Восхождение Зла

      Великий магистр Аурелиан Сальвини умер на рассвете. Новость не прозвучала громом среди ясного неба — ее ждали. Но когда одинокий, протяжный удар главного соборного колокола расколол утреннюю тишину Святого Града, город все равно замер. Дыхание на мгновение остановилось в легких торговцев, открывавших свои лавки, гвардейцев, заступавших на пост, и священников, готовившихся к утренней службе. Затишье кончилось. Началась буря.       Фердинанд Карбоне услышал звон колокола в своем кабинете. Он не спал всю ночь, просматривая отчеты и анализируя данные с сотен скрытых сенсоров по всему городу. Он подошел к окну. Внизу просыпался его город, который еще не знал, что он его. Он не чувствовал ни скорби, ни радости. Лишь холодное, кристально чистое удовлетворение часовщика, чей сложный механизм только что начал свой безупречный ход. «Король умер, — подумал Карбоне, делая глоток горького, черного кофе. — Да здравствует король».       В генеральном штабе Форли новость встретили действием. Генерал Галло, получив подтверждение о смерти Магистра от своего адъютанта, уже стоял перед голографической картой столицы. Его лицо было непроницаемым, как гранитная плита. В тот же момент на его личный, защищенный терминал пришло короткое сообщение из анонимного источника, который он научился ценить за последние недели: «Они собирают Синод. Готовят указ о передаче армии под контроль Церкви. Действовать нужно немедленно, пока они не объявили об этом».       Галло не колебался. Он верил не слухам, а своей ненависти к «пиджачкам в лакированных туфлях», которые, по его мнению, готовы были променять славу форлийского оружия на свечной огарок.       — Приказ по гарнизону! — его голос загремел, заставив офицеров в штабе вытянуться в струнку. — Ввести в Святой Град «Контингент Стабильности». Взять под полную охрану Дворец Правосудия, центральный коммуникационный узел и арсеналы. Задача — не допустить беспорядков и обеспечить законную передачу власти. Любое сопротивление подавлять жестко. Выполнять!       Через десять минут по широким проспектам столицы, распугивая редкие утренние экипажи, двинулись колонны бронетехники и грузовиков с солдатами. Их отточенные, слаженные действия внушали трепет. Армия пришла «защищать порядок». Архиепископ Матео встретил известие о смерти Магистра в своей личной часовне. Он молился о душе усопшего правителя и о будущем Теократии. Его молитву прервал запыхавшийся помощник, в руках которого дрожал дата-планшет.       — Ваше Высокопреосвященство… Генерал Галло… он ввел в город войска! Они окружают Дворец!       Матео медленно поднялся. Его аскетичное лицо было бледным, но в глазах горел огонь фанатика. Все подтвердилось. Предупреждения таинственного «верного сына Теократии» оказались правдой. Безбожный генерал, не дожидаясь решения Совета, совершает военный переворот.       — Бейте в набат! — голос Матео окреп и зазвенел. — Созывайте правоверных! Мы должны защитить нашу веру и наш город от стали безбожного тирана! Мы создадим на Соборной площади молитвенную стену пылающую от всепожирающего пламени наших сердец! Пусть генерал увидит, что народ Форли с Создателем, а не с его пушками! Хоть с потерями сто к одному но вырвем еретиков из-под защиты их танков! После чего насадим их грязные тела на колья, предварительно скормив их мужества бродячим шавкам!!!       Через несколько минут тревожный, учащенный звон церковных колоколов разнесся по всему Святому Граду, призывая народ на площадь.       К полудню Соборная площадь перед Дворцом Правосудия превратилась в бурлящий котел. С одной стороны — застывшие в идеальном строю солдаты Галло, ряды бронетехники, холодный блеск оружия. С другой — огромная, все прибывающая толпа горожан, священников, монахов. Все из них воспевали молитвы, женщины и дети держали в руках иконы святых- некогда найболее грозных защитников Стоицизма, мужчины же сжимали биты, вилы, кувалды, а кое где и охотничьи ружья. Воздух гудел от молитв и гневных выкриков.       Внутри Дворца, в зале Высшего Совета, царила паника. Десятки старых, влиятельных сановников — высших клириков, бюрократов — в ужасе смотрели на мониторы, транслирующие происходящее на площади.       — Это мятеж! Галло нужно арестовать! — кричал один.       — Арестовать? Кому? Его же солдатами?! — возражал другой. — Если мы поддержим Матео, армия раздавит нас гусеницами!       — А если поддержим Галло, то самые гуманные наши граждане засунут нам виллы в задницу!       — А больно и то, и другое ….       Они спорили, обвиняли друг друга, но никто не осмеливался принять решение. Они оказались в ловушке между двумя силами, которые сами же взрастили. Город, Теократия, их собственная власть — все висело на волоске, готовое рухнуть в пропасть гражданской войны.       Фердинанд Карбоне наблюдал за всем этим из окна своего кабинета. Он видел застывшие ряды солдат. Он видел колышущееся море людей. Он чувствовал их страх, их ярость, их растерянность. Все шло по плану. Идеально.       «Прекрасно, — подумал он, делая еще один глоток холодного кофе. — Они боятся. Они растеряны. Еще несколько часов этого противостояния, и они будут готовы принять любого, кто предложит им спасение от хаоса. Например, молодого и красивого епископа».       Он отошел от окна и сел в кресло. Оставалось только ждать. Ждать когда по сценарию наступит время ему выйти на сцену. В пьесе, где он одновременно и один из актеров и главный режиссер.