затяжной бред

Поттер резво взбирается по винтовой лестнице, и Том едва может поспеть за ним. Во всегда столь одурамененно-слабом теле внезапно просыпается сила, что толчком отбрасывает его к стене, когда он пытается подойти ближе. Вот он и бежит, бежит под дезилюминационным и заглушающим собственное дыхание, пытаясь понять, что вообще укусило подопечного. Укусил его — он, Том Марволо Риддл, своими решениями пойдя наперекор предписаниям. И эта двойственность отзывается в груди переменами, пытаясь собраться в наиболее приемлемый для него вариант. Вот они и последствия. Подопечный останавливается у перил, задирает голову к небу и перелазит те быстрее, чем Риддл успевает сообразить, что происходит. О, Мерлин, о, Господи — льется в его ушах, когда он потерянно подбегает к краю, почти завороженно наблюдая за чужим свободным падением в сотне метров над землёй. Потом отмирает, выхватывает палочку и медленно, огромными усилиями левитирует его обратно, ощущая, как пот скатывается под рубашкой. Манипуляции с живыми объектами всë еще, к его стыду, удавались не так идеально, как бы того хотелось — единственная магия более высокого уровня, которая так мерзко себя вела. Они молчат. Гарри смотрит на него непривычно-осмысленным взглядом и хрипло смеется, сгибаясь почти пополам. Том не понимает, что здесь смешного: его сердце колотится в неотпускающем страхе, что долбит грудь непринятием возможности добровольного расставания с жизнью. — Что? — спрашивает, когда чужой смех переходит в разряд задушенного хрипа и согнутых от усталости колен с руками на них. Гарри фыркает и останавливается, пытаясь отдышаться. Задушенно произносит. — Ты — мой ангел-хранитель. Ты! — он снова смеется, но уже сухо и устало, — Меня поражают законы этого места. Это, что, попытка заставить меня доверять Волдеморту? Том моргает, пока всë внутри медленно сжимается в странную, пронзающую кишечник насквозь точку. — Волдеморту? — нарочито-спокойно произносит он, медленно оглядываясь на шаг назад. Справочник разговорного французского отягощает воображаемый карман воспоминаний со второго курса, и Риддл пытается понять, как подопечный смеет что-то знать о нём, ничего не спрашивая и ни с кем не контактируя, — Если ты не заметил, я действительно всеми силами стараюсь завоевать твое доверие. Гарри отмахивается. — Не ты. Том моргает. Снова молчание. Гарри не двигается — Риддл все еще зажимает пальцами палочку во избежание второй попытки суицида, и Том резко понимает, что, вообще-то, даже ничего и не сказал по этому поводу. — Почему ты решил покончить с собой? — в лоб спрашивает, странно-мелочно боясь услышать ответ, будто тот и правда ему скажет. Люди редко делятся своими переживаниями с незнакомцами, а если и делают, то Том верит, что они — беспросветные глупцы. И что-то внутри шепчет, что Поттер — сумасшедший, но не глупец. Пусть это и кажется несовместимыми понятиями для поражённого мозга. Поттер жмет плечами. — Кое-что проверял. Том секунду думает и взрывается. — То есть, ты хотел узнать, побегу ли я тебя спасать?! — почти рычит, крепче обхватывая древко, — Ты нормальный? Ай, очевидно, что нет, забудь, — он беспомощно дышит, пытаясь постичь чужое отсутствие логики. Том не хочет быть рядом с ним все время, да и невозможно это. Самый максимальный промежуток их сотрудничества ограничен двумя курсами обучения, после которых Гарри будет ждать сквозящая неизвестность, в которой, Риддл надеется, не будет места как и ему, так и пожизненному пребыванию в палате. Рыцари все еще смотрят на него, заглядывая в рот, но такая покорность не может держаться лишь на старых воспоминаниях. Её необходимо подпитывать, а его подопечный своим наглым решением разрушил все его планы на постепенное отстранение. Том почти ненавидит его. — Не совсем, но, получается, что да, — непонятно отвечает, опираясь спиной о жесткую перилу, вжимающуеся неровным железом в спину. Он медленно ведёт Поттера в Больничное Крыло, ложка за ложкой съедаемый сомнениями. Если он расскажет всë, как есть, то Гарри, наверняка, повысят дозировку зелий ещё сильнее, хотя это явно не необходимо — всë из-за него, что не был способен смотреть на тупое хлопанье ресницами, самовольно еë понижая. С другой стороны, он не обязан следовать и новым предписаниям. Есть вариант вообще никому не говорить, чтобы получить больше личной свободы, но если Гарри хоть кто-то видел... То последствия для Риддла будут ужасающи. Медиведьма охает и ахает, слушая его равномерный рассказ с хмурым Поттером на привязи его ладони. Гарри вообще не выглядит хоть сколько-нибудь обеспокоенным своим поступком, ровно смотря в пустоту. Конечно, он смотрит туда, ведь Том, в конечном итоге, залил в него зелье спустя десять минут отчаянной борьбы. — Ситуация всë серьезнее, — говорит та Тому, осторожно уводя Гарри на гостевой стул, — Я вызову медиков из Мунго, они говорили — у них новая наработка для таких случаев. Новая разработка? Опять зелья? Будто Поттеру их мало в своей жизни. — Это экспериментальная разработка? — Том зацепляется за странное несоответствие в чужих словах. Женщина смотрит на него с сомнением, мнется и кивает — в конечном итоге, сообщая ответ уже на уровне языка тела. О, Мерлин. Всë и правда становится хуже.