Опасно снова чувствовать

Утро начиналось обычно: Арсений, держа за руку сонного Ваню, вошёл в детсадовский дворик. Ваня вяло жевал булочку, а Арсений улыбался ему, поправляя воротник курточки. Но настроение мигом испортилось: у калитки он заметил Антона. Тот стоял, слегка сутуля плечи, и слушал какую-то блондинку с длинными ресницами. Она заливисто смеялась, наклоняясь к нему чуть ближе, чем позволяли рамки приличия. Арсений почувствовал, как внутри всё неприятно кольнуло. «Ага, значит, клеятся тут, да?..» — промелькнуло в голове. Он не стал ждать. Сжав ладошку Вани чуть крепче, подошёл к ним, и, как ни в чём не бывало, улыбнулся. — Любимый, присмотри за Ванюшей, — произнёс Арсений нарочито нежно, подмигнув Антону. Антон едва не поперхнулся воздухом, уставившись на Арсения. Ваня удивлённо поднял голову: — Любимый?.. Блондинка моргнула, замерев на месте, а Арсений, будто не замечая её, медленно провёл взглядом сверху вниз, задержавшись на мгновение, и с явным равнодушием отвернулся. — Спасибо, — добавил он уже вполголоса, проходя мимо. И, проходя рядом с дамочкой, чуть толкнул её плечом. Лёгкое, но показательное движение. Та оскорблённо приподняла брови, но Арсений уже не смотрел — гордо уходил прочь, оставляя за собой лёгкий шлейф сладкой победы. Антон остался стоять, ошарашенный и красный, а Ваня вдруг хмыкнул: — Дядя Тоха, ты теперь Арсю любимый? Арсений шел к садику медленным шагом, пальцы машинально теребили ремешок сумки. С утра у него настроение было лёгкое, даже рабочие хлопоты не выбивали из колеи — но воспоминание о той самой сцене возле сада никак не отпускало. Перед глазами всё ещё стояла картинка: Антон с той блондинкой, её смех, её блеск в глазах, а потом собственные слова, вылетевшие с вызовом и подколом — «любимый, присмотри за Ванюшей». Он тогда держался уверенно, специально показал, что ему всё равно… а вот сейчас, вечером, эта бравада рассыпалась. В груди неприятно тянуло — то ли ревность, то ли досада на самого себя. «И что я ему теперь скажу? Что не имел в виду? Или наоборот — делать вид, будто всё по-настоящему? Господи, Арс, ну и вляпался…» — он мысленно ругался, пока приближался к воротам. Издали заметил: Антон уже стоял у входа, ждал Ванечку, и при виде него у Арсения сердце дернулось. Тот высокий, в простой футболке, волосы чуть растрёпаны, а зелёные глаза будто сразу выхватили его из толпы родителей. Арсений замер на секунду. Он понятия не имел, как начать разговор: сухо поздороваться? Сделать вид, будто ничего не было? Или, наоборот, подшутить, продолжая играть эту «любимую роль»? Ноги сами подвели его ближе, но слова застряли в горле. Он только нервно улыбнулся, когда взгляд Антона поймал его Антон стоял, облокотившись на заборчик сада, и, заметив Арсения, сразу выпрямился. На лице мелькнула тень улыбки — такая сдержанная, почти насмешливая. — Ну здравствуй, любимый, — нарочито выделил слово Антон, прищурившись. У Арсения щеки вспыхнули. Он чувствовал, что в глазах того проскользнуло что-то большее, чем просто подкол. Зелёный взгляд будто проверял его на прочность. — Не начинай, — пробормотал Арсений, стараясь держать спокойный тон, но голос всё равно дрогнул. — Я просто… ну… ситуация требовала. Антон хмыкнул, шагнул ближе, чуть наклонился, и Арсений ощутил, как от него пахнет теплом и лёгким ароматом табака. — Ситуация, говоришь? — почти шепнул он. — Ты же видел, что она сама ко мне подошла. Я вообще-то ждал вас с Ваней. Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно. У Арсения внутри всё сжалось: с одной стороны, стало легче, с другой — смущение накрыло с новой силой. Он отвёл взгляд, но губы сами дерзко выдали: — А я вот подумал, что к тебе слишком уж легко клеятся. Пришлось вмешаться. Антон задержался на секунду, потом тихо рассмеялся, но смех был низкий, мягкий, совсем не издёвкой. — Ревнуешь? Арсений резко посмотрел ему в глаза. В горле пересохло, он хотел возразить, но Ванечка уже выбежал из дверей, радостно крича: — Папа! Арсюша! Мальчишка вбежал между ними, и напряжение мгновенно рассеялось, но ощущение, что разговор на самом деле только начался, висело в воздухе. Они дошли до дома втроём. Ванечка то и дело скакал впереди, болтал о садике, о том, как сегодня лепил машинку из пластилина. Антон шагал рядом, иногда бросая в сторону Арсения такие взгляды, от которых у того внутри всё странно дрожало. — Давай, Ванюш, ручки мыть! — мягко сказал Арсений, открывая дверь. Мальчишка с готовностью убежал в ванную, оставив взрослых наедине. В прихожей повисла тишина. Антон снял куртку, повесил на крючок, и, будто невзначай, сказал: — Ты знаешь, мне нравится… — он на секунду замялся, но голос прозвучал всё же уверенно, — как ты с ним. С Ваней. Ты будто создаёшь вокруг него какой-то уют, тепло. Арсений смутился, опустил глаза. Сердце бешено стучало: от неожиданности или от того, что Антон был слишком близко? — Это просто… ну, он хороший мальчик, — пробормотал он, чувствуя, что щеки предательски горят. Антон чуть наклонился к нему, стараясь, чтобы слова прозвучали мягко, но при этом ясно: — И не только он. Мне с вами обоими хорошо. Особенно с тобой, Арсюша. У Арсения перехватило дыхание. Он резко поднял глаза — зелёные, честные, немного уставшие глаза Антона смотрели прямо в него, без насмешки, без игры. В этот момент в коридоре послышался плеск воды и довольный голос Вани: — Я помыл ручки! И напряжение будто распалось, но внутри Арсения всё ещё звенела мысль: «Он намекнул… и это не шутка». Они сели за стол: Арсений поставил простую еду — суп, хлеб, нарезанные овощи. Ваня устроился между ними и сразу начал болтать, жестикулируя ложкой так, что чуть не расплескал суп. — А сегодня в садике я сказал Маше, что у меня есть два папы! — радостно выпалил он, не замечая, как у Арсения замерла рука с хлебом. — Ну, потому что Антон тоже нас забирает! У Арсения моментально вспыхнули уши, он уставился в тарелку, будто нашёл там спасение. — Ванюш… — начал он осторожно, пытаясь сгладить ситуацию. Но Антон только тихо усмехнулся и мягко подтолкнул мальчику миску поближе: — Значит, я сегодня повысился? — поддел он, глядя на Арсения уже не глазами соседа, а почти… теми самыми глазами, в которых сквозило что-то глубже шутки. Арсений не выдержал, вскинул взгляд, и, встретившись с зелёными глазами, едва не выронил ложку. — Не слушай его, Ваня, он шутит, — поспешно выговорил Арсений, но голос предательски дрогнул. — А мне всё равно нравится! — Ваня весело хмыкнул и с аппетитом зачерпнул суп. А у Арсения в груди всё сжалось и потеплело одновременно — слишком опасно и слишком приятно, когда даже случайные слова ребёнка звучат как мечта.