Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Прим. автора: тэг для этой главы — всё не то, чем кажется, наслаждайтесь! Усаживаясь на диван рядом с Чаном, Феликс изо всех сил старался сделать вид, будто всё в порядке. Он понимал, что его потуги в храбрость не обманут никого из вампиров, но будь он проклят, если хотя бы не попытается. Помогало и то, что рука Чана всё время лежала сзади на его шее, сжимая её всякий раз, когда Феликс чересчур напрягался. Без тени смущения он вжался в Чана и обрадовался, когда Хёнджин с другой стороны придвинулся, чтобы занять освободившееся место. Теперь, когда все удобно расположились, гостей стало легче разглядывать. Всего их оказалось семеро: шестеро вампиров и один человек. Последний особенно заинтересовал Феликса, но рассмотреть его было не так-то просто. Очевидно, что вампиры изо всех сил пытались прикрыть его, окружив со всех сторон. Двое самых высоких сидели по бокам от него, ещё двое — стояли позади дивана над головой, а пятый устроился у человека в ногах. Феликс обернулся на звук голоса Чана. — Очень любезно с твоей стороны нанести визит. — Конечно, я приехал, — в то время как остальные члены его клана разместились на коротком конце секционного дивана, сам Хонджун уселся на кофейный столик. — Извини, что не позвонил заранее. Уён показал мне видео с тем, какое несчастье случилось с вашим бедным Чонином, и я тут же решил приехать. Взгляд Хонджуна метнулся к Чонину, и, несмотря на то что он сам был лишь человеком, Феликс почувствовал острую необходимость встать между ними двумя. Что и сделал Сынмин. Встав с подлокотника рядом со своим отпрыском, со сжатыми в кулаки ладонями он закрыл его собой. Это вызвало у Хонджуна улыбку. Он поднял руку, жестом останавливая члена своего клана, который встал следом за Сынмином. — Сядь, Чонхо. Здесь все друзья. Тот опустился обратно на пол, на его плечо легла бледная рука, когда человек их клана потянулся с желанием прикоснуться. — Тебе не стоило проделывать весь этот путь, — произнёс Чан, возвращая к себе всё внимание присутствующих. — Чонин в полном порядке. Хонджун кивнул. — И я рад это слышать, — он бросил ещё один взгляд в сторону Сынмина и ласково добавил: — Знаю, что создатель обожает его. Было бы жаль. Феликс видел, как по телу Сынмина будто бы пробежала волна гнева. Чонин протянул руку, чтобы усадить его обратно на диван, в то же самое время как Чан произнёс: — Действительно, нет боли сильнее, нежели боль от потери своего потомства. В комнате повисла тишина. Феликса взволновала не столько реакция Хонджуна, сколько его клана. Все они, включая человека, резко повернули головы в сторону своего лидера. Огонёк веселья в глазах Хонджуна резко погас, словно кто-то вылил на него ушат воды. — Действительно, нет ничего хуже, — он облизнул губы. — И я искренне рад, что тебе не пришлось с этим столкнуться. Чан согласно промычал, а когда он заговорил, в его голосе сквозило сочувствие. — К слову, мои соболезнования. Хонджун покачал головой. Улыбка вернулась на его лицо так же стремительно, как исчезла, но огонёк в глазах больше не загорался. — Предпочитаю думать о живых. Ну, или о не совсем живых. И, конечно, о твоём очаровательном Феликсе. Ты планируешь его обратить, Чан? Феликс ожидал от Чана резкого ответа — словами или клыками, — но тот, казалось, был абсолютно расслаблен. И только благодаря связи удалось почувствовать пронзившую того ярость. Тон Чана оставался идеально вежливым. — Мы не обсуждали это. — Вам бы стоило. Ты, очевидно, к нему привязан. А что насчёт тебя, Феликс, хотел бы стать вампиром? Пальцы Чана сжались у него на шее. Феликс не знал, было это просьбой о прощении или предупреждением, но оно не остановило его от того, чтобы податься вперёд. Многочисленные подвески на плаще Хонджуна звякнули, когда тот ответно склонился навстречу, будто ему собирались поведать секрет. Своей устрашающе широкой ухмылкой он напомнил кота. А Феликс не знал, как лучше объяснить этому странному вампиру, что сам он не канарейка. — Я особо не думал об этом, — Феликс выдавил улыбку. — Мне хорошо с кланом и так. Глаза Хонджуна сверкнули в удовольствии, он отклонился и хлопнул в ладоши. — Он такой милый, Чан! Тебе точно следует его оставить. — Спасибо. Именно это я и планировал. Тот бросил взгляд в сторону, и мгновение спустя Феликс почувствовал руку у себя на плече. — Феликс. Он обернулся и обнаружил позади Минхо, его взгляд был прикован к гостям. — Время ужина, — сказал тот. — Пойдём со мной на кухню, я приготовлю что-нибудь. Феликс взглянул на Чана — тот кивнул. Он не стал терять ни минуты, тут же поднимаясь на ноги. Несмотря на то, что он всеми силами пытался храбриться, Феликс рад был поводу сбежать. Он почувствовал, что дышать стало намного легче, стоило оказаться за пределами непосредственной — и гнетущей — близости двух древних вампиров. А он знал, что Хонджун — один из них. Чан не был бы таким вежливым, не будь тот столь же древним и могущественным, как и он сам. Феликс был рад сбежать на кухню и позволить большим и страшным вампирам разобраться между собой. Возможно, ему стоило бы побеспокоиться о Чане, но он знал, что Минхо бы никогда не покинул гостиную, угрожай что-то его клану. Это напомнило о том, что нужно срочно поговорить с ним о человеке, который отсутствовал. Он как раз собирался сказать Минхо, что тому стоит позвонить Джисону, если до конца ночи он не планирует стать свободным и одиноким, но вспомнил, что другой клан может его услышать. А Феликс не был уверен, стоит ли им знать о существовании Джисона. Но зная Минхо — мог предположить, что нельзя. Поэтому в голову пришла другая идея. — Спасибо, — начал он, в голосе слышалось облегчение. Это заставило Минхо обернуться, приподняв одну бровь. — Я умирал от голода, —объяснил Феликс, потирая живот. — Хотел поесть перед тем, как прийти сюда, но мне пришлось утешать своего друга. Он должен был пойти на свидание с парнем, но тот не явился. И он даже не позвонил, чтобы всё отменить. Ну что за дерьмовое поведение, согласись? Глаза Минхо расширились, когда тот уловил смысл сказанного. При других обстоятельствах вид вампира, который изо всех сил пытается отправить сообщение быстрее, чем позволяет телефон, рассмешил бы, но сейчас Феликс просто радовался. Он дал Минхо ответить, зная, что у Джисона наверняка найдётся для него пара крепких слов, тем более сложно было представить, как ему удастся объяснить происходящее. По крайней мере, до того момента, как те странные вампиры уйдут. Феликс пока начал выкладывать продукты из холодильника, выбирая всё, что выглядело съедобным. Без сомнений, Минхо приготовит из этого что-нибудь аппетитное. — Спасибо, — одними губами произнёс тот, пряча телефон в карман и присоединяясь к его занятию. Феликс улыбнулся и протянул ему пучок зелёного лука. — Приготовлю тебе что-нибудь вкусное, — добавил Минхо вслух, жестом приглашая его сесть за кухонный островок. Под ногами у того, кто готовит, лучше не путаться, так что Феликс сделал, как было сказано. — Как ты научился готовить? — спросил он, наблюдая за тем, как Минхо нарезает овощи с такой скоростью, что в глазах зарябило. — На кулинарных курсах. — Ого, — ответ оказался таким банальным, что он даже удивился. Уголок рта Минхо дёрнулся в улыбке. — Чан предложил попробовать. Подумал, что это принесёт мне удовольствие. Это было до… Минхо оборвал себя на полуслове, но ему и не нужно было заканчивать предложение. До Джисона. — С тех пор мне это стало нравиться, — добавил он. — Будучи человеком, я не мог готовить себе сам, так что это был новый опыт. Феликс кивнул. Верно. Когда-то Минхо был принцем и заплатил дорогую цену — стал свидетелем убийства всей своей семьи. Мысль об этом заставила Феликса вздрогнуть. Он попытался отвлечься, сосредоточившись на том, как быстро нарезается морковь. Только поэтому он тут же заметил, как Минхо внезапно замер, а его красные глаза сфокусировались на чём-то за плечом Феликса. Он развернулся, чтобы посмотреть. Один из вампиров чужого клана замер на пороге кухни. Один из тех, что стоял за диваном. Он колебался, неуверенный, можно ли войти. — Сан, — Минхо положил нож. — Тебе чем-то помочь? — Минхо, — Сан уважительно склонил голову. — Мы надеялись, что у тебя найдётся лишняя еда. — Конечно, — тот снова взялся за нож. — Кровь в среднем холодильнике. Сан вновь склонил голову, всем своим видом будто извиняясь за что-то. — На самом деле я ищу не кровь. Мне нужна еда для Ёсана. Мы собирались накормить его после визита к вам, но ты упомянул, что приготовишь что-то для Феликса, поэтому… Минхо моргнул. — А, конечно. Приводи его сюда. — Будем рады, если вы присоединитесь, — добавил Феликс. И это не было ложью. Хотя особого удовольствия визит незнакомых вампиров у него не вызвал, поговорить с их человеком было любопытно. Сан отвесил ещё один поклон, прежде чем скрыться в гостиной. Вернулся он с ещё двумя вампирами: один — который стоял рядом с ним за диваном, второй — самый высокий из них, нёсший человека на руках, словно ребёнка. Феликсу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не было каким-то странным проявлением собственничества. Они просто мало что ещё могли сделать. Казалось, тот даже стоять не мог самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы осилить больше пары шагов. Человек был прекрасен, черты его болезненно-бледного лица казались ангельскими, но его же портили синяки под глазами, белки глаз имели нездоровый жёлтый оттенок. Феликс не был вампиром, но всё равно чувствовал его аромат. Когда тот приблизился, нос наполнил слабый, но безошибочный запах дезинфекции и разложения. Этот человек был не просто болен. Он умирал. Высокий вампир усадил его аккуратно на стул рядом с Феликсом и, обменявшись с ним неожиданно дружелюбной улыбкой, отпустил. — Спасибо, Юнхо, — произнёс человек. Тот коротко погладил его волосы и отступил, дав сесть Сану, придвинувшему стул так близко, чтобы о него могли опереться. — Я обо всём позабочусь, — сказал он Юнхо. — Можешь возвращаться. — Ага, — вставил третий вампир. Он, похоже, не собирался садиться, вместо этого направившись к холодильнику с кровью. — Иначе Хонджун может случайно развязать войну кланов. — Уён! — одёрнул того Сан. Уён, который в этот момент отрывал зубами верхний край пакета с третьей положительной, чтобы тут же впиться в него, совсем не выглядел виноватым. — Я тебя умоляю, — сказал Минхо, и Феликс удивился небрежности его тона. — Мы все знаем, что они просто так обхаживают друг друга, потому что больше ни с кем позволить себе этого не могут. — Мы очень признательны за ваше гостеприимство, — сказал Сан, явно стараясь сохранить миролюбивую атмосферу. Минхо лишь усмехнулся в ответ. Феликс вздрогнул, когда неожиданно глубокий голос произнёс: — Привет. Он так резко обернулся, что больной юноша и сам опешил. Феликс тут же пожалел об этом. — Привет, — ответил он, чувствуя внезапное смущение. Ему было абсолютно всё равно, что могут о нём подумать другие вампиры, но с этим парнем было иначе — он тоже был человеком. — Я Феликс. — Ëсан, — он улыбнулся, и Феликс не мог не ответить тем же. — Не обращай на них внимания, — сказал Ëсан, кивая в сторону препирающихся вампиров. — Они не часто бывают в обществе. — Эй, что это вообще значит?! — воскликнул Уён. Ëсан лишь улыбнулся. — Есть что-то, что ты не ешь, Ëсан? — спросил Минхо, тон его был непривычно ласковым. Феликс понимал его. Если он сам ощущал запах болезни, исходящий от Ëсана, то Минхо и подавно. Где-то в глубине души он задавался вопросом, почему вампиры вообще его держат у себя. Тот очевидно был не в состоянии давать им кровь. Более того, он выглядел так, словно нуждался в ней больше, чем любой из вампиров. Феликс отругал себя за подобные мысли, глядя на то, как Сан устраивает собственные конечности так, чтобы Ëсану было удобнее о него опереться, пока Уён копался в холодильнике, чтобы достать оттуда газировку — Джисон любил её в любом вкусе. — Ëсан не любит острое, — ответил Сан на вопрос Минхо. — Но он любит мясо, а ещё диетолог сказал, что ему следует есть побольше клетчатки, — добавил Уён, ставя бутылки лимонада перед Ëсаном, словно подношение. — Меня всё устроит, — улыбнулся тот Минхо. Дрожащей рукой он потянулся за одной из бутылок. — Можно мне стакан? — Конечно, я достану, — сказал Феликс, поднимаясь со стула. Он обогнул стол по пути к шкафчикам, стараясь не мешать Минхо готовить. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки, но Феликс справился, резко выдыхая и оборачиваясь. Он едва не уронил стакан, увидев в непосредственной близости от своего лица мерцающие красные глаза и довольную клыкастую улыбку. — Привет, — сказал Уён, покачиваясь на пятках. — Ты красивый. — Э-э, спасибо? — Хочешь дружить? — Уён! — снова одёрнул его Сан. — Не груби. — А разве я грубил? — Уён, казалось, всерьёз на мгновение задумался. Чёткий ответ возник, когда рядом с ними возник Минхо, оттолкнувший его от Феликса, словно муху. — Руки прочь, птенчик. — Уён! — Сан подскочил к ним со скоростью молнии, оттаскивая того за шиворот. — О чём ты вообще думал? — Эй! Я всего лишь спросил, хочет ли он дружить! — Ты сведёшь себя в могилу, трогая так человека лидера чужого клана! — Да я его даже не трогал! Просто он хорошо пахнет. Понюхай и ты его, Сан-и, ведь правда? Сан фыркнул и, толкнув того к Ëсану, поклонился Феликсу. — Мне очень жаль. Уён не имел в виду ничего плохого. Просто ему всего лишь пара лет. Никаких манер. — Эй! — Всё в порядке, — Феликс поднял руки, успокаивая всех, но особенно Минхо, который смотрел на Уёна с убийственным спокойствием кота, вышедшего на охоту. Он похлопал его по плечу и решительно вернулся на своё место рядом с Ëсаном и — по другую руку от него — Уёном. Феликс поставил стакан перед Ëсаном. — Можно спросить кое-что? Тот кивнул, протягивая одну из бутылок Уёну, чтобы он открыл её. Феликс не знал, был ли вопрос слишком прямолинейным и не нарушал ли он какой-нибудь очередной древний вампирский закон, но отчего-токазалось, что, благодаря ошибке Уёна, он заработал себе пару очков, а потому осмелился спросить: — Как ты оказался в клане? Вопрос, казалось, не удивил собеседника. Тот лишь рассмеялся. — О, мы с Уёном дружили в школе. — Лучшие друзья на протяжении десяти лет, — гордо заявил вампир. Феликс кивнул. Ëсан выглядел чуть старше Уёна, но, вероятно, так было не всегда. — Наши мамы тоже дружат, — продолжил человек. — Моя связалась с Уёном, когда я… Он замолчал и окинул себя жестом. Феликс чувствовал, как его сердце разбивается от услышанного. Видимо, эмоции отразились на лице, потому что Ëсан накрыл дрожащей рукой его ладонь. — Не нужно меня жалеть. Я сам решил свою судьбу. Скоро всё будет кончено. Только потому что Ëсан казался поразительно спокойным, Феликс подавил желание поспорить. Он был рад, когда тот продолжил свою историю. — Изначально мама просто подумала, что было бы неплохо, если Уён придёт навестить меня напоследок, но всё вышло не совсем так. Он посмотрел на своего друга, который зарылся лицом ему в плечо. Подошедший сзади Сан положил ладонь на голову Уёна. Ëсан снова посмотрел на Феликса, оглядывая его с едва скрываемым интересом. — Могу я спросить о том же? Ты первый человек в вампирском клане, с которым я столкнулся. Так что, должен признаться, мне любопытно. — О, — Феликс ощутил, как шею покрывает румянец, — Чан и я… — Мы встретились, когда Феликс украл у меня кое-что. Он невольно почувствовал, как при звуке голоса Чана сердце забилось быстрее. Феликс даже не заметил, как тот вошёл, пока не оказался рядом. Тепло разлилось по телу от привычного прикосновения груди Чана к его спине. Его нос на мгновение коснулся виска. Голос звучал едва слышно над ухом Феликса. — Я почувствовал твою грусть. Всё в порядке? Он кивнул, беря руку Чана и прижимая её к груди. — Всё отлично. — Хорошо, — Чан улыбнулся, прижимаясь губами к его виску, после чего обернулся к гостям. Поймав взгляд Уёна, он больше не улыбался. — Тронешь его ещё раз — руки оторву. У вампира от шока едва глаза не вылезли из орбит. — Эй! Я не… — Уён. Тот сдулся, как лопнувший воздушный шарик, услышав голос своего главы. Вместе с Хонджуном вошли и оставшиеся члены клана — два высоких вампира и Чонхо, готовый совсем недавно встретить Сынмина клыком к клыку. Сынмина и Чонина нигде не было видно. Феликс предположил, что они поднялись наверх в комнату последнего. Хонджун обернулся к Чану. — Оставь моё дитя в покое. У него из-за твоей грубости комплексы появятся. Улыбка Чана оказалась неожиданно весёлой, учитывая, что он явно не шутил насчёт угроз. Феликс чувствовал это через их связь. — Ему следует усвоить урок прежде, чем он столкнётся с кем-то, кто действительно разорвёт его на части. — Уён правда очень сожалеет, — поспешно вставил Сан, его рука на шее Уёна заставила того согнуться в поклоне. — Чан прощает его, — ответил Феликс. — Прощаю? Феликс закатил глаза, толкая Чана локтем в бок. И тут же пожалел об этом, когда наткнулся на нечто похожее на камень там, где должен был быть живот. Мгновенная боль пронзила руку. — Неуклюж для вора, — заметил Хонджун и запрыгнул на кухонную стойку, одну ногу подогнув под себя и свесив с края другую. Феликс задался вопросом, увидит ли он когда-нибудь этого древнего вампира сидящим на стуле, как это принято у нормальных людей. — Как такой неуклюжий человек смог украсть что-то у тебя, Бан Чан? Со слезами на глазах Феликс сердито на него посмотрел. Боль в локте заставила его огрызнуться. — Узнаешь, когда я и у тебя что-нибудь украду! Глаза Хонджуна вспыхнули настоящим восторгом. Пальцы, унизанные кольцами, соединились в хлопке. — Я бы на это с удовольствием посмотрел! Феликс почувствовал новую волну решимости, протягивая мизинец древнему вампиру. Тот выглядел более чем довольным, склонившись над гранитной плитой, чтобы переплести с ним пальцы. — Это нечестно! — взвыл Уён. — Почему ему можно трогать Феликса, а мне нельзя? — Разные весовые категории, — сказал высокий вампир, чьего имени Феликс не знал. Он не мог не признать, что его кожаный плащ был довольно крут. Уён заскулил. Сан утешительно погладил его по голове. — Еда готова, — объявил Минхо и поставил тарелку дымящегося супа — сначала перед Феликсом, потом — перед Ëсаном. Несмотря на тот факт, что на кухню его увели исключительно для вида, сдержать восторга от полученной еды не вышло. Как и ожидалось, запах был великолепным. Феликс с аппетитом принялся за суп. — Ты не закончил историю, Чан. Феликс обокрал тебя. Что случилось потом? — Мы подрались. Феликс выиграл. Хонджун расхохотался. — Ты серьёзно? Даже когда взгляд вампира упал на него, Феликс не посмел отвлечься от еды. — Поразительно, — произнёс Хонджун. — Я о том же подумал, — пальцы Чана ласково погладили шею Феликса. — Нанёс ему визит — хотел реванша, но вместо этого мы пришли к соглашению. Он вернул украденное, а я взамен пообещал помочь ему найти пропавшего брата. Феликс застыл с ложкой на пути ко рту. Он не думал, что Чан расскажет Хонджуну об этом. Тот не поделился этим даже с Сынчолем в Аттаке, а они точно были друзьями. Феликс медленно прожевал. Это означало одно из двух: либо Чан действительно доверял Хонджуну, либо не доверял вовсе. — Твой брат пропал? — спросил Ëсан, в его взгляде плескалось сочувствие. Феликс кивнул, не ощущая больше вкуса. — Его забрал бродячий вампир-отступник. — Бродячий вампир? — кажется, это был Юнхо, если Феликс не напутал с именем. — В городе случилась череда неудачных обращений, — ответил Чан. — Не самые приглядные вещи. Лидеры всех городских кланов следят за этим. Если можешь присоединиться к нам, пока ты тут, будем очень признательны. Хонджун пристально посмотрел на Чана, меж его бровей пролегла крошечная морщинка, но она быстро исчезла. — Конечно. Сделаем всё, чтобы помочь. — Спасибо. Уголок рта Хонджуна дёрнулся. — Ты же меня знаешь. Когда Чан и Хонджун заговорили о вещах, которые Феликс даже не пытался понять (и был уверен, что ему не хватает, наверное, тысячелетия, чтобы понять их), он снова взялся за ложку. Минхо так старался приготовить для него еду, а Чанбин воспитал его хорошо и точно не учил переводить понапрасну продукты. Стало немного легче, когда Чан погладил его по спине. Несмотря на присутствие в доме незнакомцев, он чувствовал себя в безопасности. Несмотря на присутствие в доме незнакомцев, он больше не боялся. *** Чану не нужен был воздух, чтобы жить, но даже ему стало легче дышать, когда гости начали прощаться. Сомнений в том, что они вернутся, не было, но напряжение в доме спало, когда клан Хонджуна под утро ушёл.  Конечно, Чан предложил им ночлег, но те отказались. — У нас уже забронирован отель. Тем более, мы запросили столько номеров с полным блэкаутом, так что было бы невежливо с нашей стороны отменять всё в последний момент. — Конечно. Чан прекрасно понимал, что отель, в котором они собирались остановиться, скорее всего, принадлежит Хонджуну, поэтому вряд ли кто-то будет негодовать по поводу поздней отмены, но предпочёл об этом не упоминать. — Просто сообщи заранее, когда соберёшься в гости, и я устрою тебе достойный приём. Хонджун лишь ухмыльнулся. — Не нужно со мной церемониться, Чан. Что, возраст наконец берёт своё? Чан фыркнул. — Я лишь на год тебя старше, а наша жизнь простирается куда дальше чем время. Так что чья бы корова мычала. Ухмылка Хонджуна стала ещё шире. — Лишь дурак питает иллюзии на свой счет. Чан прищурился. Он прекрасно понимал, какую тот задумал игру. И словно переходя к сути дела, Хонджун повернулся к Феликсу, прятавшемуся у Чана под мышкой. — Феликс! Было так приятно с тобой познакомиться! Очень грустно, что нам приходится уже прощаться, но уверен — мы скоро снова встретимся. — Э, спасибо. Надеюсь на это. Это мы ещё посмотрим, — мрачно подумал Чан. Он с трудом боролся с желанием шлёпнуть Хонджуна по рукам, трогавшим его человека, но если он это сделает, тот победит. Потому что он играл с Феликсом, чтобы спровоцировать Чана. Он пытался понять, насколько человек ему небезразличен. Потому что сам Хонджун не начнёт воспринимать Феликса всерьёз, пока Чан его не обратит. Слишком коротка жизнь людей, слишком эфемерно их присутствие. — Заботься о нём как следует, Чан. Он такой милый. — Непременно. Слова прощания были лишними, а потому он и Хонджун обошлись без них. Клан ушёл так же, как и появился. Одно мгновение они здесь, а в следующее — уже нет. Впрочем, Чан не сомневался, что они снова увидятся совсем скоро. Феликс шумно выдохнул, стоило двери за ними закрыться. — Вау. — Они ушли? — Сынмин спустился по лестнице. Чан утвердительно промычал. — Ненадолго. Он поймал Феликса, когда тот всем весом опёрся о него. Держа его одной рукой, другой он погладил светлые волосы. — Прости, солнышко. Тебя не должно было быть здесь. Понимаю, Хонджун может… немного напрягать, но поверь, он точно не опасен для тебя. Быстрее я убью его и весь его клан. Чан не испугался собственных мыслей. Он давно перестал притворяться, будто у того, что он готов был сделать ради Феликса, есть границы. — Ну, — пробормотал тот, — «напрягает» — это не то, что приходит на ум в первую очередь. — «Долбаный псих» сюда больше подойдёт, — произнёс Минхо, присоединившийся к ним у двери. — Видимо, можно забрать мужика с пиратского корабля, но пиратский корабль из мужика забрать невозможно. Он всё ещё ведёт себя так, будто весь мир — это его ракушка. Несмотря на собственные сомнения, Чан нахмурился. — Не говори о нём плохо, Минхо. Ты ведь знаешь, через что он прошёл. Тот отвернулся. — Через что он прошёл? — с явным интересом спросил Феликс. Чан вздохнул. — Хонджун недавно понёс тяжёлую утрату. Он потерял одного из членов своего клана. Пары фраз было достаточно, чтобы лица всех присутствующих помрачнели. Чан не мог сдержать себя. Он рефлекторно потянулся к Минхо и Сынмину, обнимая ладонями их затылки так, как обнимал все те ночи, которые потребовались, чтобы их обратить. — Каковы бы ни были ваши чувства к Хонджуну, он заслуживает нашего уважения. Потеряй я кого-то из вас, не знаю, как смог бы это пережить. Факт того, что Хонджун, несмотря на траур в своём клане, додумался прийти и проведать нас, говорит обо всём, что нужно знать о его характере. — Ты действительно считаешь его своим другом, — произнёс Феликс, явно удивляясь этому факту. Чан пожал плечами. — Он всегда им был. — Ты ведь не думаешь, что он пришёл сюда исключительно с благими намерениями, — сказал Сынмин. — Всё время, пока был тут, он что-то вынюхивал. Когда вы ушли на кухню, Минги даже пытался улизнуть. Чан улыбнулся. — Конечно, нет. Хонджун ненавидит город. Очевидно, тут ещё что-то замешано, но, пока мы не выясним, что именно, мы не станем считать его врагом. Он мой друг, и, когда время придёт, мы сумеем найти общий язык. Это не был приказ, но он знал, что его потомство в любом случае не будет спорить. Но, увы, того же нельзя было сказать о его прекрасном, смелом и бесстрашном маленьком человеке. Феликс фыркнул, выпятив грудь. — Если он что-нибудь выкинет, я воткну в него кол. Чан рассмеялся, прижимая его к себе. — Правда? Феликс кивнул, касаясь его лица, словно это Чана нужно было успокаивать. Ощущалось приятно. Он не смог бы вспомнить, когда кто-то делал для него нечто подобное, если вообще такое когда-либо было. Обычно это он утешал всех. — Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал. Чан улыбнулся. — Он просто пытается кое-что понять. — И что же это? На самом деле, насколько ты важен для меня. — В состоянии ли я всё ещё играть в его игры. Когда ты древний и могущественный вампир, жизнь очень быстро становится скучной. Шутки и подколы — это то, как мы себя развлекаем. Феликс вздохнул, но благодаря кровной связи Чан почувствовал, что эти слова помогли ему расслабиться. — Вампиры такие странные. Никто не мог поспорить с такой оценкой, так что никто и не стал. Сынмин скрестил руки на груди. — Ну и что мы будем делать с нашими гостями? — Ведём себя хорошо и сосредоточимся на настоящих проблемах, — язык Чана пробежался по клыкам. — Мы должны выследить бродячего вампира и отправить его на солнце. А ещё нам нужно найти Чанбина и вернуть его домой. Желательно, в таком порядке. Минхо вошёл в прихожую, снимая пальто с вешалки. — Мне нужно увидеть Джисона до восхода солнца, но завтра мы с Хёнджином снова отправимся на охоту. — Вы охотитесь на моего брата? — спросил Феликс. Минхо кивнул. — Будьте осторожны. Тот улыбнулся. Он ничего не сказал, но ответ Чан прочитал в его взгляде. Это не мне надо быть осторожным. После ухода Минхо, остальные тоже стали расходиться. Чан поймал Сынмина прежде, чем тот успел подняться по лестнице. — Если ты наверх, не мог бы ты попросить Хёнджина спуститься? Сынмин нахмурился. — С чего бы мне это делать? — Разве он сейчас не с Чонином? Сынмин покачал головой. — Он поднялся с нами, но ушёл через окно, сказав, что в доме для него слишком людно. Лично я думаю, ему просто стало очень жаль того человека. Ты ведь знаешь Хёнджина, он не выносит страданий. Даже мне кажется чересчур жестоким таскать бедного парня за собой, когда его тело отказывается ему служить. Не знаю, о чем Хонджун думает, позволяя подобное. — Ëсан сказал, они с Уёном были друзьями, когда тот был человеком, — сказал Феликс. — У меня сложилось впечатление, что клан о нём очень заботится. — Это правда, — у Чана не было на этот счёт сомнений после того, что он видел сегодня. У него была идея, зачем это Хонджуну, но он не был уверен на её счет, поэтому не стал ничего говорить. — Сан сказал, что Уёну всего несколько лет, — голос Феликса был обманчиво тихим. — Но он вёл себя как полноценный член клана. Они могут его брать с собой, и Уён не представляет ни для кого опасности. Нетрудно было догадаться, к чему он клонит. — С Чанбином может быть так же, — предположил Чан. Сказать наверняка было невозможно, но он и без того заставил Феликса так много пережить сегодня. Хотелось, чтобы тот закончил вечер на позитивной ноте. И в ответ Чан получил его улыбку — яркую, прекрасную и такую светлую. — Солнышко, — прошептал он почти рассеянно. Феликс смотрел на него с таким бесконечным доверием. — Ммм? Чан покачал головой. Сынмин давно ушёл, и он без колебаний притянул Феликса ближе, пока они не прижались друг к другу. — Уже поздно. Давай отвезём тебя домой. Он любовался лицом Феликса, даже когда тот нахмурился. — И ты не попросишь меня остаться до рассвета? — Поверь, солнышко, если бы это зависело от меня, я бы оставил тебя тут навсегда. Увы, помнится, кто-то говорил, что ему нужно сделать кучу работы до дедлайна в пятницу. При упоминании об этом Феликс заскулил, вжимаясь лицом в плечо Чана. — Не напоминай. — Пойдём, — тот потянул его к двери. — Если будешь хорошо себя вести, до восхода солнца можем заняться всем, чем пожелаешь. — Ого, — Феликс посмотрел на Чана широко раскрытыми глазами, пальцами впиваясь в чужое плечо. — Прям всем, что пожелаю? Тот склонился, чтобы поцеловать его, едва царапая клыками нижнюю губу. — Я весь в твоём распоряжении. Феликс ухмыльнулся ему в губы. — Ты же понимаешь, что я планирую этим воспользоваться? Чан в ответ лишь улыбнулся. Ему было не победить Феликса. И это его полностью устраивало. *** Феликс не удивился, когда на следующей неделе видел Чана реже, чем обычно. Он знал, что тот занят текущими делами, в том числе имеющими отношение к Чанбину, за что и сам был в ответе. В гнездо он не ходил, поскольку понимал: Чан предпочитал, чтобы он там не светился, пока поблизости ошивается пиратский клан. Но это не означало, что Феликс будет один.  Джисон застонал, уронив голову на столешницу. — Может, ещё не поздно отчислиться? Феликс поморщился, глядя на разбросанные повсюду листы бумаги, ореолом окружившие ноутбук Джисона. — Учитывая, что это твоя дипломная работа, я бы сказал, что поздно. Тот гортанно заскулил, прежде чем всё же поднять голову. — Тебе нужен ещё один кот? Я умею мяукать и буду любить тебя вечно. Просто позволь мне тут остаться? Мы никому не скажем. Феликс фыркнул. Это напомнило ему о том, о чём он давно уже думал. — Джисон? Джисон вопросительно промычал, беря одну из распечатанных им научных статей и бегло просматривая её. — Что? — Можно задать тебе вопрос? Отложив статью, тот улыбнулся. — Просто спрашивай. Ты можешь задавать мне вопросы о чём угодно. Мы же близнецы, детка? Феликс прикусил губу, борясь с улыбкой, которая грозила расплыться по лицу. У него никогда не было такого друга, как Джисон. Обычно его связи с людьми не становились настолько глубокими. Он всегда легко заводил друзей, но эти отношения исчезали так же быстро, как и появлялись. Единственным человеком, на которого он по-настоящему полагался, оставался Чанбин, но Джисон теперь тоже казался чем-то постоянным. Это было словно смотреть на себя в зеркало. Близнецы! — заявил Джисон, узнав, что они родились с разницей меньше чем в сутки. Не хотелось всем этим рисковать. И тем не менее он спросил. — Почему ты не переедешь к Минхо? Он ведь постоянно тебя об этом просит, так? Если тебе хочется где-нибудь залечь, разве гнездо не идеальный вариант? Он был полностью готов к тому, что Джисон разозлится, швырнёт стопку бумаг ему в лицо и уйдёт. Он злился всякий раз, как Минхо поднимал эту тему. Но тот улыбнулся и потянулся за руками Феликса, чтобы взять их в свои. — Хочешь услышать настоящую причину? Феликс кивнул, сжимая пальцы Джисона в знак поддержки. Несмотря на улыбку, он видел, что друг нервничает. — После выпускного я собираюсь попросить Минхо обратить меня. Феликс чувствовал, что сидел с открытым ртом. Такого он точно не ожидал. — Ты хочешь стать вампиром?! Джисон рассмеялся. — А что? Это так удивительно? Если подумать, то нет. Он просто никогда особо не размышлял над подобным, слишком увлечённый тем, с какой преданностью Минхо относился к Джисону, и не осознавал, что тот был столь же предан в ответ. Иначе и быть не могло, раз собирался просить о таком. — Ты уверен? — Феликс должен был это спросить. Обязан. В голосе Джисона не осталось ни капли сомнения, когда он произнёс: — Я не хочу жить без Минхо. Ни сейчас, ни когда-либо. Я долго думал об этом, и моя уверенность только крепла. Если он бессмертен, то и я хочу быть бессмертным, дабы ничто не могло нас разлучить. Такие простые слова, но в них было столько всего. Феликс не мог не восхититься тем, как уверенно Джисон произнёс их — его друг Джисон, который либо говорил слишком много, либо не говорил вовсе, который при встрече с незнакомцами и вовсе терял дар речи, но теперь ни на одном слоге не споткнулся. — Ты любишь его, — Феликс не пытался скрыть благоговения в голосе. — Ты правда его любишь. — Насколько один человек способен любить другого. Почти так же сильно, как и он любит меня. Это ещё одна причина, по которой я хочу это сделать. Минхо как-то сказал мне, что ему неинтересен мир, в котором нет меня. Я знаю: последует за мной, если я умру. А это именно то, чем я занимаюсь прямо сейчас. Феликс сглотнул. Слова были чудовищными, но они же и были правдой. Минхо, Чан, остальные вампиры их клана все еще оставались бессмертными. Феликс и Джисон — нет. Возможно, думать об этом сейчас, когда им едва перевалило за двадцать, смешно, но они действительно медленно умирали. С каждым новым вдохом их тела становились всё ближе к дате истечения срока годности. Он не сомневался, что всякий раз, глядя на Джисона, Минхо держал эту мысль в голове. — Но он ведь на самом деле так не поступит, верно? А как же клан? Улыбка Джисона больше не лучилась светом. — Прежде чем встретить меня, Минхо попросил Чана отпустить его. Он… он попросил Чана позволить ему выйти на солнце. Феликс не смог скрыть шока. — Что? Несмотря на это, Джисон попытался улыбнуться. — Это не так удивительно, как может показаться. Многие древние вампиры устают после стольких веков посмертия. Минхо… он был готов, понимаешь? Отпустить всё. Он устал, и его демоны… знаешь, он очень страдает, когда это обостряется. А меня тогда у него не было. Как и причины, чтобы бороться со своей паранойей, которая преследовала его шестьсот лет. — Но он встретил тебя, — схватился за эту мысль Феликс. Настроение поднялось вместе с уголками рта Джисона. — Верно. Вообще-то, мы встретились на кулинарных курсах. Я когда-нибудь говорил об этом? Из того, что рассказал Чонин, Чан заставлял Минхо заниматься всяким в надежде, что это поможет ему снова найти радость в жизни. Кулинарные курсы были одним из вариантов. Учитель поставил нас в пару, потому что он был абсолютно ужасен, а я хоть чему-то научился уже у мамы. Воспоминания заставили Джисона прыснуть и Феликс засмеялся следом. Картинка в голове представлялась слишком абсурдной. — Минхо сказал, что когда впервые увидел меня, то почувствовал, будто вышел на солнце. А я просто решил, что он самый горячий парень, какого я когда-либо видел, — фыркнул Джисон. — И вообще-то, ему повезло, что он оказался горяч. — В смысле? — Я мог засудить его за преследование, — ухмыльнулся Джисон. — Он не особо старался быть незаметным, когда начал таскаться за мной спустя пару недель. Даже оставлял подарки на моём пороге. — Ты спас его, — понял Феликс. И не только Минхо. Весь клан — Чана. Он зажмурился, стараясь избавиться от этой мысли, потому что, стоило ей прийти в голову, как сердце готово было выскочить из груди. — Минхо знает? О твоих планах, я имею в виду. Джисон покачал головой. — Только Чан знает. Я должен был его спросить, согласится ли он принять меня в клан после этого. — Конечно, согласится. Покраснев, Джисон пожал плечами. — Существует куча глупых и слишком мудрёных вампирских законов. И к тому же, сперва я должен выпуститься. Он сердито посмотрел на стопки бумаг перед собой. — Может, стоит бросить сейчас, если ты так ненавидишь учёбу? Уверен, вампиризм — вполне себе объективная причина для отчисления. Джисон покачал головой. — Не могу. Я должен довести это до конца. Я дал себе обещание. Феликс кивнул. Он отлично его понимал. — Я чувствую то же самое, — признался он. — Просто мне повезло изучать то, что мне нравится, но даже если это было бы не так… Чанбин столько положил на то, чтобы я смог закончить учёбу. Я должен это сделать. Джисон согласно кивнул. — С самого моего детства родители откладывали деньги, чтобы отправить меня в университет. Кажется, отец никогда не улыбался ярче, чем в тот момент, когда я поступил. Я не предам все их усилия только потому, что куда проще попросить Минхо избавить меня ото всех проблем. Ради них я закончу университет, потому что они мечтали об этом с тех пор, как я был ребенком. И как только я с этим разберусь, буду делать со своей жизнью то, что хочу. — Ты хороший сын. — Это нужно и мне самому. Обращение многое изменит. Хочу получить полноценный жизненный опыт, даже если это означает ютиться в дерьмовой общажной комнате, четыре раза в неделю есть рамён на ужин и пользоваться одной стиралкой ещё с десятью студентами. Только сейчас я могу испытать это, будучи человеком. — Я так тобой восхищаюсь, Сон-и. Джисон издал умилительный звук и, в последний раз сжав его руки в своих, отпустил. — Как бы то ни было, думаю, Минхо будет в восторге. — Господи, я очень на это надеюсь. Мне нужно, чтобы он согласился меня обратить. Не хочу, чтобы это был кто-то другой. Феликс нахмурился. — Разве есть причина, по которой он может отказаться? Сложно было представить, что Минхо позволит кому-то ещё впиться зубами в шею Джисона. — Не то что бы. Вампиры часто обращают своих партнёров, но Минхо так долго живёт с Сынмином, что я боюсь, как бы он не начал думать в точности, как тот. — Сынмин? Джисон кивнул. — Ты ведь знаешь насчёт Сынмина? — Только то, что он влюблён в Чонина, — Феликс не видел смысла ходить вокруг да около. И, судя по отсутствию шока в глазах собеседника, был прав. — Он как-то сказал мне, что отказался от эмоций ради любимого человека. Я тогда ничего не понял и всё ещё не очень понимаю, но ведь он говорил о Чонине, верно? Джисон кивнул. — Они встретились во время войны. Феликсу понадобилось несколько секунд, чтоб понять, что Джисон говорит о Корейской войне. Его познания в истории были, в лучшем случае, поверхностными, но, конечно, речь шла о ней. Тело Чонина тянуло лет на двадцать, а война случилась в середине прошлого века. Получается, тому около ста лет, как он однажды и сказал Феликсу. — Война — это пир для вампиров. Столько людей истекают кровью и умирают, никто не заметит, если вдруг кто-то исчезнет. Естественно, весь клан дал себя призвать. И, поскольку у всех оказалась одна и та же «аллергия на солнце», разумеется, они попали в один отряд. Просто они не ожидали, что кроме них там будет кто-то ещё, но начальство сочло хорошей идеей отправить инвалидов с аллергией к неуклюжему фермерскому парню, которого они считали слишком юным, чтобы ждать от него чего-то полезного. — Это был Чонин? Джисон утвердительно промычал. — Судя по тому, что рассказал мне Минхо, он был почти таким же, как и сейчас, разве что ещё ярче. Его все недооценивали, потому что во взводе он оказался самым молодым, но уже тогда он проявил себя отличным следопытом. Несмотря на то, что они действовали только по ночам, отряд скоро прославился своими успешными разведывательными операциями. Это привлекло к ним много внимания. Из-за этого Сынмин начал его оберегать. — И даже больше, — Феликс не спрашивал. Он слышал об этом из первых уст, когда не знал еще, о ком говорили Сынмин и Чонин. — Чонин рассказал мне о несчастном случае в горах. Кто-то разбился. Джисон поморщился. — Я немного знаю о том случае, потому что никто не любит о нём говорить, особенно Сынмин, но судя по тому, что мне удалось собрать, начальство захотело использовать навыки Чонина в полной мере, поэтому его перевели в дневное подразделение и отправили на развездку в горы. Он не вернулся. Феликс закусил губу, с ужасом ожидая дальнейшего. — Когда наступила ночь и его всё ещё не было, Минхо и остальные отправились на поиски. Сынмин нашёл его. Чонин провалился в горную расщелину, погребённый под валуном. Сынмин вытащил его, но половина костей оказалась раздроблена. Он, должно быть, пролежал так несколько часов. Он мог умереть там, но Сынмин отнёс его к Чану, умоляя позволить ему обратить Чонина. Тот согласился. Это Сынмин и сделал. Феликс нахмурился. — Это всё ещё не объясняет, почему Сынмин не хочет быть с ним. Джисон вздохнул с тоской и долготерпением человека, вынужденного наблюдать за этим на пару лет дольше Феликса. — Всё потому что двести лет до встречи с Чонином Сынмин изучал добродетель. У создателей над своим потомством есть огромная сила. Если он скажет что-нибудь определённым тоном, Чонин вынужден будет подчиниться. И Сынмин знал об этом, когда решил обратить его, поэтому отрёкся от своих чувств. Понимал, что не может сохранить и то, и другое. — Но Сынмин никогда всерьёз бы не использовал голос создателя к Чонину. Феликс видел это однажды, но тогда Сынмин лишь позволил себе сказать своему потомку сидеть смирно. — Нет, но теоретически у него все еще есть эта возможность, а ты его знаешь. Для него это имеет значение. Поэтому Сынмин отказывается признавать любой намёк на чувства в адрес Чонина. Феликс откинулся на диване, тяжело вздохнув. — Мне его так жаль. Но куда больше жаль, что он не видит, как Чонин его обожает. — И, по словам Минхо, всегда обожал. Чтобы разрядить напряжённую атмосферу, Феликс легонько пнул Джисона ногой под столом. — Эй, из-за этого я ещё больше рад тому, что ты так уверен в своих чувствах. Не думаю, что Минхо будет вести себя, как Сынмин. Думаю, он с ума сойдёт от возможности стать тем, кто тебя обратит. Когда Джисон провёл рукой по шее, прикрывая заметный след от укуса, его глаза заблестели. — Минхо годами питался моей кровью. Его кровь состоит из моей. Когда он обратит меня, моя кровь будет принадлежать ему. И тогда ничто нас не разлучит. Мы по-настоящему станем одним целым. И я ни на что не променяю эту связь. Феликс кивнул. Он понимал Джисона. По правде, он никогда об этом прежде не думал, что при мысли о них с Чаном, о зубах Чана на его шее, о близости их тел, о том, что им никогда-никогда не придётся жить друг без друга… Их прервал звонок в дверь и последовавшая за ним череда стуков. Глянув в окно и заметив, что солнце уже село, Феликс не стал гадать, кто так нетерпеливо требует впустить его в квартиру. — Мой вампир или твой? — шутливо поинтересовался он у Джисона. — Вероятно, твой, — тот бросил взгляд на телефон. — Минхо сегодня с Хёнджином — ищут твоего брата. Мысль об этом наполнила Феликса надеждой. Пока у тех ничего не вышло, но они продолжали пытаться, и он не сомневался, что в конечном итоге всё получится. Ну или Чонин выздоровеет и присоединится к ним. По словам Чана, тот уже почти поправился. Всё это вселяло в Феликса необыкновенный оптимизм. Стук не прекращался. — Да успокойся! — крикнул он. — Иду я! Открыв два замка безопасности, он распахнул дверь. — Серьезно, Чан… Первым, что почувствовал Феликс, был запах крови. Тяжелее и слаще человеческой. Непривычный и в то же время знакомый вид чёрной крови, пропитывающей белый хлопок, лишь укрепил его подозрения. Сердце сжалось от страха. Медленно, очень медленно он сделал шаг. *** Чан уже почти час притворялся, что потягивает застоявшуюся кровь из стакана в руке, когда раздался звонок. Он сидел в вип-зале клуба, не принадлежащего вампирам, и наблюдал за тем, как лидеры кланов ходили вокруг да около друг с другом. Они не могли не собраться, когда в город приехал один из них — да ещё и столь могущественный, каковым был Хонджун.  Чан с удовольствием смотрел, как некоторые молодые вампиры бегали вокруг его друга и даже пытались флиртовать с ним. Они, должно быть, не знали, что тот был занят. Как и ожидалось, Хонджун уделил им ровно столько внимания, сколько требовалось, чтобы отправить птенцов обратно в гнёзда, навсегда вселив в тех страх перед богоподобным вампиром. Стоило отдать ему должное. Хонджун действительно никогда не позволял себе отвлекаться от главной цели на этот вечер, которая, по всей видимости, сводилась к тому, чтобы убедиться, что его клан счастлив. Со своего наблюдательного пункта в вип-лаунже Чан видел, что одна половина танцевала внизу, тогда как другая сидела рядом с ним. Они даже человека с собой взяли — тот выглядел одновременно сонным и довольным, устроившись на коленях у Чонхо. Не считая лидера клана, тот был их лучшим бойцом. Сам Хонджун сидел на перилах, отделяющих вип-зону от танцпола, свесив ноги и наблюдая за потомством, иногда переводя внимание на сидящих в лаунже. Встретившись взглядом с Чаном, с улыбкой на губах он поднял бокал — тот отсалютовал в ответ. Он порадовался, когда в грудном кармане завибрировал телефон и ему не пришлось пить донорскую кровь. Короткий взгляд на имя звонящего заставил его ответить. — Минхо? — Ты должен приехать в квартиру Феликса. Прямо. Сейчас. Больше тот не сказал ничего. На том конце связь оборвалась, как и сердце Чана. Поставив на стол стакан со второй положительной, он поднялся на ноги. Ещё до того, как он успел ступить шаг с платформы, Хонджун стоял перед ним. — Ты уходишь? В любой другой день Чан бы непременно побеспокоился о своих манерах, особенно в присутствии лидеров других кланов, но сейчас его это мало заботило. — Что-то с Феликсом, — ответил он, пытаясь пройти мимо Хонджуна. Тот нахмурился и пропустил его. — Иди. И Чан не стал медлить. В мгновение ока он выскочил из клуба. Не обращая внимания на приближающегося парковщика, побежал, используя всю свою древнюю силу, чтобы ускориться, и за считанные секунды добрался до квартиры Феликса, взмывая по ступенькам. Его и без того медленно бьющееся сердце пропустило удар, когда Чан увидел, что дверь открыта. От запаха вампирской крови желудок свело. На звуки плача он бросился в гостиную. Глаза уже заполонило красным, когда он увидел то, что перед ним предстало. На диване сидел Джисон и плакал так, как никогда прежде. Перед ним на коленях стоял Минхо и умолял взглянуть на него. В стороне Чан заметил Хёнджина, на всём его лице была написана печаль. Тот стоял, прижавшись спиной к стене, будто мечтая раствориться в ней. Ничто из этого не успокаивало. Пройдя мимо членов своего клана, Чан проверил комнаты — даже спальню Чанбина, но не нашёл никого, кроме Нолы, спящей на кровати Феликса. Его самого не было. — Где он? — спросил Чан, вернувшись в гостиную. Он попытался почувствовать что-то в кровной связи, но его встретила лишь тишина, которая означала, что Феликс либо спит, либо… — Где он? Рычание в его голосе заставило Джисона вздрогнуть и прижать руки ко рту, сдерживая очередной приступ рыданий. Минхо повернулся к Чану, обнажив клыки. Он не обратил на это внимания. Звук собственного имени, произнесённого рваным, заплаканным голосом, заставил его обернуться. Глаза расширились, когда к нему двинулся Хёнджин, протягивая руки. Но тот так и не дошёл до него, рухнув на колени, позволяя чёрным ручейкам заструиться по лицу. — Прости меня, — всхлипнул Хёнджин. Чан попытался помочь ему подняться, но тот остался на полу. Их кровную связь затопила печаль, её было так много, что Чан почувствовал, как задыхается ею. — Мне так жаль, Чан. Я должен был… Я не думал, что всё так закончится! Ты должен меня простить! Чан оставил попытки поднять его. Впервые за очень-очень долгое время он испытывал ужас. — Простить тебя за что? Хёнджин лишь затряс головой, слёзы продолжали литься из глаз, пока он царапал ногтями пол так, что на нём оставались следы. — Что ты сделал, Хёнджин? — Чан схватил его за плечи и встряхнул, пытаясь заставить своего отпрыска говорить. Ему нужно было, чтобы тот повинился в своих грехах. — Что ты сделал?