Офисники

      — Со Ёль, — чуть не плача, прошептал я, когда утренняя «Разминка с лесом» плавно вошла в мои совершенно не бегунские ноги, и вот уже через сто метров я стал задыхаться и едва не падать, — Ты почему такая шустрая? Когда это ты стала такой спортивной? Мы же с тобой уже полгода рабы офиса…       Но Со Ёль словно и не слышала меня, а преспокойно себе удалялась всё дальше и дальше. Через две минуты Со Ёль исчезла. Вот же она, зараза! И как она могла меня бросить одного в этом чёртовом лесу?       С такими печальными мыслями я остановился и решил зайти немного в лесок, чтобы другие члены нашего дружного коллектива не запалили меня за отлыниванием этой дурацкой утренней пробежки. Кто вообще, блядь, по утрам бежит марш до Пакистана? Что за дух афганских спринтеров?       Бесит.       Меня вообще в последнее время всё стало бесить.       Мои чёртовы родители, моя чёртова работа, чёртова Со Ёль, придурок Гын Сок и, конечно же, чёртов Ким Намджун.       Моя общая неудовлетворённость всем происходящим в моей жизни выводила все показатели по нулям.       Ну, или я их таковыми воспринимал.       Через три дня мне стукнет двадцать девять лет, и за это время всё, что я приобрёл, можно было ознаменовать «Пакет недосып, недолюб, недотрах» плюс «Сертификат о прохождении всех уровней прокрастинации омег до тридцати».       Эх…       Ещё и утром Со Ёль в шесть проорала мне в ухо утреннюю зорьку! Что она вообще за человек? Столько бухала, а встала в пять утра. Слава богу, дала мне ещё один часик поспать.       На этом моё утро не закончилось бедами и печалями, и наш «руководитель тренинга» Кан Сон радостно сообщил мне, что я буду состоять в паре с Ким Намджуном. И если бы ещё дали шанс выбрать, так нет же. Оказалось, все ещё вчера распределили роли в автобусе, и только я, Со Ёль и Ким Намджун оказались в пролёте.       Так бы и оставались в пролёте, если бы не этот долбанный тамада Кан Сон, который уже как год сохнет по Со Ёль, и не подстроил, чтобы ему выпала бумажка с Со Ёль.       Ох, какая неожиданность!       Блядь…       И вот теперь я должен буду два дня провести с этим главредом. Зато спасибо хотя бы за утренний марафон в свободном режиме — спрятаться хоть за деревом можно.       Утром на улице главред ещё ко мне подполз, такой свежий, словно огурчик с огорода бабушки Со Ёль. И как, спрашивается, вообще люди могут в семь утра выглядеть так, словно они стекли с обложки Maxim? Вот и я не знаю, ибо я в семь утра выгляжу, как любой невыспавшийся злой и недовольный омега двадцати восьми лет, который бухал до двух ночи со своей непробиваемой подругой.       — Утречко, дорогой младший редактор Пак, — сверкая своими сверкающими челюстями, произнёс главред, появляясь из ниоткуда и чуть ли не в ухо мне шепча.       — Фу, — подпрыгнув, проговорил я, когда понял, что это главред. — Вы чего подкрадываетесь к людям с утра? Думаете, что свет и радость приносите, что ли? — я ещё отошёл от Ким Намджуна на два шага, не желая, чтобы этот сверкающий мужик освещал мои мрачное утро и настроение.       — Господин Пак, вы невероятно доброжелательны по утрам, надо будет вас на работу пораньше выводить, чтобы поднимать коллегам настроение, — ровно произнёс Ким Намджун, делая в мою сторону два шага.       — Вы чего это ко мне подходите, господин главред? Места вам там, что ли, мало? Сами на работу приходите рано и освещайте лучами позитива своих коллег, — недовольно говорю я и снова отхожу на два шага.       — Господин Пак, не могу к вам не подойти, мы с вами на эти пару дней партнёры. Вы что же, не в курсе? — и снова Ким Намджун приблизился ко мне на эти два шага и хотел было меня подхватить под руку, но я ледяным тоном произнёс:       — К моему большому сожалению, это печальное известие я получил сразу, как только Кан Сон меня увидел, и теперь я вынужден буду эти два дня провести в компании многоуважаемого начальника. И будьте так добры, господин главред, держите ваши руки в радиусе пяти сантиметров вокруг вашей оси и не приближайте их ко мне.       — Вы очень пессимистично смотрите на мир, дорогой младший редактор, но ничего, командная игра со мной должна будет вам помочь увидеть мир и с другой, не такой мрачной стороны, — и Ким Намджун, совершенно игнорируя моё предупреждение насчёт рук, снова полез своими граблями в мою сторону.       — Со Ёль, — к счастью, Со Ёль возникла рядом, и я тут же присосался к ней, сторонясь Ким Намджуна.       — Господин главред, доброе утро! У нас сейчас будет пробежка, Чимин, пошли, — и она меня потянула за руку, а я только оглянулся на Ким Намджуна, очень хотя показать ему язык, но сдержался, всё-таки мне через три дня будет уже как-никак двадцать девять и вообще…       И вот теперь я стою рядом с деревом, прячась за кустами от главной тропинки, по которой отряд «Чехов и Стон» бежит свою утреннюю мучительную пробежку.       Так, чего там было по списку этих мучений? Сбор трав и болото вроде. Сейчас восемь утра, в восемь тридцать мы должны быть в главном корпусе, завтрак и потом эти сборы трав.       Вроде не так стрёмно, хотя кто знает этого Кан Сона, чего он там удумал.       Кан Сон был ужасен с самого начала нашей работы. Вообще, даже не так: Кан Сон был ужасен уже с момента своего рождения. Я, Со Ёль и Кан Сон друг друга знаем с рождения, наши мамы дружат и родили они в одном роддоме, почти что в один день. Сначала родился я, затем Со Ёль и третьим был Кан Сон.       Только вот дружба у нас зародилась с Со Ёль, а Кан Сон был драчливым, вредным и постоянно обижал меня и Со Ёль.       В школе в старших классах он увлёкся великами и пропадал днями напролёт. Мама Со Ёль очень её просила помочь глупому Кан Сону вернуться на путь истинный, только вот какого хрена это должна была делать такая же мелкая Со Ёль, как и Кан Сон, а не взрослые родители?       А вот ответа на этот вопрос мы так и не получили, и в семнадцать лет я и Со Ёль пытались образумить Кан Сона от его увлечения.       Ни я, ни Со Ёль не видели в этом вообще ничего ужасного, и, по сути, нам было вообще по фигу. Но мама Кан Сона тоже вышла на арену и стала приседать нам с Со Ёль на уши, а мы дети были слабые, пугливые и в итоге согласились кое-как «помочь» Кан Сону снова вернуться в школу и стать «идеальным» сыном.       Но, увы, миссия наша провалилась, поскольку Кан Сон, оказалось, вступил в какую-то банду и теперь жизнь простого «идеального» сына его не привлекала, и он захотел быть плохишом.       Плохишом он был ровно полгода, пока мы с Со Ёль не решили его спасти из лап бандюгов.       Бандюги оказались местной шпаной, которая обкрадывали местные магазинчики на булки, жвачки и порнушку, и в тот знаменательный день, когда Кан Сон собрался украсть порнушку с опасным рейтингом, Со Ёль сообщила мне, что знает, где и как будет происходить акт вандализма.       Владелец магазина, как потом выяснилось, в прошлом тоже был плохишом, только у него была банда самая что ни на есть настоящая. И вот, я и Со Ёль, притаившись, выжидали, когда появится Кан Сон.       Но что-то пошло не по плану, и в итоге Кан Сон со своими бандитными друзьями выбегают вообще с другой стороны, не с той, где мы притаились, и несутся на нас.       При этом за ними бежал тот самый владелец, и в руках у него была катана, мать её.       Откуда у корейца катана? Так и мы с Со Ёль думали, пока владелец катаны не добежал до нас с Со Ёль и не стал орать:       — Ах, вот же ж гады мелкие! У вас тут целая банда, ну держитесь, сопляки!       И рубанул этой своей катаной по воздуху, задев при этом мою ногу и руку Со Ёль.       Вопль стоял душераздирающий, казалось, что нас на кусочки порубили, но, на самом деле, порез был еле-еле, от комара и то бывает больнее, но вопили мы зачётно.       После этого Кан Сон перестал быть плохишом. Вернулся в школу и нас за километр обходил, пока вот год назад этот Кан Сон не устроился в наше издательство.       По какой-то одному ему ведомой причине его посетила неземная любовь к Со Ёль, и вот уже как год он чахнет над ней, делая попытки мужественные и активные. Но Со Ёль его как слала, так и продолжает слать в жопу, отчего Кан Сон ещё больше распаляется и ещё активнее бегает за Со Ёль.       Вот и теперь эта идиотская поездка явно была придумана им, чтобы всё подстроить и быть в команде с Со Ёль.       Но я как-то сильно увлёкся воспоминаниями о школьных годах и даже не заметил, что меня заметил… кто бы вы думали? Конечно же, главред.       — Господин Пак, вы чего, как снайпер, по кустам шаритесь? — главред бежал на месте. И даже его спортивный костюм был в леопардовую крапинку.       — Часть утренней пробежки, — я решил не объяснять ему о своей любви к бегу.       — Тогда я с вами! — и главред ловко перепрыгнул через поваленное дерево и добежал до моего укрытия.       — Я вас не приглашал! — немного прифигев от такой быстрой скорости Ким Намджуна, я попятился назад и упёрся спиной в дерево.       — Мы в лесу, тут нет места для приглашений… — протянул главред и присел на пенёк.       Я смотрел на него с подозрением: чего он вечно до меня докапывался? Я, конечно, мог предположить, что он ко мне яйца подкатывал, но у Ким Намджуна была невеста, которую он любил. Хм, хотя вот Гын Сок тоже мне плёл про любовь, но это ему, однако, не помешало поместить хуй Мин Гю себе в рот. Такая вот любовь.       — Господин главред, идите себе уже, куда шли, или бегите, куда бежали. Это мой куст, я его раньше заметил, так что вы на моей территории…       — Господин Пак, вы почему такой жадный? — Ким Намджун совершенно не выглядел как человек, который собирался покидать мою территорию.       — А вы почему такой непослушный? — Когда я это произнёс вслух, сразу же понял, как двусмысленно прозвучала фраза. Конечно же, это не мог не заметить и главред.       — А вы любите послушных? — Ким Намджун внимательно следил за мной, что совершенно мне не понравилось.       — Так, пора уже и на тропу выходить… — собрался я уже выходить из своего укрытия, как рядом со мной мгновенно образовался леопардовый Ким Намджун.       — На тропу войны собрались, господин младший редактор? — Ким Намджун был и не близко, и не далеко, а именно так, чтобы бесить меня и не дать пройти. Но лес большой, что же это я выхода не найду?       — С вами только по тропе войны и можно коммуницировать. А ну, дайте пройти! — А вот это уже был самый настоящий харассмент! Главред приблизился и теперь нависал надо мной. Что-то, когда мы были в офисе, дурацкий леопардовый Ким Намджун не был настолько высоким. Чего это он в лесу вдруг стал расти? Не иначе попал в свою родную среду, и его тело распухло на родных просторах…       — Господин Пак, ведь я вас даже не держу. Вы вольны идти на любую из троп, — насмешливо проговорил он, видя, что я напрягся. Вот же козлина!       Я гордо прошествовал мимо него, бесясь на себя, что на мгновение подумал, что Ким Намджун может со мной что-то сделать. Хотя! Он же мог! Или всё же не мог?       Дурацкие мысли вертелись в голове, пока я бежал к главному корпусу. Главреда я так и не встретил. На завтраке его не было, и вот наступило двенадцать ноль-ноль. Команды были разбиты по два человека. Со Ёль с тоской смотрела на меня, всем своим видом показывая, что быть с Кан Соном — то ещё наказание, а я всем своим видом показывал, какое же это наказание быть с Ким Намджуном.       И в таком приподнятом настроении командам были выданы карты, где нужно было пройти местность с речкой, рекой, водой, лужей и прочей жидкостью.       И чтобы команды не жульничали, на каждой такой точке с водой нужно было найти шишку или колышек с дальнейшими указаниями для эстафеты. Одним словом, ацтой.       Сбор трав решили перенести на следующий день, так как передавали прогноз погоды, что после четырёх дня должен пойти дождь. И решили, что водные процедуры лучше сегодня завершить, потому что, по умным думам Кан Сона, именно испытания на воде должно было объединить сердца двух страдающих игроков. "Что он там придумал для Со Ёль?", - думал я, смотря на то, как светился радостью этот Кан Сон.       — Так, команды! Возьмите рюкзаки — там вода, батончики, верёвка, компас, мини-ножик и прочие полезные штуковины. Нужно успеть вернуться до шестнадцати часов. Местность здесь большая, поэтому, уважаемые участники, сверяйтесь с маршрутом по карте, компасу и флажкам. У каждой команды свой цвет! Ну всё, файтинг! — и Кан Сон, взяв сразу два рюкзака, первым бросился в лес, таща за собой несчастную Со Ёль.       Все не очень активно стали собираться за Кан Соном. Ким Намджун тоже не отставал, только вот, помимо рюкзака, который нам собрал Кан Сон, у главреда был свой собственный.       — Господин главред, вы что, в экспедицию собрались? — рюкзак не то чтобы был большой, но и не маленький. — Мы же всего лишь на несколько часов уходим в лес…       — Господин младший редактор, я предпочитаю в любой ситуации оставаться у руля, так сказать. Не обращайте внимание на меня, просто мои тараканы в голове.       Как-то серьёзно и немного печально произнёс главред, но я решил сделать вид, что не слышал этот его тон.       В лесу минут через пятнадцать я перестал видеть других игроков, и теперь я и Ким Намджун шли только вдвоём.       — Господин Пак, — спустя ещё минут пятнадцать тишину нарушает голос главреда, — что вы думаете об изменах?       Опля… Хм, что за вопросы такие?       — Я о них не думаю, — бросил я ему и отошёл снова подальше от него.       — Так подумайте! — совершенно не собираясь отставать от меня, предложил главред.       — Не хочу я об этом думать!       — Господин Пак, давайте начнём иначе. Как вы отнеслись бы к тому, если бы узнали, что ваш партнёр вам изменил? — я бросил на главреда взгляд, он выглядел серьёзным и сосредоточенным.       — Я не простил бы его, — совершенно честно отвечал я, не желая, почему-то врать ему.       — Эх… Господин Пак, вы очень категоричны, верно? — теперь главред повернул свою голову в мою сторону и встретился со мной глазами. Я не смог долго смотреть на него и отвернулся.       — В смысле категоричный?! Вы что же, считаете, что если вам на ваших глазах изменили, то можно простить? Вы совсем с головой не дружите? — мне не понравилось, что главред меня назвал «категоричным». Что за нафиг?       — А если вы любите человека, то как тогда быть? Может, ваш партнёр выпил, или у него течка, или гон были…       — То есть вы сейчас апеллируете инстинктами? Ничего удивительного, что вы редактор порночтива! У вас совершенно нет никаких человеческих принципов! По-вашему, значит, если кто-то набухался, то и переспать — это норма?! А то, из-за чего вообще набухался, вы решили опустить и не обращать внимания?! — что-то я разгорячился. Но тема-то ещё у меня была свежа, хотя и прошло полгода, чёртов Гын Сок не выходил из моей головы.       — Господин Пак, мне кажется, что вы смотрите на ситуацию только с одной стороны. Ведь всегда же есть некий фактор непредсказуемости. Жизнь — не план. Жизнь — некая спонтанно-хаотичная череда событий, где бывает место и алкоголю, и природным инстинктам.       — Вы таким образом и преступников можете оправдать! Это не он виноват, это у него гон, или это не он виноват, жертва просто напилась! — разозлил меня этот Ким Намджун с его рассуждениями.       — Я сейчас не про преступников, а, скорее, про обычную, бытовую жизнь, где и вы, и я живём. Но я вас понял, господин Пак, спасибо за то, что поделились вашими взглядами, — и Ким Намджун замолчал и ускорил шаг, стремительно удаляясь от меня.       Хм, чего это он у меня про измены стал спрашивать?       А вдруг он изменил своей невесте и теперь вот таким вот образом ищет себе оправдания! Ха! Второй Гын Сок, не иначе! Но таким, как эти двое, нет оправданий!       Кобели, вот кто они.       Я шёл следом за главредом, расстояние между нами было где-то метров десять. Самое оптимальное, чтобы я себя чувствовал комфортно. Вот так бы и идти. Не думал я, что будет всё настолько спокойно, скорее, меня посещали мысли, что Ким Намджун снова начнёт себя вести как…       Как кто?       Он ни разу ко мне не приставал. Были только намёки, и тем, кто схватился за член, был я. Он ни разу не тронул меня, только подкалывал, и то, только когда я что-то говорил.       Хм.       Я что сейчас иду и оправдываю его в своих же собственных глазах?       Бесит!       — Господин Пак, Господин Пак! — снова я улетел в своих мыслях настолько, что Ким Намджун чуть ли не кричал моё имя.       — Да что вы постоянно орёте на меня?! — тут же взъелся я.       — А чего вы постоянно меня не слышите? — совершенно справедливо заметил главред, но я отмахнулся от него.       — Чего вам надо?       — Ох… Господин Пак, вы чего такой грубый? Мы ведь в лесу, я могу и разозлиться… — Ким Намджун, который с серьёзным видом спрашивал у меня про измены, испарился, и на смену ему вновь вернулся насмешливый Ким Намджун.       — Вы только угрожать и горазды! — блядь, ну кто меня за язык тянул? И снова прозвучало двусмысленно! Может, мне Ким Намджун нравится? Нет-нет-нет!       — А вы бы хотели, чтобы я исполнил свои угрозы в ваш адрес? — Ким Намджун теперь шёл рядом со мной, былые десять метров остались в глубоком и далёком прошлом.       — Вы со мной флиртуете? У вас же невеста есть! — я решил перестать играть в эту его игру и расставить, наконец-то, все точки над i.       Но главред не стал отвечать на мой вопрос, а только улыбнулся и снова ускорил свой шаг.       — Эй! — крикнул я ему, — Вы почему не отвечаете на мой вопрос? — догнав его, я потребовал отчёта! Ибо!       — Господин Пак, а что вы будете делать с ответом? — улыбаясь во все свои сорок восемь зубов, спросил у меня он.       — Что?! — удивился я, а потом до меня стало доходить, что, в общем-то, он прав. Я разве был готов к ответу?       — Флирт под собой подразумевает некий интимный интерес, который может быть просто игрой, ни к чему не ведущей, а просто оставляющей лёгкое, приятное послевкусие. Но при наличии невесты флирт — уже попахивает чем-то не таким лёгким и приятным, не находите? — лукаво, смотря на меня, спросил главред.       — Вы меня запутать хотите? — не очень уверенно произнёс я.       — Не переживайте, у вас в рюкзаке есть карта и компас, я более чем уверен, что вы справитесь и сможете выбраться… — всё так же улыбаясь, главред в очередной раз ускорился и уже был впереди на добрых пять метров.       — Эй! — но произнёс я тихо, так как не понимал вообще, что это было.       О чём толкует главред? И почему мне вдруг стало так интересно? Нравится ли мне главред? Хм… Однозначно, нет. Он был полностью не в моём вкусе: от того, как он одевался, до того, как он разговаривал.       — Господин главред, можно нескромный вопрос? — догнав главреда, я решил спросить то, о чём обычно не спрашивал вообще никогда и никого ни при каких обстоятельствах.       — Да, — главред даже не посмотрел на меня, был в своих думах весь.       — Вы как относитесь к риммингу? — нескромный вопрос, всего лишь нескромный вопрос…       — Э-э-э, что? — главред, наконец, вышел из своих дум и уставился на меня. — Вы сейчас мне задаёте вопрос из категории не «нескромный вопрос», а вопрос, который обсуждаешь обычно со своим половым партнёром. Ха-ха, никогда у меня не было такого стремительного перехода от флирта к риммингу, — но Ким Намджун не выглядел таким уж ошеломлённым.       Да что такого-то? В конце концов, он альфа — наверняка уже успел кому-то вылизать зад. А больше в моём окружении альф не было, не у мамы же спрашивать, вылизывала ли ей мама-альфа зад или нет? Да и бет тоже у меня не было, а у Со Ёль я боялся спрашивать, мы с ней как-то никогда такие темы не обсуждали. Хотя пора бы уже, чтобы вот так вот в лесах у главредов в леопардовых трениках не получать ликбез по лизанию пятой точки.       — Ну так что вы ответите? — насупившись, спросил я снова у него.       — Господин Пак, отвечу так: положительно, — и снова пошёл дальше по тропе.       Ни тебе допроса, ни ответного вопроса!       — Господин главред! — орал я ему со своего места. — Вы почему так легко ответили мне?       — Потому что, дорогой мой младший редактор, я редактор «Эроса и Эпоса», — он даже не остановился ни на секунду.       Минут через десять у нас был привал.       Где эта река-болото-топь-лужа, пока было неясно. Я в картах ориентировался настолько же херово, что и бегал, а Ким Намджун ничем не выдавал свои навыки бойскаута или такого же знатока окружающей природы, как и я.       — Господин главред, — снова я начал своё наступление, он только бросил на меня короткий насмешливый взгляд и сделал глоток воды, но меня это не остановило, — То есть вы уже делали римминг?       Его глаза скользнули по мне с любопытством, прежде чем он заговорил:       — Господин Пак, вы что от меня хотите? Чтобы я вам римминг сделал?       — Ни в коем случае! — подскочив с бревна, тут же прокричал я.       Главред, наоборот, уселся на бревно поудобнее и произнёс:       — Тогда не изволите объясниться поконкретнее…       — Просто, как бы это сказать… — я замолчал. Чёрт! Как-то неудобно вышло, и на фига я вообще начал этот дурацкий разговор? Долбанный командный тренинг, видимо, и на меня повлиял, что я аж размяк и потерял контроль над своим пуританским образом.       — Господин Пак, я так не смогу ответить на вопросы, которые вас интересуют. Хотя, быть может, вы уже передумали? — и снова этот его насмешливый взгляд, будто он всё познал, просветлённый, блядь, нашёлся.       — Не передумал! — но я всё мялся и мялся, не зная, с чего начать.       — Господин Пак, позвольте вам немного помочь… Могу предположить такие варианты вашего интереса: первый — вы хотите, чтобы вам сделали римминг, но достойных нет. Второе — кто-то уже сделал вам римминг, но что-то пошло не так. Третье — такого чудесного события в вашей жизни ещё не произошло, но вы жаждете, поэтому почти какой-то школьник ищете товарища постарше, чтобы вас немного просветили. Есть попадание? — Ким Намджун достал батончики и термос. Ох.       Я с завистью смотрел на горячий кофе и шоколадку.       — Угощайтесь, — главред заметил мой голодный взгляд и протянул.       — Спасибо, — еле слышно пробубнил я и протянул руки за чашкой с дымящейся пахучей жидкостью, — а шоколадку? — добавил я жалобно.       На что главред только улыбнулся и полез в рюкзак.       — Вот вам булочка с шоколадом, — и отдал мне аппетитную булку.       — Господин главред, вы что такой добрый? — с подозрением спросил я у него, откусывая нежную шоколадную мякоть булочки.       — Господин Пак, вы меня демонизируете, — смеясь, произнёс он, в который раз сверкая своей многомиллионной улыбкой. Больше главред ничего не говорил, просто сидел и словно наслаждался лесным воздухом и пением птиц. Только я вот всё ёрзал и ёрзал.       — Второе, но с небольшим уточнением, — наконец смог я произнести то, что меня так волновало.       Главред только бровь немного приподнял, ожидая продолжения.       И я, вздохнув, начал свою эпично-трагичную историю.       — Короче, господин главред, пообещайте, что никому не расскажете? — и я строго посмотрел на него. Главред кивнул и заулыбался. Блин, как же бесил он меня этой своей улыбкой! — Так вот, у меня было за всю мою жизнь трое отношений, все кончились печально. Но вот что самое ужасное: мой последний партнёр был козлом! Вы можете себе такое представить? Он сосал хуй моего друга у меня на глазах, а при этом, когда всего лишь один раз попытался сделать мне римминг, то чуть не помер! — я замолчал. Молчал и Ким Намджун, только внимательно смотрел на меня. Немного сумбурно у меня получалось, но я продолжал. — Короче, это Гын Сок, кобелина недоделанная, отсасывал член нашего общего друга, а когда он пытался сделать мне что-то типа римминга, то всегда у него что-то отваливалось, болело, не работало и прочее, прочее. Но самое ужасное — это когда я редактировал очередную вашу дебильную рукопись и гадёныш Мин Гю прислал мне скрин переписки с Гын Соком, где этот мудень пишет, что так жаждет вылизывать его задницу!!!!! Я тогда озверел! И прибежал за секунду домой! А там этот грёбаный Гын Сок отсасывал хер у Мин Гю! — и я замолчал.       Блядь!       Дело не в римминге! Дело в том, что я выбираю мудаков!       Хотелось плакать, а ведь мне так нравился этот злоебучий Гын Сок, чтоб его клещ за хер укусил!       — Держите ещё шоколадку, — и главред мне протягивает шоколадку, такую большую, с орешком. Видно, что он её себе припас, но, послушав про отношения своего подчинённого-неудачника, сжалился, видать.       — Спасибо…       — Господин Пак, теперь понятно, почему вы столь категоричны. Что ж, ваш бывший молодой человек оказался не героем вашего романа. Примите мои соболезнования. — Очень серьёзно произнёс Ким Намджун, словно мы были на похоронах. Я только кивнул, плакать всё равно очень хотелось. — Если вас это успокоит, то я бы с удовольствием сделал вам римминг. — И замолчал.       Я только хлопал глазами удивлённо, а потом стал ржать.       — Ахахаха, главред!!! Мне действительно полегчало! Но свою попу я вам не дам! — мне и в самом деле стало легче.       — Ах, какое преступление против человечества! Вы даже не представляете, что вы упускаете… — допив кофе, главред уже не казался мне таким уж леопардовым и противным.       — Господин главред! Ужас! Как вы можете мне предлагать такое, когда у вас есть невеста? — снова главред стал леопардовым и противным.       — Я запомню, дорогой младший редактор, что вы печётесь о моей невесте, но так вот получилось, что невесты у меня больше нет, — и главред, убрав термос в рюкзак, начал вставать. При этом глаза у него были печальными.       — О ужас! А можно ещё один нескромный вопрос?       — Конечно, — уже без насмешки разрешил мне главред.       — А как вы расстались? — мы снова шли по тропе, и, судя по всему, главред всё же разбирался в картах лучше, чем я.       — Помните мой вопрос в самом начале? — я кивнул. — В общем, моя невеста изменила мне. Четыре месяца назад, и я вот всё в раздумьях хожу. Даже у вас спросил, как вы относитесь к изменам. И я с вами солидарен, оказалось. Мне раньше думалось, что я не обращу внимания на измену, но, знаете, теоретизировать — это одно, а когда оно в реальности случается, всё иначе выходит. Знаете, у нас в квартире стояла статуэтка Аматерасу, и, к своему глубокому стыду, я это самой статуэткой треснул по голове тому кобелю, который старался над моей бывшей невестой. Эх…       Я молча слушал, поражаясь, насколько, однако, полезные эти статуэтки Аматерасу.       — Так что, дорогой младший редактор, моё предложение насчёт римминга имеет официальное заявление, так сказать. Почти что руки и сердца, таким в современном мире не разбрасываются, — привычная насмешливая манера Ким Намджуна вернулась к нему, и он слишком долго смотрел на меня, из-за чего я почувствовал, что начал краснеть.       Ужас!       — Вы очень быстро забыли про свою любовь и переключились на чужие задницы! — немного с наездом сказал я.       — Господин Пак, ваша задница совершенно не чужая, а очень даже близкая, — совсем расплывшись в улыбке, продолжал свою атаку главред.       — У вас проблемы со зрением, господин главред, я очень даже далеко, — и в три прыжка я от него отстранился, чтобы этот любитель римминга не стал одаривать путников своим глубоким знанием.       — Господин Пак, вы можете не скакать от меня козликом, я не любитель насилия, без вашего согласия ваша попа в полной безопасности, — маня меня пальцем, сказал Ким Намджун.       — Я вам не верю! — и отошёл ещё на один метр от него.       — Господин Пак, не хотите со мной сходить на свидание? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает он.       К такому меня этот тренинг не готовил!       — Господин Ким, я с вами не пойду ни на какое свидание! Ни за что! — сказал как отрезал!       — Отчего же? Неужели вы не хотите когда-нибудь ощутить на себе все прелести римминга? — Ким Намджун стал как бы незаметно сокращать дистанцию между нами, но я был не лыком шит, поэтому бдил за этим леопардовым любителем задниц.       — Если и захочу, то уж точно не от вас! — уверенно заявил я.       — А какие у вас предпочтения, господин Пак? Я как хамелеон, могу и подстроиться, — главред вовсю ко мне подкатывал, и это было презабавно.       Я сам не ожидал от себя, что мне это понравится.       — Во-первых, у вас ужасный вкус! Все эти ваши леопардовые рубашки и кожаные штаны в обтяжку — что-то с чем-то, не говоря уже о ваших прилизанных волосах! — начал я свою лекцию «Леопарды и Бриолин».       — Зато, господин Пак, я запал вам сразу в душу, — стал смеяться леопардовый главред. — А во-вторых?       — А во-вторых, меня этими вашими подстройками хамелеонскими не купить!       — А чем вас купить, господин Пак? — Ким Намджун действительно в лесной местности словно трансформировался, и вот он уже идёт рядом со мной, а я даже не понял, когда это он успел, хотя я шпиёнил за ним!       — Ничем! Я не продаюсь! — гордо отвечал я и потихонечку отстранялся от него, но этот леопардовый хамелеон, словно приклеенный, шёл рядом.       — Так-так, значит, мой будущий парень не продаётся, учту, — нагло заявляет мне этот наглый наглец!       — Вы что себе позволяете! — в лучших традициях дурацких сценариев к сериалам отвечаю я.       — Я пока себе вообще ничего не позволяю в отношении вас, дорогой мой младший редактор, а очень хочется, — и на этой провокационной ноте главред отошёл от меня на безопасные пять метров.       Чёрт! И как это так разговор у нас докатился до такого? Что теперь я и будущий парень, и вот уже свидания, и римминг замаячил на горизонте! Причём от мужчины, который был совершенно не в моём вкусе!       Я украдкой бросал на него взгляды, но главред снова погрузился в свои мысли и не смотрел в мою сторону. Я с облегчением вздохнул и тут понял, что хочу в туалет.       — Господин главред, — позвал я его негромко, — мне надо в кустики, я скоро!       Главред остановился и кивнул.       Я пошёл в кусты, уходя всё дальше и дальше от дороги, потому что не хотел, чтобы Ким Намджун хоть миллиметр моего тела мог заметить.       Дойдя почти до экватора, я остановился, оглянулся и понял, что в полной кустовой безопасности.       Когда я заканчивал свои природные дела, то слева от паха, там, где бедро переходит понемногу в лобок, я почувствовал что-то не то. Что-то ИНОРОДНЕЕ!       Моментально я свернулся в крендель и стал разглядывать, что за нахер там!       И, блядь, клещ!!!       Только недавно я желал, чтоб клещ вцепился в хер Гын Сока, и вот это чёртово проклятие попало на меня!       Может, у мерзкого Гын Сока стоит защита от проклятий?       Да ё-мое, не о том я думаю! Как теперь вытащить эту заразу?       Я его потянул, но он никак не шёл. Меня никогда ещё не кусал клещ, а что, если он заразный, и я помру? Ужас!       Время шло, я всё пытался его как-то отцепить от себя и стоял я в позе зю, когда меня окликнул голос главреда. От неожиданности я подскочил и чуть было не свалился, но главред в этот раз оказался более прытким, чем в офисе, и помог мне остаться на ногах.       — Хм, господин Пак, я, конечно, много что повидал на своём веку, но чтобы от меня уходили в лес, чтобы потом предаться ручным ласкам, это у меня впервые. Не хотите ли, чтобы я вам составил компанию? — главред по-прежнему меня держал и был уж слишком близко, да так, что я почуял его аромат. И он, к моему ужасу, оказался даже очень приятным.       — Господин главред, у вас слишком богатая фантазия! Руки ваши уберите от меня, я уже достаточно твёрдо стою на ногах! — главред отстранился и глядел на меня с откровенным любопытством.       — Так что же вы тут делаете уже как минут пятнадцать?       — Клеща пытаюсь вытащить!       — Клеща? — глаза главреда округлились, и он в ту же секунду присел передо мной на корточки, отчего я неловко стал прикрывать свой пах.       — Господин главред, вы что делаете? — стал я его отпихивать от себя, когда он потянул ко мне свои руки.       — Как что, клеща буду из вас вытаскивать! Где он вас укусил? — я смотрел на главреда вниз, а главред поднял свою голову и посмотрел на меня снизу. И выглядело это очень даже гармонично. Ха-ха, вот так пусть и стоит передо мной на коленях! Думал я пять секунд, пока руки главреда не легли ко мне на бёдра.       — Ах! — от неожиданности я издал то, что издавалось в нашем издательстве «Чехов и Стон» в отделе «Эрос и Эпос» многомиллионными тиражами — чёртов стон!       — Да, господин Пак, именно это я и хотел от вас услышать, — довольно произнёс он, когда же я попытался убрать его руки, он мне строго сказал:       — Господин Пак, клеща надо вытащить, понимаю, что не самое удобное место, но клещ, как видите, тоже является поклонником нашего издательства и выбирает самые пикантные места. Перестаньте дёргаться, я сейчас всё сделаю, — ну как тут, блядь, не дёргаться, когда тебя лапает мужик в лесу?       — Господин главред, вы же только клеща вытащите, ничего вставлять не будете? — как-то очень неуверенно зазвучал мой голос, когда главред достал из кармана какой-то стальной инструмент.       — Не переживайте, господин Пак, я вставляю только тогда, когда атмосфера располагает.       Блядь! Такие его слова меня, конечно, вывели из строя. Его тёплые руки коснулись моего голого бедра, почти там, где лобок, и это, пиздец, как стрёмно!       Рабочая субординация похерена, зато тренинг «Стань друг к другу ближе» набирал обороты. Я задышал быстрее, и мне вообще всё это дико не нравилось, зато главреду, походу, очень даже зашло: он слегка дотронулся до моей кожи пальцами, а затем схватил клеща этим инструментом и стал выкручивать.       Когда клещ был наконец-то вытащен, я уже хотел было убежать, но главред крепко меня держал и сказал:       — Дайте я обработаю ваше боевое ранение, — и он полез в рюкзак, достал оттуда какую-то баночку, ватный диск и стал проводить свои колдунские ритуалы, не хватало ещё какого-то заклинания для завершения образа лесного ведьмака. — Вот, теперь вы как новенький, господин Пак, — и главред стал застёгивать мою ширинку и пуговицу, отчего мне хотелось провалиться сквозь землю. — Что же, господин Пак, мне понравилось стоять на коленях перед вами, — главред уже выпрямился, когда мне сказал эти слова, и смотрел он сверху вниз на моё предательски покрасневшее лицо.       — Запоминайте этот момент, господин главред, ибо больше такого унижения судьба вам не подгонит! — пафосно сказал я, выходя вновь на лесную тропу.       — Что вы, господин Пак, я уверен, что судьба ещё не один раз подаст вас для меня под выгодным углом и освещением, — главред был просто невероятно ужасен!       — Вы просто невыносимы! — зашипел кошкой я на него.       — Зато вы очаровательны, — промурлыкал главред и тут же добавил: — А вот и наша лужа!       И действительно — лужа.       Небольшая яма, рядом с ней стоял вбитый колышек и флажок с надписью нашей команды: «Не пара, но искрит».       Главред вытащил колышек, на дне которого была дырка, из которой торчала нитка. Он потянул и вытащил свёрнутый в трубочку листочек.       «Свадьба не за горами! — испытание на доверие своему командному партнёру. Слепое доверие — одному завязывают глаза, второй должен голосом направлять. На эстафете, дорогие игроки, одному члену команды завязывают глаза, а второй становится штурманом. Главное правило — не разводиться до конца дистанции и не врезаться в предметы, конусы, людей и не сворачивать в кусты.       Помните: один видит путь, второй видит судьбу. И, как обычно, оба не туда. Ваша цель — дойти до финиша, не поссорившись и не потеряв ориентиры… хотя хотя бы одно из этого всё равно произойдёт.       А если пара каким-то чудом дойдёт до конца вместе — ведущий выдаёт им медаль “Выжили в совместном проекте”».       — Что за ацтой?! — с тоской проныл я, слушая про эту идиотскую эстафету.       — Главное правило — не разводиться. Господин Пак, не находите это немного интригующим? — главред посмотрел прямо мне в глаза, из-за чего мне снова захотелось куда-нибудь провалиться. И чего это я стал таким стеснительным?       — Мы с вами не супруги, чтобы о таком беспокоиться! — разворачиваясь от ямы-лужи, на ходу бросил я.       — Это недоразумение всегда можно исправить, — подстроившись под мой шаг, главред тут же оказался рядом со мной.       — Единственное недоразумение здесь — это ваши жалкие попытки подкатить ко мне!       И наступила тишина.       Так мы и шли с ним минут пять. Меня молчание стало напрягать и я, не выдержав, спрашиваю:       — И чего вы молчите?!       — А что мне вам говорить? — тихо сказал главред.       — Что-то до этого у вас не возникало проблем с разговором!       — А вот теперь возникло…       — Так сделайте с этим что-нибудь! — потребовал я, сам фигея от того, как я разговариваю с главредом.       — Как скажете, — и главред резко поворачивается ко мне, хватает меня в объятия и нежно касается губами моих.       Сказать, что я охренел, это ничего не сказать!       — Что вы делаете? Вы же сказали, что не любите насилия и моя попа в безопасности! — главред не отпускал меня, и его губы касались моих, но попыток залезть ко мне в рот он не делал.       — Я вас хочу поцеловать, дорогой господин Пак Чимин, только поцеловать. Ваша попа будет в безопасности, честное слово главного редактора издательства «Чехов и Стон», — шептал он мне на ухо, приблизив туда теперь свои главредные губы. И, блядь, у меня коленки дрогнули, а сердце бешено забилось. — Что скажете на это?       — Скажу, что против… — тихо прошептал ему в шею. И какого хера от этого леопардового редактора так вкусно пахнет?       — Тогда я сейчас совершу акт насилия над своим подчинённым, младшим редактором, господином Паком, — и губы главреда коснулись моих. Сначала очень мягко, едва касаясь, затем он стал приоткрывать мои, но зубы я не разжимал. Но, казалось, главреду на это совершенно всё равно: он самозабвенно исследовал языком, немного прикусывая мои губы и оттягивая.       Затем отстранился и сделал чмок мне в нос.       Главред по-прежнему меня держал, и я ощущал, что превращаюсь в желе. Не хотелось признаваться себе, но моему телу это понравилось: то, как нежно держал меня главред, то, как осторожно водил своим языком по моим губам, и даже этот его дурацкий чмок, даже он мне понравился.       — Господин Пак, вы очень вкусный, и я более чем уверен, там вы ещё вкуснее…       И на этой вкусной ноте загрохотало небо, и буквально за секунду хлынул ливень.