Нормы морали.

— Ну и насколько ты тут? — Неделя, не больше. Больно часто у тебя тут КЧС ошивается. На кухне повисла тишина. Давящая, в каком-то месте даже зловещая. Лишь настенные часы разбивали неловкое молчание двоих, тикая и своим звуком лишь напоминая о том, что жизнь продолжается. С палящим солнцем, хаосом на улице, Гостями из под земли – она все равно продолжается. Ничего сделать с этим невозможно, остаётся принять и терпеть. Пытаться дожить до завтрашнего дня, не став очередной жертвой Бледного Маньяка, подопытной крысой КЧС или же, на крайний случай, Гостем. Линчеватель сидел на стуле, запрокинув и скрестив две ноги на столе — возражать ему было бессмысленно — держа в одной руке баночку постепенно теплеющего пива, а вторую облокотив на спинку стула. Ружьё стояло у стенки, прислоненное к ней. Домовладелец, скрестивши руки на груди, долго и пристально смотрел на того, наблюдая за каждым действием. Удивительно, но он чувствовал себя подозрительно спокойно рядом с тем. Возможно, из-за дробовика, висевшего за спиной, а возможно из-за того, что визиты этого "санитара леса" стали привычными, насколько вообще возможно было к такому привыкнуть. У Линчевателя был свой взгляд на мир, на весь этот псевдо-апокалипсис тоже. С самого начала он не боялся. Может, был в шоке, не осознавал всю ситуацию до конца, ибо мозг будто физически отвергал это, но не боялся. Нет, он знал, что он будет делать и кем он станет в новом мире. Нужен был лишь ключевой толчок. То, что помогло бы систематизировать и начать дело. Таким толчком стали признаки. Точнее признаки и интуиция, просто первый фактор помогал быть уверенным в своих действиях и точно не сомневаться в момент, когда тот наставлял дуло на очередную тварь. Или человека. Смотря от ситуации и настроения, ведь чужие оправдания он никогда не слушал. Помощи он так же никогда не просил. Большинство обеспокоенно лишь собственной жизнью, и помогут тебе либо когда ты будешь в чем-нибудь выгоден, либо из-за страха за свою собственную жизнь, ведь не у всех дома лежит ружьё, а уж тем более такое, каким можно противостоять. И только если невероятно повезёт, то малая капля человечности и сострадания упадёт на твою долю, и возможно, шансы на выживание у тебя останутся. По крайней мере они будут больше, чем у остальных. Но переступить через себя, свои взгляды и своё внутреннее "я" придется не сколько из-за внутренних фактор, а из-за внешних обстоятельств, которые игнорировать, каким бы стойким человек не был, просто не выйдет. Солнце не то, чтобы обжигает людей, оно их сжигает похлеще коктейля Молотова. А у головореза, как такового дома нет, хорошего укрытия и подавно. Свою скромную квартирку он покинул ещё в начале своего пути, осознавая, что КЧС заберут её в любом случае. Укрытие найти было весьма непростой задачей, и после нескольких неудачных попыток – дебош в пабе из-за высокого мужика, разграбление магазина мародерами, и "оккупация" больницы под один из лагерей вышеупомянутой организации – возникла потребность найти хоть что-то стоющее. К счастью, к тому моменту, один дом весьма занимательного человека уже был на прицеле. Отшельник, принимающий к себе людей направо и налево, был отличным вариантом временного укрытия. Точно впустит, вряд ли убьёт без причины, да и в целом казался хорошим человеком. Ну, по крайней мере "хорошим" в понимании самого Линчевателя. Бояться было нечего, как и рисковать было нечем. Потому обе стороны договорились друг с другом. К тому же, выигрышная ситуация для каждого – у одного была крыша над головой, хоть и временная, ибо тот оставаться надолго не любил, а у второго был человек, которого вряд ли убьют Гости, живущие по соседству, а так же причина, почему высокая, длинная и бледная фигура не ворвется без спросу в одну из ночей. Удобно, и у каждого свои плюсы. Хотя, конечно, со своеобразным темпераментом "властителя порядка" Домовладельцу приходится мириться через силу. — Есть какие-нибудь планы? Куда двинешься? — Недалеко был то-ли садик, то-ли магазин какой. Видел, как там ночью свет зажигается, и что-то нихуя не детишки там резвятся. Разберусь с этим, а дальше куда ноги поведут, туда и пойду. А ты так и будешь сидеть здесь, консьержа изображая? Учти, зарплату ты себе сам платишь. — Зачищать улицы и города у меня нужды нет, в отличие от тебя. Пока дом не отжали довольствуюсь тем, что есть, и принимаю то, что имею. Устраивать суд Линча не горю желанием – кто я такой, чтобы таким заниматься? — Но ведь занимаешься. — Это самозащита. И защита других людей, живущих здесь. – Он сел на стул ровно напротив головореза, за другой конец стола. Руки потянулись к пачке сигарет, лежащей в кармане. — Ооо, а тебя резко нормы морали беспокоить начали? Этичность? Какой ебанный смысл в этом всем теперь? Тебе плевать на этих людей, на новости, на признаки и на этичность тоже! Ты просто хочешь сдохнуть побыстрее, только не от рук всех этих тварей да вспышек Солнца. В жизни не поверю, что тот, кто осознанно выбрал жить вне социума, в отдалении, где максимальное общение это перекидывание парочками фраз с соседом, станет тут заявлять, что ему есть дело до людей, их проблем и жизненных ситуаций. Да ты бы на курок нажать не смог, когда впервые услышал бы их заплетающиеся речи оправдания, если бы тебе действительно было не поебать на всё человечество вместе взятое. – Линчеватель, в порыве эмоций, поднялся из-за стола, обходя и приближаясь к Домовладельцу, становясь напротив того и смотря прямо в глаза. Оружие осталось стоять у стены. – Просто что-то тебя держит. Страх, воспоминания, надежда – неважно что, но именно оно твоя главная проблема. Избавься от этого, либо подохни. Выбирать тебе.

***

Руки хватаются за длинные волосы на затылке, тянут их немного вниз, проникая внутрь грязных, длинных прядей. Губы поджимаются, когда их кусают в ответ – сухо, грубо, с привкусом сигарет. По крайней мере он лучше, чем послевкусие тех дешманских от «ForRest». От Линчевателя воняет смертью, кровью и потом, и источник второго запаха до ужаса известен. Плащ и руки запачканы кровью, и отшельник не хочет знать, человеческая она, или все-таки принадлежит Гостю. Руки головореза лежат чуть выше колен Домовладельца, время от времени переходя выше и сжимая бедра. Напряжённую область в районе паха он игнорирует, не прикасаясь, так же, как и к своей. Он отрывается от поцелуя – если их облизывания можно было так назвать – спускаясь к шее и кусая, оттягивая и облизывая кожу. Внизу все сильнее сжимается, и мужчина хрипло дышит, стараясь глубоко вздохнуть, чтобы сказать хоть что-то, но получается весьма неудачно. Линчеватель стоит весьма удобно между ногами партнера – кресло в коридоре, конечно, не лучший вариант для подобного, но, оказывается, весьма удобный – что позволяет немного наклониться вперёд, потираясь своим пахом о чужой. Мычание сквозь зубы ещё больше приглушается, когда мужчина в кресле утыкается в плечо головорезу, морща нос от запаха. Трение продолжается, и в скором времени увеличивает свой темп. Домовладелец интуитивно растегивает ширинку, почти сразу же ощущая чужую руку на члене. Грубые пальцы с мозолями немного царапают, когда рука обхватывает орган, постепенно водя вверх и вниз, большим пальцем время от времени надавливая на вену и проводя вдоль неё линию, от чего руки отшельника, лежащие на подлокотниках кресла, сжимают их, впиваясь ногтями. Стон приглушается собственными усилиями, прикусив губу и запрокинув голову назад, на спинку кресла. Несколько немного резких, бестактных движений и мужчина кончает, теперь уже точно врезаясь ногтями в ручки кресла. Скрыв все непотребство, тот машинально указал на полку, где стояла коробка с салфетками, чтобы головорез очистил свои руки. Правда сделав это, и швырнув бумажки на полку рядом с той же коробкой, ибо поблизости мусорки не было, длиноволосый потянулся к своему ремню, щелкая им и намекая взглядом. — Помочь закончить дело не хочешь? Тот говорит с усмешкой, прислонившись спиной к стене напротив кресла. Отшельник встаёт лишь для того, чтобы встать на колени и незамедлительно начать процесс, чувствуя, как его хватают за волосы, а сверху слышится стон расслабления, после столь сильного напряжения и неприятной тесноты в штанах.

***

— Сосешь неплохо, у кого учился? Подкол остался проигнорированным, в то время как Линчеватель приводил себя в порядок. За это время Домовладелец успел выбросить все грязные салфетки, а так же найти более менее свежее полотенце, хранившееся в этом доме, наверное, ещё когда его пробабка была жива. — Воняешь как бездомная псина. Помойся, пока у меня жильцов в ванной нет. — Вот это любезность, уж спасибо. – в саркастичной манере ответил Линчеватель, уже заходя в саму комнату. – И, если ты не заметил, то как такового дома у меня не... Договорить не дали, домовладелец захлопнул дверь ванной.