Счастье

      Дети вернулись домой. Воспитательнице, заставшей Бань Юэ в таком беспорядочном виде, то, что она увидела, разумеется, очень не понравилось, и девочке по приходу сильно прилетело за испорченную форму. Правда, ей было всё равно: такое случалось и раньше, и ещё наверняка не раз случится. Её больше беспокоило то, что она не смогла вернуть чужую вещь, и что с этим делать она не имела понятия. Своё имя тот мальчик не сказал, — Бань Юэ знала только фамилию, и то совершенно случайно, — а в каком он классе и как на него выйти она и подавно не знала. Но зато она знала, у кого можно спросить совета, как это узнать.       — О, какой хороший и вежливый мальчик, — восклицал Се Лянь, сидя в своём кабинете и прихлёбывая чай, выслушивая рассказ девочки спустя несколько дней. Бань Юэ хотелось как можно быстрее узнать, что делать в этой ситуации, и на первом же приёме у своего взрослого друга решила задать тому грызущий изнутри вот уже несколько дней вопрос. — Значит, хочешь знать, как его можно найти и отдать платочек?       Бань Юэ кивнула, держа в руке тот самый, сложенный пополам платок. Пришлось очень хорошо попросить у прачки, чтобы та согласилась его постирать, потратив на это драгоценный порошок, — что было особенно трудно, учитывая, что недавно произошло, — но эти усилия того стоили: платочек снова стал белоснежным и приятно пахнущим.       — Думаю, сделать это вполне легко. Ты же говорила, что он учится в той же школе, что и ты? И что он твоего возраста. Тогда ты можешь встретить его, например, на общей зарядке или совместных уроках — всё просто, — закончил Се Лянь, отпив очередной глоток из кружки.       — А-а, вот как... Хорошо, спасибо, генерал Хуа! — поблагодарила Бань Юэ, прежде чем спуститься со своего стула и направиться в сторону двери. Но вдруг её окликнули:       — А, Бань Юэ, постой.       Девочка остановилась, повернув назад голову в лёгком недоумении. Обычно Се Лянь её не задерживал из-за собственного забитого расписания, которое нарушать было нельзя, чтобы всё успеть.       — Если ты найдёшь этого мальчика... Попробуй поближе познакомиться с ним. Он, видимо, неплохой малый. — Бань Юэ по-прежнему недоумённо смотрела на него. Се Лянь вздохнул. — Я просто хочу, чтобы кроме меня у тебя была и другая компания, а это хороший шанс, — добавил он мягко. — Подумай над этим.       Он знал, что из людей у Бань Юэ, кроме него, из друзей никого не было. И ему правда хотелось, чтобы это перестало так оставаться и девочка смогла влиться в общество.       Бань Юэ в ответ неуверенно кивнула и всё же направилась к выходу. Идя по коридорам, она думала об этом. Ведь Се Лянь, если подумать, говорил верно, и это и правда был... шанс. Вполне реальный шанс.       Она подумала над этим. Она попробует.

***

      К сожалению, этого ей сделать так и не удалось. За прошедшие с того дня четыре долгих года попытки найти хозяина платка не принесли никакого результата. Ни на утренних зарядках, ни на школьных мероприятиях Бань Юэ так ни разу и не увидела того мальчика. Будто он просто исчез.       Совет Се Ляня не сработал, а ведь сначала казался таким толковым... И, что самое грустное, так это то, что Бань Юэ глубоко, в самом дальнем уголке души, которого, как она думала, нет, всё же возлагала на это лёгкую, почти призрачную надежду. Надежду найти того мальчика, вернуть ему платок и поговорить. Узнать и запомнить того, кто был к ней добр. А может, даже подружиться. Но, видимо, не судьба. Видимо, эта вещь так и не вернётся к владельцу. И пусть.       Она решила спокойно к этому отнестись. Не получилось — и ладно. И сосредоточилась на остальном.       За четыре года не произошло ничего примечательного. Дни проходили однообразно, каких-либо крупных событий, кроме как праздников в школе, не случалось. Также за эти четыре года в семью её никто брать не собирался: приходили, конечно, договаривались об удочерении, но, встретившись с нелюдимым ребёнком, отказывались от этой затеи. Да и не надо было ей этого. Бань Юэ вполне устраивало то, что она сейчас имеет. Двух близких существ ей было достаточно.       Всё было тихо, гладко. Но лишь до десятого дня рождения, после которого привычный мир снова дал глубокую трещину.

***

      Десять лет. Важная дата. Первый юбилей. Радостное событие, особенно когда есть, с кем его отметить. И у Бань Юэ был такой человек.       Она сидела в знакомом кабинете за широким тёмным столом, на котором красовались небольшая тарелка с паровыми булочками и две кружки, из которых кольцами поднимался ароматный дымок. И играла в полюбившуюся игру с его обитателем.       Так хорошо. Спокойно. Надёжно.       — О, генерал Хуа, Вам не повезло: Вы умерли, — вдруг заметила Бань Юэ, откусив кусок от своей булочки, начав с удовольствием его пережёвывать.       — И правда, — пробормотал Се Лянь, разглядывая смертельную точку "столкновение армий", на которую угодила его фигурка. — Сколько не играем в эту игру, победа всегда за тобой. Не везёт мне никогда. Эх, наверное, не стоит мне больше играть, а то мои проигрыши окончательно разобъют мне сердце, — шутливо сокрушался взрослый.       — Что Вы, не надо. Не расстраивайтесь, может, в следующей игре Вам повезёт, только не прекращайте играть, пожалуйста, — поспешила утешить его Бань Юэ, приняв шутку всерьёз. <tab>— Ну-ну, тише, успокойся, я и не собирался, — заверил её Се Лянь, начав заново раскладывать фигурки по доске. Они снова начали игру.       — Кстати, — начал он, — ты уже придумала, что сегодня загадаешь?       — Нет.       — Как это? Разве у тебя нет никакой мечты? — изумился Се Лянь. У всех были какие-то мечты. И у детей в том числе, и обычно их много — в этом он убедился на своём опыте работы с ними. Поэтому было весьма неожиданно услышать такой ответ.       — Ну, то есть, я не знаю, — поправилась девочка. — Ничего в голову не приходит.       — Ясно... — рассеянно протянул Се Лянь, отвлёкшись на что-то своё.       — Генерал Хуа...       — А?       —... а у Вас есть мечта? О чём она?       Вопрос ненадолго повис воздухе, но затем Се Лянь, явно вынырнув из своих мыслей, ответил:       — Да, есть, — а затем он снова улыбнулся, но на этот раз так, как не делал этого прежде. По крайней мере, Бань Юэ такого не видела. Он весь как будто зажёгся, наполнился какой-то идеей, и девочке даже на миг показалось, будто перед ней сидит божество. Ей казалось, так бы выглядело оно. — Я мечтаю помогать людям, попавшим в беду, — неожиданно звонко сказал Се Лянь, воодушевлённо глядя перед собой. На короткий миг он словно стал юнцом. Очень увлечённым своей идеей юнцом. И это произвело сильное впечатление на девочку, прочно засев в её памяти.       — О-о, — заворожённо выдохнула Бань Юэ. В голове появилась мысль. — А знаете, я, кажется, придумала, чего хочу.       — О, правда? И что же? — спросил Се Лянь, немного сдувшись, но выглядя всё так же воодушевлённо.       — Я тоже хочу помогать людям, попавшим в беду, — ответила она с решительным блеском в глазах.       Се Лянь тепло посмеялся:       — Хорошо, тогда будем с тобой вместе к этому стремиться, — и слегка потрепал Бань Юэ по голове.       Девочка кивнула. Будет. Обязательно будет.       — И кстати, ты проиграла. Тебя повесили, — добавил Се Лянь, разглядывая точку "повешение", на которой остановилась тёмная фигурка советника.       Бань Юэ взглянула на доску. И правда — повесили.       — Ну, зато теперь всё честно. Вы умерли, и я тоже.       Се Лянь с лёгкой улыбкой кивнул. Весь его запал уже иссяк, и теперь он снова стал всего лишь милым взрослым.       Прекрасный получился праздник.

***

      Тогда, после того, как посидела у Се Ляня, Бань Юэ не забыла спуститься и в сад, чтобы навестить Хэй-хэя. Благо, выходной день это позволял. Почему-то в последнее время змей стал появляться всё реже, и она уже думала, что и в этот раз его не увидит, но ей повезло: всё тот же куст привычно зашуршал, и показалось такое знакомое существо.       В общем, день прошёл на славу. Друзья её поздравили, она счастлива, а большего и не надо. Бань Юэ провела с непривычным чувством душевной полноты целый месяц со дня рождения. Но в один момент эта самая полнота исчезла, сменившись пустотой. Как нитка, которая натянулась и порвалась. Этот момент стал вторым ужасом в её жизни.       В этот чёрный день сначала всё было как обычно. Она сходила в школу, усвоив знания и заработав немного баллов за работу на уроках, — это было очень полезно, учитывая, что приближался конец семестра и предстоит сдавать сыкао, — а после, вечером, направилась домой. После третьего класса воспитанникам "Шанса" сопровождения уже не требовалось, и детям разрешалось передвигаться до дома самостоятельно, к тому же близкое расположение школы это позволяло. Вот Бань Юэ и возвращалась одна, в тишине, любуясь солнцем, что только начинало закатываться, и ощущая лёгкую прохладу, которую приносили весенние вечера.       Дойдя до калитки дома, она остановилась, заметив у центрального входа столпотворение из детей. В нём она разглядела и своих знакомцев, которые учились с ней в одном классе и жили в одной комнате. Над детьми возвышалась госпожа Сан и что-то говорила — издалека Бань Юэ не могла разобрать, что именно. Но, видимо, это что-то подействовало как надо: большинство детей разошлось, освободив проход.       Ничего не понимая, она просто продолжила идти, направившись к центральной стеклянной двери. Однако, уже отворяя ту, она уловила шептания двух девочек из сектора постарше, что всё ещё не ушли, и замерла:       — Так что произошло? Я так и не поняла...       — Ну ты что? Это же ясно как день. Ну ладно, объясню: говорят, кто-то из "Шанса" умер...       «Умер?»       Бань Юэ постояла так ещё пару секунд, в надежде узнать об этом подробности, но, видимо, те девочки их и сами не знали. И она, наконец, зашла внутрь, в главное фойе, прикрыв за собой дверь. Не раздумывая, девочка направилась к кабинету психолога, надеясь хоть там узнать, что же на самом деле произошло. Даже если сейчас Се Лянь занят, она подождёт, когда он освободится, и расспросит об этом.       Однако, к удивлению Бань Юэ, дверца кабинета была наглухо заперта, а это значит, что того не было на рабочем месте, ведь в остальное время она всегда была открыта. Странно. Сегодня же был его рабочий день, а Се Лянь никогда не пропускал работу без предупреждения.       Но отчаянное любопытство поторапливало девочку, поэтому она решила не застревать на этом вопросе и направилась к другому месту, где могла получить ответ, а именно — к кабинету госпожи Сан. Там всегда проходили совещания по различным вопросам у воспитателей, и этот раз — если произошло что-то действительно важное, — не должен быть исключением. Ей, конечно, никто ничего не скажет, — кто она вообще такая? — но это не имеет значения, когда можно осторожно подслушать.       И вот теперь Бань Юэ, всё ещё в школьной форме и с портфелем за плечами, тихо притулилась в углу между щелью заветной двери и стоящей рядом массивной тумбой, прислушиваясь к доносившимся из кабинета разговорам. Это не было проблемой, так как разговаривали взрослые весьма громко, явно заранее отослав всех с этажа.       — Как же так, как же так... Вот только вчера помогал с чайником, так улыбался... А сегодня... — уныло бормотала одна женщина.       — Ага, печально, такой молодой... — вторила ей другая. — Ох уж эта судьба-злодейка — никого не щадит!       — Кто-нибудь, наконец, объяснит мне, что произошло? — низко буркнул воспитатель старших секторов. — Я только пришёл, а тут все сопли развесили, как на похоронах.       — Эх ты, умеешь же всё испортить, — едко добавила вторая женщина. — Между прочим, как раз похороны и происходят, невежда!       — Так просвети меня тогда, раз такая знающая, — раздражённо добавил мужчина, — или только и умеешь, что носом тыкать, а объясниться — нет? Я отнянчился с детьми, устал, как псина, а мне тут голову загадками забивают!       — Ишь ты, отнянчился он. Да почти все твои в школу свалили, а ты лишь посидел с больными. Вот я няньчусь: у меня все мелкие, даже чихнуть сами не могут! И кто тут устал, спрашивается?..       — Так, всё, прекратили собачиться, — встрял голос госпожи Сан. — Мы здесь собрались не для этого.       Оба воспитателя тут же смолкли. Бань Юэ напряжённо прислушалась. Наконец скажут.       — Итак, кто-то из вас уже это знает, но я повторю. Сегодня нам поступил звонок из больницы, отдела реанимации... — Госпожа Сан осеклась, собираясь с мыслями. Всё же подобную новость тяжело озвучивать вслух. — ... И в нём сообщили о смерти работника нашего коллектива.       — Погодите, — неверяще начал мужчина, сразу став тише. — Хотите сказать, это он?.. Вот этот?..       — Да, это я и хочу сказать, — в голосе главной воспитательницы прозвучала тяжесть. Бань Юэ слушала с замиранием сердца. — Се Лянь... Его больше нет.       Мир вокруг застыл; не было слышно никаких звуков. В голове вертелись только эти пять слов, смысл которых стал чудовищно быстро в ней укладываться.       «Се Лянь... Его больше нет».       Его больше нет. Больше нет.       Бань Юэ не стала слушать дальше. Она услышала достаточно. И убежала оттуда. Она бежала, особо не думая о направлении. Это было не важно. Ничего сейчас не было важно. Абсолютно ничего.       Она и не заметила, как ноги сами принесли её в задний сад. Тот самый сад.       Сад, где они познакомились. Сад, где она встретила своего второго в жизни друга. Который теперь стал бередящим душу местом.       Бань Юэ очень редко плакала. Последний раз она это делала пять лет назад, когда умерла мама. И с тех пор не проронила ни слезинки. Как бы ни было больно из-за жестоких розыгрышей сверстников или горько из-за несправедливостей судьбы, она этого не делала. Но теперь тёплый поток лился по лицу, оседая солью на губах. И Бань Юэ это не контролировала.       Её друг больше не придёт. Ничего не скажет и не улыбнётся ей. И не сыграет с ней, в очередной раз проиграв из-за своего невезения...       В поисках хоть чего-то, что могло бы заглушить нарастающую боль, Бань Юэ озиралась по сторонам, почти ничего не видя из-за застилающей глаза мокрой пелены. Взгляд остановился на кустах у железной ограды.       Ну конечно. Она ещё не одна. У неё остался маленький змей.       Одним махом Бань Юэ оказалась у пышной растительности, присев на траву, и стала ждать. Как всегда ждала до этого. Как ждала ещё до того, как в её жизни появился этот необычный взрослый. На глаза навернулись новые солёные капли, но девочка тут же смахнула их рукавом. Надо прекратить. Они все уходят. Это лишь вопрос времени. Но кто-то же остаётся. И оставшегося терять не следует.       Солнце уже почти закатилось, а змей всё не появлялся. Скоро надо будет спешить на ужин. И надо ещё успеть переодеться: она ведь по-прежнему сидит в форме. Бань Юэ нервно потянулась что-нибудь схватить, занять себе руки. Чтобы сердце не разорвалось от всего навалившегося.       Она схватила первую попавшуюся травинку и, посмотрев немного вдаль, кое-что заметила. Чёрный блеск в траве. Немного дальше от места, где он обычно появлялся, но факт — он всё же появился. Небольшая волна облегчения разлилась внутри девочки. Бань Юэ встала с колен, немного покачиваясь, и поспешила к тому месту. Она оказалась права: там, в высокой траве, лежал Хэй-хэй. Правда, он был неподвижен. Странно неподвижен для такой активной змеи. Может, спит?.. Вот только Бань Юэ никогда не видела, чтобы он спал.       Сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия. Подрагивающими пальцами она осторожно дотронулась до тёмной чешуи, надеясь нащупать сердцебиение. И не нашла ничего. Только ровную тишину и прохладу.       На душе сделалось пусто. Последняя надежда исчезла, испарилась. Бань Юэ снова рухнула на колени. Больше её ничего не сдерживало от рыданий.       В один день она потеряла сразу обоих близких. Снова.

***

      Через некоторое время на этом самом месте появилось два своего рода памятника. Один — цветная жестяная коробочка на кучке земли; второй — камень среднего размера, расписанный неровным детским почерком, с выделяющимся именем. Генерал Хуа.