When I open my heart

Вай откинулась на спинку дивана и, прикусив язык, уставилась на досье, которое держала в руке. Ее новая цель. В некотором смысле, Вай должна была ценить то, что Севика была старой закалки. Эта женщина редко, если вообще когда-либо такое бывало, общалась с ней с помощью гаджетов. И всякий раз, когда Вай соглашалась на новый контракт, буквально через день по почте приходил плотный конверт, доверху набитый всей информацией о ее новой цели. Севика была педантичной и точной, информация от нее всегда была детальной и актуальной — это настолько облегчало Вай работу, что почти превращало планирование убийств в прогулку по парку. Поэтому Вай была более чем готова отдать своему координатору причитающуюся ей долю вознаграждения, как только выполнит задание и цель будет похоронена на глубине шести футов. Однако, если Севике и приходилось связаться с Вай по срочному делу, то ее текстовые сообщения были краткими, прямолинейными и по существу, но достаточно запутанными, чтобы обычный человек, случайно прочитавший их, мог принять их за разговоры недовольного начальника с еще более недовольным сотрудником. Поэтому, тот факт, что вчера Севика написала ей сообщение об этой конкретной цели, говорил о многом. С Босс Новое дело Я откажусь от своей доли, если ты возьмешься за него

В

Почему

С Босс Серьезное Поможет нам в будущем

В

Ок

С Босс Информация будет Спасибо Севика никогда не благодарила Вай. Их отношения были четкими и сдержанными. Они обе знали свои роли, свои обязанности, кто они такие и чем занимаются. Чтобы Севика умоляла? Вай даже слова такого не знала, потому что слово "умолять" не существовало в лексиконе таких людей, как Севика. Но ее сообщения так ясно указывали на то, что она была настроена убедить Вай согласиться именно на эту работу... Севика написала сообщение. И даже отказалась от своей доли. Какой бы ни была эта работа, она была достаточно масштабной, чтобы Севика ухватилась за... ну... за эту конкретную цель и ее смерть. Кого бы Вай ни приказали убить, для Севики это либо повышало ее авторитет в бизнесе наемных убийц, либо работодатель обещал Севике что-то, что заставило женщину отказаться от своей доли, что-то о чем Вай не знала. В любом случае, что-то в этой новой цели было... новым. Другим. И теперь, Вай поняла почему. Она уставилась на досье, на размытую фотографию, на которой девушка проходила мимо окна. Кейтлин Кирамман. Эта девушка пользовалась дурной славой. Безумно дурной. Обычные и добродушные люди никогда бы не поняли кто это. Но заядлые преступники знали ее так же хорошо, как и цвет крови их жертв. Семья Кирамман уже давно, на протяжении многих поколений, держала в узде все виды незаконной торговли - международный бизнес, отличающийся от других только тем, что занимался вещами, о которых никто никогда не осмеливался говорить или думать; Кейтлин была состоятельной, властной, а самое главное влиятельной. Наследница семьи Кирамман не может быть никем иным, кроме как настоящей правительницей самого Ада. И вот Вай только что согласилась убить ее. Долгое время Вай сидела на диване в своей двухэтажной квартире, просматривая десятки документов Севики об этой девушке. Там не было ни одной лишней детали: у Вай было распланированное расписание Кирамман на следующие несколько месяцев, были все адреса конспиративных квартир и оперативных баз, и у нее даже были чертежи каждого здания, в которое Кирамман когда-либо заходила или на которое она хоть раз смотрела. Там были даже страницы с информацией о каждом сотруднике, работавшем у Кирамман, все их домашние адреса, контактная информация, места, которые они часто посещали, выполняя задания своего босса. Ни одно слово не было лишним, ни одна крупица информации не была упущена. Севика всегда прикладывала большие усилия в свои расследования, но это было на совершенно другом уровне. Севика превзошла себя. Севике было очень нужно, чтобы Вай взялась за эту работу. Севика хотела, чтобы именно Вай отправилась за дьяволом. Сделав глубокий вдох, Вай отложила бумаги и вернулась к досье. Она долго рассматривала фотографию Кирамман, ракурс съемки, то, как фотограф явно боялся сделать четкий снимок. Так почему же кажется, что Кирамман хотела, чтобы фотограф сделал снимок? Почему кажется, что на губах Кирамман есть небольшая улыбка?