Сквозь помехи

      — … пожаловать… сегодня… для… и не забудьте… начало часа…       Я злился невероятно. Пришлось остановить машину и еще раз проверить настройки приемника, перезагрузить электронику и вручную набрать нужную частоту, потому что техника отказывалась слушаться. Что может быть проще, чем настроиться на необходимую радиоволну? Как показала практика, и именно сегодня, с этим тоже существовало немалое количество сложностей.       Я слушал «Расширение территории» уже два года каждый будний вечер. Однажды приемник сам переключился на передачу, начинавшуюся ровно в восемь часов, как я узнал позднее, когда моя тачка бодро подскочила на неровности асфальта. Я до сих пор не понимаю, что именно произошло в тот момент. Почему в салоне авто зазвучал голос, а не привычные мне инди-ритмы. Я поднял руку, чтобы переключиться на любимую радиостанцию, но не смог. Просто не смог прокрутить колесико.       Меня околдовал голос ведущего вечернего шоу. Мягкий, плавный, со сладкими нотками, терпкий, как дорогое вино. Я вывернул ручку громкости, заслушался и чуть не вылетел с дороги в кювет. Название радио не прозвучало за время эфира ни разу, впрочем, как и передачи, так что поискать в интернете информацию о волне я просто не смог. Набор частоты в поисковике результатов тоже не дал. На следующий день, выйдя из офиса, я тут же включил радио, но меня перебросило на привычную станцию «Зазеркалье». А после мой шок невозможно было описать словами, когда я понял, что просто напросто забыл частоту. Поганый браузер в телефоне информацию о поиске тоже не сохранил. Я потратил почти два часа на поиски нужной станции и успел только услышать: «Всего вам самого яркого, мои соблазнительные!». И готов был поклясться, что частота у «Расширения территории» была абсолютно не той, что я поймал вечером накануне.       С тех самых пор поиск вечерней программы превратился в квест. На одном из форумов несколько недель спустя я вычитал, что точка не является официальной. Просто группа людей занимает одну из свободных частот в диапазоне и транслирует передачу абсолютно бесплатно. Без рекламы, спонсоров и отдачи со стороны слушателей. Меня настолько заинтересовала концепция этой загадочной анонимности, что я вступил в закрытый чат передачи в одном из мессенджеров и именно оттуда узнавал, на какой именно волне искать волшебство. К слову, иной информации там не содержалось, а переписки пользователей состояли в основном из обсуждения темы эфира. Я несколько раз выходил с особо активными юзерами в личный диалог, но раскрыть личности владельцев станции мне это не помогло. О них никто ничего не знал.       Проблема была в том, что приемник в моей тогдашней доисторической тачке отказывался подчиняться. Он не настраивался так, чтобы ловить не круглые значения частот, так что большую часть времени я слушал не нежный голос, а помехи. Шипения, хрипения, завывания, сквозь которые и пробивались иногда рассуждения ведущего на какую-то тему. Я ненавидел это! Это буквально становилось самым отстойным, что со мной случалось за целый день, хотя работал я в продажах и на своем еще скромном веку уже успел пересечься с невероятным количеством дебилов, способных испортить настроение на недели вперед, и сводило с ума. Поэтому я влез в кредит и сменил машину, которую ну никак не мог пока себе позволить. Целый год все работало, как часы… А теперь сраная тачка и новомодная приборная панель нагло смели посылать меня на хуй!       — Да чтоб тебя…       Я еще раз перезагрузил приемник и все заработало. Мысленно поблагодарив себя за успех, я вернулся в шеренгу автомобилей, застрявших в пробке перед съездом с объездной дороги, и погрузился в мелодию голоса ведущего. Песни, если честно, они ставили так себе. Приходилось терпеть. Но на что только не пойдешь ради возможности окунуться в патоку речей неизвестного мне мужчины, способного одним только вздохом после каждого предложения вознести меня к небесам.       — Рад снова вернуться к вам! Повторюсь, что тема нашего сегодняшнего шоу: самый необычный подарок, который вам когда-либо преподносили.       Я нахмурился, потому что необычных подарков мне никогда не дарили. Мой бывший вообще был не особо щедрым, зато, мать его, внимательным. И да — это может сочетаться в одном человеке. Но на ум ничего не приходило даже для того, чтобы нагло объекту моего обожания солгать. Значит, написать в специальной теме сообщение мне было ровным счетом не о чем. Это являлось крайне поганым обстоятельством, потому что я часто оставлял послания в чате, а мой невидимый принц абсолютно всегда зачитывал их в эфире. Одно только то, как он произносил выбранный мною ник, могло наполнить меня зарядом энергии на несколько следующих дней.       — «Кассиопея» пишет: однажды на день Святого Валентина мне подарили огромного плюшевого медведя. Я подумала о том, насколько же банальным и тупым оказался мой тогдашний воздыхатель, раз ему в голову пришло только это. Я была разочарована и обижена, но ровно до того момента, пока случайно не задела игрушку и она не лопнула по шву, когда упала на пол. Вместо набивки внутри были конфеты. Почти девятнадцать килограммов соленой карамели. Я ее обожаю, но парня все же бросила. Ну, неужели он хотел, чтобы я стала размером с этого медведя?!». Дорогая Касси, думаю, ты была к бедному парню несправедлива, — мягко засмеялся ведущий.       Я так и видел, как он укоризненно качает головой, но улыбается. Он всегда разговаривал так, что было понятно, насколько широкая улыбка приклеена к его рту. Мне нравилось думать о том, как каждый слушатель радует его только тем, что существует. Я тоже улыбался в трубку клиентам, но чаще кисло и натянуто, чтобы хотя бы попытаться придать голосу приятных нот.       — Касси… чертова выдра, — ругнулся я и слишком резко перестроился.       Эта девица часто писала в чат. И в основном какую-то херню. Появилась она в команде верных слушателей многим позже меня, и я дико бесился из-за того, что она выбрала в пользование никнейм, связанный со звездами. Просто потому, что и у меня был такой же. «Пожиратель созвездий» — так я именовал себя в чате и жутко гордился своей оригинальностью. Пока не пришла Кассиопея и не выдрала себе мои лавры просто тем, что ее ник проще и поэтичнее.       — Посигналь сильнее, а то не слышно! — проорал я водителю, которого подрезал при маневре.       Он посигналил. Я злобно сверлил его тачку через зеркало заднего вида, пока играла какая-то модная попсовая песенка. За эти три минуты пробка впереди успела немного рассосаться, так что когда мой ангел без лица снова вышел в эфир, я уже бодро гнал к ресторану, где должен был скоротать вечер пятницы в обществе давнего друга.       — «Проклинатель» пишет: моя девушка всегда была избирательна в выборе подарков, но очень редко попадала в мои собственные предпочтения. На прошлый день рождения она подарила мне… енота! Живого…». Я… кхм… Друг, я просто даже не знаю… что тут сказать, — разразился заливистым хохотом ведущий, очевидно оценив масштаб бедствия.       Я тоже засмеялся. Мне нравилось смеяться вместе с ним, представляя, как мы сидим рядом и радуемся чему-то вместе. Иногда я успевал добраться до дома, когда передача еще была в самом разгаре. Тогда я припарковывался, выключал двигатель, закрывал глаза и просто слушал его. В эти моменты его образ, манера двигаться, улыбаться, моргать стояли перед глазами так четко… Я представлял его высоким и хорошо сложенным, ухоженным парнем с красивыми чертами лица и непременно острым носом. У него были светлые, короткие волнистые волосы, приятный аромат парфюма, крохотные морщинки у округлой формы глаз и чувственные полные губы. Он обязательно держал ладонь на моем бедре, пока рассказывал что-то моим друзьям, сидящим через стол напротив, а я приобнимал его за плечо и иногда касался местечка соединения плеча и шеи губами. Я мог находиться в этой фантазии несколько часов. Ну… а потом все равно приходилось тащиться домой.       Время стремилось к десяти часам. Это означало неминуемый конец сегодняшнего выпуска шоу. Но и приближало один из самых любимых его моментов: рубрики «Вопросы ведущему». Они не обязаны были совпадать с темой эфира, так что именно через незамысловатые и весьма банальные вопросы я успел многое о моей тайной зазнобе узнать. Например, он больше любил осень, чем лето. Золотую, яркую, уже успевшую остыть. Ему нравились собаки и коты одинаково, вечера он предпочитал проводить за чтением, основным его хобби было, как ни странно, радио, а еще он очень уважал занятия серфингом, но позволить себе подобную роскошь мог крайне редко даже в специальном тренажерном зале. Я бы взял еще один кредит, чтобы вывести его к океану, но это сообщение в эфире он почему-то не прочитал…       Его любимым цветом был серый, он никогда не отказывал себе в удовольствии выпить стаканчик кофе с молоком, жил он в городе с длинным названием, который отказывался называть. И, если что, это все я узнал не по личной инициативе. Слушатели спрашивали всякие глупости, и вопросы изо дня в день повторялись, хотя я видел в чате и весьма… недвусмысленные вещи, которые, естественно, в эфир не попадали. Например, есть ли у него половинка, какую марку презервативов он предпочитает, трахался ли он в общественных местах и что думает о сексе без обязательств. Зачастую пользователи, которые спрашивали о таком, больше в чате не появлялись. Я бы тоже заблокировал этих уебанов, желательно насовсем. Попадись мне такой лично, от него и вздоха бы не осталось.       И дело не в том, что мне не хотелось знать ответы. Да я мечтал об этом больше их всех вместе взятых! Вот только выяснить обо всех его фантазиях я намеревался лично. Хуй знает, как, но представлять себе результат мне это не мешало. Сладострастно, во всех подробностях.       В моей голове он обязательно был свободным. Желанным и имеющим кучу поклонников, но свободным. Соблазнительным, страстным, жаждущим и много чего умеющим. Вряд ли его на деле интересовали отношения без обязательств, ну так и меня они не привлекали. Я бы дал ему все! И руку, и сердце, и… Я так и слышал, как он в момент наивысшего блаженства шепчет мое имя, хотя совершенно не мог себе представить точную тональность и частоту его голоса. А я бы в ответ клялся ему в вечности и рассматривал его лицо, покрытое тенью фантастического удовольствия. Я подумал об этом снова, и в стареньком драповом пальто мне стало жарко.       Я припарковался у ресторана и заглушил мотор. Очередная песенка о неземной страсти закончилась, и «Душегуб» вернулся в эфир. Да, именно таким и был его ник, но на вопросы о том, почему он выбрал это слово, ведущий никогда не отвечал. Тех, кто это спрашивал, не банили, но и не приветствовали.       — Мои сиятельные! Последние минуты нашего шоу я как обычно хочу посвятить ответам на ваши вопросы. Итак… «Экстравагантная амеба» спрашивает: «Душегуб», почему иногда сквозь помехи в эфире я слышу монотонный механический лязг?». Ответ прост, дорогая, — это мой напарник «Вулкан» вяжет шарф на зиму. Он делает это каждый октябрь. Вяжет для всей команды шарфы! О, мы их обожаем!       Я хихикнул, представив себе Душегуба в огромном пушистом кипенно-белом шарфе. Пришлось отвлечься от ответа на следующий вопрос, потому что телефон в руке завибрировал. Сукуна ждать никого не любил и уже принялся наяривать мне по мобильнику. Небось сидит в кресле и жует пятнадцатую зубочистку. Подождет! Не развалится. Я сбросил вызов и немного прибавил громкости.       — «Лалайла» спрашивает: есть ли в городе, в котором ты живешь, место, куда ты ни за что не рекомендовал бы ходить своим друзьям?». Хм… хороший вопрос. Если ты имеешь в виду злачное заведение, то я не посоветовал бы забегаловку на центральной улице, где готовят ребрышки, потому что запах на заднем дворе там, друзья, просто убийственный! А если говорить о местности… Я бы не советовал пирс, где пришвартованы списанные с учета яхты. Место очень романтичное и считается неплохим для свиданий, вот только и нарики тоже так считают. Берегите себя, мои бриллиантовые!       Сердце застучало как ненормальное! Много ли было городов на этой части побережья, где существовал причал со списанными лодками и катерами? Всего два! В одном из них жил я. Небольшой город, один из тех, которые часто показывают в сериалах про зверские убийства. Лихорадочно соображая о том, есть ли на центральной улице забегаловка, где готовят вонючие ребрышки, я сбросил еще один звонок.       — «Мурена» интересуется: в каком возрасте лучше всего съезжать от родителей?». Моя дорогая, если тебя все еще волнует этот вопрос, то на нашей радиоволне и, тем более, в чате тебе делать нечего… Иногда там обитают настоящие извращенцы! Береги себя.       Мне понравился его ответ. По интонации показалось, что распереживался он вполне себе реально. Телефон разрывался, я нервничал тоже, потому что оказалось, что кафе восточной кухни, где в меню присутствуют острые ребрышки, все же есть на центральной улице городка, где я родился и по сей день обитал! Все тело мгновенно захватила лихорадка. Пальцы дрожали и не слушались, так что я даже надоедливую бегущую полоску входящего вызова смахнуть не мог.       — «Пожиратель созвездий» спрашивает: если в мире есть любовь, какой бы она послала тебе знак?». Ты, как всегда, весьма поэтичен, дорогой. Думаю, что в мире все же есть любовь! А знак… Я просто надеюсь, что сумею его распознать. Будет это нужное слово, взгляд, мимолетное касание… улыбка, которую я сумею заметить. Поверь, такое обычно не проходит без следа. Если ты ждешь знак, то… Сегодня я немного предсказатель будущего, друзья! Помяните мое слово: уже совсем скоро «Пожиратель созвездий» получит знак, о котором так сильно мечтает! На этом наше вечернее шоу…       Я уже вылетел из машины, так что дослушать не смог. Он и не представлял себе, как близко был к истине! Я получил знак сейчас, в прямом эфире! И готов был взорваться от счастья. Повезти больше мне уже просто не могло. Мысленно входя в здание городской администрации под руку с моим возлюбленным в качестве жениха, я ворвался в ресторан и чуть не сшиб по пути к столику сразу троих официантов.       — Он живет здесь! — проорал на весь зал я, едва плюхнувшись в кресло напротив Сукуны.       — Ебаный ты…       — Он. Живет. Здесь, — повторил я и залпом осушил бокал вина, стоявший напротив друга нетронутым все это время.       — Кто? — прошипел Ремен, явно недовольный моим опозданием и наглостью.       — Душегуб.       — Ты угомонишься?       — Ни за что! Теперь точно нет!       — И как ты намереваешься его искать?       — Здесь всего двадцать четыре тысячи жителей, — с гордостью произнес я и махнул рукой официанту с призывом принести мне меню.       — Ты окончательно поехал головой, Кен… — покачал головой Сукуна и продиктовал подбежавшему гарсону свой заказ.       — А мне морепродукты и штрудель. И еще два бокала вина.       — Ты не за рулем? — удивленно уточнил друг.       — Похуй, пройдусь потом. Завтра заберу.       Мы дождались заказа, приступили к трапезе. Я не видел Сукуну немногим больше месяца, но новостей накопилось достаточно. Он был успешнее меня в плане карьеры и к двадцати четырем годам уже успел обзавестись не только приятной должностью в достаточно крупной айти-компании, но и собственным жильем. Я никогда ему не завидовал в материальном плане, ведь каждый получает по заслугам. Он учился в хорошем университете, имел влиятельных приятелей, а я получил диплом в местном филиале не очень популярного столичного ВУЗа, но не стремился к высотам. По специальности я не работал ни единого дня, ведь молодые инженеры без опыта даже вшивому конструкторскому бюро были не нужны. Зато в продажи брали всех, кто умеет связать воедино хотя бы три слова. Платить за тачку мне еще четыре года, так что о своей квартире я пока и не мечтал.       Он жаловался на ремонтников, которые умудрились испортить паркет, который Сукуна страстно мечтал сохранить, сорвали все сроки, да еще и смету пересчитали. Я понимал, что культура сервиса в нашем богом забытом месте страдает, но полноценно сочувствовать ему не мог. У меня, например, в съемной квартире в ванной отвалилась уже четвертая плитка. Каждая из них падала мне на голову! О ремонте чужого жилья и речи не шло, зато я уже представлял себе размеры платы за порчу имущества, которую мне выкатит хозяин при съезде.       Он восхищался своим парнем, блестяще сдавшим экзамены в интернатуру. Мне нравился Мегуми и его целеустремленность, но еще я и совершенно не понимал, что этот красивый юноша с тонкой душевной организацией забыл рядом с Ременом. Приземленным рубаха-парнем, хамом, драчуном и засранцем. Воистину, противоположности притягиваются.       — Приезжай к нам в следующую пятницу. Вечеринка по поводу новоселья будет через пару месяцев… а пока… посидим, выпьем.       — Хорошо, спасибо, — улыбнулся я и допил второй бокал.       — Приятно видеть тебя в хорошем настроении, — приподнял бровь друг.       — Он живет здесь… — восхищенно прошептал я, глядя в стол.       — Неужели ты действительно надеешься его разыскать?       — Ага.       — Кен, это ненормально. Твоя одержимость этим пацаном. Ты понимаешь?       — Это ты не понимаешь. Он… тот самый.       — Так не бывает. Ты же его не видел.       — И?       — Вдруг он хромой?       — Нет.       — Косой?       — Нет.       — Старый?       — Точно нет!       Душегуб не был старым или хромым. Из ответов слушателям я точно это знал. Ему исполнилось двадцать шесть, правда, когда именно — он не озвучил. Он занимался велоспортом на постоянной основе, серфингом, если дарили сертификат в центр плавания, играл в баскетбол с соседскими детишками. Хромой и кривой не смог бы. Он не был слепым, ведь читал сообщения в чате, не был глухим или немым, ведь разговаривал со слушателями. Он мог соврать о возрасте и увлечениях, но какой в этом смысл при сохранении анонимности? Правда теперь эту информацию можно использовать для поисков. Моей радости не было предела в принципе.       — А если он страшный? — вытащил последний козырь Сукуна и деловито скрестил руки на груди.       Вместо ответа я тупо покачал головой. Он не мог быть страшным! Это не вписывалось в образ, который я создал. С другой стороны, понятие внешней красоты у всех людей разное. Я тоже красавчиком не был, если так посудить, но мои партнеры всегда награждали меня комплиментами за внешность. Парадокс любви не в том, чтобы отдаваться только красивому. А в том, чтобы выращивать красоту вокруг себя и близкого человека. Душегуб точно не мог быть страшным, ведь он всегда улыбался. Улыбка, как ничто другое, любую обезьяну украсит.       — Ты или долбоеб, или неисправимый романтик, — подвел итог встречи Сукуна.       Мы вышли в прохладную ночь, прикурили. Я был так преисполнен радостью, что совершенно не хотел домой. В этот чертов клоповник. Отсюда до многоэтажки, где я обитал еще со времен студенчества, было примерно три квартала. Район считался неплохим, дом, в целом, тоже, но я все равно не любил это место по многим причинам. Если честно, хозяин квартиры был хоть и доставучим стариком, но о лучшем в современных реалиях и мечтать не приходилось. Он не повышал мне аренду уже почти шесть лет, никогда не приходил с проверками, подтверждал получение платы коротким: «Ок», и раз в год интересовался, «будем ли мы продлевать». Многие мои знакомые были подобной радости лишены. И при этом ютились в гораздо более поганых условиях.       Я жил в однокомнатном лофте, как сам хозяин именовал свою конуру. Последний этаж, всего три однотипные квартиры. Моя располагалась в углу, что зимой приносило некоторые неудобства. Если по-простому: бывало прохладно. В остальном это был классический лофт, в котором старик когда-то обнес спальную зону кирпичом. То есть, кровать пряталась за стеной, и это считалось спальней. Я, как мог, поддерживал в жилище порядок, старательно сортировал мусор, чтобы не ссориться с соседями, курил только в специально отведенном месте на этаже, но все равно…       — Может, вызвать тебе такси?       — Ты и так оплатил ужин… мне все еще неловко.       — Неловко тебе будет скакать по городу в лютый холод в поисках нужного велосипеда, кретин.       Я пожал плечами. Теперь отыскать волшебный велосипед стало просто первоочередной задачей. Один из слушателей интересовался моделью велотранспорта, на котором гоняет Душегуб, и он точно назвал даже год выпуска, гордясь тем, что смог себе купить такую игрушку. Тогда я записал данные в заметки просто по приколу, а теперь собирался воспользоваться знакомствами в сфере продаж, чтобы сузить круг поисков магазинов, где такие сокровища можно достать. Фамилию покупателя мне и под страхом смерти не скажут, но смогут описать внешность! По примерным подсчетам, к декабрю я должен управиться.       — Я пройдусь. Проветрю голову.       — Дело твое, женишок, — оскалился Сукуна и подал мне руку на прощание. — Ждем тебя. Как договорились?       — Ага. Бывай. Пиявке привет!       Я бодро зашагал в сторону дома, спрятав руки в карманах пальто. Вечер выдался хоть и прохладным, но очень приятным. Россыпь звезд на небосклоне дарила сказочное ощущение полной прозрачности пространства вокруг. Я чуть было не начал подпевать ритму собственных шагов! Перекурил еще раз, бессмысленно расхаживая перед подъездом, и решительно прошел к лифтам. Нажал кнопку последнего этажа и уже собирался насладиться тем, как старые двери медленно закрываются до конца со специфическим щелчком, как перед их полным слиянием в просвет пролезла ступня в кроссовке на толстой подошве. Я тут же почувствовал себя облитым помоями с ног до головы.       Сосед протиснулся в кабинку и даже не кивнул мне. На нем была красная мотоциклетная куртка с белыми полосами и несуразными надписями, узкие темно-синие джинсы и идиотская черная шапка, похожая на свернутый по краю носок. Он привычно скривился при виде меня и привалился к стенке кабины, изящно перекинув длинные волосы со спины на грудь. Кожаные перчатки скрипнули, когда он сменил руку, в которой держал за ручку рюкзак.       — Доброй ночи, — процедил я и уставился в пол.       Придурок не ответил. Мы вообще разговаривали с ним только один раз, но зато как эпично это было. Я посмел оставить мусорный пакет в общем коридоре, пока надевал на собаку Мегуми — Пиявку, которую мне оставили на передержку, ошейник. Меня не было на площадке перед лифтами буквально минуту, но этот говноед орал так, что тряслись стекла в окнах. Я даже слов разобрать не мог, и не потому, что у него был ужасный акцент или дефекты речи, а из-за ярости, сквозившей сквозь все, что он пытался до меня донести. Навизжавшись вдоволь, он скрылся за дверью своего лофта и… все. С тех пор вот уже почти четыре года он делал вид, что меня в системе его координат не существует.       Лифт как назло тащился ввысь очень медленно. Я сознательно не смотрел на соседа, но чувствовал, что он разглядывает меня в упор. Не выдержав натиска, фактически сдав оборону, я поднял взгляд и на секунду струхнул. Было в его глазах что-то холодное, неприятное, но и весьма… Если кратко, я успел заметить скупую заинтересованность чем-то во мне за то мгновение, пока он еще не отвернулся. Возможно, я не наблюдал этого раньше, потому что не осмеливался посмотреть на него прямо?       К черту! Обормот не испортит мне вечер! Я вышел из лифта первым и не стал придерживать для него дверь, ведущую ко входам в лофты. Оказавшись в безопасности, я скинул с себя пальто и обувь, улыбнулся во весь рот и направился прямиком в душ, чтобы позволить горячей воде впечатать радость от скорого обретения любви в каждую пору. Я искренне верил, что Душегуб мне все же встретится. Буквально на днях, как он сам и пообещал в предсказании! С этими мыслями я мылся, пил ночной кофе, курил прямо в окно и ложился спать. С этими же мыслями разворачивал подсунутую под дверь записку утром.       

«Еще раз будешь курить в квартире — пожалеешь!»

      — А не пойти бы тебе на хуй? — открыв дверь на площадку, пробасил я, а следом с треском ее захлопнул.       Кроме нас двоих, на этаже больше никто не жил.             

***

      Все выходные я занимался поиском знакомых, которые хотя бы раз сталкивались с продажей инвентаря для спорта. Удалось заполучить два адреса магазинов, специализировавшихся на продаже дорогих велосипедов, и пункта проката, где можно было взять коня на несколько дней, чтобы качественно его протестировать. Уже к вечеру воскресенья я обошел все точки, но остался ни с чем, потому что нужную модель они не продавали и, тем более, не давали в прокат. Неудача не сломила, а лишь прибавила решимости.       Все свободное время между решениями рабочих вопросов в понедельник я посвятил изучению меню ресторана, где предположительно готовили то, что Душегуб никому не посоветовал бы. Официально рабочий день заканчивался в шесть, и я впервые за год ушел с работы вовремя, чтобы успеть посетить место до начала вечернего шоу. В помещении не воняло, ребрышки оказались вкусными, а парень за кассой уныло покачал головой, когда я описал ему моего красавца. Это совершенно не значило, что он здесь не бывал! Но я ведь и не был уверен, что выглядит он именно так, как я себе представлял все это время… Может, я действительно долбоеб?       Темой вечернего шоу были истории о призраках. Приближался Хэллоуин, так что тематика обсуждения меня не шибко удивила. Душегуб с иронией и присущим ему восторгом комментировал каждое сообщение, а мне снова нечего было рассказать. В такую чушь я не верил. Отправив вопрос в чат, я поехал к дому, абсолютно разбитый очередной неудачей. Зацепок не было. Стратегия поиска велосипеда оказалась проигрышной, а в рукаве оставался лишь один козырь.       — «Энигма» спрашивает: если бы ты был животным, то каким?». Этот вопрос уже однажды звучал в эфире, но я решил повторить ответ на него для наших новых слушателей! Если бы я мог выбирать, каким животным стать, то непременно стал бы кроликом! Но не потому, что они жутко милые! Кролики — те еще твари.       Я не мог с ним не согласиться. Однажды орава кроликов уничтожила целую плантацию моркови, которую мой дед выращивал на продажу. Дикие и совершенно бесконтрольные лесные монстры выстригли урожай буквально за ночь! Милым ни один из них мне не показался. Однако соблазнительный кроличий образ уже приклеился к образу Душегуба, что доставило некоторый дискомфорт нижней половине тела, упакованной в слишком тесные офисные брюки.       — «Кассиопея» интересуется моим идеалом женщины. Милая Касси, это уже новый уровень! От тебя не ожидал… Думается мне, что мы бы не договорились…       Я ликовал! Так, как никогда прежде. Наконец-то он отшил эту пришибленную! Кассиопея явно обожала саму себя, считала свою персону звездной под стать нику, восхваляла образ жизни, который выбрала, и ни в чем не знала отказа. Это буквально сквозило в тоне ее сообщений. Но то, как он ушел от ответа, еще и давало шанс на то, что я бы победил просто потому, что я не женщина. Хотя… это меня не остановило бы и в самом крайнем случае. Я таким вещам значения в принципе не придавал.       — «Пожиратель созвездий» спрашивает: если бы ты оказался в Хогвартсе, то куда направился бы в первую очередь?». Какой интересный вопрос! Ты продолжаешь меня радовать, дорогой. Думаю, что очутившись в этой фантастической вселенной, я бы, прежде всего, посетил «Сладкое королевство».       Ехидно улыбаясь, я припарковался на своем привычном месте у дома. «Сладкое королевство»… как заманчиво! Я бы сводил его туда. А после мы бы сели в уголочке, обложились бы купленными вкусняшками, и весь вечер я шептал бы ему на ушко, какой он сладкий. Он бы медленно таял, заводился, глупо хихикал и гладил бы меня по бедру. Мой нежный Пуффендуец. Мой добрый и отзывчивый принц. Почти все тесты в интернете, посвященные определению факультета, определили меня на Когтевран, так что я смело считался умником. А умники никогда не проигрывают!       Мне нравилось представлять, как мы оказываемся наедине в моем лофте. Эти фантазии были еще приторнее, чем десерты в «Сладком королевстве»! Я ласкал его часами, доводя до исступления, выпивал слезы его удовольствия, заставлял кончать несколько раз подряд. Он обожал меня, о чем не стеснялся шептать прямо во время полного нежности и тепла соития, отдавался мне целиком и полностью и всегда просил добавки. О, каким трогательно требовательным он был! Маленький дьяволенок! Настоящий сексоголик и любовный садист! Сколько часов я провел в соединении со своей рукой, чтобы унять дрожь таких фантазий…       Дома я обнаружил пустой холодильник. Пришлось снова одеваться и тащиться в супермаркет, чтобы не помереть с голодухи. На работе на убой кормили обедом, ужин сегодня тоже оказался приличным, но заедать стресс — норма взрослой современной жизни. Я набрал два пакета продуктов и с трудом затащил все это богатство в лифт. И только после этого понял, что неприятная встреча вновь случилась, а к ней я сегодня не подготовился вдвойне.       Он уже стоял в углу кабинки. Кнопка этажа уже была нажата. Я впрыгнул в последний вагон, так сказать. Спорить не хотелось, разыгрывать драму тоже, так что я решил даже не здороваться. Лифт поплелся вверх, а я только выдохнул и смерил соседа усталым взглядом. Та же куртка, те же кроссовки. Вместо «лосин» джинсы-трубы, которые сейчас так обожает молодежь. На нем не было шапки, а густые волосы, собранные в хвост, показались мне еще длиннее, чем были в распущенном виде, хотя это по логике невозможно. Он листал что-то в телефоне и на внешние раздражители не реагировал, а музыка в его наушниках гремела так, что я слышал даже вопли солиста какой-то андерграунд-металл-рок группы. Какая безвкусица.       Он вышел из лифта первым и тоже не придержал мне дверь. Хамло! Тяжело дыша, я ввалился на площадку следом и притормозил, чтобы он проник в свое жилище и не задел меня дверью. Такое тоже у нас уже бывало. Вместо того чтобы разойтись спокойно, он остановился перед входом в свой лофт и обернулся. Искривил тонкие губы, сморщил нос и выплюнул в меня два слова:       — Еще раз…       Угроза в голосе показалась мне ударом хлыста по нежной коже. Голос у него был не очень низкий, но и не визгливый, вопреки тому, что я уже слышал из его уст ранее. Немного хриплым, бесцветным. Взгляд холодным и отстраненным. Я впервые оказался настолько близко к нему, так что заметно разные оттенки его радужек весьма удивили. Ярко-голубой глаз и почти прозрачный серый. Парню явно пришлось в детстве нелегко…       — Я…       — Еще раз… — повторил он и скрылся у себя в квартире.       Поборов желание пнуть дверь, я с гордо поднятой головой прошел мимо. После слишком долго возился с ключами и чувствовал, как он смотрит на меня этими своими рыбьими глазами прям сквозь дверное полотно. Ему бы поучиться культуре общения у Душегуба! Авось и с соседями бы задружил… Хотя близкое общение с ним в мои планы не входило. Не мой типаж. Рост, осанка и красивое строение тела — это еще не все, что обычно меня привлекало в людях. У соседа не было шарма, обаяния, да и на лицо он не сказать, чтоб был привлекательным. Не урод, но смотреть особо не на что.       Мысли крутились вокруг соседа, пока я сооружал себе сэндвич. Он въехал в дом немногим позже меня и особо ничем не выделялся первое время. Кроме тотального игнорирования окружающих. Он не здоровался не только со мной, если что. Гости к нему приходили редко, музыку он слушал тихо, из его окна частенько очень вкусно пахло, и я грешным делом предположил, что работает парень в общепите. Пересекались мы в основном в том случае, если я задерживался где-то после прослушивания шоу, или в выходные, если выпадала несчастливая случайность выйти в одно время на площадку. От консьержа я знал, что лофт пареньку и принадлежит, то есть прав на установление порядка у него все же было больше, чем у меня, но это не давало ему разрешения на неприкрытое хамство. Откуда у мальца деньги на квартиру так и осталось загадкой.       Я бы не обращал на него внимания, если бы не одно большое «Но». И дело было не в единичном хамстве или его упорном нежелании молчаливо меня оскорбить. Примерно два раза в месяц на выходные у него оставался ночевать юноша своеобразного вида, и эти дни я проводил в тревоге и несогласии с собой. Моя спальня примыкала к тому месту, где спали они. Ну, то есть диван или кровать, что там предпочитал мой недруг, упирались ровно в ту стенку, куда и моя допотопная развалюшка. Всю ночь с субботы на воскресенье я слушал нечеловеческие звуки, которые издавал гость, и это действительно меня смущало. Почему именно он, а не нарушитель моего спокойствия? О, такие вещи всегда чувствуешь! О них знаешь наверняка… Одно время я думал, что сосед вызывает специально обученного человека за деньги, чтобы скрасить одиночество, ведь так стонать искренне просто невозможно, но потом застал их целующимися в лифте и понял, что не понимаю в этой жизни ровным счетом ни-че-го. Приятель соседа с черным пластырем на носу посмотрел на меня лишь однажды в том же лифте, и его взгляд был едва ли не хуже чем то, чем обычно меня награждал его персональный удовлетворитель. Если бы не это дерьмо, с соседом можно было бы жить относительно мирно. Я не думал, что они встречаются или что-то такое, но когда это такие неформальности мешали хорошо проводить друг с другом время?       Я же не ходил на свидания с тех самых пор, когда «повстречался» с Душегубом. Близкие друзья, знавшие о проблеме, крутили пальцем у виска, но любое романтическое проявление в сторону незнакомца я воспринял бы как предательство. Я был влюблен! Как можно такой простой истины не понимать?       Дни сменяли друг друга слишком быстро. Я посетил все же единственный в городе центр дайвинга, где существовала искусственная волна, но служащие отнеслись ко мне с подозрением и ни на один вопрос не ответили. Среди них не нашлось того, голос которого хотя бы отдаленно походил на нужный, так что я расклеился окончательно. Поиск в соцсетях по выставленному городу тоже ничего не дал. Сукуна был прав — я полностью отбитый неудачник.       В гостях я вел себя скромно и сдержанно. В основном играл с Пиявкой и слушал рассказы Мегуми о новой работе в клинике весьма безучастно. В отличие от Ремена, его парень переживал за меня по другим причинам. Его беспокоило мое одиночество, нежелание знакомиться с реальными людьми, зацикленность на работе. Дважды он сватал мне кого-то из своих коллег по университету. Но это было давно. Сейчас же предложил познакомиться с одним из его напарников по интернатуре, но я отказался довольно жестко и весьма, должно быть, обидно для него. Ушел из шикарной квартиры в центре города я поникшим и морально выпотрошенным. И сам не понял, как пришел к тому, что произошло дальше.       В руке плотно сидела бутылка самого дорогого виски, который я только мог себе позволить, когда я решительно постучал в соседскую дверь, явившись домой уже за полночь. Сегодня я не смог дослушать шоу, что крайне печалило. Я был готов к тому, что парень просто вывалит на меня содержимое своего мусорного ведра, но на стук никто не реагировал. Я постоял в тишине немного, а после повторил попытку. Едва занес кулак для третьего удара, как дверь распахнулась, чуть не ударив меня в лицо.       — Выпьем? — без прелюдии спросил я и, не дождавшись ответа, проскользнул в его квартиру.       Меня удивила чистота. Приятный аромат кондиционера для белья. Из ванной доносился звук работающей стиральной машинки, на плазме в зоне гостиной почти на минимальной громкости показывался черно-белый фильм. Хичкок. Что-то из его нестареющей классики. На плите бодро бурлили сразу две кастрюли, а спальная зона точно так же как и у меня была отгорожена от общего пространства стеной. Я молча прошел к дивану, скинув по пути ботинки, и плюхнулся на обивку. Сосед так и остался стоять при входе, ошеломленный моим появлением.       — Просто давай выпьем. Нам, блять, не обязательно разговаривать! — выпалил я и решительно открутил крышку.       Сделать глоток прямо из горлышка сосед мне не дал. Откуда только такая скорость? Он отобрал бутылку, поставил ее на столик перед диваном, а уже через несколько секунд вернулся ко мне с двумя стаканами и мисочкой соленых орешков, не забыв выключить плиту. Я выпил порцию, которую он налил мне, залпом. И тут же потряс стаканом в воздухе, чтобы получить вторую.       — Я просто неудачник, понимаешь? Все так говорят. Мол… ты ищешь иголку в стоге сена! У меня просто нет большого магнита. Так бы я уже давно ее притянул. Иголку. В смысле…       Я нес какую-то несусветную чушь почти три часа, пока бутылка не опустела. Сосед за это время не проронил ни слова. Извинившись, я выполз из его лофта и с пятой попытки попал в свой. Спал почти четырнадцать часов. А затем вновь всю ночь слушал, как за стеной творится настоящая магия. В этой жизни совершенно не было места справедливости!             

***

             В нелепых попытках разузнать что-то новое о Душегубе я провел еще несколько месяцев. Жизнь вновь свелась к прослушиванию шоу, внимательному изучению ответов на вопросы, слепому просматриванию соцсетей. Душегуб любил японскую кухню, кофе из сетевой кондитерской под названием «Нефрит», разбросавшей свои филиалы по всему побережью, старые книги. Ему нравились разные вещи, но знания об этом меня к нему ни за что не приблизили бы. Я постепенно погружался в пучину безумия. Острого, колкого, страшного. Неизвестность пугала меня, радио помехи выводили из себя. С каждым новым днем зимы, особенно снежным, сигнал передавался все хуже. Голос, который грел меня уже столько времени, постоянно искажался и становился другим. Более грубым, низким, неприятным. Я списывал все на усталость и простуду, практически меня не отпускавшим. С соседом после того странного вечера, проведенного вместе, я не виделся ни разу.       Его мальчик больше не приходил. Во всяком случае, я не слышал их уже много недель. Это было непривычно и странно, но именно на их расставание я списывал то, что сосед старательно не попадается мне на глаза. Возможно, он все же не был бесчувственным чурбаном, и разлука струны его души заметно повредила. Мне было его жаль, но не то чтоб очень сильно.       День рождения третьего февраля я провел не дома. Сукуна устроил для меня праздник в одном из местных клубов. Настроения не было, так что я даже от выпивки отказался. И сбежал с праздника неприлично рано для того, в честь кого он и был организован. Вопреки традиции, соседа я встретил не в лифте, а на площадке. И он не входил в квартиру, а выходил из нее. В руках у него был большой пушистый шарф. Это не на шутку меня встревожило. Не замечал раньше подобных вещей в его гардеробе.       — Привет, — зачем-то произнес я.       — Хэй, — емко ответил он, и, не отвлекаясь от телефона, проплыл мимо меня к лифту.       Я так и стоял у двери, парализованный. Не то, что он ответил мне, не его потерявшееся безразличие, и даже не шарф так поразили меня. А окутавший нас обоих аромат парфюма, ноты которого я изучил досконально потому, что не запомнить пирамиду любимого запаха Душегуба стало бы для меня преступлением. Мой рыцарь любил «Табак и ваниль» одного известного парфюмерного дома. Стоимость флакончика была почти половиной моей зарплаты, так что о покупке я и не мечтал, но ничего не мешало мне ходить в магазин и тестировать этот чудесный аромат. Я из миллиона реплик узнал бы его! Но раньше от соседа не пахло ничем, кроме чистоты… Решив, что психика играет со мной совершенно нечестным образом, я спрятался в лофте и на следующий день не пошел на работу, сказавшись совсем больным.       В следующий раз мы пересеклись примерно через месяц, когда весна уже полностью вступила в свои права. И снова не в лифте, а на парковке. Была суббота — день тотальной закупки в продуктовом магазине. Я вышел из машины, а он деловито прошел мимо к стойке, где жители держали пристегнутыми велосипеды, едва заметно мне кивнув. В руке он держал прозрачный стаканчик с латте из «Нефрита». А крепление снял с того самого велосипеда, в поисках которого я сбил все ступни. К этому моменту, я побывал во всех магазинах в моем городе и в нескольких соседних. Просто оцените масштабы бедствия! Я искал то, что было под носом буквально несколько последних лет! Совпадение не просто напугало меня, а привело в ужас.       Я почти уже не спал, постоянно прокручивал в голове то, что видел. Соотносил с тем, что слышал. Игры разума мне категорически не нравились! В один из солнечных апрельских дней я открыл окно, чтобы подышать, и свесил голову вниз, чтобы убедиться, что велосипед, черт бы его драл, на месте. Сосед, высунувшись в окно, читал томик «Войны и мир». Настолько старый, что тот почти разваливался в руках. Кровь прилила к щекам, и я с силой захлопнул свое окно. Что, блять, происходит? Мистические совпадения последних месяцев просто не шли из головы.       Он теперь попадался на глаза постоянно. В руке был то пакет из доставки роллов, то меняющиеся томики «Гарри Поттера». Один раз я заметил, как он вышел из незнакомой мне машины, а с заднего сиденья вытащил… костюм для занятий серфингом! Сумасшествие накрыло меня слишком рано. Мне ведь только двадцать пять. Сукуна крутил пальцем у виска и обвинял меня в странных вещах, таких как заинтересованность соседом, но это же был полный бред!       Он действительно был высоким и хорошо сложенным. От него приятно пахло. Но волосы его доходили до середины спины и не были слишком светлыми и волнистыми, губы не отличались полнотой, а нос вовсе не хвастался острым кончиком! Разрез глаз у него был хитрым, кошачьим. Не тем! А еще у него был совершенно не тот голос! Помилуйте, мой отвратительный сосед никак не мог быть Душегубом! Любой тест однозначно бы определил его на Слизерин!       В один из дней я поймал себя на мысли, что слушаю шоу теперь не каждый вечер. Я караулил соседа у подъезда, спрятавшись в тени зазеленившихся полностью деревьев. Он возвращался домой ближе к одиннадцати, что только подтверждало больные догадки. Эфир завершался в десять. На велосипеде из любой точки города к дому можно добраться примерно за полчаса. Все сходилось! Поверить в это было невозможно, и я не верил.       Наступило лето. Жаркое, душное и немое. Заказов в летний период всегда становилось меньше, так что я каждый день уходил домой даже раньше шести. На радио в какой-то момент стало совсем плевать. Изредка я открывал чат и даже видел там адресованные мне сообщения, но никогда в них не вчитывался. В один из особенно невыносимых июльских дней, я привычным шагом вышел из лифта и… остановился напротив соседской двери. Часы показывали десять. И нет, я не слушал передачу, а гулял вдоль набережной, наблюдая за тем, как волны нежно ласкают золотистую полоску песка. Сегодня с работы я и вовсе ушел после обеда и успел побывать у себя дома. Принять душ, переодеться, пораскинуть мозгами. Принять решение не рубить с плеча и присмотреться к тому, что происходит, внимательнее. Оценить, так сказать, обстановку. Именно ощущение безопасности привело меня к его лофту. Не иначе.       Из-за двери не доносилось ни звука, но велосипед стоял на месте, так что сосед точно был дома. Я положил ладонь на дверное полотно, а следом решительно постучал. Открыл он не сразу, но…       На парне была серая футболка с изображением кролика. Такого же серого, пушистого и слишком мультяшного. Кролик вовсе не выглядел добрым, ведь держал в лапке большой нож, заляпанный каплями крови, и совершенно дико улыбался, демонстрируя острые зубы. Я сделал шаг назад, а следом тут же ринулся вперед, лишая соседа возможности проявить хоть в чем-то инициативу.       Его губы были тонкими, но каким же мягкими и податливыми. Я не потратил ни секунды на то, чтобы дать ему вдохнуть. Никаких мимолетных касаний — только глубокий, полный страсти поцелуй, мгновенно меня возбудивший. Это не походило на неловкое слияние новоиспеченных любовников, скорее на пожар, вспыхнувший моментально с обеих сторон. Он ответил так жадно, так яростно, прижал меня к себе так тесно, что я не сдержался и застонал. Его язык так искусно ласкал мой, что стало еще тревожнее. Обычно на синхронизацию нужно время… Мы же просто слились в единое целое, как делают те, кто уже давно и прочно в отношениях и знают все явные и тайные желания друг друга.       Я надеялся, что меня отпустит. Что я пойму, насколько чудовищную ошибку совершил, как только он оттолкнет меня. Но он не оттолкнул. И, похоже, в принципе делать этого не собирался. Я двигался вперед, заставляя его пятиться назад, направляя нас обоих прямиком к спальне. Требовался душ, желательно ледяной, но в тот момент на отрезвление мне отчего-то было совершенно похуй. Я был опьянен им и не собирался ничего в этой договоренности с самим собой менять.       Я толкнул его к кровати сразу же, как мы оказались за стеной.       — Кендзяку, — выпалил я, ткнув себя пальцем в грудь.       — Махито, — ошарашено на автомате выдал он.       Больше я сказать ему ничего не дал бы. С формальностями было покончено. Мы познакомились. Я рассматривал его снизу вверх и обратно, впитывая в себя подробности его уже весьма помятого вида. Объемный торс, красивые длинные ноги, весь рельеф которых демонстрировали короткие домашние шорты. Волосы, собранные в пучок, казались темнее в свете горящего на стене бра, но ему чертовски это шло. Махито смотрел на меня, прищурившись, тяжело дыша и едва заметно перебирая пальцами в воздухе. Он хотел меня… И это было весьма очевидно.       — Растерялся? — ехидно уточнил я, глядя, как его желваки надуваются все сильнее.       Махито усмехнулся в ответ и сделал еще шаг назад к кровати. Большой, удобной и относительно новой. Я скривился, представляя то, чем он занимался здесь со своим бывшим, но выяснение отношений не входило в планы. Я тоже хотел. Хотел его. Что не постеснялся показать, погладив член через джинсы.       Он буквально обглодал меня взглядом. Его зрачки настолько расширились, что почти полностью затопили собой разноцветные радужки. Махито походил на настоящего демона, а отпечаток желания на его лице настолько меня воодушевил, что я невольно облизнулся. Он проследил за этим с завидной дотошностью.       — Нравится? — хрипло спросил я, склонив голову набок, демонстрируя изгиб шеи.       Для закрепления эффекта я провел по ней ладонью, оскалился и усмехнулся. Уверенность в том, что им никто и никогда не командовал, вынудила совершенно обнаглеть. Если он думал, что со мной будет просто, то ошибся в самом начале расчетов. С чего я взял, что он вообще хоть о чем-то в мой адрес мечтал? О, это было слишком ярко выражалось языком тела. Отдай я бразды правления ему в руки — игры бы не вышло. Он уже вбивал бы меня в матрац. Жестко, резко, так, что деревянная конструкция едва выдержала бы этот натиск. И не сказать, что бы я к этому не стремился, просто…       — Да… — прошептал он.       — Не отказался бы полакомиться? — вторил его шепоту я, указав пальцем на надувшуюся яремную вену.       Махито кивнул. Его подчинение заводило меня, хоть я и чувствовал исходящую от этого спокойствия дополнительную опасность. Он разорвал бы меня на части, стоило бы мне только сделать один неверный шаг. Думать о том, как сладко можно им манипулировать, было настолько приятно, что я однозначно позволил себе заиграться. Мы не нуждались в прелюдиях, но мне хотелось его подразнить, хотя раньше я таким никогда не занимался.       Он вытянул руку в мою сторону, но это лишь отдалило нас друг от друга. Я сделал шаг назад, тем самым проведя между нами черту, перейти которую ему будет позволено еще не скоро. Махито уже был моим, и это звучало все еще довольно непривычно, но в то же время пленительно. Я представлял, как жадно он погрузится в меня целиком, как взвоет от удовольствия, как сдастся окончательно и признает во мне своего хозяина. Он походил на зараженную бешенством псину, а я на спокойного и уверенного в себе врача, держащего уже в руках шприц с вакциной. О… я приручу эту тварь. Он будет лизать мне руки и заискивающе смотреть в глаза. Я буду позволять ему все, но и натягивать строгий ошейник все туже. Ему понравится. Я возьму на себя обязательства о нашем удовольствии… о, да!       — Готов поспорить, что ты еле стоишь на ногах. Присядь…       Он тут же упал задницей на кровать. Она тоже весьма меня привлекала. Думаете, я святой? Махито слишком часто носил подчеркивающие фигуру вещи или то, что вынуждало все больше фантазировать. Штанины задрались, и я во всей красе оценил крепость его бедер в неприкрытом виде. Велотренировки почти каждый день, серфинг… Этот черт был очень сильным и выносливым! Но я и не из робкого десятка. Регулярного спорта в моей жизни не было, но зато я не жаловался на генетику, подарившую мне завидный рельеф и относительную тяжеловесность. Как только я представил, как наши бедра сталкиваются, какой они издают звук, тело окончательно меня предало. На светлых джинсах нарисовалось небольшое мокрое пятно. Махито сглотнул при виде него. Слишком явно, чтобы я не обратил на это внимания.       — Хочешь его? — сально спросил я, сжав член пальцами. — Знаю, что хочешь… Но просто трахнуть тебя в рот для нас было бы слишком просто, ведь так?..       Он кивнул и оперся на выставленные назад руки. Очертания его члена манили меня, но прикоснуться к нему сейчас, отдаться импульсу, позволить ему кончить раньше времени — проиграть. Я бы позволил Махито управлять собой и задавать нашей близости тон, да, черт возьми, я обязательно сделаю это! Но не сегодня. Сейчас он в моей полной власти, у моих ног, очарованный и поглощенный моим безумием. Окутанный моей страстью. Плененный моим голосом. У меня мягкий, вкрадчивый голос, приятный и мелодичный. Я много общался по телефону, навык развития речи, как и тембра и высоты голоса, был мне необходим, как воздух.       — … Просто позволить тебе попробовать меня на вкус, стало бы самым скучным, что могло бы случиться между нами, согласен?..       Махито дышал так шумно и тяжело, что пришлось под него подстроиться, чтобы синхронизироваться полностью. От этого буквально кружилась голова. Я еле держался, чтобы самому не упасть перед ним на колени и не заполнить свой рот до самой глотки горячей плотью. Он бы от подарка явно не отказался, но я не был готов к настолько скорому поражению. Я мечтал поглотить его, сожрать, утопить в себе, чтобы больше никто и никогда не него не посягнул, но стать частью одного целого можно было и без этих жертв…       — … не согласен… знаю… Ты чертовски заводишь меня, видишь?..       Он видел. Как у меня дрожат пальцы, подкашиваются ноги, как ходуном ходит грудная клетка. Его член пульсировал, а у меня при виде этого покалывало внизу живота. Все сжималось и тут же расслаблялось, подрагивало и требовало внимания. В полумраке подробности рассмотреть все же было сложно, так что я подошел ближе. Всего полшага отделяло нас друг от друга, но это расстояние казалось мне бездной.       — Потренируемся? — прошептал я и надавил большим пальцем на его нижнюю губу.       Махито открыл рот сразу же. Я очертил губу, царапнул уголок кончиком ногтя, а после смело погрузил его внутрь. Его длинный язык тут же обернулся по бокам на максимально возможную высоту. Не то, чтобы я когда-то делал так со своими предыдущими партнерами. Обычно мне приходилось вести, но вовсе не таким образом, а на игрища совершенно не хватало настроения. Но магия Махито уже окутала меня полностью. Пока я мягко изучал его слизистую, позволяя неспешно посасывать свой палец, время замедлило свой бег, а видеть я мог только его глаза, поволоченные туманом похоти.       — Мало…       Я заменил большой палец на указательный и средний. Он задвигал головой активнее, но положения тела не сменил. Послушный, но все еще дикий. Я не понимал, что мне в нем нравится больше: этот контраст или тайна его личности, все еще не вышедшая наружу? Какой на самом деле из него любовник?       — Сними… — велел я, ущипнув его за ключицу.       Он отпустил мои пальцы и тут же стянул футболку. Мышцы на прессе, надутые «крылья», покатая грудь — мне нравилось в нем все. Как он дышит, как смотрит, как без слов умоляет меня о чем-то. Была в его облике дерзость, но и трогательность, открытость. Он казался мне противоречивым, но оттого только более желанным. Ни один из моих любовников не отличался загадочностью. Кто-то из них был умелым и подарил мне много часов ласки, кто-то — просто жаждущим внимания. У меня не было большого опыта за плечами, но имелся нужный…       — … как же вкусно будет вылизать это… — хмыкнул я и цапнул его за сосок.       Он настолько сладко выдохнул, что в собственном теле мне стало невыносимо тесно. Я готов был шагнуть за грань и признать поражение. Выпотрошить самого себя у него на глазах и разрешить действовать так, как он привык. Я все еще помнил звук голоса его бывшего парня. С некоторых пор воспоминания об этом стали для меня невыносимыми и горькими. Я боялся признаться самому себе, что ревную. Ревную этого обормота! Я не мог, ведь был влюблен в Душегуба и все еще мечтал о нем по ночам. Но…       — … а ты бы… вылизал бы меня? Везде… там, где я захотел бы.       Мне не нужны были ответы. Он пылал, дрожал, едва дышал, но продолжал сопротивляться моему напору. Игра могла длиться вечно, но на самом деле я продолжал делать ходы вовсе не потому, что стремился как можно дальше оттянуть тот самый момент. Я просто никак не мог определиться, чего именно хочу сейчас. Показать ему все, на что только способен? Или же отдаться во власть его рук и позволить сотворить с собой что-то невероятное? Обезоружить его лавиной своей нежности, или позволить страсти растерзать нас обоих?       — … о, да… ты бы сделал это. Вылизал, покусал… хочешь?       Я знал, как выглядело мое лицо, пока я говорил ему все эти глупости. Надменно, с полным превосходством и иронией во взгляде. Он уже обожал меня, уже готов был пойти ради нас на все, просто чтобы мы случились. Я не был шибко красивым, но определенного обаяния и шарма не был лишен. За маской показной снисходительности я прятал монстра, зависимого от удовольствий и восхищения мной, как личности. Я хотел, чтобы меня обожали, превозносили, слушали с открытым ртом. Это мог бы дать милый и кроткий юноша, дрожащий на ветру и приземленный, но никогда такой, как Махито… И все же я стоял именно напротив него. И именно в его взгляде наблюдал обожествление, направленное на меня одного.       — Чего ты хочешь? Прижать меня лицом к подушке? Выгнуть так, чтобы позвоночник затрещал? Или…       Махито слышал меня, но не слушал. Безоговорочно отдал победу мне в руки, ведь уже довольно уверенно расправлялся с моими джинсами. Ощущать его пальцы на себе было так приятно, видеть его покорность — лестно. Я позволял ему быть грубым, потому что мне это нравилось. Он освободил меня от джинсов, белья и кед так быстро, что я и моргнуть не успел. И вот я стою перед ним в одной футболке. Разгоряченный, возбужденный до предела, взмокший и окончательно потекший. Его ладони замерли на моих бедрах, а взгляд не отрывался от члена, стоявшего так, как он не стоял даже в юности.       — … или я должен буду оседлать тебя? — еле шевеля языком, прошептал я. — Лицом к лицу? Поверь, я бы не отказался. Я бы вытрахал из тебя все. Или… развернуться к тебе спиной? Чтобы ты мог видеть все еще лучше? Себя во мне, меня вокруг тебя. Чтобы ты мог наматывать на кулак мои волосы… я расцарапаю тебе все ноги, как ебаная кошка, но ты кончишь с моим именем на губах… ты этого хочешь? Ты будешь повторять мое имя снова и снова, как в бреду. Да… ты будешь бредить, а я — трахать тебя, пока вся дурь не выйдет.       Он настолько быстро поменял нас местами, что я охнул от неожиданности. Махито злился, я это осознавал, но в его злости было слишком много желания. Она подстегивала его, ускоряла, тем самым возвышала меня в его глазах сильнее. Я оказался абсолютно открытым, но не беззащитным перед ним. Не отпуская снисходительную улыбку с лица, я стал подначивать его сильнее. Грязь, лившаяся из меня, создавала между нами все новые нити. Я отчего-то был уверен, что они никогда не порвутся. Я рассказывал, как хочу его. Как отчаянно мое тело желает его губ, рук, как все самые чувствительные части хотят его ласки. Его языка. Его члена. Я изнывал от желания поскорее ощутить его жар каждой клеткой, но не собирался уступать.       Махито сидел между моих разведенных ног и жадно рассматривал то, с чем ему предстоит иметь дело. Его взгляд блуждал по мне, оставляя на коже невидимый след. Его пальцы бежали по бедрам выше к паху, обратно к коленям, а я изо всех сил старался унять дрожь. Я готов был кончить прямо сейчас, объятый его неожиданной нежностью. До сих пор он не произнес ни единого звука, но как же мне хотелось слышать и его стон тоже, ведь я стонал все то время, пока он прикасался ко мне. Как же теперь я понимал его бывшего…       Мне хотелось подарить ему свою нежность в ответ. Я любил быть отзывчивым в постели, демонстрируя своими действиями чувства. Через слова можно выразить многое, но иногда касания скажут все гораздо четче. Я протянул руку и погладил его по надутому предплечью. Я прошептал, что мечтаю поцеловать каждый фрагмент его кожи, выпить его до дна.       — … ну же… трахни меня…       Он бросился вперед и прижал меня к кровати всем весом. Махито все еще был в шортах, что весьма раздражало, но его твердость не осталась незамеченной. Член уперся в мой лобок, что ощутилось даже болезненно. Я принялся трогать его везде, куда только мог дотянуться. Шелк его кожи, стук сердца, дыхание рождали импульсы, подводившие меня все ближе к разрядке. Мы целовались как безумные, не в силах оторваться друг от друга, и я сбился со счета, сколько раз каждый из нас успел перенять инициативу в ласке. Мне нравилось нежить его, нравилось получать трепет в ответ, хотя Махито был довольно резким и жадным. Он покрывал горячими поцелуями мой живот, пока я беззастенчиво играл с его волосами, все больше разрушая и без того небрежную прическу.       — … пальцами… сначала…       Отпусти я себя хоть на секунду, оргазм уже накрыл бы меня с головой. Я старался отвлекаться, но не мог не наблюдать за тем, как он смотрит на меня в процессе. Его пальцы оказались внутри меня, обильно покрытые вытащенной из тумбочки смазкой, а язык зашелестел по всей поверхности груди. Мои ладони искали приют в напрочь испорченном пучке. Я мечтал о моменте, когда он войдет полностью, а я сорву резинку с его волос, и шелковые ленты скроют нас обоих от темноты этой ночи. Укроют, как полупрозрачный балдахин, натянутый в сказочном восточном шатре. В тот момент, когда его тело накрыло мое, я действительно потерял остаточную связь с реальностью.       Мне даже не было дискомфортно в начале. Я все же несколько опасался полноценной близости, ведь последний подобный опыт был слишком давно, хотя несколько маленьких помощников дома у меня имелось, но они не сравнятся с настоящим членом. Однако я был уже в том состоянии, когда и отсутствие прелюдии не сказалось бы на удовольствии, а подготавливал он меня все же долго. Я не особо любил эту часть предварительных ласк. Прежде. Теперь же в копилку фетишей добавился новый. В следующий раз я заставлю его довести себя до исступления только лишь ими.       Махито двигался плавно и не слишком быстро. Размеренно, делая паузу перед следующей фрикцией. Я прижимал его к себе, удерживал голову за волосы на затылке, вынуждая тем самым смотреть мне в глаза. Я лизал его подбородок, сжимал ягодицу свободной рукой, подначивая ускориться. Я беспонтово матерился, как вчерашний школьник, улыбался, как сумасшедший, и рычал. Стонал, срывался на крик. Он ускорялся, а после снова замедлялся, но входил в меня жестче и глубже.       Себя пришлось все же отпустить. Я чувствовал, что скоро взорвусь. Руки потеряли силу, голова отвалилась на подушку, по телу прошла дрожь. Я рассыпался на атомы в его руках, ощущая на себе всю силу его вожделения. У меня давно не было секса, но дело было вовсе не в этом. Мы совпали. Оказались совместимы. Дополнили друг друга. Махито все еще был для меня незнакомцем, но мне уже казалось, что мы на деле знали друг о друге все. Я приклеился к нему так сильно, как только мог в совершенно измученном состоянии. В голове что-то лопнуло, тело дрогнуло в оргазме такой силы, какой прежде я на себе не испытывал. Он едва успел выйти из меня, чтобы догнать. Я не мог вынести всего этого.       Неловкость, явно нам обоим несвойственная. Тишина, частота дыхания, салфетки. Я думал сбежать, пока он возился с кондиционером и закрывал окно. Но стоило прикрыть на секунду глаза — все исчезло. Но только не его образ. Только не его голос… Махито что-то говорил мне, но я не разобрал ни слова. Блаженная пустота укрыла меня тяжелым саваном сна.             

***

             Я проснулся от солнечного света, бившего в лицо. Приятная истома разливалась по всему телу. Мне было так хорошо, как никогда прежде, ведь я на себе испытал всю магию близости с соседом, о которой раньше только догадывался по звукам за стеной. Он был волшебником, отвечаю. Не терпелось повторить, а то и попробовать что-то еще, а лучше просто потрахаться, пока мое тело еще для этого готово, так что я потянулся и собрался встать с кровати. Но раздавшаяся со стороны гостиной речь пригвоздила меня к месту и заставила покрыться холодным потом.       Пока он говорил, я пребывал в катарсисе. Я четко и ясно слышал тот самый голос, в который влюбился почти три года назад. Этим голосом о планах на ближайшие выходные Махито докладывал кому-то по ту сторону трубки. Я трижды услышал свое имя. И прозвучало оно именно так, как я представлял себе! Именно так Душегуб произносил его. Именно так он дышал во время разговора. Это просто не могло быть правдой! Я же слышал голос соседа…       Я не слышал голос соседа. За все годы сосуществования под одной крышей мы полноценно не разговаривали ни разу. Отдельные слова, та ссора на повышенных тонах. В этом невозможно было разобрать ничего. Я кубарем скатился с постели и ринулся в зону гостиной. Махито нажимал на кнопку завершения звонка, когда я оказался рядом с ним.       — Это ты!!!       — Что? — испуганно переспросил он и схватил меня за запястье той руки, которой я вцепился в его футболку.       — Ты… ты ведущий на радио… Ты шоураннер вечернего эфира «Расширения территории»…       — Ты что несешь?       — Голос… я узнал тебя по голосу…       — Я догадывался, что ты сумасшедший, но чтоб настолько… — покачал головой новоиспеченный любовник и сбросил с себя мою руку.       — Разве нет? Все сходится! — пылко пропел я и повалил его на диван.       — Я не…       — Ты да! — торжественно подытожил я, удобно усевшись на него сверху.       — Я не работаю на радио, придурок.       — А где?       — В университете.       — Чего? — удивленно склонил голову я.       — Я преподаватель, — устало выдохнул он и обхватил ладонями мои бедра. — Электро и пожаробезопасность и всякое такое. Работаю в основном со взрослыми, которые проходят повышение квалификации.       — Поэтому ты…       — Поэтому я занят в вечернее время. Иногда на семестр или парочку мне дают первокурсников, и тогда график становится жестче.       — Это… Ты не шутишь?       — С чего бы мне? — обиженно выдал Махито и усадил меня глубже.       Я пожевал губу, критически оценил его распластанный подо мной вид. Нахмурился, а следом улыбнулся.       — Выйдешь за меня?       — Только не в эти выходные. Мы едем на тренировочную базу у моря. Я только что раздобыл для тебя гидрокостюм.       В дальнейшем обсуждении планов ни один из нас не нуждался, но я счел правильным сказать, что люблю его. Он пожал плечами в ответ, пробурчал, что я «даже не представляю, насколько меня любит он» и тоже улыбнулся. И я понял, что именно у него все это время было то самое лицо. Как я мог настолько ошибаться?             

***

             Как я ни старался, но больше так и не смог поймать частоту «Расширения территории». Чат исчез, как будто его никогда и не было, как и многочисленные заметки о Душегубе. Я никогда не верил в мистику и потустороннее, но если бы темой эфира вновь была магия, то мне непременно нашлось бы, что написать. О том, как я по глупости и вере в невозможное упускал самое важное, что готова была подарить мне сама Судьба.       

Свою настоящую любовь.

      — Что ты делаешь? — послышалось сбоку.       Такое мягкое, родное, лиричное. Махито все еще звучал грубо временами, после особенно загруженных в универе дней. Когда ему приходилось слишком много говорить, его голос становился хриплым и низким. В такие моменты я призывал его со мной не разговаривать. Не кричать мне с нашей кухни о готовности моего любимого супа. Не ругать за шалости наших кота и собаку. Пса он притащил с помойки, дорогущего кота я после трех месяцев ожидания выкупил у единственного в городе заводчика. В такие дни я говорил сам. Шептал, стонал, причитал, умоляя его о чем-то.       — Чищу чаты, — ответил я и притянул его к себе за шею.       В окне за моей спиной последним пожаром догорала наша первая осень.       — Успешно? — мурлыкнул он и клюнул меня в уголок губ.       — Вполне.       В тот момент, когда я поцеловал его, в голове раздались помехи. Как будто заработало радио. Я словно вновь сидел в своей старой машине, опьяненный радостью от нахождения нужной радиостанции. Сквозь помехи я различил абсолютно незнакомый, но в то же время совершенно узнаваемый голос.             

«Я же говорил, что ты обязательно получишь знак! И каково это быть молодоженами? Всего вам самого сиятельного, друзья. Ты был моим самым любимым слушателем, Пожиратель созвездий! Надеюсь, больше не услышимся…»