Ночи, кровь и бензин

— Столик оформлен, сестра. — Отлично. Теперь даю двадцать долларов, если будешь хорошим мальчиком и свалишь по-хорошему. Босс сегодня не в настрое. The Dead Pool не сиял неоном, манящим случайного ночного прохожего как мотылька манит к пламени свечи. Огонёк, может, и небольшой, но спалит крылышки в мгновения ока... The Dead Pool находили по наводке, по перешёптыванию в нужных кругах. Вход был через ничем не примечательную дверь в глухом переулке, в котором как полноправные хозяева гуляли запахи влажного кирпича и остывшего металла. Дверь была пошарпанной, словно в неё не раз колотили изо всех сил разбитыми в кровь кулаками, словно не раз в неё скреблись кошки, выброшенные на окраину жизни, как и некоторые приходящие сюда. Но за ней открывался другой мир. Мир азарта. Мир смятых купюр и рулетки. Мир карт и бокалов шампанского, а то и чего покрепче, поизысканее. В каком-то смысле магический мир. Ведь чем ещё, если не магией, можно было объяснить то, почему народ шёл сюда? Почему захватывало дух, когда впервые находишь нужный переулок, когда впервые заходишь за эту дверцу и попадаешь... В зазеркалье. Ах, да... Психологией и человеческой жадностью, жаждой эмоций... Но это объяснение просто, слишком банально и скучно. Легче же дать владельцу подпольного заведения прозвище "колдун" и пенять на себя и на удачу. А вообще, причин было много. Здесь была своя атмосфера и качественный алкоголь. Здесь можно было найти подельника или просто приятную компанию из криминальных кругов, богатеньких покровителей. В конце концов здесь можно было найти всё для весёлого вечера... Или проблемы на зад. А ещё у владельца заведения "под крылом" вился особенный птенец. Подпольный врач. Врач хороший, врач с лицензией. Просто медицинские услуги нужны и тем, кто не хочет проблем с законом. Не так ли? Нужен же хоть один опытный человек, который вытащит из передряги неудачливого нарушителя закона. С рисками, конечно... Но всяк лучше, чем потом с полицией болтать? Само подпольное казино было незримо для служителей закона, которым хватало пару пачек зелёных налом, чтобы те отстали... А может чуть позже занесли и свои заработанные честным трудом. Итак, ты здесь. Дверь, вопреки своему внешнему виду, открывается без скрипа, закрывается столь же бесшумно. Стоит перешагнуть порог, как ты вдыхаешь другой воздух — не ночного переулка, а чьего-то парфюма, ароматных масел и, вероятно, сигар. Дорогих сигар. Может быть, чуть дороже чем вся твоя жизнь. Оплаты на входе не брал никто и нож к горлу с вежливым предложением заказать напиток никто не подставлял. Но имей в виду — не оставить за ночь ни купюры здесь плохой тон. Это чёртово казино в конце концов, приятель! Только если ты не по-быстрому: что-то взять, что-то передать... Делай своё дело и катись подобру-поздорову, не мешай "порядочным" гражданам вечер с пользой проводить. Заведение встречало неожиданно огромным залом в два этажа. "Неожиданно" от того, что вряд ли ожидал бы ты, впервые пришедший, такого зала за такой пошарпанной дверцей где-то в очередном из бесконечных ночных переулков. Заведение встречало шумом голосов, приглушённым светом, редкими лампами над игровыми столами, над барной стойкой. Образ бармена никогда не бросался в глаза, лицо бармена никогда не запоминалось. Как и образы крупье, дилеров. Высокие стены заведения тянулись вверх, тёмные, со странными, заурядными узорами, украшенные сувенирами, подарками постояльцев. Поговаривали, что среди узоров можно было увидеть лица тех, кто однажды зашёл в дверь заведения и никогда уже не вышел, лицо владельца заведения, самого чёрта... Да, и у таких заведений свой фольклор бывает. Особенно у таких заведений, где некая тайна витает между колонами. Напомни, может и про слухи о тайных ходах в стенах и подвалах под этим местом как-нибудь поведаю... Зона отдыха расположилась на втором ярусе, на своеобразной металлической галерее, опоясывающей зал. Отсюда открывался вид на всю игорную яму. А ещё часто отсюда до нижнего этажа доносились позвякивания стекла, смех, тосты. Посреди зала же располагался сам бассейн. Ну, как сказать... Бассейн не был предназначен для использования, зелень оплетала его стенки, а вода лишь тонким покровом покачивалась на дне. И под ней, за тонким, но крепким стеклом, что не раз выдерживало вес человека, лежали карты, фишки, монеты... Как они туда попали? Да чёрт его знает, честно говоря. Особенно если считать чёртом хозяина места. Никто другой этим особо не интересовался. Мало ли, что "колдун" придумал для своих стен... Была странная, но от чего-то забавная традиция среди постоянных клиентов... Вероятно от выпитого дорогого алкоголя. Искали новенького, впервые пришедшего или, по крайней мере, ещё более пьяного, чем те, кто затеял шутку. Подначивали вытащить со дна бассейна что-нибудь... И глядели потом с каким непониманием и рвением пьяный пытался сквозь воду и стекло фигурки достать. Барман без своего лица и образа лишь качал головой и подавал хохочущему гостю шот. А тот даже не смотрел на него. Персонал же не для того, чтобы указывать как жизнь эту жить, им не за это платят. Персонал в первую очередь функция: принеси, подай, держи рот на замке, иначе хуже будет. А ещё в заведении витал ядовито-зелёный дым, пахнущий землёй после дождя, из которого в любой момент мог явиться хозяин заведения... На втором ярусе в дальнем углу атмосфера в эту ночь была не столько загадочна, сколько грозной, как перед бурей, как перед извержением вулкана. Мимо столика и двух приставленных к нему по бокам креслам ходила из стороны в сторону женщина быстрыми, ровными шагами, отбивая высокими платформами сапог какой-то ей одной известный ритм. Ещё влажные после недавнего снятия шлема волосы, распущенные из, вероятно, хвоста, липли к косухе и лбу, постоянно убираемые с такой же мокрой кожи резкими, яростными движениями. На тёмно-красной, едва не чёрной в этом свете косухе, на спине, красовались нашивки, будто вообще никак не связанные между собой. Справедливости ради, у Внешнего мира вообще не было чёткого дресс-кода. — Шик. Блеск. - байкерша в тёмно-жёлтой, почти коричневой косухе тоже с разбросом нашивок на спине раскинулась на одном из кресел, закинув ноги на подлокотник, и оперевшись спиной на другой. Тёмная кожа казалась ещё более тёмной в приглушённом, зеленоватом свете. Дреды, недавно выпущенные из жёсткой хватки резинок, рассыпались по плечам. Шлем цвета её кожаной куртки лежал под креслом, как питомец в ногах хозяйки. Она следила взглядом за первой женщиной с видом, будто она здесь лишь потому, что ей за это платят. И платят явно недостаточно. Очень недостаточно. — Китана не вернулась домой, поэтому мы пригнали сюда выбрасывать деньги? Накидаться можно было бы и в баре. Я бы тебе коньяка и в кабинет притащила, не тащась в эту дыру. — Молчи, Таня. Не до тебя. — отмахнулась та рычащим от с трудом сдерживаемой яростью, метнув на подчинённую быстрый взгляд разгневанной дикой кошки. После чего продолжила свои метания. Разве что, ритм слегка сбился. Таня лишь закатила глаза и, достав из внутреннего кармана мобилу размером с паспорт, с видом человека, которому уже всё в этом мире понятно, пропала в переписке на пару минут, слушая тот же сбитый ритм шагов и периодически поглядывая на босса. Снизу слышались звуки игр, голос крупье, смех и звон стекла со стороны бара. Зеленоватый дым вился под ногами. Нет бы тоже фишки пособирать на нижнем этаже, карты пораскидывать там... Крупье глазки построить... Ан нет, сиди тут, разбирайся: у них сестрица босса своему же что-то сломала и уехала с каким-то парнем в закат. То есть, рассвет. Тане было чисто из профессионального интереса любопытно, может ли этот вечер стать "лучше". Хотя, щас они с врачом разберутся, она заправится... На грудь примет, короче. И жизнь снова наладится. Таня привыкла к редким, но каким же, чёрт возьми, метким и каким же громким "срывам" босса. Милина была... Эмоциональным человеком. Не раздражительным, а именно что эмоциональным. Крики, маты, слезы сквозь стиснутые зубы, хохот, пьяный дебош и больная голова на утро — Таня прошла с этой женщиной всё: огонь, воду, медные трубы. Осталось только пройти психиатра и, желательно, рехаб, а то что-то с выпивкой зачастили. Да и что поделать. Таня любила её и такой. Да и любой другой на самом деле: в её лучшие дни, в её нервные срывы, просто на дороге и когда та пьяна так, что на ногах стоять не сможет и приходится вести её в штаб или домой самой. Милина была Милиной. Даже в свои худшие дни. И этого было не отнять. В конце концов, это была её работа — быть правой рукой главы преступной группировки. Сама ж на это подписалась. Собственно, куда ещё было идти девчонке без родных на пороге совершеннолетия? На трассу хотелось чуть меньше, чем нисколько, а ничего в этой жизни, кроме отбиваться от обидчиков, она не умела. И где, так сказать, мы теперь. .... Хотя от бонга она бы сейчас не отказалась. Если бы кто-то назвал Милину в этот момент сердитой, это было бы преуменьшением. Огромным, чёрт возьми, преуменьшением. Если бы не Таня, она бы сломала что-нибудь, может быть, даже кому-нибудь ещё у себя в кабинете. Но, спасибо Тане, этот вечер обошёлся одной переломанной ключицей где-то в переулке в драке с чёртовым мальчонкой. Мальчонкой... Тц, подумать только!.. Милина, может быть, и не была образцом совершенства. Может быть, она не была лучшей или даже хорошей старшей сестрой. Но старшей сестрой всё-таки была. Она бы спустила на тормозах ругань с их мужиками и даже удар шлема по ключице. Поставят они того бедолагу на ноги, пусть только попробует из строя надолго выйти. Но... Мальчика. У Китаны? У её сестры? Она — глава Внешнего Мира — должна терпеть эту наглость?! Ладно бы там какой-нибудь гонщик, пускай даже отбитый, или вышибала на входе очередного клуба. Чёрт с ней, пусть веселится, будь у неё даже если просто какой-нибудь простой любитель потягать железо. Спортзал любят все, их группировка один даже крышует. Но... Разнорабочий?! Да если Милина на каблуки встанет — выше этого щенка будет! Даже если довериться теории Тани, выпаленной в разгар бушеваниям босса. Теории о том, что мальчонка не был в курсе, кто эта девушка на мотоцикле, и был настолько глуп, что не понял даже когда это вслух перед ним проговаривали. Даже если он агнец божий — что уже вряд-ли, ангелы носы не ломают — и вообще не знает, что за Внешний Мир. Он всё ещё был щенком с глазами-бусинками, даже если симпатичными. А ещё незнание не освобождает от ответственности. И Милина с охотой преподаст ему пару уроков о том, кто в действительности управляет городом, в котором сопляк живёт. Мужчина в фиолетовой косухе, чей силуэт так идеально скрывался во тьме переулков, молча подошёл к столику, оповещая о своём приходе намеренно громким стуком тяжёлых подошв. Таня, наконец, отлипла от экрана, бросила на него взгляд и лишь затем повернула голову, обменявшись с ним кивками. — Что там? - спросила она, вскинув бровь, прежде чем спросит и уже не в таком спокойном тоне остановившаяся, наконец, Милина. — Куан Чи осмотрел. - так же спокойно отвечает ей. мужчина, держа руки по карманам. — Смещение, говорит. Вправлять будет. Но за обезболивающее счёт выставит. Да, около часа назад им позвонил этот приятель с объяснение ситуации. От него же про выходку Китаны и узнали. Уже в тот момент он притащил товарища сюда, за ту пошарпаную дверь ведущую в другой мир. Да... В каком-то смысле была хитрая идея держать подпольного врача здесь. В грёбанных подвалах казино. Ну... Мало ли что-нибудь с кем-нибудь случится... Мало ли передоз... Или упадёт кто-то случайно... Жизнь полна неожиданностей. И ведь ничего подозрительного, ничего нелегального! Кроме, пожалуй, азартных игр, наркотиков, алкоголя и оружия. Ну, чтож, за достойную работу полагается достойная плата... Хотя, за нелегальный обезбол иногда выходит больше, чем за аптечный... Он там морфий всем подряд колит что-ли? А поделится? — Будет ему счёт. - небрежно махнула рукой Таня, закатывая глаза. — Тебе я ремень новый куплю. А пока всё, пошёл отсюда. Даже если бы мотоциклисту и не нужен был новый ремень, отказываться было как-то невежливо. Почти столько же, сколько не платить в этом заведении. Так что он лишь вновь кивнул ей, на миг взглянул на босса, а затем спешно отступил на пару шагов, не меняясь в лице. В следующий же миг Милина приблизилась к столику и с размахом ударила по его стеклу так, что оно пошло парой тонких трещин. Хорошее стекло. Было по крайней мере... Никто её не останавливал, но в глазах Тани на миг вспыхнуло проклятие. Ещё и за чужое имущество расплачиваться... — Не могу поверить, что она настолько наглеет из-за какого-то мальчонки! - почти взревела Милина, не отнимая сжатых до побеления кожи кулаков от стекла. — Милина, ей двадцать четыре. - выдыхает Таня, внутренне прикидывая у кого из них быстрее случится нервный срыв. Смышлённый байкер в фиолетовом с абсолютно спокойным лицом, как будто это был самый обычный, ничем не примечательный вечер пятницы, на тот момент уже экстренно ретировался обратно в туман. Правильно. Хороший подчинённый знает, когда быть наготове, а когда съебаться в страхе. Даже если формальном. Милина резко выпрямилась, подняла голову и посмотрела на Таню взглядом быка, смотрящего на красную тряпку. — Мне нужна его голова. - произнесла она резко и ровно. — Я сниму с него скальп и-! — Босс, дыши. - два слова обрывают гневную тираду и заставляют женщину замереть на месте. Выставив перед собой одну руку в знаке мира, Таня меняет положения тела, садясь на своём кресле и спускаясь одну из ног с подлокотника на пол. — Глубоко. Ты сейчас устроишь стрельбу в казино нашего приятеля-колдуна, и мы месяц не сможем сюда зайти. — О, не лишай нас этого зрелища, Таня. - прозвучало со стороны, вынуждая обеих обернуться на голос. Сама Таня почти подавилась воздухом в момент. В пяти шагах от них стоял владелец заведения: прилежный, опрятный, ухоженный на грани аристократизма. Обратив на себя внимание, мужчина со сладкой белоснежной улыбкой опустил ладонь на грудь рядом с сердцем, слегка склонявшись в подобии на почтительный поклон. — Дамы. То было его приветствие. Обе женщины, уже не переглядываясь и не сговариваясь, молча кивнули ему во всё том же приветствии. О том, что он всё это время стоял где-то здесь, смотрел и слушал, можно было даже не спрашивать. Потому что глупых вопросов, конечно, не существует, но этот был бы исключением. Это был мужчина в самых сладких для мужчины летах, когда давно уже ты не юнец, но и не старик, когда человек уже вполне зарекомендовал себя в своих особенных кругах и сколотил состояние. Хотя, и для тридцати восьми он выглядел вполне себе молодо, почти даже юно. Тем более что никогда не отрицалось, что он вполне мог быть как старше, так и младше указываемого им же возраста. Знаете, когда общаетесь с умелым манипулятором и патологическим лжецом ты поверишь в любые его слова, в любые обещания, — и очень даже охотно поверишь — кроме точной даты рождения в паспорте. Никто толком-то и не знал откуда он такой, "колдун" этот. Откуда у него деньги, знакомства и влияние. Как он создал свою, не стесняясь этого слова, империю. Просто знал он всех, а все знали его. Через знакомых знакомых, через купюры, через фишки его казино. Ему требовались чужие услуги, а другим... Нужны были его активы: его казино, знакомства, информация, которой он располагал. В конце концов, подпольный врач, которого тот прятал как птица птенца под крылом, и который был невероятно хорош и профессионален. При том, что врач этот был, вероятно, даже старше самого "покровителя". Итак, Шан Цзун — он же хозяин The Dead Pool, он же "колдун" в своих кругах — был в самом расцвете сил. Сейчас он стоял перед ними в своём чёрном пиджаке с зелёным галстуком, в своей деловой форме, в деловом стиле от которого, честно говоря, отступал редко. Длинные чёрные волосы были собраны и заколоты гребнем на затылке. Его глаза, как и у многих, были карими. Но, знаете... С каким-то своим, зеленоватым отливом, который становится заметнее в тумане его же казино, от чего радужки мужчины казались полностью зелёными, болотными... Кто-то говорил, что он просто надевает линзы в моменты подобных появлений. Может и так. Но сам колдун вслух линзы презирал лютой ненавистью и даже однажды, в разговоре с одним уже подвыпившим джентльменом приметил, что если уж зрение и сажать, то только очки и носить. По характеру многое можно было сказать о нём... Знай его человек недолго — лишь приятное. Был он спокоен, вежлив и проницателен, и польстить он умел, и пожурить так, что человек сам того не осознает, а постыдится. Мог и слово найти нежное и любящее в момент чужого горя, которое... Будем, честны, только и искал, чтобы как раз и проявить соболезнование и заботу. Люди сговорчивее в моменты уязвимости. Те же, кто знал человека этого, кто работал с ним или на него и работал долго... Знал, какую гадюку грел на груди или с которой рядом сидел. И никто, тем не менее, ничего с гадюкой этой поделать не мог. Отчасти из-за того, что на ней держалась добрая половина местного криминального мира, отчасти от того... Что был колдун часто щедрым и памятливым.... И нередко мстительным. Деньги он любит. Иначе не открывал бы казино и не связывался с... Со всеми теми, с кем имел связи. Деньги он любил, правда не так сильно, как земные развлечения и людские слабости. Знаете бывают такие люди, которым больно приятно глядеть как рушится чей-то мир. Или как кто-то, погрязнув в пороке, тянет к небу испачканные во мраке руки, но чернильное болото это медленно затягивает его... Пока и кончики пальцев не исчезнут из вида. Навсегда. Тогда эти люди встану из кресла, допьют вино, аккуратно поставят бокал на стол, потом, отряхнувшись, поклонятся затерянному под вязкой поверхности утопленнику и исчезнут. И будто никогда их здесь не бывало. Впрочем, к чёрту это... Если же считать чёртом этого самого колдуна, то, напротив, вновь к нему. Как обычно. Обведя посетительниц взором ещё раз, колдун подозвал кого-то пальцами со стороны, даже не оглядываясь, не отрывая от "дам" пристального взора, словно видел насквозь и рассматривал их кости. Глаза его сейчас были того самого ярко-зелёного цвета, о котором ходили слухи, что было ни подтвердить, ни опровергнуть. — Выглядите... Взволнованными. - с притворным участием произнёс он. Его брови чуть дрогнули в печальной дуге. Лишь чуть. Веселье от вида их лиц было уж слишком велико и слишком пьяняще. Впрочем, сейчас он и не пытался играть. Как будто люди они друг другу чужие, о Старшие Боги! Быстро к нему почти подлетел официант. Или как в этом месте обслуживающий персонал обозначался?.. Мальчишка. Лет двадцати, больше не дать. Колдун наклонился к его уху и что-то тихо шепнул... После чего оттолкнул одними кончиками пальцев. А тот отшатнулся как от удара и бросился обратно, вниз с яруса, как ошпаренный. — Есть простой способ снять напряжение, и вы обе о нём прекрасно знаете. Мальчишка-официант скрывается где-то внизу, быстро ступая по лестнице. Бросив взгляд на Милину, Таня может почти по буквам прочитать на её лице воспоминания о другом мальчишке... Она бы утешила босса словом. Только говорить сейчас желание как-то не возникает. Ни у одной, ни у второй. — Представь: классическая трагедия... - колдун провел пальцами по воздуху, словно указывая женщинам на воображаемую картину, описываемую им. — Властная сестра, пытающаяся удержать свою приму при себе, и юный герой, что явился из ниоткуда... Это трогательно. Почти Шекспир. Если бы не пахло бензином и глупостью. Мальчишка-официант — сойдёмся на этом прозвище, не так ли? — вернулся и подступил к их стеклянному столику, ставя на поверхность поднос с тремя бокалами, наполненными лишь немного меньше, чем до краёв, и бутылкой чего-то явно дорогого. Конечно дорогого. Шан Цзун не предложил бы гостям чего-то дешёвого или даже средней цены. Затем, оглянувшись на мужчину, юноша быстро скользнул обратно в туман, так и исчез из сцены. — Ну-ну, берите. - колдун лениво протянул руку, указывая на бокалы. Кольца блеснули на его тонких изящных пальцах. — Я угощаю. Таня и Милина молча переглянулись. Первая, усмехнувшись с блеснувшими азартом глазами, потянулась к сосудам первая, словно только этого и ждала на низком старте. За ней бокал взял в свои тонкие пальцы мужчина. Милина ещё пару секунд смотрела на последний оставшийся, как на причину всех своих бед, прежде чем Таня хлопнула её по плечу. Лишь тогда, ощущая тёплую ладонь подчинённой на коже, она взяла бокал. В бокалах был Хеннесси. Хеннесси X.O. Таня могла понять это по этикетке на бутылке, да, но и по вкусу тоже. По "многогранному вкусу". Хеннесси она пила уже не раз, и распознать эти сухофрукты, горький шоколад и, в этом случае, ваниль было не проблемой. На губах после первого же глотка осталось тёплое послевкусие. Их колдун разбирается во вкусах. И доказывает это в который раз. О, значит будет жарко! Лишь бы только босс расслабилась и тоже отхлебнула. Той это необходимо как никогда. Не ей, так её нервной системе и безопасности всего заведения. Да и Тане тоже. Шан Цзун заложил свободную руку за спину, покачивая бокал в пальцах и неспешно, почти скучающе проходя мимо Милины, которая, сгорбившись, так и не прикоснулась к стеклу губами. — Значит, милый мальчик-уборщик, судя по описаниям, поколотил троих твоих головорезов голыми руками и сел за руль её мотоцикла. Интересный мальчик... — взгляд его ядовито-зелёных глаз скользнул в сторону босса Внешнего Мира. — Может, тебе стоит предложить ему работу вышибалы? - он повернул голову в её сторону, улыбаясь уголками губ и прищуриваясь, как довольная кошка. — Кажется, твои нынешние не справляются. Вместо них за малышкой-Китаной будет кататься... — Пей уже, Шан Цзун. - тихим рычанием велела ему женщина, не поворачиваясь к нему. Только оскалилась, обнажая белоснежный ряд. — Почему нет? - Шан Цзун почти невинно вскинул брови, раскрыл глаза шире и склонил голову в бок. — Любой хороший инструмент — полезный инструмент. Покатается Китана с ним, заскучает, ещё игрушку найдёт. Мужчин в городе много. Мало ли среди них ещё прилежных рабочих. Тогда ты его и... Он замолчал, позволяя многозначительной паузе повиснуть здесь, позволяя каждому здесь додумать завершение фразы за него. С нижнего яруса раздалось чье-то ликование — видно, кто-то что-то выиграл, кто-то кого-то обыграл со всей страстью азартного игрока. Азартного во всех смыслах. Милина, ещё некоторое время молчавшая, резким, дёрганным движением понесла бокал к губам и за пару глотков осушила его до дна, затем со звонким звоном поставила его на столик и обернулась к колдуну с ещё пущим пламенем в глазах. — Она моя сестра! Моя лучшая гонщица! Она не будет тратить время на какого-то... — Ах, я понял! - перебил ту мужчина, повернувшись к ней и оживившись всем естеством. Глаза его блеснули весельем, как будто он разгадал головоломку, возможно, даже самый первый из тех, кто вообще пытался. Впрочем, и то было игрой, разгадал он её ещё до того, как принесли бокалы. — Это не из-за того, кто он. Это из-за того, кто ты для неё теперь. Ты перестаёшь быть центром её вселенной. Появился кто-то, кто отвлекает её внимание. Кто-то, кто, возможно, даже... сильнее тебя в её глазах? Зелёный туман, казалось, сгущался, становясь темнее, как и зелень глаз владельца заведения. Он замолчал, и улыбка расцвела на его губах ещё ярче. Молчала и Милина, смотря на него и тяжело дыша ни то от гнева, ни то от... — Ладно, всё. План «снять кожу» пока откладываем. - Таня резко поддалась вперёд, вставая с кресла и поставив бокал на столик. Её сильные пальцы схватили босса за локоть и потянули за собой и вниз, усаживая ту на соседнее кресло, пока Таня села на свое, не отпуская руки Милины. — Давай действовать умнее. Узнаем про этого парня. Рейден, да? Работает у Лю Канга. Значит, под его защитой. Любое движение против пацана — это вызов Лю Кангу. Нам это надо? Нет. Милина смотрела на неё со смесью раздражения и обречённости. При упоминании Лю Канга её лицо, кажется, потемнело, она поджала нижнюю губу, но не перебила подчинённую. В словах Тани был смысл... — И что ты предлагаешь? - наконец, уступила она с неудовольствием и едва неверием, нахмурив брови. — Да начнём с малого. - Таня махнула рукой, лишь теперь выпустив локоть босса из пальцев, и откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. — Пригласим его на разговор. Вежливо. Посмотрим, из чего он сделан. Если испугается — проблема решится сама. Если нет... - она замолчала, постукивая ногтем по подлокотнику кресла, пока подбирала слова. Через пару секунд она пожала плечами. — Ну, тогда посмотрим. Может он и тебе приглянется. — она снова перевела взгляд на Милину. А затем взяла её ладонь в свои ладони, крепко сжимая между пальцами. Кожа босса была по-привычному тёплой, словно она всё ещё была в своей перчатке без пальцев. — Только без драк в людных местах. И без расчленений. Не сразу по крайней мере. М? И подмигнула боссу, улыбнувшись почти игриво, словно речь зашла о тактике в командной игре, из которой они непременно выйдут победителями — она уверенна в этом. Лицо другой женщины к тому моменту уже если не смягчилось, то стало спокойнее, черты разгладились. Она выдохнула, прикрывая глаза веками, и опустила свободную ладонь на тыльную сторону ладони подчинённой, образовывая некий замок. Милина не согласилась в слух и не кивнула. Она вообще только думала над этим предложением — Таня видела. Таня знала, когда босс точно уверена в решении, а когда нет. Но если решение уже принято на рассмотрение — это победа. Её возможности спасти глупого мальчишку от произвола главаря банды, к которым он отношения не имел. Это было, ну... Справедливо. — Какая практичность, Таня. - задумчиво протянул колдун, подперев подбородок указательным пальцем. Затем вновь усмехнулся, закрывая глаза. — Вы прямо ангел-хранитель своей босс. Прямо как тот мальчик-уборщик для её сестры. Как трогательно. Все друг другу ангелы... Кроме меня, конечно. Он не ожидал их ответа. Он просто поставил и свой бокал с недопитым напитком на столик, — его взгляд скользнул по глубоким трещинам на стекле, а губы дрогнули в усмешке — и взял руки бутылку Хеннесси. — Разрешите? - учтиво произнёс он, положив пальцы на крышку сосуда. Пояснения были излишни. Глаза Тани, чьи ладони уже отпустили ладони Милины, что отняла свои первая, вновь загорелись. Она потянулась всем телом, подхватывая в пальцы свой пустой бокал и протягивая его к Шан Цзуну. — Наливай, колдун! Почти с весёлой улыбкой мужчина наполнил её бокал, затем бокал поддавшейся Милины, а после долил алкоголя и себе. — Ну, дамы. - мужчина поднял сосуд под головой, вновь обводя женщин взглядом. — За семью и тех, кто случайно в неё лезет... Даже не осознавая этого. Невинный звон стекла колокольчиком раздался на втором ярусе казино, когда три бокала встретились краями. Хозяин заведения и две его гости в молчаливом согласии приступили к трапезе из одного блюда... Вернее, напитка. Всё-таки действительно не первый год были знакомы. Встречались они здесь — да и где бы то ни было ещё — не сказать, чтобы часто... Ну, босс, её правая рука и владелец заведения. Но достаточно, чтобы считаться близкими союзниками. Настолько близкими, насколько можно быть с такими люди и, как Шан Цзун. Но, всё-таки, Милина была бы не Милиной, не полет на рожон. А Таня не была бы Таней, не последуй за ней. С колдуном всё и так понятно. Впрочем, было мало тех, кто не желал бы быть с ним в взаимовыгодных отношениях. Тех, кто желал бы быть врагом... Условно, не было. Колдун угощал. Грех было не угощать женщин из мира моторов, мужчин — тем более... Тешил самолюбие хитрым словом, иногда вступал в полемики. Впрочем, спорить с ним себе дороже... Иногда подсказывал куда деть улики или... Неудобных. В какой-то промежуток времени даже предупреждал об планируемых облава полиции, пока они её не укротили. Ну, то есть не договорились. Разве что был он в каком-то смысле на одной волне и с другими байкерским и группировками. Кто-то даже поговаривал, что с одним из лидером таковых и вовсе близок, вовсе подозрительно ласков — то, что он предпочитал "компанию" мужчин, колдун не скрывал. Говорили, его кабинет на втором этаже видел больше крепких спин в кожаных куртках, чем дамских плеч.... О, Милину всё это бесило страшно. Как будто мало было причин ей из себя выходить. Таня, осушив свой сосуд до дна, выдохнула и сразу же вытерла губы тыльной стороной ладони. — Говоря о тостах... - усмехнулась она, взглянув на Шан Цзуна, что, отпив едва ли одну треть напитка, вновь отнял стекло от губ и взглянул на неё. Таня демонстративно лениво огляделась по сторонам, взгляд карих глаз скользнул по всему второму ярусу. Её пальцы, словно копируя скучающий тон колдуна, скользнули по широким краям бокала. — А где наш... Дорогой... Товарищ Лин Куэй? Думаю, ты бы угостил его с ещё большей охотой. Милина, за пару глотков выпив половину Хеннесси, оторвала сосуд от губ и резко выдохнула, ссутулившись и уперев ладонь в одно из широко разведённых в стороны колен. — Даже не упоминай, Таня. - не столько нервно, сколько небрежно бросила она, указав на подчиненную указательным пальцем, но не подняв ни взгляда, ни опущенной на грудь головы. Пошёл эффект... — Угостить я бы угостил... - игнорируя слова женщины-босса, согласился колдун уклончиво, покачивая бокал между пальцами и смотря в бултыхающийся напиток внутри уже с какой-то задумчивостью. — ... А он, кажется, со своими по дорогам колесит. - вновь знакомая усмешка скользнула по его губам. Хозяин заведения поднял бокал на уровень глаз, смотря как бы сквозь напиток куда-то на противоположную сторону яруса, словно хотел так увидеть там хотя бы силуэт сильной мужской фигуры. Ядовито-зеленые глаза прищурились. О, он почти мог видеть перед взором черты сурового лица, эти вечно плотно сжатые губы. — Жаль... Удостой он нас своим посещением, вечер заиграл бы... Новыми красками. — Красками крови на твоих дорогих коврах? - Таня откинулась голову назад, взглянув на мужчину с улыбкой, обнажая верхний ряд зубов. — Что ты, Таня... - Шан Цзун издал звук между смешком и разочарованным выдохом. Он оглянулся на неё и приложил ладонь к груди. Впрочем, ничего более в его виде не говорило и о пародии на возмущение. — Будь он здесь, ты бы обидела его! - он отнял руку от груди, и кольца блеснули меж длинных ухоженных пальцев на всё том же зеленоватом свету. — Он мужчина грозный, но в цивилизованном обществе же живём. Таня не смогла подавить смешок, сжимая губы вместе. Она уже было хотела отвечать ему, как с места, будто с навалившейся тяжестью, поднялась Милина. Блеснули карие глаза, смотрящие из-под длинных тёмных ресниц, и та подняла бокал под собой. — Тогда и за мужчин!.. Такой расклад дел нравился Тане уже куда больше. Ночь текла своим привычным потоком, наполненная звоном бокалов, голосами крупье без лица, и зелёным туманом, обволакивающий тело и разум. Тане надо бы завязывать пить. Ага, а ещё солнцу надо бы перестать всходить. Что ещё предложите?