Офисники

      — Ай! Господин Пак, вы чего дерётесь? — после того, как главред отклеился от меня, и я немного пришёл в себя, то сразу же произвёл боевой приём под названием «удар гвоздём» по голени.       — А нефиг лезть, когда вам было сказано, что я против! — Ливень шёл как в джунглях, и буквально за секунду и я, и главред стали мокрыми.       — Какой вы строптивый… мне нравится, — и главред достал из рюкзака два дождевика.       Не сильно они нам помогли, но всё же лучше, чем было.       Мы шли в тишине, да и что было говорить, когда ливень заглушал всё вокруг.       В это время я всё думал о том, что произошло. И как это так вообще получилось? Получается, я нравлюсь главреду? Или он просто кобелина, который хочет трахаться? И он почему-то решил, что я лёгкая добыча…       А мне он не нравится. Не то, чтобы прям фу-у-у-у-у-у-у, скорее такое фу-фу.       Но мне же понравилось, как он меня приобнял, да мне даже понравилось, как он клеща вытаскивал из меня.       Может, я стал извратом, раз стал редактировать в «Эрос и Эпос»?       И чего это он идёт такой спокойный, даже не смотрит на меня? А дождь тем временем всё сильнее и сильнее шёл.       И почему Кан Сон не проверил прогноз погоды на эти выходные? Бесполезный человек, что тут говорить.       Может, мне с главредом стать «друзьями с привилегиями»?       А почему нет, спрашивается? Я взрослый, почти двадцатидевятилетний мужчина-омега, имею право, если чё…       Хотя мне такое не по душе…       Я любви хочу, а не просто секса. А Гын Сок? Была ли у меня с ним любовь? Я с ним был два года, последние полгода у нас вообще секса не было, а год назад он попробовал сделать мне римминг, и лучше бы не пробовал. Козёл! Только травму нанёс моей самооценке. И без того я не самый красивый, а тут ещё этот долбанный Гын Сок начал мне говорить, что я слишком худой, слишком высокий, слишком занятой, слишком тугой и вообще…       Гын Сок не любил меня. Так не любят. Разве можно тому, кого любишь, постоянно талдычить, что слишком костлявым стал, что даже хуй теперь на меня не стоит?       Просто я неуверенный, закомплексованный омега, у которого за всю жизнь было три как бы серьёзных отношений и семь просто не пойми о чём отношений.       И хотя бы кто-то меня любил? А я?       Неужели никогда у меня не получится нормальных отношений? А вдруг это просто у меня вкус такой дерьмовый? Ведь все, с кем я был, в итоге оказывались козлами.       Может, пора вкус поменять и посмотреть в сторону леопардовой расцветки? В конце концов, главред в похожей ситуации поступил так же, как и я. И ему пригодилась богиня Аматерасу.       — Господин главред! — позвал я его под шумом ливня. Он остановился и обернулся в мою сторону. — Я согласен.       — Согласны? — удивлённо переспросил он.       — Да! Пойдёмте на свидание…       Главред замер, а потом заулыбался и стал подходить ко мне. Я по привычке сделал шаг назад, но остановился. Ибо! Теперь я же сам дал согласие, чего теперь убегать, верно же?       — А на поцелуй вы тоже согласны? — подойдя вплотную, главред навис надо мной. И капли дождя так красиво стекали по его лицу, что я аж залюбовался. — Нравится? — всё продолжая улыбаться, спросил он.       — Что? — немного недовольно спросил я, так как всё же моё фу-фу на главреда никуда не ушло.       — Моё лицо, вы так пристально смотрите, и глаза у вас так блестят…       — Нет, не нравится!       — А мне кажется, что вы сами себя обманываете.       — Это вам кажет… — но главред не дал мне закончить фразу. Он схватил мои волосы на затылке, сжал их и впился губами в мой рот. При этом его вторая рука опустилась на мою задницу и он стал прижимать её к себе. И да, я снова не собирался с ним целоваться, но этот леопардовый главред ущипнул меня за филейную часть, из-за чего от неожиданности я вскрикнул, и он тут же проник своим языком ко мне в рот. И, блядь, почему он так уверенно это делал? Его язык шарился внутри моего рта, облизывал, захватывал, короче, наводил там свои главредные порядки.       Его пах прижимался ко мне, и я почувствовал, что у него встал.       — Перестаньте… — прошептал я, когда уже рука главреда стала вести себя уж слишком по-свойски и вот уже он проникает через джинсы и трогает мою кожу. Ужас!       — Не хочу… — так же негромко ответил мне главред, и я чувствую, как его пальцы стали раздвигать мои ягодицы, на что я резко прихожу в себя и отталкиваю главреда.       Чёрт! У меня ещё ни разу не было такого, чтобы и под дождём, и чтобы кто-то пытался запихнуть свои пальцы мне в зад, стоя на лесной тропе.       Пиздец!       Я смотрю на него, главред смотрит на меня. И мне некомфортно! Какого хрена этот Ким Намджун творит?!       — Господин Пак, всё-всё, не бойтесь. Я понял свою ошибку, больше ни-ни. Пойдёмте уже в корпус, а то и заболеть можно, — и главред снова становится главредом и ждёт, когда я приду в себя.       Я молчу, внимательно слежу за ним и затем прохожу мимо него и ускоряюсь, чтобы этот извращенец не смог меня снова в свои сети поймать.       Через пятнадцать минут мы наконец-то дошли до корпуса.       — Господин Пак, соберите ваши вещи, жду вас через полчаса у ресепшена. Думаю, что испытание болотом достаточно сделало нас близкими друг к другу, и наша миссия тут окончена, — главред не даёт мне и слово вставить, и в два шага оказывается на лестнице и исчезает на своём втором этаже. Я же плетусь на свой первый этаж в номер, где даже не успел разобрать свою сумку.       Быстро принимаю душ, закидываю мокрые тряпки в пакет, надеваю сухие джинсы, рубашку, обуваюсь и по какой-то причине мчусь на ресепшн.       Блин, мне что, снова пятнадцать лет? Я почему себя веду так, словно весь в предвкушении?       Со Ёль я оставил записку:        «Нехер было утром от меня убегать, теперь вот и я убегаю от тебя 。。。ミヽ(。＞＜)ノ       Люблю, целую, твой не очень верный друг, Чимин».       У входа уже стоит главред, и, о боже, у него неприлизанные волосы, и на нём просто обычная чёрная спортивка.       С мокрыми, взъерошенными волосами Ким Намджун выглядит совершенно иначе, как-то по-мальчишечьи озорным и обворожительно-дерзким.       Так, стоп!       Хватит тут западать на главреда, я пока только присматриваюсь. Нельзя так быстро переобуваться в своих предпочтениях!       Главред, как всегда, улыбается своим улыбательным ртом и открывает дверь передо мной.       Машина уже стоит у самого входа, но главред раскрывает передо мной зонтик и провожает до самых дверей.       Как же это круто… Что-то я не припомню, чтобы Гын Сок так себя вёл, хотя тачка у него была покруче, и он в сто раз красивее главреда.       Так, запишем одно очко в пользу растрёпанных волос Ким Намджуна и одно очко за его джентльменские манеры.       В машине тепло, и вот мы трогаемся, и уже мчим снова по трассе. В тишине.       Иногда я, бросая взгляды в сторону Ким Намджуна, вижу, как он довольно улыбается.       Мне и самому от этого становится хорошо. И как это я так быстро перестал беситься на него? Хм…       — Господин главред, — позвал я его.       — Слушаю вас очень внимательно, дорогой господин Пак.       — Вы же не думаете, что мы едем к вам, чтобы вы мне римминг сделали?       — Помилуйте, господин Пак, мы едем ко мне не только для того, чтобы я вам сделал римминг… — протягивает он, и его рука ложится на мою руку.       — Господин главред, я отказываюсь…       — А что мне нужно сделать, чтобы получить от вас согласие? — я, конечно, отказался, но руку я свою не убрал: почему-то было очень приятно ощущать тепло большой и сухой ладони главреда.       — Купить мне квартиру… — вот, выкуси!       — Значит, всё-таки наш дорогой младший редактор продаётся, — заулыбался Ким Намджун и чуть было не ослепил меня своим сиянием. Они там все, что ли, фосфорицитами помазаны, эти альфы, чего они так сверкают? Думал я, кайфуя от того, что главред стал проводить пальцем по моей ладони. И жест этот был каким-то чересчур интимным. — Вы в каком районе хотите? — совершенно серьёзно спрашивает он.       — Рядом с вами, — не успел я сообразить, что мой язык ляпает, как уже было поздно.       Чёрт! И что я, правда, что ли, хочу рядом с ним жить?       — Как всё удачно складывается, я как раз буквально на днях купил вторую квартиру в своём же районе… так что, господин Пак, теперь есть ли у меня на вас права? — слишком игриво звучит его голос, слишком уж секси.       И я не верю ему! Мне Гын Сок обещал два года, что купит, а в итоге хер, а не квартира.       — Вы ещё мне ничего не купили, и вообще, говорить может каждый… — капризно протягиваю и беру руку Ким Намджуна и приближаю её к своим губам. Очень мне хочется, чтобы его пальцы оказались во мне. Начинаю облизывать один его палец, а затем полностью его кладу себе в рот и начинаю посасывать.       Главред напрягся, я ощущаю это всем телом и смотрю на него из-под опущенных ресниц, при этом продолжая посасывать его пальцы.       — Господин Пак, — голос главреда стал хриплым, — это сейчас очень опасно, вам следует остановиться.       — А я не хочу, — протягиваю я и теперь веду его рукой по своей рубашке, туда, где ещё на коже сохранилась влага от душа и капель дождя, туда, где мои соски уже торчат от возбуждения.       Главред бросает на меня быстрый взгляд, и через минуты мы уже свернули на какую-то просёлочную дорогу и остановились.       — Господин Пак, боюсь, что ни до вашей, ни до моей квартиры мы не успеем доехать, — и на этих словах главред опускает моё сидение, резко меня разворачивает и совершенно не по-джентльменски начинает срывать с меня джинсы.       — Ах! Господин главред, — только и успеваю я произнести, как главред нагибает меня и в приказном тоне говорит:       — Задницу приподнял, да, вот так, хороший мальчик. — Я никогда не занимался сексом в машине и вообще такое поведение мне не свойственно, но почему-то рядом с главредом очень захотелось подчиниться ему, чтобы он делал всё, что захочет. От этих мыслей приятная судорога свела низ живота, и я ощущал, как мои бёдра стали непроизвольно двигаться навстречу рукам главреда.       Руки главреда легли на мои ягодицы, он стал их сжимать, затем он наклонился и провёл языком, прикусывая.       Его язык медленно скользил, дразня, из-за чего я ещё больше прогнулся, желая, чтобы он уже засунул его ко мне внутрь.       Но главред словно специально медлил: его язык дотронулся до кольца мышц и стал проводить круги по анусу, его рука начала трогать мои бёдра, поднимаясь выше, и дошла до мошонки, он стал играть с ней, оттягивая нежную кожу.       И, блядь, стоны срывались из моей глотки.       — Намджун-а, — простонал я, чуть ли не хныча, когда язык главреда стал проникать в моё отверстие, раздвигая стенки и вылизывая то, что никогда ещё никто не вылизывал у меня там.       Язык главреда был на удивление очень активным, и вот уже я не могу держаться, и мои колени начинают разъезжаться всё шире в этом неудобном пространстве машины.       Главред подхватывает меня, не давая совсем растечься, и его рука подныривает под меня, хватает мой член и начинает водить рукой вниз-вверх, доходя до верха, его большой палец останавливается и надавливает на мою головку, отчего мои стоны становятся всё громче, а движения тазом — всё активнее. Я хочу, чтобы главред меня трахнул.       Лёжа на своих руках, я немного поворачиваю голову вбок и прошу главреда:       — Намджун-а, трахни мою задницу…       — Нет, мой дорогой младший редактор, всё будет так, как я хочу, а не как вы, — и на этих словах он одним резким движением подхватывает меня и переворачивает на спину, широко разводя мои ноги. Отчего мне становится мучительно стыдно, хотя до этого главред и лизал мой зад. Хочется прикрыть себя, но главред держит мои ноги крепко, и взгляд его, направленный на мой член, полон похоти и желания. Совершенно не такой, к которому я привык. Замираю на мгновение, но не могу ничего с собой поделать, когда Ким Намджун так смотрит на меня. Мои бёдра вскидываются, и мне очень хочется, чтобы он уже что-то со мной сделал.       Ким Намджун наклоняется ко мне и проводит языком по шее, медленно облизывая ключицу, и спускается к моим соскам. Прикусывает зубами, отчего я хнычу, изнемогая от смешанных чувств — боли и наслаждения от его таких действий.       Рот его посасывает мой сосок, а рука трогает мой набухший член, ласкает вдоль всего ствола и доходит до яичек, слегка сжимая и снова оттягивая кожу.       — Ты садист, — надсадно стону, продолжаю приподнимать бёдра, но он по-прежнему не трогает мою задницу, а только надрачивает мой член.       Спустившись ниже, Ким Намджун заглатывает мой член целиком, и я ощущаю его влажный и горячий рот. Он ласкал и сжимал в кольце своих губ, создавая напряжение, от которого поджимались пальцы на ногах. Я начинаю толкаться членом, ощущая, как проникаю в его узкое горло. Главред сжимал своими руками мои ягодицы, прижимаясь всё ближе, к самому паху, вбирая до самого конца мой член, и мычал что-то нечленораздельное. Мои бёдра продолжали дальше двигаться навстречу его рту, и, схватив его за волосы, я стал набирать темп. Главред совершенно не предпринимал попыток меня остановить и позволил мне и дальше вбиваться в его рот.       Руки главреда с силой прижали меня, а его рот жадно втягивал мой член. Ещё несколько мгновений — и вот я полностью излился внутрь, в его рот.       — Пиздец, — произнёс я, не в силах и пальцем пошевелить. — Я самая настоящая шлюха…       Главред тем временем достал свой член, и, о боже, у меня резко появились силы, чтобы прижать свои ноги друг к дружке и к себе поближе.       — Не переживайте, моя дорогая шлюха, не в этот раз… — и главред в несколько движений рукой довёл себя до конца. Он обильно кончил себе в руку, потянулся за салфетками и стал вытирать свой орган.       Я расслабился и только наблюдал за ним, снова раздвинув ноги, так как мне было лень вообще что-либо делать.       Через мгновение этот человек приподнял меня, положил сверху на себя и лёг со мной на сидения.       — Мне теперь к вам обращаться — «моя дорогая шлюха» или всё же вы предпочитаете другое ваше рабочее название? — Лежать на главреде оказалось очень даже удобно, мягко и приятно. У него была большая и тёплая грудь, накачанный пресс и рельефные руки, которыми он гладил меня по моей заднице.       — Господин главред, вот как вы разговариваете с теми, кого отымели ртом… Ну что ж… — Я приподнялся на его груди и уставился в его насмешливые глаза. Хотя куда-нибудь гордо свалить от него, но главред обхватывает меня за талию и прижимает к себе.       — А можно вас называть — Чимин-а? Мне вот очень понравилось, как вы простонали моё имя… — Он смотрит на меня лукаво, и его глаза так и искрятся озорством. Блин, и почему мне это так нравится?       — Это звучит так, словно мы с вами парочка… а мы с вами не парочка!       — А что нужно сделать, чтобы мы с вами стали парочкой? Конечно, кроме покупки вам квартиры? — Я смотрю в глаза главреду и замечаю золотые крапинки около радужки, раньше я этого совершенно не видел.       — Сходить на свидание… без римминга! — Сразу же уточняю, а то у нас вон тоже было свидание, только вот не самое классическое.       — Так это вы меня соблазнили, господин младший редактор, я даже не планировал ничего такого… хотел вас в ресторан повезти…, но а тут такой подарок в виде ваших шаловливых пальчиков… как тут было отказать? — Вот же ж гад!       — То есть это моя ответственность значит полностью, судя по вашим словам?! — Возмущённо бубню я, укладываясь поудобнее на широкую грудь главреда.       — Ни в коем разе, только моя… я вас похитил с этого тренинга по объединению душ и сердец сослуживцев, так что можете меня наказать…       — Купите мне квартиру, вот ваше наказание! — И чего так сдалась мне эта квартира? Я реально как какая-то содержанка… Эх… Чёртов Гын Сок!       — Ну какое же это наказание, господин Пак, это, скорее, мой бонус в ваших глазах… — Я тут же вскидываю голову и смотрю в глаза Ким Намджуна.       — Господин главред, вы же понимаете, что я шучу? Кто вообще покупает квартиру после неполноценного секса?       — Есть такие экземпляры, господин Пак, например тот, на ком вы так уютно разместили ваше белоснежное тело… — и его руки снова тянутся к моей заднице, раздвигают её и нащупывают анус.       — А-ах… — стон срывается с моих губ.       — Я, знаете ли, не люблю полумеры… Вы мне очень давно нравитесь, и очень мне хотелось вас как-то привлечь, но вы такой шустрый, что за вами и не угнаться… — когда главред всё это говорил, то его пальцы уже были внутри меня, он проник сразу двумя и нащупал простату. Проводил пальцами восьмёрки и проникал глубже, а потом вытаскивал почти до конца фаланги, отчего снова мои ноги непроизвольно разъехались по сторонам от тела главреда, и я стал двигаться бёдрами, упираясь своим членом в его живот.       Моя рука потянулась вниз, я хотел себе помочь, но рука главреда оказалась проворнее, и вот он уже захватил мои обе руки и приблизил своё лицо к моему.       — Господин Пак, у вас очень шкодливые пальчики, — и, продолжая держать мои руки в своих, он не сводил от меня потемневших от похоти глаз, а мне от его взгляда становилось труднее дышать. Ещё никто не смотрел на меня с таким животным желанием… и это очень заводило.       — Намджун-а, — захныкал я, наклоняясь к его губам и впиваясь в них, — пожалуйста, пожалуйста, — умолял я его, шалея от его жарких поцелуев.       — Что такое, господин Пак? — я прикусил его губу до крови, ощущая солоноватый вкус на языке, — какой плохой мальчик, тебя нужно наказать… — я насаживался уже на три его пальца, двигаясь вверх-вниз, ощущая, как мой член вздрагивает от каждого моего движения по пальцам Ким Намджуна.       — Да, накажи меня, — мольба срывается с моих губ, и Ким Намджун вытаскивает свои пальцы, и я начинаю ощущать задницей его член. Он им проводит между ягодиц, трётся, оставляя влажный след, и мне безумно хочется, чтобы он меня заполнил.       Мои руки по-прежнему в захвате, и я только нижней своей частью могу двигаться, ощущая, как смазка обильно вытекает из промежности и капает на живот Ким Намджуна.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя в зад?       — Да…       Главред отпускает мои руки, и я, упираясь ими в его грудь, он же, проведя рукой по моей груди, соскальзывает вниз к животу, дотрагивается до моей багровой головки, слегка сжимает её, отчего из моей груди вырывается протяжный стон, и опускает свою руку на свой член. Я ощущаю, как он приставляет свою головку к моему проходу, упираюсь руками ему в грудь и насаживаюсь медленно на его плоть.       Когда он полностью вошёл внутрь, я замычал, и Ким Намджун притянул меня к своей груди и начал медленно двигаться, давая мне время привыкнуть к его не самому маленькому размеру.       — Блядь, в тебе так узко, — не давая мне сдвинуться ни на миллиметр, стонет мне в ухо Ким Намджун, и звук его возбуждённого хриплого голоса проходит по моему телу электрическим зарядом, и тут главред начинает двигаться быстрее, и движения его становятся размашистыми. Машину заполнили хлюпающие звуки и стоны, которые сводили с ума.       — Твоя задница охуительна, пиздец, — прохрипел Ким Намджун и стал набирать темп. От каждого его быстрого и дикого толчка я ощущал, как он постоянно попадал по простате, доводя меня до невменяемого состояния. Когда он в очередной раз вбился со всей силы, то сладкая истома прокатилась по телу, и под звуки собственных стонов я кончаю на живот главреда.       Пару минут яростных толчков, и вот уже и главред хрипло стонет и содрогается в оргазме.       Упав на главреда, я ощущаю его пульсирующий член у себя внутри, каждая венка ощущается так ярко, приятно щекоча сознание, что я, блядь, ебался без презика, и этот мужик только что кончил в меня, заполнив до краёв.       — Господин главред, вы кончили в меня… — тихо говорю я, хотя сползти с члена главреда, но он меня удерживает, не давая слезть.       — Именно, дорогой мой младший редактор, надо же вас как-то привязать к себе…       — Господин главред, вы ужасны…       — Чимина-а, зато ты совсем, как жемчужина, — шепчет он мне в ухо и затем говорит: вот мы и встретились…       — И что теперь? — я замер, когда Ким Намджун назвал меня «жемчужиной», и воспоминания нахлынули, словно и не было этих пяти лет.       ***       Аэропорт Ханэда.       Мне вчера исполнилось двадцать три года. И ура-а-а-а-а!!! Я совершенно один, без мам, без Со Ёль и без каких-либо своих дурацких ухажёров прилетел в Японию на целых две недели.       Моя волонтёрская практика, наконец-то, занесла меня куда-то дальше, чем Южная Корея, и вот я в полном предвкушении выхожу из ворот аэропорта и сажусь на автобус, который довезёт меня до метро.       Универ — это, конечно, отлично, и практика тоже, но я так давно хотел куда-то свалить, без присмотра, что теперь не могу поверить, что мою заявку приняли буквально на прошлой неделе.       И вот я уже еду в центр «Мы просто хорошие», где меня должны будут направить куда-то на кудыкину гору.       В центре душно, многолюдно и шумно. Оказалось, что это центр не только волонтёрский, но и тут ещё куча иностранных отщепенцев, которых чудесная Страна восходящего солнца нещадно эксплуатирует. А я-то ещё подумал, чего это они меня так быстро приняли и согласились взять.       — Пак Чимин! Пак Чимин! — орала какая-то толстая женщина в панаме и очках.       — Да-да, я тут! — пробираясь через толпу словно через сугробы, я наконец-то очутился у окошка, где дама впихнула мне кипу бумаг и сказала:       — Велком!       И всё, в общем-то.       Выйдя на улицу, под палящее солнце, я чувствовал, что я не человек, а мороженое, которое вот-вот растечётся по асфальту. Нужен был срочно тенёк.       Неподалёку стоял комбини, и я туда нырнул, с кайфом опустился на стул у окна и погрузился в чтение этого талмуда.       По окончании я понял, что ни черта ничего не понял.       — Ты же из Кореи? — обернувшись, я увидел высокого парня с белыми волосами и раскосыми разноцветными глазами.       — Да, и что? — мне он не понравился, и я всем своим видом стал показывать ему это, но белобрысый словно и не заметил моего кислого выражения лица.       — Я Ли Рок, — протянул мне руку, на кисти которой была татушка в виде пиона.       — Сузу Ито, — мне почему-то совершенно не хотелось называть своё настоящее имя.       — Пошли! — и он меня потянул за собой к выходу.       — Погодите, вы что, это меня куда-то тащите?! — возмутился я.       — Ты же волонтёр? Или нет? — удивлённо приподнял он свою белую бровь.       — Да.       — Я тоже. Так что мы теперь с тобой в одной лодке, — и он снова меня потащил за собой. В этот раз я не стал сопротивляться, но всё равно было какое-то неприятное чувство.       — Так ты не кореец? — засовывая в себя целиком зелёное мороженое, спросил он у меня.       — Наполовину, — что-то враньё так гладко из меня вытекало, что я сам себе поражался.       — Я тоже, наполовину немец, наполовину кореец. А тут я дядьке своему помогаю. У нас тут кустовая плантация, так что ты теперь тоже раб, в поле будешь работать, — белобрысый словно и не замечал жары, и всё убыстрялся, и совершенно не потел.       Так мы и прошли где-то ещё километр, а потом он потащил меня на автобусную остановку.       Сев на какой-то 143-й номер, мы поехали по дороге, а потом выехали на автобан.       — Сузу, ты омега? — спросил он у меня, когда мы уже ехали часа два.       — А это какое отношение имеет к волонтёрству? — с подозрением спросил я у него.       — Самое прямое, — бросил он и, отвернувшись от меня, уставился в окно.       Мне это совершенно не понравилось, и вообще, чего это я так легко с ним поехал? Откуда я знаю, что он из центра? С чего я вообще это взял? Мне стало как-то очень неуютно и холодно, несмотря на жару.       — Когда будет остановка? — спрашиваю я.       — Когда надо, тогда и будет, — грубо отвечает он, и я начинаю понимать, что я точно попал в какую-то жопу.       — Ли, я хочу выйти!       Но он не реагирует и тупо смотрит в окно.       Тогда я вскакиваю, но он тут же хватает мою руку и тянет меня обратно на сидение.       — Сузу, хули ты выёбываешься? Все вы, блядь, себе цену набиваете! Заебали! Раз приехал торговать собой, то чё ты сейчас мне сцены устраиваешь? — зло выплёвывая слова, произнёс Ли.       — В смысле торговать? — чуть не крича, спрашиваю, — Я приехал волонтёрить!       — Ага, так это теперь называется! Короче, завали ебальник и не рыпайся больше.       — Сам завали! Я хочу сойти! Никуда я не приехал для торговли собой!       Я вскакиваю, но Ли меня хватает, достаёт тряпку и прикладывает к моему лицу.       В глазах постепенно темнеет, и вот я уже ничего не вижу.       Когда я проснулся, то сначала не понял, где нахожусь и что вообще произошло. Но воспоминания потихоньку стали возвращаться, и эмоция под названием страх стала проникать в моё сознание.       Какого хрена?!       Что за дебильный волонтёрский центр! Теперь понятно, почему всё было так просто, что даже не обратили внимание на неверно заполненные документы. Я уже потом понял, что сделал ошибки в имени, но им было всё равно.       Естественно!       Но хватит ныть, пора себя отсюда вытаскивать!       На этой оптимистичной ноте открылась дверь в комнату, в которой я находился, и заходит какой-то премерзкого вида волосатый и толстый мужик.       — Так-так-так, Ли, неплохо, мне нравится этот мальчишка! Думаю, сможем его подороже продать, — осклабился, показывая свои жёлтые зубы, этот мерзотный тип.       Я пока молчал, выжидая дальнейших разговоров.       — Остальных Пир привезёт, этот вообще какого-то хрена околачивался не у центра, говорил про волонтёрство… — лениво протянул Ли, смотря на меня сальным взглядом.       — Малыш, сколько тебе лет? — задал мне вопрос этот жирдяй.       — Я тебе никакой малыш! — дерзко бросил — и сразу схлопотал звонкую пощёчину.       Слёзы появились у меня в глазах, но я не стал плакать, только коленки к себе поджал, когда этот жирный мудак стал приближаться.       — Джун, не лезь, ты же знаешь, что тогда в цене он упадёт, — всё так же лениво проговорил Ли.       — Документы взял его? — отвернувшись от меня, произнёс этот Джун.       — Ага, ну что, Сузу, ха-ха, ты у нас тот ещё врунишка… — и эти двое ещё раз посмотрели на меня и, закрыв за собой дверь, вышли.       Блядь!       Пиздец!       Меня продадут в какой-то бордель! А вдруг на органы?       Кто, блядь, говорил, что Япония — самая безопасная страна в мире?       И почему моя первая поездка оказалась такой пиздецки провальной?       Мамочки!       Со Ёль…       И какого хера мне захотелось полететь одному? Что мне не сиделось в Сеуле? Мир хотел повидать? Смотрел бы BBC, и было мне счастье, но нет же!       Так, не время себя винить, нужно себя спасать!       Я стал осматривать комнату и понял, что в ней нет ни одного окна, только кровать узкая, умывальник и толчок.       Что это за тюремное место? Боже мой! Что же мне делать?       Минут через десять моя паника достигла каких-то нереальных высот, в результате чего меня стало рвать, и из носа пошла кровь.       Проблевавшись, я рухнул на эту ужасную кровать и уставился в потолок. А что, если это конец? Сколько таких вот молодых похищают? Но думать мне не дали: дверь заскрипела, и на пороге стоял незнакомец.       Я уже успел приклеиться к углу кровати, пытаясь исчезнуть, но тут незнакомец заговорил женским голосом:       — Сузу, значит! Что ж, Сузу, будешь хорошим мальчиком, и с тобой всё будет хорошо.       Я только с недоверием посмотрел на неё, так как был на опыте просмотров ста пятидесяти таких фильмов, где стоило такое сказать, как у «хорошего мальчика» отрезали какую-то конечность. — Ли! — крикнула она. — Сегодня надо его накачать, приедут из ФиР, хотели блондина с голубыми глазами, так что надо его покрасить и линзы вставить.       Ли тут же материализовался рядом со мной. Я попытался его отпихнуть, но Ли был сильнее и, схватив мою руку, он вколол в меня какую-то дрянь, после которой я не потерял сознание, но был каким-то ватным.       В таком полупьяном состоянии со мной стали проводить стилистические махинации, в результате которых я стал блондином с голубыми глазами.       Надели на меня какое-то жуткое бельё, в котором я был просто катастрофически обнажён и чувствовал себя просто невероятно беззащитным.       Затем меня привели в какую-то комнату с огромной кроватью, и главное — там было окно       Что ж!       Я стал ощущать, как действие наркотика постепенно стало уходить, и вот уже и эта баба, и Ли свалили из комнаты, оставив меня одного.       Отлично! На пьяных ногах я еле дошёл до ванной, открыл холодный душ и залез в него. Постояв так целую вечность, моя голова стала уже не такой мутной, и я стал ощущать свои конечности уже более устойчивыми.       Выйдя из душа, у меня по-прежнему в глазах немного двоилось, но нужно было срочно сваливать, а не ждать, когда меня тут выебут какие-то извращенцы.       Подойдя к окну, я не мог поверить в такую удачу: второй этаж, но сразу под окнами была какая-то крыша, на которую я и спрыгнул, ободрав себе всё бедро, но мне было даже не больно.       Сердце бешено стучало, губы пересохли, глаза слезились, но решительность моя всё это переплюнула, и вот я уже хочу спрыгнуть, как слышу снизу голоса:       — Хён, куда ты меня привёл? Что это за блядушная?       — Намджун-а, это охрененное место, тут такие омеги — закачаешься, — отвечал голос и похабно заржал.       — Сынги-хён, это и есть твой подарок на мой день рождения? Ты серьёзно? — в голосе этого человека слышится недовольство с примесью брезгливости.       — Блядь, Намджун, хватит выёбываться! Ты работаешь в порнобизнесе и теперь нос воротишь? Ты не охуел ли часом? — с раздражением отвечал этот хён.       — Хён, работать и трахаться — это разное. Я не смешиваю. Так что ты тут сам развлекайся, а я поехал, — и человек, не став слушать то, что ему говорит этот хён, стал удаляться.       Чёрт!       Вот кто мне нужен!       Он мне поможет.       Но тут я понимаю, что в комнату вошли, так как стал слышен мат с криком.       Да, давай же, ты мужик, сваливай! И вот наконец этот мужик свалил, и я, царапая и задницу, и бёдра, и руки с грудью, еле-еле спрыгиваю и, прижавшись к земле, бегу в сторону того мужика, который первым ушёл.       В доме как-то всё ожило, видать, меня стали искать, но я уже был рядом с каким-то кустом, за которым прятался и выискивал глазами того мужика.       Наконец-то я его замечаю среди других людей. Он шёл к чёрной машине, но там было столько людей, что я не представлял, как мне попросить его о помощи.       Тем временем суета стала заметной даже и для гостей, и это как раз позволило мне переместиться поближе к той машине. Как вдруг того мужика окликают. Я замираю и снова прячусь в кусты.       — Намджун-а, ладно тебе, не обижайся! Я знаю твои принципы, но тут просто я заказал для тебя омегу-жемчужину, полностью в твоём вкусе. Даже не хочешь глазком взглянуть? Мужик задумался, а потом кивает и уходит.       Да, блядь!       Кобели сраные!       Но ничего, попробую к машине подобраться поближе, вдруг она не закрыта. И о чудо! Она не закрыта, я как глист проползаю, в очередной раз раздираю себе ногу, уже теперь о какой-то камушек, но вот теперь я внутри. Тихо закрыв дверь, я стал осматривать машину. Полностью затонированные стёкла, вообще, как при таких окнах можно хоть что-то увидеть? Но да по фигу! Пробравшись на переднее сидение, я полез в бардачок, как моим глазам предстал ствол. Самый настоящий. Пиздец! Этот мужик – бандит! А что, если он мне не поможет? И с чего я вообще решил, что он захочет мне помочь? Я вообще с головой дружу? Блин, блин, блин.       Надо валить как можно быстрее. Пока я пытался обратно закрыть этот чёртов бардачок, то заметил, как тот мужик стал возвращаться к машине, а чёртов бардачок так и не закрывался!       У меня началась паника, и схватив пистолет, я занырнул в ноги заднего сидения, всё-таки сумев прикрыть бардачок, но не до конца.       И вот, свернувшись калачиком, прижав к ободранному телу холодное оружие, я затаил дыхание, помирая от страха, молясь всем богам, чтобы этот мужик ничего не заподозрил.       Открылась дверца, и он хотел сесть, но тут к нему снова подбежал тот хён и сказал:       — Блядь, Намджун-хён, это, конечно, пиздец! Но ничего, когда его найдут, то пришлют тебе посылку с бантиком и анальной пробкой в заднице этого омеги!       — Хён, ты… — но он не стал ничего говорить, а только сел. Хлопнула дверь, и машина завелась и плавно стала разворачиваться.       Так мы и ехали в тишине, как вдруг раздался звонок.       — Намджун-а, ты где? — послышался капризный женский голос.       — Что ты звонишь? — резкий голос этого Намджуна неприятно резанул мой слух, стало ещё страшнее. Чего он такой злой?       — Ой, что уже нельзя позвонить своему мужу? — захихикали на том конце провода.       — Ли На, завтра утром ты получишь документы на развод.       — Намджун… — но этот Намджун просто сбросил звонок. Я услышал, как что-то лёгкое упало на переднее пассажирское сидение и снова замер.       — Ебучее зрение, — прохрипел недовольно голос с водительского сидения.       Через минут десять машина куда-то свернула с дороги, послышался шорох гравия под колёсами, и мы остановились.       Моё сердце отбивало такую ламбаду, что мне казалось, это слышно на другом конце Земли, чего уж тут говорить о переднем сидении.       Мужик вышел, я зашевелился, принимая более удобную позу, как вдруг резко открывается задняя дверь, и меня грубо хватают и тащат наружу.       В руках я по-прежнему держу пистолет, но я совершенно не понимаю, как он работает, а этот мужик больно схватился за мои руки, из-за чего пистолет с лёгкостью выпал.       — Ну здравствуйте! — процедил он сквозь зубы.       Я дрожал: от холода, от страха, от пиздеца, в который сам и вляпался.       — Так ты и есть тот омега, что сбежал? — он по-прежнему больно сжимает мои руки. Я молчу, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Отвечай! — грубо прижимает он меня к машине, расставляя мои ноги пошире.       Пиздец, пиздец, пиздец!       — Да, — еле шепчу, пытаясь хоть как-то высвободиться, но какой там.       — То есть ты мой подарок на день рождения, — как-то очень злобно проговорил он и больно сжал мою шею. — Сколько тебе лет?       — Двадцать три.       — И что же, мой подарочек, решил сбежать?       — Я не твой подарок! — тут меня накрыла злость: какого хрена какой-то непонятный мужик называет меня своим подарком! Пошёл он в жопу!       — Как заговорил мой подарок, ай-яй-яй. А если так, — и он пистолетом стал проводить по моему бедру и остановился, когда дошёл мне между ног, — также будешь говорить?       — Руки от меня убрал! — собрав все свои силы, я затылком треснул ему по лбу, за что тут же был скручен с такой силой, что дышать стало сложно.       — Любишь пожёстче! Что ж… — и он прильнул губами к моей шее, кусая и оставляя засосы.       Блядь! Неужели меня тут изнасилуют, а потом ещё и прикопают?       Меня стала бить мелкая дрожь от невозможности что-либо сделать, от своей самоуверенности и в целом от такой несправедливости.       — Ты же шлюха, чего ведёшь себя так, словно девственник? — отстранившись от меня, произнёс он.       — Сам ты шлюха! — я наконец-то смог вырваться из его рук и, развернувшись, плюнул ему в лицо.       Он провёл рукой по лицу, стирая мой плевок, и внимательно посмотрел на меня.       — Садись в машину, — бросил он, запихивая меня на переднее сидение.       Я сел и, походу, сел на что-то хрупкое, что в итоге больно поцарапало мою многострадальную попу.       Всё тело ныло, хотелось себя хоть как-то прикрыть, но это дерьмовое бельё было создано, чтобы всё было видно.       Сев на сидение, я тут же поджал под себя ноги.       Мужик тоже сел, увидел, что очки его сломались, только вздохнул, завёл машину и тронулся.       — Как ты там оказался? — спросил он у меня спустя минут десять.       Я молчал.       — Если ты не собираешься мне отвечать, я тебя отвезу обратно.       — Я прилетел на волонтёрство, а потом оказался тут, — мужик бросал на меня короткие взгляды, от которых хотелось скрыться. Слишком они меня пугали.       — Что за волонтёрство?       — «Мы просто хорошие», — тихо сказал я.       Наступила тишина, и через какое-то время мужик снова решил свернуть с дороги, отчего моё сердце сделало кульбит.       Я задрожал, и он это заметил. Машина остановилась, он вышел, и я решил, что надо бежать. Открыв дверцу, я выпрыгнул из машины и помчался куда-то в сторону какого-то поля.       Через пять минут меня снова скрутили и потащили обратно к машине. Я брыкался, кусался, но этому мужику всё было нипочём.       — Да перестань ты! Я тебя не трону! — пытался он меня успокоить, но я, конечно же, ему не верил.       — Я тебе не верю!       — А следует поверить!       — Ты пушкой мне между ног тыкал, как после такого верить!       — Но я же ничего в итоге тебе не сделал!       — Что это за дурацкое оправдание?! — возмущённо орал я, так как этот мудень вообще не замечал, как я его царапал.       — Какое есть!       И вот уже мы рядом с машиной, он открывает багажник и пытается что-то оттуда достать, но с дрыгающим мной задача почти что невыполнима.       — Да перестань ты брыкаться! Я тебе одежду ищу!       Это на меня подействовало, и я перестал на минуту брыкаться.       Этого было достаточно этому мужику, и вот он на свет вытаскивает какого-то жуткого леопардового цвета кофту и такие же уродские штаны. Но это всё ж в сто тысяч раз лучше, чем то, что на мне надето.       Натянув на себя этот костюм, я сразу же почувствовал себя лучше.       — Садись, — снова он меня потащил к сидению, и уже теперь не так грубо посадил, как в первый раз.       — Тебя как зовут? — спросил он у меня, когда машина снова оказалась на трассе.       — Не скажу!       — Ты очень строптивый, не находишь? У тебя сейчас не то положение, чтобы ломаться!       — А ты мне не угрожай!       Он только бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал.       — Ты зачем достал пистолет из бардачка? — снова он начал свой допрос.       — Я случайно… Бардачок не закрывался, а ты потом стал подходить, я запаниковал и выхватил пистолет, — теребя нитку, говорил я.       — Почему сразу не вылез?       — В смысле почему? Ты совсем тупой? — разозлился я, но тут же прикусил язык, посмотрев в его сторону. — Я испугался, — уже тише произнёс я.       — Эх… — протянул он. — Прости, что напугал тебя. Обычно я себя так не веду, это из-за… Забей…       Я молчал, не веря своим ушам. Этот мужик передо мной извинился? Тыкал в мою задницу пушкой, а теперь извиняется!       Даже не знал, как реагировать, поэтому просто молчал.       — Я Ким Намджун, — спустя пять минут, произносит он. — И сегодня мой день рождения. И сегодня моя жена с утра ебалась с моим другом Сынги. Только вот ни она, ни он не знают о том, что я в курсе. И Сынги сегодня хотел сделать мне сюрприз. А я хотел ему мозги размозжить. Даже купил пушку. Когда приехал, понял, что передумал: тот сюрприз, который он мне сделал, вызвал у меня только рвотный рефлекс, и убивать такую мразь мне перехотелось. Только вот когда я тебя увидел, то подумал, что Сынги дальше придумал какой-то свой дерьмовый план с твоим участием – уж больно побег выглядел чересчур постановочно. Но ты выглядел как испуганный птенец, из-за чего у меня закрались подозрения, что я явно где-то облажался. Прости, что был груб с тобой и сделал больно.       Ким Намджун замолчал, смотрел на дорогу, а я смотрел на него.       — А как ты ведёшь, если у тебя зрение плохое? — я стал вертеть в руках дужки от очков.       — У меня дальнозоркость.       — То есть ты меня не видишь?       — Вижу, но ты как какой-то размытый объект. Так что, увы, жемчужину я не смог разглядеть как следует, — слабая улыбка коснулась его губ.       Я стал думать, что если этот мужик меня не видит, то надо при первом удобном случае свалить.       Жена там, друг… У мужика явно не всё в порядке с головой, коли он собрался кому-то бо́шку дырявить.       — Ты, наверное, думаешь, что я с головой не дружу? И, скорее всего, ты прав. Я сам себя не понимаю. С женой мы вместе уже больше пятнадцати лет. С самой школы. С Сынги тоже. И вот спустя столько лет, я узнаю, что они спят друг с другом уже больше семи лет. А может, и больше. Не знаю, как я их тогда не убил. Просто вышел, закрыл дверь. А на душе пусто. Спустя час только пришла идея прибить Сынги. Ты уж прости, что приходится выслушивать. Обычно я себя так не веду, прости ещё раз, — и Ким Намджун снова замолкает, но теперь уже до самого конца пути.       Я только сижу, поджав под себя ноги, и думаю о его словах. Как бы я себя повёл, если бы моя жена мне изменила с моим другом? Но точно не так! Я очень миролюбивый!       И почему это я перестал переживать о своём похищении? Этот мужик больше не казался каким-то страшным.       Когда мы доехали до дома, то этот мужик стал заезжать в подземный паркинг.       — Давай, ты сегодня у меня переночуешь, а завтра в полицию пойдём. Документы у тебя тоже украли? — я только кивнул, совершенно не собираясь оставаться у этого мужика дома.       На паркинге он остановился и сказал мне:       — Знаешь, несмотря на то, что я не вижу, то всё равно могу тебе сказать, что ты чертовски красивый, только не думай, что я к тебе пристаю. Просто… это... — и он сам себя остановил.       Я только молча наблюдал за ним, снова начиная напрягаться, так как это точно был какой-то подкат.       Пиздец!       У него жена изменила, а он сразу же ко мне яйца подкатывает! Все они кобели, эти альфы!       Когда же мы оказались в холле, то к нему подбежал какой-то служащий и стал что-то очень быстро говорить на японском, я не очень понял, но явно что-то говорили про ограбление.       Началась какая-то кутерьма, и под этой общей суетой я смог незамеченным выйти из дома и побежал искать полицию.       ***       — И что теперь? — я замер, когда Ким Намджун назвал меня «жемчужиной». — Как ты догадался?       — Запах. Ты пахнешь мятой, также, когда я тебя впервые встретил. Точнее, почуял, когда ты прятался между задними сиденьями, — Ким Намджун продолжал наглаживать меня, не хуже, чем утюг. — А теперь я хотел бы вам, дорогой младший редактор, купить квартиру, чтобы искупить тот свой поступок и завоевать ваше доверие к моим искренним намерениям в ваш адрес.       — Господин главред, вы поняли сразу или только сейчас? — я с подозрением уставился на него.       — Не сразу, спустя, наверное, два месяца работы с вами. Особенно когда у вас течка на работе случилась, тогда-то я и сложил все пазлы. Вы очень напоминали мне того паренька, который запал мне в душу, но я постоянно сомневался.       — Господин главред, вы мне всё равно не нравитесь!       — Для того чтобы связать себя узами брака, не обязательно нравиться… — сказав это, он полез целоваться.       — А кто сказал, что я собираюсь себя связывать с вами узами брака? — отстранившись от него, пробормотал я.       — А что, если вы забеременеете от меня? — как бы удивлённо округляет свои глаза главред.       — Не забеременею! — уверенно говорю я.       — Откуда же в вас столько уверенности, мой дорогой младший редактор? — его пальцы дотрагиваются до моей нижней губы и проводят по ней.       — Потому что я рецессивный!       — О как! То есть мы с вами можем продолжить наше небольшое свидание? — и я снова ощущаю, как член главреда стал упираться мне в промежность.       — Нет! Достаточно! — сев на главреда, я стал искать глазами свои вещи.       — Дорогой господин Пак, давайте так: если вы забеременеете, то мы с вами женимся.       Я замираю с трусами в руках, затем поднимаю глаза на главреда, думая, что это его очередная шутка. Но взгляд Ким Намджуна совершенно серьёзен.       — Господин главред, отказываюсь! — и, быстро натянув на себя трусы, я почувствовал себя в полной безопасности. Вот что могут трусы сделать!       — А отказы не принимаются… — рука главреда тянется к резинке трусов, но я его руку перехватываю.       — Господин главред, у меня почти что проститутское прошлое, а в настоящем у меня кредит за учёбу, который я буду выплачивать до моего третьего воплощения, и кредит на машину, которую я разбил сразу же, как только сел, и поэтому плачу́ и пла́чу, а ещё у меня нет своей квартиры, а ещё я рецессивный, а ещё… — окончание моей фразы теряется уже в губах главреда. Он начинает меня целовать, при этом шепча:       — Если это все ваши плюсы, то даже не знаю, что можно сказать о ваших минусах. Вы просто идеальны… выходите за меня… — и снова его рука тянется к моим трусам.       — Стоп! Господин главред! Вы чего так помешаны на мне? — отстраняюсь я от такого активно-сексуального мужчины.       — А почему я должен быть на вас не помешан? Назовите хотя бы одну причину… — и снова его ручонки тянутся к моему «штыку любви».       — Да перестаньте вы… а-ах, — стон вырывается, когда этот хитрожопый главред всё же помещает свои пальцы у меня между ног, отодвинув трусы, он находит отверстие и вводит туда свой палец.       Блядь. Да что же это такое?       — Но вам же нравится, господин Пак. А когда нравится, то надо делать… — главред уже совершенно по-свойски шарится у меня в заднице, проникая глубже и задевая простату.       — Намджун, ты мудило… — и, припав к его губам, я стал водить языком внутри его рта.       Ким Намджун застонал, приподнял меня за бёдра и стал насаживать меня на свой член.       Положив свои руки на плечи главреда, я начал быстро скакать на пульсирующем члене, а он начал двигаться навстречу моим движениям.       Рука Ким Джуна дотронулась до моего рта, а затем он его зажал, не давая мне стонать в полный голос, из-за чего я мог только издавать мычание и скулить, когда его член всякий раз проходил по простате.       — Мой, ты только мой, — Ким Намджун прильнул губами к моей шее, оставляя на ней следы от засосов.       Его темп ускорился, я вцепился в его плечи ногтями, громкий стон вырвался из уст Ким Намджуна, вынуждая меня насаживаться всё быстрее и быстрее. Он впился в мои губы, проталкивая язык в рот, и в этот самый момент я кончил.       Быстрые фрикции Ким Намджуна ещё продолжались, пока и я не услышал над самым своим ухом его протяжный, хриплый стон.       Я нутром ощущал горячую сперму, которая вытекала из меня.       — Теперь точно всё… — припав к его груди, прошептал я.       — Едем ко мне…       Главред не выглядел ни на секунду уставшим, он приподнимает меня, берёт салфетки и протирает у меня между ног, задерживается, но всё же заканчивает эти гигиенические процедуры.       — Намджун-а, — протягиваю я, спустя пятнадцать минут нашей езды, — чем же я тебе так понравился?       — Всем. — Мда, краткость — сестра таланта.       — Меня такой ответ не устраивает…       — Тогда так: ты красивый, сексуальный, потрясающе пахнешь, у тебя отличный вкус на литературу и ужасный вкус на мужчин, ты язвительный, вредный, пугливый и невероятно дотошный. Ты ужасно редактируешь рукописи из моего отдела, но также ты великолепно редактируешь рукописи из своего бывшего. Мне нравится, что ты импульсивный и говоришь, что думаешь. Даже когда в первый раз я с тобой столкнулся, ты хоть и был испуган, всё равно продолжал зубоскалить. Этим ты меня и очаровал. А ещё тем, что ты мелкий, меркантильный засранец. И да, твоя восхитительная подача насчёт римминга окончательно покорила меня, — главред держал одной рукой руль, а второй — мою руку.       — Господин главред, я согласен… — добавил я вполголоса.       — Согласен?       — Насчёт предложения, я выйду за вас…       ***       Через девять месяцев Ким Намджун забирал меня из роддома.       Маленькая Шин Хё схватила своей ручкой за палец папочки Намджуна и заулыбалась в точности, как и её леопардовый предок.