Искусство блефовать

Семь лет спустя

      Прохладное изумрудное пламя с тихим шипением выбросило Джинни в Атриум Министерства Магии. Отряхнув мантию от остатков летучего пороха, девушка шагнула вперед. Камин позади нее снова начал характерно дребезжать. Она посмотрела через плечо. Следом за Джинни появился Теодор Нотт. Он, как и спутница смахнув с темно-синего пиджака серую пыль и быстро отыскав ее глазами, молчаливо кивнул ей.              Это будет нелегко. И Джинни знала об этом. Но Теодор, как и всегда, был рядом. И уже одно это хотя бы немного успокаивало.              С тех пор, как Малфои оказались втянуты в скандал четыре года назад, Теодор следовал за Джинни словно тень. В отсутствии Драко позади нее всегда шел Нотт. Он не отставал ни на шаг. И его присутствие внушало слабую, но все-таки хоть какую-то уверенность. В чем? В том, что хотя бы сегодня ее не убьют.              На самом деле он не был профессиональным телохранителем. Для этого Драко всегда нанимал специально обученных волшебников — бывших авроров, разочаровавшихся в политике Министерства, и безжалостных наемников в прошлом, что вдруг оказались не нужны своим прежним доверителям. Они повсюду сопровождали Нарциссу, Джинни и Пэнси, но так, что никто их не замечал.              Не тени, а настоящие призраки.              Джинни не знала имен, слабо помнила этих суровых мужчин в лицо. Но им доверял Драко, ее муж, и этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.              Сейчас же, когда они с Теодором прибыли в Министерство, ее незримые телохранители остались снаружи. Хотелось надеяться, что никто не попытается напасть на нее в главном здании магической Британии. А если даже и вздумает совершить такую оплошность, им с Ноттом удастся отбиться.              Джинни инстинктивно положила руку на живот. Будет нелегко. Боевые заклинания всегда отбирали много магических сил. Но сейчас, когда она носила под сердцем их первенца, это станет в разы труднее. Да и к тому же целитель Эриксон рекомендовал абсолютный покой.              Но о каком покое может идти речь, когда Поттер вздумал отправить ее мужа в Азкабан?              Поттер. Забавно. Джинни не называла бывшего молодого человека по имени с того дня, как ушла от него. Лишь по фамилии, как и поступал всегда Драко.              Джинни твердой поступью направилась к фонтану. Ведь именно за ним находилась специальная стойка для регистрации. Им придется отстоять длинную очередь с другими посетителями, чтобы попасть в Аврорат.              Какая глупость. Ее мужа арестовали по ложному обвинению, а она должна тратить время на бессмысленную бюрократию? Ну и вздор.              Четыре года назад их с Драко так часто вызывали на допросы в Аврорат, что молодая девчушка, сидевшая перед лифтами и записывающая имена и сведения о волшебных палочках каждого из прибывших в Министерство, уже отлично знала, что тисовая палочка Джинни была с сердцевиной из пера гиппогрифа. А у Драко — десять дюймов, боярышник, а сердцевина из волоса единорога. В три последних появления четы Малфой Андреа, а судя по бейджику на мантии, ее звали именно так, уже даже не спрашивала их имена, не брала в руки их палочки, чтобы проверить специальной магией. Она все уже знала наизусть.              Наверное, даже самый невезучий делец с Лютного так часто не появлялся в Аврорате, как Драко и Джинни в тот год.              И сейчас возвращение в Министерство, вынужденная прогулка по холодному и неприветливому Атриуму, в котором стоял удушающий запах тяжелых женских духов, навевала ей дурные воспоминания. Тогда тоже все их жизни могли рухнуть в одночасье. Но Мерлин оказался благосклонен к ним. Смилостивился. Услышал их молчаливые просьбы, что они шептали в ночи, когда тревоги и страхи бередили душу.              Какая-то пожилая дама в длинной остроконечной шляпе с трудно скрываемым любопытством посмотрела на Джинни, но едва они встретились взглядом, как та тотчас же стыдливо отвела глаза и что-то шепнула своей подруге, одетой в не менее экстравагантный наряд.              Вот же старые перечницы. Да что они понимают?              Джинни начало казаться, что абсолютно все посетители Министерства бросали на нее заинтересованные взоры. Еще бы! О том, что Драко арестовали, вся магическая Британия узнала даже раньше, чем его супруга. Просто невероятно. Как Поттеру хватило наглости заявиться в их дом, заковать Драко в магические наручники и вот так просто увести?              К тому моменту, как Джинни и Пэнси вернулись в поместье после прогулки по модным бутикам Косой аллеи, по гостиной из стороны в сторону расхаживал не на шутку взволнованный Теодор, который и рассказал им обо всем случившемся. Блейз же отправился в Министерство следом за Драко. Потому что Забини, как и Теодор, занимался всеми юридическими делами семьи Малфой.              Джинни не было всего три часа. Три. И за это короткое время вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь она была женой не просто Драко Малфоя, а супругой единственного подозреваемого в деле об убийстве Джошуа Мальсибера.              Уму непостижимо!              Джинни неосознанно чуть ускорила шаг. Всякий раз, когда она нервничала или злилась, то начинала идти быстрее.              — Перестань смотреть на них так, словно собираешься наслать летучемышиный сглаз, — едва слышно произнес Теодор, по-прежнему не отставая от нее.              — Если бы я могла, то швырнула бы в каждого из них Конфринго, — пробормотала Джинни, насупившись, словно маленький ребенок.              — Ты должна быть спокойна, — нравоучительным тоном заговорил ее спутник. — Поттер только и ждет того, что ты поддашься эмоциям и наговоришь лишнего. Ты думаешь, это поможет Драко?              Теодор был прав. Как и всегда. В такие минуты, как сейчас, он словно вспоминал, что профессия обязывала его быть серьезным и рассудительным.              Но за пределами своего офиса Нотт был абсолютно безбашенным весельчаком. Даже немного дуралеем. Он мог хоть целый вечер безудержно и задорно смеяться, травить самые нелепые, но такие смешные шутки. Да что уж там говорить, даже Драко не мог скрыть улыбки в присутствии друга.              И для Джинни такие моменты были особенно ценны, ведь за последние годы ее супруг очень изменился. Стал все чаще погружаться в собственные, кажется, не самые приятные мысли. Молчалив. Угрюм. И даже непривычно холоден.              Он замкнулся в себе практически сразу после смерти Люциуса.              Мистер Малфой умер при странных обстоятельствах, продолжая отбывать в Азкабане наказание за якобы совершенное много лет назад преступление. Авроры лишь разводили руками, постоянно утверждая, что это было обычное самоубийство. Они отказали во всех прошениях Драко начать независимое расследование. А он же был абсолютно уверен в том, что его отец не мог повеситься. Да и какой в этом был смысл сейчас, спустя столько лет заточения в сырых стенах в компании дементоров? Почему? Что изменилось?              Когда-то Драко посвящал Джинни во все дела своего бизнеса. Он ничего не скрывал от жены. Был абсолютно честен. Во всем. Всегда. Они ведь стали безоговорочно доверять друг другу задолго до того дня, как произнесли священные свадебные клятвы.              Быть может, с той самой минуты, как, крепко держась за руки, шли по хлипкому карнизу дома Мальсибера.              Но после произошедшего четыре года назад он как-то отдалился. Все чаще на ее вопросы Драко отвечал уклончиво. Постоянно запирался в своем кабинете и мог сидеть там часами, порой даже до самого рассвета, а когда все-таки покидал его, то накладывал на замок такое сложное заклинание, что Джинни уже после третьей неудачной попытки оставила эту бессмысленную затею — пробраться внутрь и выведать все его тайны.              Драко стал напоминать дракона из детских сказок, который ревностно охранял свои сокровища. Вот только для ее мужа ими стали секреты и семья. И ради безопасности и того, и другого он был готов пойти на многое. Даже на самое невозможное. Неправильное. Безумное. Дикое.              Разве могла Джинни остановить его?              И если присутствие Теодора могло создать хотя бы иллюзию того, что все оставалось как и прежде, она была готова довольствоваться и этим. Однажды все вернется на круги своя. Джинни твердо верила в это. Все будет как раньше. Тихо. Спокойно. Уютно. Когда Джошуа Мальсибер наконец получит по заслугам. За все, что сделал.              Хотя. Он уже получил. Джинни хотела надеяться, что сейчас, после смерти, он мучительно горел в геенне огненной. Потому что этот ублюдок заслужил. Джошуа был проклят еще при жизни.              И даже несмотря на то, что Драко всегда повторял, что придет тот день, когда он заставит Мальсибера поплатиться за все, Джинни была убеждена, что к его смерти он не был причастен. Нет. Ее муж был способен на многое, но только не на хладнокровное убийство из мести. Он бы скорее забирал у Джошуа одну дорогую ему вещь за другой, чем вот так глупо подставился, привлекая внимание доблестных авроров.              Вся магическая Британия знала о давней вражде Малфоев и Мальсиберов. И сейчас, когда Джошуа был убит, Рита Скитер в своих жалких статьях выливала желчь на семью Джинни.              Будь и она проклята вместе с Мальсибером.              Джинни и Теодор едва обменялись и парой слов, когда ожидали своей очереди к стойке регистрации. Сегодня желающих оказаться в стенах Министерства было намного больше, чем девушка могла себе представить. Время тянулось непозволительно медленно. Или же Джинни все это казалось?              Она, недовольно скрестив руки на груди, уже даже начала нетерпеливо громко постукивать ногой по мраморному и вычищенному до зеркального блеска полу и недовольно пыхтеть. Сколько это могло продолжаться? Между прочим, Андреа, которая раньше сидела здесь, работала в разы быстрее. А этот нерасторопный юнец делал все так неспешно. Очередь еле-еле продвигалась.              Теодор предупреждающе дернул ее за рукав мантии.              — Пожалуйста, успокойся, — вздохнув, сказал он. — Тебе нельзя нервничать, — напомнил друг, взглядом указав на живот.              За свободной мантией Джинни нельзя было что-то разглядеть. Да и срок был еще небольшой. Только начался пятый месяц. Середина второго триместра.              — Просто все тянется ужасно долго, — фыркнула Джинни, поджав губы и отвернувшись.              Теодор ничего не ответил. Лишь легонько сжал ее плечо, желая приободрить.              Сейчас, когда Драко арестовали, она так отчаянно нуждалась в поддержке тех, кто стал ей настоящей семьей еще семь лет назад. С тех пор, как она стала носить фамилию Малфой, в жизни Джинни не было никого другого, кому бы она могла безоговорочно доверять. Родители и братья так и не смогли принять ее выбор. Разве что Перси. Но с ним они виделись крайне редко из-за его частых дипломатических миссий. Но хотя бы он не осуждал сестру.              А в самом деле, что такого преступного она совершила?              «Ты выбрала человека, которого любишь ты и который любит тебя, — однажды сказал ей старший брат. — Разве можно за это осуждать?»              Но другие Уизли, увы, его мнения не разделяли. И потому у Джинни были лишь ее муж, Теодор, Пэнси и Блейз. Вот и все. Единственная семья, которая у нее осталась. Порой она, конечно, тосковала по шумным братьям, по безумным вечерам в Норе, от которого к ночи уже начинала раскалываться голова, по тихому смеху отца, по крепким объятиям матери, по запаху домашней выпечки, который окутывал гостиную их дома, по нескончаемому гоготу старших братьев. Ей всего этого очень не хватало. Да.              Но и того, что у нее было сейчас, стало вполне достаточно, чтобы знать: если она ненароком оступится, ей всегда помогут подняться. Она была не одна.              Джинни не могла сказать точно, сколько прошло времени, когда всю необходимую о них информацию этот бестолковый юнец наконец вписал в специальную книгу. Едва тот отложил перо, девушка опрометью бросилась в сторону лифтов. Наконец-то.              Джинни даже умудрилась забыть о собственной волшебной палочке, которая так и осталась бы лежать на стойке, если бы не внимательный Теодор.              Теперь оставалось самое сложное — не позволить Поттеру вывести ее из себя. Потому что тогда Джинни явно наговорит лишнего. И каждое из ее справедливых, но совершенно ненужных оскорблений станет лишним гвоздем в крышку гроба Драко.              Погубить любимого мужа собственными руками? Нет.              Раздался характерный звонок, и двери лифта шумно распахнулись, выпуская из него десяток людей, гудящий, словно рой пчел. Все они были одеты в темные министерские мантии. На каждой из них была пришита яркая эмблема, почти как у студентов Хогвартса. И они соответствовали тем отделам, в которых работали эти волшебники.              Пытаясь хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей о предстоящей встрече с Поттером, Джинни все старалась разглядеть нашивки на одежде сотрудников Министерства, но все напрасно. Те сливались в пестрые пятна на строгих одеяниях, когда люди спешно проходили мимо нее.              Она почувствовала, как Теодор мягко положил ей руку на спину и подтолкнул к лифту, пока двери не успели закрыться. Но едва Джинни зашла в него, как резко застыла на месте. В кабине остались только двое. До старика с длинной седой бородой, который держал в руках странно шипящую коробку, ей не было никакого дела. А вот девушку она тотчас же узнала.              Гермиона Грейнджер. Ныне же носившая фамилию Уизли.              — Джинни? — удивленно произнесла та, не сразу заметив ее. — Как я рада видеть тебя.              Ее рот растянулся в широкой улыбке. Даже несколько глупой. Джинни, сделав усилие над собой, попыталась выглядеть дружелюбной. Теодор так и не убрал руки. Двери лифта с оглушительным звуком захлопнулись. Кабина пришла в движение.              — Привет, — выдавила Джинни, когда они поравнялись с Гермионой. Старик шагнул в сторону. — Вижу, работы много, — хмыкнула она, кивком головы указав на кипу бумаг в ее руках.              — Да, как всегда, — неопределенно пожала плечами Гермиона. — Как ты? Мы так давно не виделись. Не общались, — краем глаза Джинни видела, как Грейнджер повернула голову и стала внимательно разглядывать ее. Интересно, заметит ли она ее положение? Девушки обычно более наблюдательны. — Ты не бываешь в Норе.              Джинни более явственно ощутила руку Теодора на своей спине. Он все понял. Без лишних слов.              — Да, времени нет всё, — мысленно сосчитав до трех, уклончиво отозвалась она.              — Даже на Рождество?              Джинни вдруг показалось, что ее окунули с головой в чан с холодной водой. Или же словно ударили чем-то тяжелым по затылку. Ощущения были точно такими же.              Неужели Гермиона действительно не понимала, почему Джинни не могла появиться дома ни в сочельник, ни в Рождество, ни на один другой праздник. С семьей все отношения были давно разорваны. И, кажется, ничто не могло этого изменить.              — Даже на Рождество, — ответила она. — А как ты? Как Рон?              Джинни слышала, что Рон ушел из Аврората и стал помогать старшим братьям в их недавно открывшемся магазине. Слышала, что вместе с Фредом и Джорджем за последние полгода они изобрели немало вещиц, от которых, совершенно точно, Филч завыл бы белугой. Ребята активно готовились к открытию филиала в Хогсмиде. И судя по всему, Рону нравилось работать во «Всевозможных вредилках Уизли». Он нашел свое призвание. И Джинни хотела надеяться, что наслаждался новым делом. Она была бы очень рада за братьев, будь это действительно так.              И как бы ей хотелось, чтобы те наконец сумели принять и ее выбор.              — Все отлично, — весело отозвалась Гермиона. — Он так увлечен своими изобретениями во «Вредилках», что готов говорить об этом бесконечно, — она махнула рукой. — А я…              — Все спасаешь домовиков от рабства? — перебила ее Джинни и сразу же почувствовала, как Теодор вздохнул.              Она выпалила это не обдумав. И сразу же осознала свою ошибку. Потому что разговоры о бесправных существах для Гермионы Грейнджер еще со времен обучения в Хогвартсе были словно красная тряпка для быка. И сейчас что-либо изменить, быстро перевести разговор в другое русло было уже поздно. На щеках Гермионы стали проступать пунцовые пятна. Ее брови хмуро сошлись на переносице.              И Гермиона, судя по всему, уже собиралась что-то возмущенно ей ответить, как вдруг кабина остановилась и где-то над железными дверьми послышался характерный звон.              Наконец-то. О Мерлин.              Почему поездка до второго этажа оказалось такой бесконечно долгой? Почему все сегодня пытались проверить ее терпение на стойкость?              — Нам пора, — сказала Джинни, когда двери медленно распахнулись. — Я была рада видеть тебя.              — Ты идешь к Гарри? — спросила Гермиона. — Насчет Малфоя? Слышала, его арестовали.              Конечно. Разве что глухой мог об этом не знать.              — Ненадолго, — встрял в их разговор Теодор.              Вместе с Джинни они уверенно двинулись к выходу. Его рука по-прежнему лежала на ее спине где-то между лопаток. Она слышала, как он медленно втянул носом воздух, но так ничего и не сказал.              Ни Теодор, ни Джинни не обернулись к Гермионе, которая осталась стоять в лифте, пребывая в полном недоумении от такой странной встречи с некогда близкой подругой.              Неужели она так и не поняла, что слишком многое изменилось?              В коридоре второго этажа царила какая-то суматоха. Из кабинета в кабинет сновали волшебники. Десятки бумажных самолетиков с какой-то безумной скоростью низко пролетали над головами. Одно из сообщений даже умудрилось случайно запутаться в волосах Джинни. Теодор помог избавиться от него. Самолетик с тихим писком взмыл обратно в воздух и понесся дальше по холлу.              Кабинет Поттера, по словам Теодора, находился не так далеко от лифтов.              Прошло семь лет, и тот сумел подняться от рядового аврора, который с незавидным успехом то и дело проваливал порученные ему задания, до главы отдела.              Интересно, это расставание с Джинни на него так повлияло или же он просто наконец сумел взять себя в руки?              Когда они остановились перед нужной им дверью, девушка вдруг ощутила головокружение. Перед глазами стали появляться какие-то яркие вспышки. Как странно. Она вцепилась в край мантии Теодора.              — Что с тобой? — обеспокоенно спросил он.              — Все хорошо, — ущипнув себя за переносицу и на мгновение прикрыв глаза, ответила Джинни.              Стало невообразимо жарко. Она принялась быстрыми и дергаными движениями расстегивать пуговицы на мантии.              — Ты уверена? — напряженным тоном задал вопрос Теодор, не отводя от нее взгляда.              — Да-да, — как от назойливого насекомого, отмахнулась Джинни. — Идем, — твердо заявила она.              Нотт, поджав губы, оценивающе посмотрел на нее, а после, недовольно качнув головой, постучал в дверь. Не дожидаясь приглашения, они прошли в кабинет.              Поттер сидел за большим резным столом в окружении бумаг, каких-то свитков и стопок книг. Он, по своему обыкновению, наморщил лоб, изучая какие-то записи в большом блокноте на толстой пружине. Выглядел он каким-то осунувшимся, даже понурым.              Заметил Поттер их появление лишь тогда, когда Джинни принялась шуршать мантией, снимая ту с плеч.              Он резко вскинул голову. Его суровый взгляд медленно проскользил от лица Джинни по ее фигуре и дольше положенного задержался на чуть округлившемся животе. Сколько же презрения было в этих глазах, что когда-то смотрели на нее с трудно скрываемым обожанием.              Как все-таки интересно может обернуться жизнь.              — Понесла от Малфоя? — скривившись, вместо слов приветствия произнес Поттер.       Сколько же желчи было в его голосе. А ведь когда-то он шептал ей слова любви. Забавно. Порой близкие люди становятся не просто чужими, но и злейшими врагами.              — Это же вполне естественно, — на удивление невозмутимо ответила Джинни, передав свою мантию Теодору, который остановился всего в полушаге от нее. — Рано или поздно супруги задумываются о детях.              Низ живота неприятно тянуло, а поясницу сковало от острой боли. Но Джинни, сделав усилие над собой, уверенно шагнула вперед. Нотт, словно тень, последовал за ней. Как и всегда.              При любой ситуации нужно вести себя спокойно и убедительно — это то, чему научил ее Драко за столько лет совместной жизни. Это то, что советовал Теодор, когда они спешно шли по Атриуму. Поттер не должен увидеть ее страх. Нет. Этого нельзя допустить.              — Мой муж ни в чем не виноват, — твердо заявила она, вздернув подбородок. В глазах бывшего молодого человека расплескалась ярость. — Отпусти его.              — А я в этом не уверен, — хмыкнул он, потянувшись к каким-то бумагам. — Есть доказательства...              — Прошло семь лет, Гарри, — с тяжелым вздохом перебила Джинни. Его имя она произнесла с большим трудом. Было так непривычно. — Я ушла от тебя семь лет назад. Неужели ты так и не сумел этого принять? — девушка усмехнулась. Лицо главы Аврората даже перекосило от злости. Конечно, ведь это был излюбленный жест ее мужа, которого он так яростно ненавидел еще в Хогвартсе. — Это месть? — ледяным тоном процедила Джинни. — И ты ждал этого семь лет? Тогда ты просто жалок.              Теодор за ее спиной предупредительно кашлянул. Джинни резко обернулась. Нотт до побелевших костяшек стиснул ее мантию в руках. Он, неотрывно смотря на нее, едва заметно качнул головой.              Да. Теодор был абсолютно прав. Не стоило идти на поводу у эмоций. Она перешла границу. И это могло закончиться плохо. Для Драко.              Но разве семь лет брака со сдержанным и порой даже чересчур холодным человеком могли убить в ней истинно гриффиндорскую спесь? Нет. Она все еще оставалась собой.              — Тебе не терпится отправиться в соседнюю камеру? — скривившись, спросил Поттер и поднялся из-за стола.              — Как вы правильно заметили, — ровным тоном произнес Теодор, — миссис Малфой находится в положении.              — И это дает ей право оскорблять главу Аврората? — рявкнул тот в ответ, смерив спутника Джинни колючим неприязненным взглядом.              — Это заслуживает определенного снисхождения, — качнул головой Нотт и слегка улыбнулся. — И миссис Малфой бы хотела ознакомиться с обвинениями, которые были выдвинуты ее супругу.              — Малфой подозревается в совершении убийства Джошуа Мальсибера, — отчеканил он.              — И почему вы так уверены, что преступление совершил супруг моей доверительницы? — не унимался Теодор.              — Если бы ваша доверительница не перебивала, — хмыкнул Поттер. — То вы бы знали, что есть доказательства, — по слогам произнес он.              — Какие? — выпалила Джинни.              — Уверена, что в своем положении хочешь смотреть подобное? — криво усмехнулся Поттер. — Даже опытным аврорам стало плохо, когда они прибыли в дом Мальсибера.              — Драко не мог это сделать, — твердо произнесла Джинни, продолжая буравить бывшего молодого человека взглядом. — Ты ошибся.              — Это мы еще посмотрим, — он повел плечом и потянулся за чем-то к столу. — Завтра в двенадцать я буду ждать тебя вместе с твоим адвокатом, — Поттер даже не посмотрел на Теодора. Он не отводил глаз от Джинни. На что он рассчитывал? Что под его пристальным взором она начнет трястись от страха и выложит все семейные тайны? Наивный глупец. Малфои так легко не сдаются. — Мы побеседуем.              — Учитывая положение миссис Малфой, доп… — заговорил было Теодор.              Но Гарри резко оборвал его:              — Я знаю законы, Нотт.              — Я всего лишь отрабатываю причитающиеся мне галлеоны, — усмехнулся Теодор.              Джинни поджала губы, тщетно пытаясь сдержать улыбку. Это была излюбленная шутка Драко.              — Завтра в двенадцать, — с явным вызовом в голосе произнесла Джинни. — Мы будем, — она кивнула. — Теодор, — обратилась она к другу, не отводя пристального взгляда от Поттера, — напомни, пожалуйста, если к полудню завтрашнего дня весомых доказательств вины Драко так и появится…              — Мистера Малфоя должны будут отпустить, — продолжил тот за нее.              — Доказательства есть, — упрямо заявил Поттер.              Но Поттер не знал одного. Он так и не научился искусно врать. Хоть что-то в этой жизни осталось неизменным.              А еще она видела в его глазах неподдельный страх. Что это? Неужто он боялся снова провалить порученное ему задание? Но ведь именно так и будет. Поттер не сможет найти ни одного доказательства в подтверждение своей абсолютно нелепой версии.              Драко не убивал Мальсибера. Джинни была абсолютно уверена в этом.              — Прошу не опаздывать, — сквозь зубы процедил глава Аврората.              — Конечно, — с усмешкой отозвалась Джинни. Теодор протянул ей мантию.              — Полагаю, встреча окончена? — Нотт выразительно посмотрел на Поттера, привычно положив руку на спину девушки.              Тот лишь повел плечами, надменно вздернув подбородок, и махнул рукой на дверь. Как дружелюбно. Впрочем, а чего еще можно было ожидать? Джинни усмехнулась напоследок и круто развернулась, быстрым шагом направившись к выходу.              Они вышли из кабинета Поттера. В коридоре стояла звенящая тишина. Как странно. Всего несколько минут назад до этой совершенно бессмысленной беседы тут царил настоящий хаос, сейчас же холл оказался абсолютно пуст. Не летали даже бумажные самолетики. Никого.              Поддавшись внезапному и необъяснимому порыву, Джинни повернула голову. Сердце словно сделало финт Вронского. Она почувствовала, как кровь резко отлила от лица. Пальцы начали леденеть.              Драко. Двое авроров чинно вышагивали по обе стороны от него. Запястья ее мужа были стянуты светящимися слабым голубоватым цветом наручниками. Несколько прядей выбились из челки и теперь упали Драко на лоб. Он шел, опустив глаза к ботинкам.              Драко вдруг резко вскинул голову. Будто тоже поддался какому-то чувству. Их взгляды встретились. Сначала в его было что-то смутно напоминающее удивление и облегчение одновременно, но и это быстро сменилось каким-то ледяным негодованием.              Казалось, что десяток острых клинков полоснули Джинни, оставляя после себя глубокие кровоточащие раны.              — Нотт, уведи ее, — процедил Драко, когда он и его сопровождающие оказались на достаточно близком расстоянии. Ни Джинни, ни Теодор не сдвинулись с места, продолжая ошарашенно смотреть на него. — Нотт, я неясно выразился?! — яростно выкрикнул он.              — Молчи, Малфой, — один из авроров грубо ткнул его палочкой в бок.              Драко что-то едва слышно прошипел в ответ.              — Не смейте! — воскликнула Джинни, уже собираясь накинуться на наглеца. Да что он себе позволяет?              Теодор прекрасно знал ее взрывной характер. И потому, крепко обхватив пальцами ее руку, остановил от совершения неминуемой глупости.              Джинни замерла на месте. Ее грудь тяжело вздымалась. Драко завели в какой-то кабинет. И за все это время он ни разу не обернулся. Хотя ей показалось, что в какой-то момент он все-таки бросил короткий взгляд через плечо.              — Ты точно жаждешь оказаться в соседней камере со своим ненаглядным, — услышали они насмешливый голос позади себя.              Медленно повернувшись, Джинни посмотрела на Поттера так, будто собиралась наслать невербальное Конфринго. Как жаль, что это было абсолютно невозможно.              Поттер же, нагло ухмыляясь, держал в руках чашку. Судя по слабому аромату, который разлетелся по коридору, это был кофе. Он, поднеся напиток к губам, сделал глоток и противно хлюпнул при этом. Его отвратительные привычки за столько лет так и не изменились. Он все не отводил глаз от Джинни.              — Ничего не говори, — едва слышно произнес Теодор. — Это провокация.              О, Джинни это прекрасно понимала. Но как же хотелось стереть эту наглую высокомерную улыбку с его отвратительного лица.              Но этот день обязательно наступит. Он обязательно отправится следом за Мальсибером.              — Идем, — Джинни вздернула подбородок и круто развернулась.              Теодор, конечно же ни секунды не раздумывая, последовал за ней. Разве могло быть иначе?              Поттер еще что-то едко бросил им вслед, но Джинни уже не слушала его. Он мог катиться к самому Мордреду. Как и Аврорат и все Министерство в целом.              На краткий миг она неосознанно замерла у двери, за которой скрылись Драко и сопровождающие его авроры. Джинни прекрасно понимала, почему ее муж так повел себя сейчас. Холодный. Неприступный. Он отгораживался только для того, чтобы защитить близких. Всегда.              Джинни слишком хорошо знала своего супруга.              И разве сможет она смириться с тем, что его больше не будет в ее жизни? Как Нарцисса сумела справиться с этим? А справилась ли?              Встряхнув головой, как бы прогоняя непрошеные и глупые мысли, она уверенно двинулась дальше по коридору. Теодор ничего не сказал, но Джинни слышала, как он сделал глубокий вдох. Даже подозревала, что еще и качнул головой. За эти годы она успела выучить каждую из привычек не только Драко, но и тех, кого он и она называли своей семьей.              У лифтов они едва не столкнулись с явно запыхавшимся Блейзом. С его руки соскользнула мантия, и он, выругавшись себе под нос, опустился, чтобы поднять ее с пола.              — Что вы здесь делаете? — недовольно спросил Забини, поднимаясь на ноги.              — Почему ты не с Драко? — вопросительно изогнув брови, вместо ответа задала свой вопрос Джинни.              — Я устал его искать по Министерству, — фыркнул Блейз, а после посмотрел поверх ее макушки на Теодора. — Поттер явно затеял нечестную игру. То мне сообщают, что он внизу. То посылают снова наверх, в Аврорат. Я раза четыре уже прокатился на лифте, даже укачало, — он раздраженно принялся отряхивать мантию от пыли. Если такая, конечно, осталась на темной ткани.              — Да, нас он тоже вздумал дурить, — Джинни повернула голову к двери, за которой держали ее мужа. — Но он ничего не сможет доказать. Потому что Драко не причастен к убийству Мальсибера.              Она все смотрела на ту злосчастную дверь, а потому не могла видеть тех встревоженных взглядов, которыми обменялись друзья.              Драко действительно совершил самую настоящую глупость. И Теодор и Блейз об этом прекрасно знали.