Аркан кошачьего сердца

      Тэхён вышел за порог ровно в тот миг, когда утреннее солнце только коснулось края крыш. В человеческом облике он чувствовал себя непривычно тяжело — без мягких подушечек лап, без нужной координации, с ужасно неповоротливым телом, лишённом животной грации, и без возможности бесшумно ускользнуть в спрятанный уголок. Да, передвигаться было ужасно неудобно.       Но только человеческий облик позволял обитать среди местных жителей, без особых препятствий наблюдая за их повседневностью или вмешиваясь в неё. Тэхён не любил ходить в людные места без Чонгука, потому что часто не видел в этом смысла, но ему приходилось, чтобы лучше понимать быт, которым пропитаны существа внешнего уровня. К тому же, после последних событий, Тэхён счёл нужным понаблюдать за людьми со стороны более внимательно.       Он не понимал таких чувств, как влюблённость, влечение. Даже привязанность он осознавал с трудом. Но, если он не мог это понять, то мог хотя бы разложить на составляющие и взять за правило, мол, у людей бывает вот так и так. Тэхёну необязательно просвящаться столь глубоко, чтобы не вредить людям. Достаточно запомнить, что, как и почему вредит им.       Он прошёлся по узкой улочке мимо пекарни, где женщина в фартуке уже раскладывала булочки. Тэхён вежливо кивнул — она улыбнулась, не зная, что кланяется существу, способному свернуть ей шею одним движением челюсти. Фамильяры чем-то походили на хищников — они истребляли существ внутреннего уровня для того, чтобы расширить свою ману, но существ внешнего уровня старались не трогать — такое уж правило повелось.       По сути, они были как ведьмы и ведьмаки, которые уничтожали магические формулы людей, чтобы расширить свой энергетический запас. Просто убивали они не здесь, а где-то там, внутри. У Тэхёна как раз была одна из стычек с подобному себе, и именно по этой причине он так долго не мог восстановиться — его хорошенько так покоцали и подъели.       Он остановился у лотка с газетами, чтобы понаблюдать за мужчиной. На нём было поношенное пальто, и он вот уже как минут пять перебирал монеты, чтобы купить то, что через час выбросит в урну.       Странные существа, всё-таки, люди эти. Они тратят утро на тревогу о том, что ещё не наступило, о том, что наступит, и о том, что не наступит. И делают множество бесполезных и нелогичных вещей. Тэхён, рассуждая об этом, завернул в парк.       Какая-то милая девушка, задумавшись о чём-то своем, прошла мимо, не глядя под ноги, и споткнулась о корень дерева. Тэхён машинально подхватил её под локоть. Она пробормотала «спасибо» и, ускорив шаг, спешно удалилась прочь. Наверное, от неловкости. Чонгук в такие моменты мог испытывать неловкость, значит, и эта девушка тоже. Он проводил её взглядом и усмехнулся уголком губ.       Люди боятся одиночества, но бегут от любого намёка на настоящий контакт.       Он сел на скамейку, сложив длинные пальцы на колене. Рядом дед кормил голубей. Тэхён не понимал, зачем, если голуби — вредные и глупые птицы, которые только гадят и плодятся. Фамильяр знал это с точки зрения кота: чистая трата ресурсов, да и пожевать этих пузатых тварей особо не получится — костлявые какие-то слишком, пыльные и невкусные. Но дед, отчего-то, был счастлив.       И в этом находилась та самая человеческая загадка — что же такого счастливого в этих бесполезных мелочах?       Возможно, счастье для людей — собирать бесполезное. Потому что у них другая система ценностей? Для них это — не бесполезно? Он же ведь тоже иногда собирает на первый взгляд бесполезные вещи, например, тёплые камни для лежанки Чонгука. Тот их и выкидывает, не видя в них пользы.       Но Тэхён всё равно не понимает. Его камни хотя бы по-настоящему греют. В отличие от голубей, которые склюют зерно и забудут тебя через секунду, выплюнув это зерно через попу кому-нибудь на голову.       Тэхён отряхнул пыль со штанин. Чонгук любил, когда он выглядел опрятно. И, опять же, это совсем не было практичным. В целом, как и одежда на людях. Но фамильяр подстраивался под эти правила, вполне сносно походя на человека, имея при этом в голове мысли в духе: не царапать мебель, не есть со стола, не шипеть на почтальона. Кажется, Чонгук и сам иногда забывался рядом с ним, примеряя на него больше человеческого, чем звериного.       В Тэхёне было по чуть-чуть и того, и другого. Сложно сказать, чего преимущественно, ведь он по большей части просто подражал тому поведению, которое было свойственно представителям обоих видов. Это просто оболочки. Сам он был материей, которая могла бы существовать и без физического воплощения.       Тэхён, отвлёкшись от мыслей, резко повернул голову в сторону, откуда доносились недовольные человеческие голоса. Его зрачок сузился. Женщина ругает ребёнка за то, что тот испачкал новые кроссовки в луже. Она злится на ткань и кожу. Разве это логично? Тэхён не мог понять и этого.       В системе ценностей человека было очень много сбоев. Если брать что-то за аксиому, то она тут же перестанет быть аксиомой, потому что кто-то нарушит порядок. Если отталкиваться от того, что люди ценят мелочи и моменты, то женщина должна была похвалить мальчика за то, что тот увидел радугу в масляном пятне. Но она ругала его за испачканную обувь.       За ткань и кожу, всё ещё. Тэхён прикрыл глаза, перегрузившись. Что в этой сцене ценнее — кроссовки или новый опыт у ребёнка? Может, у людей в целом проблема с расстановкой приоритетов и полезности? Похоже на правду.       Тэхён встал со скамьи, чувствуя, как внутри зреет привычная кошачья усталость от их сложных правил. Он не понимал этого мира, но, на самом деле, ему и не нужно было понимать. Как сказал Чонгук, достаточно попытки. Ему приходится всё это делать только ради того, чтобы не пересекать те грани, что когда-либо были установлены человечеством.       В конце концов, он в своём мире исследователь, а не пожиратель. Вот когда надоест исследовать, тогда, возможно…

* * * * * *

      К полудню он выбрался за городскую черту. Лес встретил его запахом грибницы и влажной коры. Тэхён рассеял обувь на молекулы, оставшись босым. Он часто видел, что люди делают так, чтобы ощутить детали бытия, поэтому и пошёл по мягкой хвое, чувствуя, как магия струится снизу вверх, разгоняя человеческую тяжесть.       — О, вернулся, — раздалось с ветки ольхи. Маленькая фея с крыльями из мха свесилась вниз головой. — Всё ещё служишь тому южному человеку?       — Не служу, — мягко поправил Тэхён. — Сопровождаю.       Фея фыркнула, но спорить не стала. Другая, в платье из лепестков дикой вишни, вынырнула из папоротника и протянула горсть прошлогодней ежевики — всё ещё сладкой потому, что была заговорённой. Тэхён взял предложенное угощение, поблагодарив кивком. С феями он был почти ровней: они знали его до того, как он прибился избитый к Чонгуку.       Да в целом, многие его знали. Он был довольно стар по человеческим меркам.       У родника Тэхён опустился на колени. Вода здесь была серебристой и густой, напоминая лунный свет. Волшебные искры переливались в прозрачных каплях, и он набрал немного в маленькую стеклянную бутыль, которую носил во внутреннем кармане для Чонгука.       Он часто не обозначал, что какие-то вещи, которыми он кормит или поит, особенные — Чонгуку не к чему знать такие бесполезные вещи. Только зазря голову свою нагружать излишней человеческой любовью к раздумьям. Поэтому он часто наливал Чонгуку утром стакан родниковой воды, наслаждаясь тем, какой эффект получался в течение дня.       Такая вода предотвращала головную боль и снимала усталость, помогая легче засыпать. Чонгук был склонен к бессоннице, но благодаря Тэхёну последнее время почти с ней не сталкивался, засыпая довольно беспрепятственно.       Тэхён зачерпнул капли ладонью и выпил их сам, почувствовав, как кончики пальцев кольнуло знакомым холодком. Рядом в камышах плеснула водяная — старая знакомая, с седыми косами и рыбьей чешуёй на скулах.       — Поклоняешься человеку, — сказала она без насмешки. — Ты стал мягче, котик.       — Я стал осторожнее, — ответил Тэхён. — Это разные вещи.       Да, он стал осторожнее. Человек оказался хрупче, чем он думал. И он не хотел причинять вреда тому, с кем заключил контракт. Он просто хотел отплатить Чонгуку «добром» на «добро», но не совсем понимал, как услуги подобного рода работают.       Просто знал, что условное зло причинять не стоит точно.       Он отряхнул колени и пошёл обратно, сжимая в руке бутыль. В кармане лежало ещё несколько заговорённых ягод. На самом деле они хорошо помогали от простуды, поэтому если Чонгук снова заболеет, его будет, чем лечить. Тэхён вздохнул с тем особым терпением, которое могли воспитать только столетия жизни в облике зверя и одна короткая человеческая жизнь, которой он дорожил.       Может, не больше собственной, но хотя бы немного, да дорожил.       Ладно, пусть люди и зациклены на ерунде, но зато когда Чонгук улыбается, разворачивая ежевику из его кармана, это приобретает смысл. Раз Тэхён в этом видит смысл, то нужно продолжать в том же духе.       И он ускорил шаг, потому что до заката оставалось всего ничего, а коту, даже такому свободному, как он, всё равно полагалось вернуться домой.