффов бред. Мы оба будем присутствовать при разговоре с Кеноби, — поддержал Хан. Рей поблагодарила их обоих и направилась к себе. На этот раз она шла медленно, чувствуя себя обессиленной. Сложно было поверить, что всего несколько часов назад ее мысли были заняты лишь тем, как сообщить Бену о первых движениях Крошки. Глаза снова защипало, и она ускорила шаг, надеясь, что перехватит его до того, как он успеет погрузиться в дела. Роуз, Пейдж и Финну, ожидавшим в гостиной, она коротко объяснила, что произошло, и пообещала рассказать подробности утром. Затем, оставшись одна, взяла датапад и написала Бену сообщение, прося связаться с ней. Ответа не было ни в этот раз, ни в последующие. Наконец R-3PO сообщил, что принц велел никому не беспокоить его и заперся у себя в комнате. Несколько минут Рей сидела неподвижно, глядя на погасший экран датапада. Она допускала, что Бен не хотел и дальше говорить о Сноуке и вместо этого предпочел отвлечься на что-то другое. Но, вспоминая его поведение, уже не могла избавиться от мысли, что проблема была и в ней. Мало того, что ее родство со Сноуком фактически принудило Бена к этой встрече, — спьяну тот мог в своей обычной манере, сильно преувеличивая ее недостатки, рассказать что-то такое, что глубоко разочаровало ее мужа. Возможно, он намекал, что у нее слишком слабое здоровье, чтобы она исполняла свои обязанности после родов так хорошо, как требуется. Или что она будет плохой матерью для Крошки из-за того, что не общалась с маленькими кузенами... В прошлый раз его вмешательство она пережила легче — вероятно, под влиянием эйфории, вызванной поцелуями Бена. Но сейчас, мучаясь от неизвестности, Рей с ужасом чувствовала, что теряет опору под ногами, появившуюся за последние месяцы, когда они узнавали друг друга и влюблялись все сильнее. Конечно, им было хорошо вместе, что в политических браках бывало далеко не всегда, но ведь на самом деле прошло так мало времени... А Бен к тому же давно жил на Корусанте. Нет, нет, нет. Крифф, не нужно об этом думать! Рей покачала головой и сосредоточила внимание на кувшинке на своей прикроватной тумбочке. Месяцы спустя нежный сияющий цветок и не думал увядать и даже пустил тонкие корни. Бен подарил ей настоящее чудо. — Он просто устал, — вслух напомнила сама себе Рей и неожиданно поняла, что и она тоже. От Сноука с его злостью и алчностью. От одиноких ночей и ожидания выходных на Корусанте. От того, что не может сама полететь к мужу, потому что ее тело недостаточно сильно и не может защитить Крошку от опасностей гиперпространства. Бен так и не ответил на ее сообщения и не написал, что скучает, как делал всегда. И сколько бы она ни повторяла про себя мантру Маз «принцесса по крови и по духу», всегда помогавшую в сложных ситуациях, об этом забыть не могла. Свернувшись в клубок на краю холодной кровати, слишком большой для нее одной, в погруженной в полумрак тихой спальне, Рей по детской привычке обхватила себя руками и крепко зажмурилась. Скорее бы наступило утро. Всю ночь во сне Бен убегал от чего-то невидимого, но опасного. Бесконечные коридоры дворца в Алдере сменились залами Сената, а оттуда он попал в свой пентхаус, откуда выход был лишь один — на лужайку перед домом Сноука. Совсем рядом послышался рык манка-кота, и, охваченный ужасом, он обернулся в надежде увидеть свой шаттл и улететь в безопасное место. Щеку обожгло так сильно, что пришлось зажмуриться. Он упал на колени, а затем... Бен открыл глаза и обнаружил, что оказался в спальне Рей. Точнее, в ее постели, где проводил каждую ночь, когда прилетал домой. Сердце, которое всего секунду назад было готово выскочить из груди от отчаяния, немного успокоилось, тело расслабилось. Откуда-то он знал, что снова переживает их первое утро вместе. Тогда он проснулся первым и обнаружил, что они встретились на середине кровати. Боясь потревожить жену, Бен лежал неподвижно и разглядывал ее спокойное лицо. Эти губы он целовал прошлой ночью, а, гладя ее по усыпанной веснушками щеке, касался ямочки на скуле. Он снова увидел ее, когда Рей улыбнулась во сне, и невольно улыбнулся в ответ. Она была такой красивой. Сильной, страстной и нежной. Его. Наконец Рей открыла глаза, и несколько секунд они молча изучали друг друга. — Как ты себя чувствуешь? — первым спросил Бен. Вчера на осмотре у медицинского дроида она попросила новое лекарство от тошноты и сразу начала принимать его. — Сегодня наконец-то смогла поспать. Слава звездам, — сонно пробормотала Рей и прищурилась. — Кажется, в этот раз ты мне не снишься. — Нет. Я здесь, с тобой. — Наконец-то я услышала эти слова. Вытащив руку из-под одеяла, Рей убрала волосы со лба Бена и погладила его по голове. По его коже пробежали мурашки. Комнату заливал свет летнего утра, стояла тишина, а он лежал в постели со своей ласковой женой и безмятежно думал о том, что мог бы провести так целый день. Может, и больше. — Я все хотела узнать, каково было бы просыпаться вместе с тобой, — объяснила Рей. — Оказывается, мне это очень нравится. Ладонь Бена скользнула под одеяло, и он обнял ее за талию. — Мне тоже. Рей оказалась так близко, что ее дыхание касалось его губ. Он ждал поцелуя, но вдруг она застенчиво рассмеялась. — Знаешь, кажется, теперь я люблю тебя еще больше. У Бена тоже вырвался смешок. Как странно было слышать подобные слова, еще и в свой адрес. Неужели за такое правда можно полюбить сильнее? Но, глядя в теплые глаза Рей, он получил ответ на свой вопрос. В то утро, перестав смеяться, они наконец-то поцеловались. В настоящем времени шею Бена пронзила боль, и, открыв глаза, вместо жены он увидел край рабочего стола. Сев поработать, он сам не заметил, как уснул прямо за столом. Крифф. Бен выпрямился и покрутил головой, разминая затекшие мышцы. Над столом все еще висели голограммы документов, и он тяжело вздохнул, понимая, что не помнит из них ни слова. Ужин со Сноуком и последующая жесткая тренировка отняли у него много сил, а вдобавок нужно было пересказать семье их разговор, смягчая острые углы. Это оказалось сложнее, чем ожидалось: от воспоминаний о трясущихся руках и маниакальном блеске в глазах императора в его голове снова начала пульсировать боль, и Бен с трудом держал себя в руках во время разговора. После тренировки его эмоции поутихли, но горькое осознание, что в чем-то Сноук был прав, никуда не исчезало. Делиться этим с кем-то, включая Рей, он не собирался. Работа должна была помочь отвлечься, но все опять пошло не по плану. Хронометр показывал шесть утра. Может, удастся поспать хотя бы пару часов перед тем, как нужно будет собираться в Сенат. Но сперва он по привычке взял в руки датапад, чтобы проверить входящие сообщения. Оказалось, что тот разрядился, и, ругаясь себе под нос, Бен отправился за зарядным модулем. Тот нашелся на тумбочке у кровати. Датапад заработал через несколько секунд, и при виде цепочки пропущенных уведомлений его прошиб холодный пот. Рей. Он ничего не писал ей весь вечер, затем попросту заснул. А его бедная жена не находила себе места от беспокойства. Ее последнее сообщение состояло всего из одного слова — «пожалуйста», — и, прочитав все с начала, он смог увидеть, как росли ее переживания Бен понял, что у него трясутся руки. Бросив датапад, он вернулся к столу и отправил Рей запрос по голопроектору. Прошло несколько минут, прежде чем она ответила, и все это время он ходил из угла в угол, ероша волосы и прокручивая в голове отрывки из ее сообщений. «Мне показалось, ты был чем-то очень расстроен, но не хотел говорить при всех. Я здесь, помнишь? Свяжись со мной...» «Пожалуйста, Бен. Что сказал Сноук? Он обидел тебя? Или он что-то говорил обо мне и тебя это расстроило?..» «Может быть, ты не хочешь ничего рассказывать, чтобы не заставлять меня нервничать, но получается ровно наоборот...» «Бен, что бы он ни сказал, умоляю, ответь мне. Если это касалось тебя, то, прошу, не стесняйся и не бойся поговорить со мной. Если меня, то я готова выслушать все до конца. Неизвестность сводит с ума...» «Бен, я же люблю тебя. Пожалуйста, не молчи...» Наконец перед столом материализовалась голограмма, и Бен, переполненный нервной энергией, бегом бросился к фигуре Рей. Она была одета в подаренную им тунику и выглядела взволнованной и печальной. Они заговорили одновременно. — Бен, я так беспокоилась! — Рей, прости меня! Бен махнул ей, прося продолжать. — Ты всегда писал мне, что скучаешь, а в этот раз не стал, — смущенно проговорила Рей, теребя волосы. — И потом, во время разговора я заметила, что с тобой что-то не так. Мне показалось, это была не просто усталость. Я отлично знаю, каким может быть Сноук, когда выпьет, и тревожилась за тебя. За... За нас. Бена словно пнули в живот. Накануне ему было тяжело смотреть на Рей, потому что он боялся, что тогда не сможет сосредоточиться, пересказывая услышанное от Сноука. Он так старался не выдать своего смятения и не заставлять ее нервничать, а в итоге все было зря. — Сам не заметил, как уснул, и, оказалось, у меня сел датапад. Я совсем не хотел напугать тебя. Прости, — повторил он. — Но почему ты сказала «за нас»? — Я так переживала, что то и дело просыпалась среди ночи. Не ожидала от себя такого, — объяснила Рей с тяжелым вздохом. — И даже не подумала, что ты мог уснуть. Понимаешь, несколько месяцев назад он ведь уже распускал обо мне слухи. Я решила, что это повторилось, но теперь ты услышал нечто по-настоящему ужасное — о том, какой плохой я буду матерью, или... или что-то подобное. Так что я бросилась писать тебе. Ты старался скрыть, что тебя что-то гложет, но я все видела. И хотела как-то поддержать. Она отвернулась и украдкой смахнула со щеки слезу. Этот маленький жест заставил Бена сжать кулаки от бессилия. Больше всего на свете он хотел быть в Алдере, чтобы успокоить, обнять и ободрить Рей, и проклинал себя за то, что перед сном не написал ей ни строчки. Он был здесь, с ней, и в то же время так далеко. Это причиняло почти реальную боль. И снова заставляло его злиться. — Не такого ты ждал, когда женился на мне, но я правда верила, что он не станет так себя вести в твоем присутствии. Пожалуйста, скажи мне что-нибудь! — воскликнула Рей, когда так и не получила ответа, и ее голос надломился. Она шагнула ближе и с мольбой заглянула в глаза Бену, снова едва не плача. Это немного остудил его пыл. Приведя свои мысли в некое подобие порядка, Бен набрал в грудь побольше воздуха и заговорил: — Сноук много чего мне сказал. В том числе и о тебе, но я поставил его на место. Я не позволю, чтобы о моей жене говорили без уважения или пытались повлиять на наши отношения таким способом. Мне не нужны подсказки, как думать о тебе, тем более от подобных ему. Я уверен, что ты будешь отличной матерью. — А если я буду долго восстанавливаться и не смогу работать как раньше? Я всегда была уверена, что справлюсь, но теперь начала тревожиться. — Пожалуйста, не нужно, — ласково попросил он. — Я буду тебе помогать, если понадобится, — к тому времени я уже должен буду насовсем вернуться в Алдеру. А ты будешь отдыхать. Рей тихо вздохнула, глядя на Бена со смесью благодарности и облегчения. Она явно успела вообразить себе самые ужасные вещи, которые мог сказать о ней так называемый дядя. — К сожалению, я не мог ему врезать, не устроив межпланетный скандал, — не сдержавшись, повысил голос Бен. — Но, видят звезды, если он или кто-то еще по его указке попытается задеть тебя, я поставлю на уши всю Голосеть! Крифф, будь мы обычными людьми, ему в тот же вечер опять понадобились бы доктора! Запоздало он подумал, что его жестокость могла испугать Рей, но та лишь покачала головой. — Прежде никто не заступался за меня перед ним. Кроме няни Маз — поэтому он и изгнал ее с Эксегола. Вот почему он так сильно разозлился на тебя. Ты из-за этого переживал? — Мне наплевать на его злость, — резко заявил он. — Обо мне он не сказал ничего, чего я сам не знал. — А именно? — уточнила Рей. — Расскажешь? У Бена засосало под ложечкой. Следующие слова он заставил себя произнести абсолютно спокойно. — Он намекнул, что я ослеплен чувствами к тебе и поэтому не вижу опасность, исходящую от Кеноби. Рей возмущенно фыркнула и покачала головой. — Но в другом он даже был прав. Я должен всегда помнить, что «репутацию вернуть сложно, жизнь — невозможно». Он говорил о том же, что все обсуждают уже почти два года, — моем шраме и как я его получил. На этот раз в глазах Рей полыхнул настоящий гнев, и она грубо выругалась, будто сама мысль о правоте Сноука была недопустима. По крайней мере, Бен подумал о ругательстве из-за ее тона — язык был ему незнаком. Затем она вернулась к общегалактическому. — Это проклятье на родном языке няни Маз. Напыщенный старый ублюдок! Он думает, что очень мудр, а на самом деле умеет лишь причинять боль. Бен, шрам не изменил того, кто ты есть, и никто давно не ставит его тебе в вину! Я лишь переживаю, что тебе из-за него пришлось страдать. А люди, с которыми я вижусь, любят тебя и хотят, чтобы ты чаще возвращался в Алдеру. Ты прекрасный политик и мой прекрасный во всех смыслах муж, со шрамом или без него. — Закончив свою тираду, она подняла светящуюся руку к его лицу, словно забыв, что находится на другой планете, и Бен невольно наклонился навстречу. — Я и в мечтах не могла представить то, что ты заставляешь меня чувствовать. Даже когда мы можем общаться лишь вот так. Бен не мог сдвинуться с места, глядя в глаза Рей. Он не ожидал от нее резких выражений, и все же после ее речи в груди у него разлилось тепло, доходя до кончиков пальцев. Тяжесть на сердце, оставленная Сноуком, стала легче, но он все равно не смог скрыть горечь, когда спросил: — А как я объясню шрам Крошке? Рей опустила руку. — Я думаю, нужно будет сказать ей правду. Ты исполнял роль гостеприимного хозяина и сопровождал гостью на охоте, а когда произошел несчастный случай, принял удар на себя. Мне кажется, все достаточно ясно. — Но это... «Лишь часть правды», — хотелось сказать ему. В тот день он поддался тщеславию, потерял бдительность и в итоге едва не погиб. Он проявил слабость. — Точно не тот поступок, за который ты должен себя корить. Рей пристально посмотрела в глаза Бену, будто спрашивая, действительно ли он хочет и дальше возвращаться к этим мрачным воспоминаниям. Сноук заставил его подумать, что он всегда будет заложником случившегося в прошлом, ведь Голосеть помнит все. Но... Теперь, спустя время, Бен смог выбраться из этой паутины страха, позора и отвращения и, придя в себя, осознать нечто совсем другое. Если он и дальше будет нести этот груз и позволит разным намекам задевать себя, не покажет ли этим свою слабость перед Крошкой? И Рей, преданной и любящей, заслуживавшей счастливого брака, который могла назвать безопасным местом? Эти мысли были настолько очевидны и просты, что Бен поразился, как не понял это еще вчера, сразу. — Крифф... — Он покачал головой. — Я не знаю, что со мной происходило вчера! Это было похоже на какую-то темную магию. Он словно завладел моим разумом, вытащив на поверхность самое плохое. Я чувствовал такую злость и бессилие. — Мне знакомо это ощущение, — сказала Рей. — Я говорила, он отлично умеет причинять боль даже сильным людям. Потому и переживала за тебя. — Я уже в порядке, — с благодарностью ответил Бен. И это была правда: после разговора с ней ему будто стало легче дышать. — Еще раз прости, что не ответил вчера. Обещаю, впредь постараюсь не заставлять тебя беспокоиться. Погладив живот, Рей наконец улыбнулась ему. — Я беспокоюсь за тебя так же, как и ты за меня, Бен. Пора бы привыкнуть. Мы муж и жена. Бен покачал головой. Он всегда придерживался принципа «никогда не жалуйся, объясняй по мере необходимости», как и его родители, но Рей требовала для себя исключения, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она изменила его, усилив потребность в заботе и внимании, и он учился принимать ее любовь. — Со мной согласны, что злиться на тебя не стоит, — добавила она. — Я не успела сообщить тебе важную новость. — Какую? Ответ лишил его дара речи. — Крошка начала толкаться. Он автоматически опустил глаза на ее живот, словно надеясь увидеть, как ребенок это делает. Впервые услышать, как бьется сердце Крошки, казалось ему невероятным, но это... Умом Бен понимал, что все шло согласно плану, озвученному медицинским дроидом, и все же внутри, несмотря на радость, вспыхнула досада. В такой момент его не было рядом с женой и дочерью. — Ты сможешь это почувствовать, — добавила Рей, — когда вернешься. Кроме дроида, больше никто не знает — я решила сначала сказать тебе. — Я бы очень хотел быть дома с тобой прямо сейчас, — не задумываясь признался он. — И я бы этого хотела. Проснуться вместе с тобой и лежать обнявшись. Может, и не просто обнявшись, — добавила Рей, и он подавил разочарованный вздох: жаль, что это были лишь слова. — Поэтому мы ждем тебя завтра. Я получаю активное подтверждение от Крошки прямо сейчас. И хочу добавить, что ты должен мне поцелуй вместо вечернего сообщения. Бен рассмеялся, чувствуя, как его переполняет нежность. В отличие от Сноука, который был подобен ночному мраку, Рей была ясным рассветом, обещавшим новую надежду. Он никогда не представлял, что другой человек может заставить его испытать такую любовь, еще и за столь короткий срок. Было ли дело в ее прекрасном теле, или эрудиции, которую он всегда ценил в девушках, или той нежности, в которой так нуждался, или даже всем сразу, — она и правда будто была создана для него. Слава всем звездам, что его родители настояли на их встрече. — Я поцелую тебя сколько угодно раз. Я люблю тебя, Рей. — Им обоим нравилось сохранять это ее имя в секрете от остальных, и Бен всегда произносил его с особым удовольствием. Рей ответила ему сразу, легко, словно это были что-то обычное, а не самые прекрасные слова в галактике, которые ему нужно было сейчас услышать. — Мы с Крошкой всегда будем любить тебя, Бен.