Грядет что-то зловещее (Something Sinister This Way Comes)

Медленно, очень медленно Феликс отступил. Ему казалось, что он привык к внезапному появлению вампиров на пороге своей квартиры, но в этот раз всё вышло иначе. Стоящий за дверью был ему незнаком, к тому же истекал кровью. — Кто вы? — неуверенно спросил Феликс. — Со Ёнбок? О чём бы он ни думал в эту секунду, все мысли в голове замерли. Лишь один вампир мог назвать его этим именем. И вместо того, чтобы отступить назад в квартиру, он распахнул дверь шире. — Вы знаете моего брата? Вампир напротив кивнул, вытирая глаза. Чёрные капли стекали по щекам, пачкая белую рубашку. Та в нескольких местах была порвана, поперек груди виднелось огромное тёмное пятно, поэтому слёзы хуже не делали. Отчего-то из-за этого Феликс чувствовал себя таким же расстроенным, как и вампир перед ним. — Извини, — сказал незнакомец, делая шаг назад, будто это ему было страшно. — Мне правда жаль, я не должен был сюда приходить. Я просто не знал, куда ещё пойти. Он никогда не упоминал никого кроме тебя, поэтому… — Где Чанбин? Вампира, похоже, не обидел его резкий тон. Он посмотрел на Феликса с такой печалью, что желудок свело от леденящего страха. — Нет, — боясь худшего, тот ступил за порог. — Скажите, что он жив. Он ведь жив? Прошу вас, — он готов был умолять. — Он не мёртв, — сказал вампир, и Феликс выдохнул с облегчением, — но ранен. И серьёзно. Он спрашивал о тебе, но я… Прости, мне не следовало приходить. Это была плохая идея. — Нет, подождите! — в отчаянии Феликс бросился вперёд, хватая вампира за руку. Он не мог позволить тому уйти, пока не узнает, где Чанбин. — Отведите меня к нему! Прошу вас, умоляю! Незнакомец покачал головой, делая ещё шаг назад. — Это опасно. Он не простит мне, если я возьму тебя с собой. Феликс шагнул за ним. — Мне плевать, опасно это или нет! Просто отведите меня к нему. — Феликс? — позвал его Джисон из квартиры. Голова вампира резко повернулась в сторону, раздавшийся голос заставил всё его тело вздрогнуть. Из этого Феликс понял две вещи: первое — вампир не станет ему доверять, если он привлечёт к их разговору Джисона; второе — как бы незнакомец ни был нужен ему, тот всё ещё оставался вампиром, раненым, истекающим кровью и, несомненно, голодным. Вампиры всегда были голодны. Он не мог позволить ему оказаться рядом с Джисоном. Феликс принялся бесцеремонно выталкивать гостя на лестницу. — Пойдёмте, — сказал он ему, почти вздохнув с облегчением, когда тот стал двигаться. — Феликс? — вновь раздался голос Джисона. Схватив вампира за запястье, он потащил его за собой. Им нужно было спуститься до того, как Джисон окажется у двери. — Ёнбок! — окликнул его незнакомец, остановившись так внезапно, что Феликс едва не споткнулся, удержавшись на ногах лишь благодаря вампиру, за запястье которого держался в этот момент. Он обернулся, собираясь спросить, в чём дело. И вздрогнул, увидев сочувствие в чужих глазах и руку, тянущуюся к его горлу. Это не спасло его. Феликс привык к клыкам и когтям вампиров, но совершенно забыл о том, какой силой те обладают. У него не было ни единого шанса. Он вцепился в руку, обхватившую его горло, но это оказалось бесполезно. И прежде чем Феликс осознал это, мир перед глазами расплылся, колени подкосилсь и силы покинули его. Но он не упал. Сильные руки подхватили его прежде, чем это случилось. Объятие — почти любящее — уносило его прочь. *** Обычно Чан умел признавать то, что признавать не хотелось, но сейчас сознание попросту сопротивлялось.  — В смысле — его никогда здесь не было? — Нигде нет его следов, — Чонин выглядел так, будто испытывал боль, и Чан знал, что причина крылась вовсе не в ранении. Он покачал головой. Этого не могло быть. Он посмотрел вниз, стискивая пальцы на горле Чанбина. — Куда ты, блять, его дел? Тот под ним кипел от злости, с новой силой пытаясь вырваться из хватки Чана. — Да пошёл ты… на хуй! — прохрипел он, с трудом выдавливая каждое слово. — Какого хрена… ты сделал с моим братом? Чан зашипел в ответ. Всё это не имело никакого смысла. Паника сдавливала горло при мысли, что Чанбин мог говорить правду; клыки чесались, зрение от красного возвращалось к обычному и обратно к красному всякий раз, как он моргал. — Чан! — умолял Хёнджин. — Отпусти его! Он ничего не знает! Чан сердито посмотрел на него — на своего младшего отпрыска, предавшего его. Неосознанно, он сжал пальцы сильнее. — Это должен быть он! Ты сам сказал! Хёнджин затряс головой. — Я ошибся! В этот момент Чанбин перестал цепляться за руки Чана. Казалось, вместо этого он хотел собрать последние силы, чтобы протянуть руку к Хёнджину. Казалось, он хотел встретить смерть с улыбкой на лице. — Хён… Вырвавшись из хватки Минхо, Хёнджин стал отталкивать Чана, цепляясь за него, умоляя, пока тот не отпустил его возлюбленного. И как только это произошло, он обнял Чанбина. Тот смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша, пытаясь вдохнуть воздух через сдавленную Чаном трахею, и всё ещё улыбался. — Привет… прекрасный. Чанбин моргнул лишь раз, когда слёзы Хёнджина закапали ему на лицо. Как будто, в противном случае, он ни за что бы не отвёл глаз от него. Тот всхлипнул и, прокусив собственное запястье, поднёс его к шее Чанбина, позволяя крови залечить раны на ней. Чан в ужасе наблюдал за происходящим. Отсутствие реакции говорило о том, что это был не первый раз, когда его драгоценный отпрыск и этот птенец обменивались кровью. Признавшись в отношениях с Чанбином, Хёнджин умолчал об этой крошечной детали. Он связал себя кровными узами за спиной Чана. Тот задался вопросом, точно так же ли чувствуют себя отцы, когда их дети сбегают из дома? И подумал, не слишком ли поздно купить дробовик и серебряные пули. И единственное, что удержало Чана от смертоубийства, был взгляд Чанбина. Тот смотрел на Хёнджина не просто как на возлюбленного. Он смотрел на него так, будто Хёнджин был ангелом, спустившимся с неба и спасшим его ото всех ужасов этого мира. Феликс очень расстроится, — пришлось себе напомнить. Чан с трудом сдержал жажду крови, захлёстывавшую полость рта, и решил, что теперь у него хотя бы есть способ держать Чанбина в узде. — Чанбин, — спросил Хёнджин, гладя того по волосам, — ты знаешь, где Феликс? — С… тобой, — в каждом слоге Чанбина звучали неприязнь и замешательство, прежде чем их сменило нечто большее — оно было страшнее, гораздо страшнее. — Он… с тобой… нет? Чан поднялся на ноги и повернулся к Минхо. — Приведи из машины Джисона. Он ещё раз должен рассказать всё, что помнит. Тот нахмурился. — Он и так в стрессе… — Я не спрашивал, Минхо, — Чан вздохнул, когда тот оскалился на него. — Понимаю, ты хочешь защитить его от всего, но он уже в этом. Феликс — его лучший друг, он будет в отчаянии, если мы его в ближайшее время не найдём. Как и я, — вслух он этого не произнёс. Он не позволил ей взять верх над собой — панике, сковывающей его внутренности. Потому что, если бы Чан поддался, пути назад уже не было бы, а кровавая бойня никак не помогла бы спасти Феликса. Давай же, детка, — подумал он и потянул за нить, что чувствовалась где-то в районе груди, но ответа так и не получил. Феликс спал. Чан должен был верить, что он просто спал в эту минуту. Всё остальное принять было невозможно. Всё остальное означало бы то, от чего Чан не смог бы оправиться. Он бросил взгляд в сторону, когда к нему приблизился Чонин, издав тихий жалобный стон и коснувшись его руки. Тут же притянув того к себе, Чан погладил его по волосам. Обычно Чонин был слишком непоседливым, слишком восторженным, чтобы долго оставаться на одном месте — даже если это чьи-то объятия, но сейчас он цеплялся за Чана, будто ища в нём утешение. — Не волнуйся, — сказал тот с уверенностью, которой совсем не чувствовал. — Мы найдём его. Совсем скоро Феликс снова будет с нами. — Вы потеряли его? — краткая передышка закончилась, когда прозвучал голос Чанбина. Он попытался подняться, что ему удалось лишь при помощи Хёнджина, поддерживающего его со спины. — Где, блять, мой брат? Чан оскалился, но, прежде чем он успел что-либо сказать, появился Сынмин, длинными шагами преодолевший расстояние между собой и Чанбином. — Дай мне повод, — его тон был спокоен, но глаза затопило красным. — Мне нужен лишь один. Чанбину хватило благоразумия, когда он узнал его и решил отступить. — Ты был в переулке. Сынмин лишь оскалился на него. — Ты ранил моего отпрыска. Взгляд Чанбина скользнул по Чонину: тот держался за живот. На его лице читалось искреннее сожаление. — Мне правда жаль, пацан. — Всё в порядке, — в улыбке Чонина было прощение, какого он никогда не дождётся от Сынмина. Вампир похлопал себя по животу. — Я почти уже целенький. — И всё же… Звук шагов, раздавшийся в коридоре, заставил всех обернуться в сторону входной двери. Тот сопровождался стуком человеческого сердца, и наконец, споткнувшись и едва не упав при входе, в пентхаус вошёл Джисон. Минхо появился следом за ним. — Его здесь нет? Запах тревоги у людей был ужасным, едким, как запах гнилых цитрусовых. Чан заставил себя сохранять спокойствие и оставаться бережным, когда, проведя Джисона к дивану, опустился перед ним на колени. — Расскажи нам ещё раз всё, что знаешь, Джисон. Разумеется, остальные тоже приблизились. Минхо сел на спинку кресла позади него, положив обе руки тому на плечи, сверля взглядом всех, кто подходил слишком близко. Джисон откинулся на подушки, благодаря уверенному присутствию Минхо его сердцебиение заметно успокоилось. — Что ж, — сказал он, нервно оглядываясь. Когда его глаза остановились на Чанбине, в них мелькнул намёк на любопытство, но надолго они не задержались. — Кто-то позвонил в дверь, и Феликс пошёл открывать. Мы думали, это ты, — взглянув на Чана, Джисон поморщился. — Он с кем-то разговаривал, но сложно было разобрать, о чём они говорили. Как я уже и сказал, была лишь одна вещь, которую я услышал. Кто бы это ни был, он назвал Феликса Ёнбоком. Чан вздохнул, разочарованный тем, что не услышал ничего нового кроме того, что уже знал. Он понимал, что Джисон не виноват, поэтому сжал его колено в знак благодарности. Тот ответил ему неуверенной улыбкой. — Что ты только что сказал? — раздался голос Чанбина. Минхо зашипел на него за то, что он осмелился говорить с его человеком в подобном тоне, но тому было плевать. Впервые он по своей воли отошёл от Хёнджина и приблизился к Джисону. — Скажи это ещё раз! Тот, выглядевший испуганным, моргнул и всё равно заставил себя повторить: — Пришедший назвал его Ёнбоком. Это я точно слышал. Лицо Чанбина позеленело. — В чём дело? — потребовал Чан. — Чанбин, — куда ласковее произнёс Хёнджин, — о чём ты думаешь? Рука Чанбина дрожала, когда он потянулся к своей шее, вцепившись в неё когтями, словно желая ослабить оковы, которые никто, кроме него, не видел. Однако он не сомневался, что там они и были. И тысячи лет окажется недостаточно, чтобы забыть, каково это, когда зовёт создатель, и как этот зов, если не отвечать на него, затягивает петлю на шее. — Ёнбок действительно пропал? — спросил Чанбин Хёнджина, единственного, казалось, кому он доверял. Тот кивнул. — Его забрали из вашей квартиры. Сперва я подумал, что это был ты, потому что все мы знали его лишь как Феликса. И все, кого знаем мы, тоже. Ты единственный, кто был в курсе, что это его ненастоящее имя. Чанбин покачал головой. Чан видел, как мышцы на его плечах напряглись. И был готов к тому, что он попытается сбежать. Он поймал Чанбина за горло, подняв в воздух. Тот пнул Чана ногой в живот, заставляя отпустить, но, воспользовавшись неудачным приземлением, толкнул его обратно прямиком в руки Хёнджина. — Даже не думай, птенец, — прорычал Чан. — Куда бы ты там ни собрался, один ты туда не пойдёшь. Судя по виду, Чанбин собирался зубами прогрызать себе путь к выходу, если потребуется. — Я должен. — И почему же это? — Потому что это мой создатель, — Чанбин в отчаянии посмотрел на Хёнджина, будто надеясь найти в нём какие-то ответы. — Мой брат у него. *** Очнувшись, Феликс почувствовал во рту привкус ржавчины.  Первые несколько секунд, ещё дезориентированный, он не различал ничего, кроме размытых силуэтов, пока глаза не привыкли к тусклому освещению. Там, где он находился, было холодно, но, несмотря на сквозняк, Феликс не замёрз. Позади висела тепловая лампа, освещая всё вокруг зловещим оранжевым светом. Чувствуя в голове пульсирующую боль, он огляделся. Это был своего рода заводской цех, но все станки были свалены в кучу в углу явно при помощи нечеловеческой силы. Закрытые брезентом дыры в крыше и слой грязи на полу лишь подтверждали тот факт, что фабрика была заброшена, но кто-то тут точно обосновался. Даже окна были заклеены картоном, блокируя любой свет, попадавший снаружи. Застонав, Феликс попытался сесть, но рука подломилась, и он неуклюже рухнул. Вдыхая пыль и грязь, какое-то время он просто лежал, пытаясь прийти в себя. Всякий раз, когда он старался сглотнуть, горло болезненно сводило. Прикосновение к коже на шее ощущалось болезненно — там точно были синяки. Звук шагов заставил снова попытаться встать. Феликс не смог сдержать непроизвольный стон, когда вампир присел перед ним на корточки. При беглом осмотре того точно можно было назвать красивым. Изящные черты лица, нежный взгляд делали его похожим на ангела, но в его улыбке не было искренности. Сомневаться не приходилось. Потребовалось всё самообладание, чтобы не отшатнуться, когда вампир протянул руку, касаясь его лица и убирая волосы за ухо. — Прости, я не хотел тебя пугать. Феликс непременно прикусил бы язык, если бы знал, что это как-то поможет, но понимал: всё уже зашло слишком далеко. — Ты похитил меня, чтобы убить? Где мой брат? Между бровями вампира появилась едва заметная морщинка. — Ты неправильно понял меня, Ёнбок. Я не хочу причинять тебе вред. Во взгляде его, когда тот смотрел на Феликса, действительно не было ни капли злобы. Напротив, казалось, он смотрел на него почти с нежностью, почти с пылкой. Но Феликс знал, что верить ему не стоит. Один раз он уже сделал это — и его похитили. — Прости, но поверить в это трудновато. Улыбка исчезла с лица вампира, как краска, смытая с холста. Феликс ждал, что на её место придёт гнев, но незнакомец выглядел лишь грустным. Печаль смотрелась на его лице противоестественно. Тот был слишком красив, чтобы грустить. — Прости меня. Будь у меня другой выбор, я не стал бы тебя похищать. Просто твой брат обожает тебя. Он столько говорил о тебе, когда думал, что меня тут нет. Поэтому я знал, что если кто-то и сможет мне вернуть его, то только ты. Феликс сглотнул и облизнул губы. — Так это ты его обратил. Улыбка, появившаяся на лице собеседника, была полна гордости. — Прекрасно подмечено. Вижу, ты такой же умный, как и Чанбин-и. — Его действительно здесь нет? — это всё, на что Феликс мог надеяться: что его брат сбежал отсюда, что он был жив и не ранен, как это утверждал вампир. Улыбка того была пугающе безмятежной. — Твой брат такой сильный, Ёнбок. Чанбин уже был силён, когда я нашёл его, но он превзошёл все мои ожидания. Он выжил. К сожалению, обращение — процесс невероятно болезненный. Иногда это может сбить с толку. Сейчас твоего брата здесь нет, но он вернётся. Теперь, когда ты здесь, он вернётся. Феликс закрыл глаза. Он действительно умрёт. — Это не сработает. — Что ты имеешь в виду? — Твой план использовать меня как наживку, или что ты там придумал, — Феликс покачал головой. — Это не сработает. Брат ненавидит меня. Он не придёт за мной сюда. Вероятно, пока мы тут разговариваем, он бежит в противоположном направлении. Вампир рассмеялся, и, как и его лицо, это был прекрасный, нежный смех. — Нет ничего сильнее крови, Ёнбок. Моя или твоя — она призовёт его. — Ты и правда в это веришь, — Феликс не спрашивал. Вампир посмотрел на широко раскрытые ворота заводского цеха, несколько чернильно-чёрных прядей упали ему на лицо. Куда проще было не верить его словам, не глядя тому в глаза. — Осталось не так долго. Он придёт, и всё снова будет в порядке, — вампир кивнул — больше себе, чем Феликсу. — Он выжил. Никто больше не выжил, а он смог. Всё будет хорошо. Подтянув ноги к груди, Феликс уложил голову на колени. Хотел бы он закрыть уши и не слышать, что ещё ему собирался сказать этот вампир. Он убедился в том, что нельзя верить ни единому его слову. Это уже больше походило на шёпот безумца. *** — Вы не бросите, блять, меня!  — Джисон… — Нет! Он и мой друг! Ты постоянно так делаешь, но в этот раз не заставишь меня остаться в стороне! Он мой друг, и я пойду с вами, чтобы вернуть его! Стряхнув с себя руки Минхо, Джисон зашагал к уже заведённому внедорожнику, залезая на пассажирское сидение. Чан наблюдал за тем, как на мгновение Минхо замер, оказавшись беспомощным перед сокрушительной волей своего хрупкого человека. Он сжал плечо своего отпрыска. — Оставь его и поезжай со мной. Уверен, как только мы будем на месте, он перестанет злиться. Минхо посмотрел на него, зрачки блестели красным. — Я просто пытаюсь его защитить. — Знаю, и он тоже это знает, но сейчас ты его не переубедишь. Пойдём, нельзя терять времени. Пока Сынмин, Чонин, а теперь и Джисон садились во внедорожник, Чан повёл Минхо к мерседесу. На заднем сидении уже сидели Хёнджин с Чанбином и о чём-то перешёптывались. — …просто говорю. Хёнджин отчаянно затряс головой. — Ты не можешь меня об этом просить! Чанбин улыбнулся ему — сладко и грустно. — В любом случае, пообещай мне, ангел. Хёнджин выглядел на грани слёз, но всё же сцепился мизинцами с Чанбином. От этого зрелища у Чана сжалось сердце. Он знал ещё одного человека, который точно так же скреплял обещания. Хёнджин поцеловал Чанбина, отчаянно хватаясь за него, и это заставило Чана прочистить горло. Он нажал кнопку включения двигателя. — Итак, птенец, куда нам? — В район порта, — Чанбин не был членом клана, но Чан всё равно чувствовал, как от него исходит тревожная, беспокойная энергия. — Я не знаю адреса, но это где-то в старой промышленной зоне. Чан кивнул. — Найдём. И они найдут. Он готов был прочесать всю гавань, если потребуется. Всё что угодно, лишь бы вернуть своего человека. Стоило им выехать на дорогу, как в груди раздалось биение — будто кто-то потянул сердце за нить. Ощущение было слабым и терялось в смятении, которое он чувствовал от остального клана, но Чан его не пропустил. Никогда бы не пропустил. Он ждал, и вот оно. Феликс. Облегчение, которое почувствовал Чан, было неописуемым. Он так крепко схватился на руль, как если бы мог ухватиться за кровную связь между собой и Феликсом. Металл под его пальцами помялся, но в саму связь Чан пытался вложить лишь одно — успокоение. Оно текло по невидимой нити волнами, чтобы Феликс не боялся. Ему не нужно было бояться. Чан уже ехал за ним. *** Сначала Феликс пытался бороться с холодом, убеждая себя в том, что не так уж ему и зябко, но спустя несколько часов сохранять тепло стало практически невозможно. Тепловая лампа мало чем помогала, а с широко раскрытыми воротами фабрики ничто не защищало его от пронизывающего ветра. В мыслях хотелось бы выйти из дома в чём-нибудь существеннее пижамных штанов и футболки. Тапочки тоже не помогали.  Трудно было сказать, стало хуже или лучше, когда вампир это заметил. — Ох, Ёнбок. Сил осталось лишь на тихий всхлип. Без колебаний вампир снял с себя окровавленную рубашку и накинул её на плечи Феликса. В других обстоятельствах тот непременно швырнул бы её обратно своему похитителю в лицо, но было слишком холодно, чтобы отказываться от каких-то крох тепла. Стуча зубами, он плотно закутался в ткань, замечая на груди вампира отвратительные обугленные следы. Феликс знал, что это за ожоги. Кто-то клеймил вампира серебром. Рана, вероятно, была старой, местами уже полностью зажившей, но где-то ожоги вновь открывались из-за постоянных движений. Это напомнило Феликсу о цепочке, спрятанной под футболкой. Он гадал, будет ли у него шанс ею воспользоваться. И выживет ли он, если попробует. Феликс поднял взгляд, когда вампир положил ему ладонь на голову, большим пальцем скользя по лбу. — Осталось недолго, — пообещал он. — Твой брат придёт, и мы будем вместе. Было бы… Вампир закашлялся. На мгновение показалось, что он из всех сил пытается говорить, его рука скользнула к шее, словно ту обвивала, затягиваясь всё туже, невидимая верёвка, но это исчезло так же быстро, как и появилось. Заметив взгляд Феликса, он улыбнулся как ни в чём не бывало. — Было бы прекрасно, не так ли? Феликс покачал головой. Ему было слишком холодно, чтобы придумывать новые вопросы или язвительные комментарии в адрес вампира. Чан, — думал он, нащупывая кровную связь, которая никуда не делась. Просто чтобы быть уверенным, что он не умрёт в полном одиночестве. Так хотелось просто лечь на бок. Если нужно было ждать, то он мог просто закрыть ненадолго глаза. Феликс почти поддался сковывающей кости усталости, когда раздался безошибочный шорох гравия под ногами. Сердце его, начавшее было замедляться, заколотилось в груди. Он поверил бы, что это ему снится, но то, как резко повернулась голова вампира на звук, подтверждало реальность происходящего. Раздался скрип заводских ворот, когда их распахнули шире, и в проёме появился один-единственный силуэт. Сердце подскочило к горлу. Несмотря на полузамёрзшие конечности, Феликсу удалось подняться. На мгновение он покачнулся, едва не упав снова, но сумел устоять. Потом он сделал шаг. Его не особо заботило, пустит ли его вампир. Не заботило, доберётся ли он до места или нет. Он бы не спутал этот силуэт ни с кем другим, это был самый знакомый на свете силуэт. Когда ему было шесть и он ободрал колено, упав с велосипеда, Феликс бросился в объятия брата. Когда ему было десять и мать нашла спрятанный им от родителей табель успеваемости, он бросился в объятия брата. Когда ему было шестнадцать и он нашёл свои ботинки на крыше школьного здания, он бросился в объятия брата. Для Феликса объятия брата всегда были самым безопасным местом в этом мире. Там ничто плохое не могло до него дотянуться. Там было безопасно. — Чанбин! Чанбин, чьи шаги были размеренными, побежал, стоило побежать Феликсу. Наконец — он бежал к нему. Феликс не смог сдержать забурливший в груди смех. Они встретились посреди цеха. Он почти упал, но, как это всегда бывало, Чанбин оказался рядом, чтобы поймать его. Его брат всегда оказывался рядом. И сейчас он был здесь. — Чанбин! — кровь в жилах Феликса, возможно, и застыла, но точно не слёзы. — Чанбин! Голос, что ответил ему, был голосом его брата, и глаза, что смотрели в его собственные, были глазами его брата, пусть даже теперь и багровыми. Чанбин улыбнулся, и по щеке скатилась чёрная слезинка. — Привет, Ёнбок-а. Феликс не сумел сдержать всхлипы, которые вырвались из него, едва он зарылся лицом в плечо брата. Прошло столько времени. Он потратил столько месяцев в ожидании и надежде, что тот придет домой, что это возвращение стало казаться уже нереальным. Но Феликс знал, что все его усилия не напрасны. Брат никогда его не подводил. — Я так скучал по тебе! Чанбин обнимал его крепко — так крепко, что едва не придавил, но Феликс не променял бы этот момент ни на что на свете. — Теперь всё хорошо, Ёнбок-а, — прикосновение руки к его голове было полно нежности. — Хён здесь. Звук раздавшихся за спиной шагов заставил Феликса замереть. — Чанбин, тут… — Чанбин. Дрожь пробежала по телу брата. Взгляд остановился где-то за плечом Феликса, а затем Чанбин двинулся, толкая его себе за спину и вставая между ним и своим создателем. Приближаясь к ним с распахнутыми объятиями, вампир выглядел исключительно радостным. В движении он действительно напоминал падшего ангела, блаженная улыбка на его лице казалась гротескной на фоне крови, стекающей по груди. Казалось, тот даже не заметил, что рана вновь открылась. Всё его внимание было приковано к Чанбину. Феликс стиснул в пальцах рубашку на спине брата, прячась за его плечом. Тот потянулся назад, хватая его за руку. Он коротко сжал её, но, как бы Феликсу ни хотелось вцепиться в него в ответ и не отпускать, Чанбин разомкнул их ладони, оттолкнув его в сторону выхода. Сигнал был ясен. Феликс хотел протестовать, но прежде чем он успел открыть рот, Чанбин бросил на него сердитый взгляд через плечо. Точно так же брат смотрел, когда ему было шесть и он отказывался есть овощи, когда в тринадцать впервые ввязался в онлайн-аферу, когда в девятнадцать, устав от жизни и от этого мира, хотел пропустить похороны отца. Спорить было бесполезно. Когда Чанбин смотрел на него так, спорить с ним Феликс не собирался — не потому что не мог, а потому что знал: о чём бы тот ни просил, это всегда было на благо. Даже если он просил его уйти. Феликс отчаянно покачал головой. Он не хотел уходить. Теперь, когда он снова обрёл брата, он не хотел уходить. Уголок рта Чанбина дёрнулся, словно он хотел подарить Феликсу последнюю улыбку. — Беги, — вот и всё, что он сказал. Краснота заполнила белки глаз, и он побежал — ринулся прямо навстречу своему создателю. Раздался звук, подобный грому, когда их тела столкнулись, пыль и ржавчина поднялись в воздух, когда Чанбин повалил того на землю. — Беги, Ёнбок! — крикнул он прежде, чем потерял преимущество: создатель перевернул их, прижимая теперь своего отпрыска к земле. Феликсу хотелось закричать, но у него вырвался лишь оборванный всхлип. Ноги сдвинулись с места ещё до того, как мозг успел это осознать. Он не побежал к воротам. Попросту не мог. Не когда Чанбин был прямо перед ним. Он сделал всего пару шагов вперёд, когда врезался во что-то твёрдое. От удара Феликс пошатнулся, но сильные руки обняли его, прежде чем он успел упасть. Ещё до того, как мозг сумел осознать происходящее, кровь в жилах запела от присутствия того, с кем она была связана. — Так и не научился убегать, когда стоило бы? Сухой всхлип вырвался у Феликса, пальцы впились в руки, которые его обнимали, просто чтобы удостовериться, что те были настоящими. — Чан! Тот улыбнулся ему, багровые глаза в темноте поблёскивали. — Прости, солнышко, что заставил ждать, — он наклонился, прижимаясь лбом ко лбу Феликса. — Оказалось, твой брат такой же упёртый, как и ты. Он настоял на том, чтобы сперва вытащить тебя, но теперь я здесь. Я рядом. Феликс обнял его за шею, прижимаясь так, чтобы между ними не осталось свободного пространства. Теперь всё будет хорошо. Он не сомневался, что так и будет. Ведь Чан пришёл. Раздавшийся крик заставил его толкнуть того в плечо, чтобы увидеть. Чанбин всё ещё боролся, но теперь он был не один. Минхо и Сынмин вместе сумели оттащить создателя брата от него самого, пока Хёнджин помогал ему подняться, и поставили вампира на колени. Тот закричал и попытался вырваться из хватки. — Чанбин! Чанбин, помоги мне! Тот вздрогнул, чёрные слёзы полились по щекам, когда он смотрел на страдания своего создателя, но рука Хёнджина на его груди, казалось, помогала не двигаться с места. — Оставайся тут, милый, — пробормотал Чан, прижимаясь губами в виску Феликса, прежде чем подойти ближе. Дрожащей рукой он вытер нос, чувствуя себя спокойнее, когда ещё одни знакомые руки приняли его в объятие. Феликс обернулся, и непроизвольная улыбка озарила лицо при виде довольного Чонина. Его присутствие вселяло уверенность, а рука Джисона, переплетённая с его собственной, дарила тепло. — В порядке? — спросил тот, на его лице читалось и облегчение, и ужас. Это не помешало ему остаться рядом с Феликсом. Это не помешало Джисону быть здесь. — В порядке, — прошептал Феликс в ответ. Всё будет в порядке. Здесь был его клан. Он внезапно почувствовал, что холод отступил. Всё точно будет в порядке. *** Чан должен был это предвидеть.  Оглядываясь назад, все признаки казались на лицо, и стоило догадаться раньше — но бесполезно плакать над пролитой кровью. На это у него времени не было. Зная то, что он знал сейчас, Чан не сомневался, что акулы уже кружат поблизости. Для того чтобы заманить прячущегося в темноте, достаточно лишь капли крови, особенно когда речь шла о кровных узах, во многом превосходящих его собственные. Нет, ему следовало поскорее положить этому конец. Вид диких глаз и щелкающих клыков не произвёл на него особого впечатления, но грустно было видеть, как низко мог пасть кто-то некогда столь могущественный. Чан не страдал излишней жалостливостью, стало не по себе наблюдать, как кто-то — кем мог быть он сам — выходит из тьмы подобным образом. Зрелище выдалось ужасным. Он присел на корточки, оказавшись на одном уровне с бродячим вампиром, с создателем таких же бродяг, и было у него до боли знакомое лицо. Но даже это не помешало Чану схватить его за горло. — Отпусти своё потомство, — времени на приветствие и любезности у него не осталось. В ответ раздалось лишь шипение. — Бан Чан. Чан покачал головой и усилил хватку. Он чувствовал, как кожа вампира лопнула под пальцами. — Отпусти птенца, которого ты создал. Он не должен принадлежать тебе. — Он мой! — закричал вампир. — Он мой отпрыск! Я его обратил! — Чан, — в раздавшемся голосе Минхо звучало предупреждение. Он единственный из его потомства знал, кто был перед ними. Даже Сынмин оказался слишком молод, чтобы встречать его прежде. Краем глаза Чан заметил, как Чанбин дёрнулся, но хватка Хёнджина пока его удерживала. Он вновь покачал головой. — Ты обратил Чанбина против его воли. Ты знаешь: тех, кто нарушает правила, ждёт наказание. Ты знал об этом, когда обращал его. Отпусти его сейчас, иначе мне придётся представить тебя перед Законом. В ответ послышалось лишь клацанье клыков. Тот не сдастся. Чан видел это в его глазах. В них читались отчаяние и решимость, и он знал, что всё так и закончится. В сердце Чана не было гнева. Он чувствовал лишь грусть. Но это не помешает ему сделать то, что было необходимо. Если создатель Чанбина не отпустит его, Чан найдёт другие способы разрушить их связь. Он должен найти. Ему был нужен этот птенец. Пока у него Чанбин, у него будет и Феликс. Если тот останется в руках своего создателя, брат последует за ним. А Чан не мог этого допустить. — Неужели твоя жизнь стоит меньше, чем то, что связывает тебя с этим птенцом? Ужасная, мучительная гримаса расплылась по лицу вампира. — Он мой, — мышцы на чужой шее напряглись под его пальцами. — Он единственный, кто выжил. Я должен… вернуть его. — Ты не можешь. Снова раздалось клацанье клыков. Чан вздохнул. Ласково, как и подобало бы говорить с добрым и нежным вампиром, каким хранила его память, он сказал: — Всё не должно так закончиться, Сонхва. Сонхва посмотрел на него багровыми глазами. И там, где раньше была знакомая мягкость, теперь появилось нечто зловещее. — Чанбин, — сказал он тихо, но гораздо более хрипло, чем раньше. Глаза Чана расширились. Он не успел оторвать вампиру голову прежде, чем тот закричал: — Защищай меня, Чанбин! Защищай нас обоих! Убей их всех!