Проект: Сердце.

      Месяц спокойствия в Форксе оказался затишьем перед бурей. Удар пришел оттуда, откуда не ждали — от Эдварда. Ссора с Беллой, муки совести, вечное проклятие вампира… Он решил положить всему конец, отправившись в Вольтерру, чтобы сгореть на солнце на глазах у всех. Белла бросилась за ним, а вслед за ней — вся семья Калленов, включая Элис и Джаспера.       Им удалось спасти Эдварда. Но цена оказалась страшной — нарушение священного обряда Вольтури. Теперь вся семья стояла в величественном, холодном тронном зале под взглядами трех древних правителей: Аро, Кайуса и Маркуса. Джаспер и Элис, замершие среди Калленов, изображали смертельный страх. Их карие глаза были широко раскрыты, дыхание — учащенным. А внутри их разум был заполнен тихим, ясным диалогом.       «Отец, они полностью поверили», — мысль Джаспера была холодной, как мрамор зала.       «Вижу, сын мой. Карлайл… особенно интересен. Его защитный инстинкт в отношении вас обоих — просто восхитителен», — мысленно ответил Аро, его пальцы нетерпеливо перебирали воздух, будто ловя невидимые нити эмоций. «Приготовьтесь. Спектакль начинается.»       «Каллены!» — Аро распростер руки, его голос прозвучал сладко, как яд. «Большая честь видеть вас в наших стенах… Но вот незадача. Вы нарушили ритуал. Осквернили нашу землю.»       Карлайл шагнул вперед, его поза была покорной, но гордой. «Аро, прошу прощения. Это был необдуманный, отчаянный поступок Эдварда. Он… не владел собой от горя.» Он кивнул на Эдварда, который стоял, прижимая к себе бледную Беллу.       Аро покачал головой, изображая глубокое разочарование. «М-да… Если ты хочешь увести свою семью отсюда живыми, Карлайл, позволь мне прочитать мысли… вот их.» Его палец, тонкий и смертоносный, указал на Джаспера и Элис. «Этих твоих… загадочных попутчиков.»       Реакция Карлайла была мгновенной, животной. Он шагнул, широко расставив руки, полностью заслонив собой Джаспера и Элис. «Нет!» — его голос прозвучал резко и властно. «Элис и Джаспер здесь ни при чем! Они лишь помогали нам спасти Эдварда!» Он искал выход. Его взгляд метнулся к Белле. «Прочти лучше мысли Беллы! Она — причина его отчаяния!»       Тишина в зале стала гробовой. Карлайл понял, что натворил, лишь когда слова сорвались с его губ. Он предложил Беллу. Девушку своего сына. Как разменную монету, чтобы защитить двоих других. Розали ахнула, Эмметт нахмурился, Эсми закрыла рот рукой. Эдвард вскинул голову, его золотые глаза, полные боли и предательства, впились в отца. Отец… Ты…? Белла вжалась в него, смертельно испуганная.       Аро засмеялся — тихим, леденящим смехом. «Ох, Карлайл! Как же ты сильно беспокоишься за этих двоих…» — его взгляд скользнул по Джасперу и Элис, стоящим за спиной Карлайла, — «…в отличие от этой девушки.» Он презрительно махнул рукой в сторону Беллы. «Интересно… если бы выбор стоял между ее жизнью и их… что бы выбрала твоя семья?»       Напряжение повисло в воздухе, острое, как кончик ножа. Розали, Эмметт, Эсми — их взгляды встретились. Они любили Беллу, она стала частью семьи. Но Элис и Джаспер… Они были плотью от плоти их жизни, их опорой, их… почти детьми. Слова давались невероятно тяжело, сквозь зубы, но они были произнесены:       «Элис и Джаспер», — выдохнула Эсми, ее голос дрожал.       «Хейлы», — глухо подтвердил Эмметт.       «Они… наши», — прошептала Розали, не глядя на Беллу.       Только Эдвард молчал. Его раздирало надвое: любовь к Белле и… привычка, привязанность, благодарность к Элис и Джасперу. Он не знал, кого выбрал бы. Но предательство отца жгло его изнутри.       Джаспер видел это. Видел боль Эдварда, ужас Беллы, мучительный выбор семьи. Его карие глаза встретились с алыми Аро. Спектакль требовал жертвы. Он вышел из-за спины Карлайла.       «Не трогайте Беллу», — сказал он четко, его голос звучал непривычно твердо в гробовой тишине. Затем он шагнул к Аро. Рядом с ним, как тень, встала Элис.       Аро улыбнулся, словно получил долгожданный подарок. Он протянул руки. Левую — Элис. Правую — Джасперу. Их пальцы сомкнулись.       «Отец, ты не будешь по-настоящему читать наши мысли?» — мысль Джаспера была быстрой и слегка взволнованной.       «Конечно, нет, дитя мое. Вы — моя кровь. Ваши мысли священны. Но приготовьтесь… после моего вопроса — ваш лучший спектакль.»       Аро наклонился, делая вид, что глубоко погружается в их разум. Потом с притворным интересом тихо спросил: «Было… больно?»       В тот же миг глаза Джаспера и Элис вспыхнули ярко-алым. И из этих алых глаз по их щекам потекли густые, темно-красные, кровавые слезы. Элис с визгом вырвала руку из рук Аро, сжалась в комок на холодном полу, затряслась и зарыдала — тихо, безутешно, истерично. Джаспер не отпустил руку Аро. Он стоял, сжимая ее так, что кости трещали (Аро лишь едва заметно приподнял бровь), его тело содрогалось от беззвучных рыданий, кровавые слезы струились по его лицу, оставляя темные дорожки.       «Больно ли?» — Джаспер заговорил, его голос был хриплым, срывающимся, адресованным всем и никому. «Было больно так, что врагу не пожелаешь!» Он закрыл глаза, и вдруг его тело сотряс истерический, леденящий душу хохот. «А потом… потом мы его УБИЛИ!» — он закричал. «Когда набрались сил! С особой жестокостью! И сожгли! Но… но мы не почувствовали УДОВЛЕТВОРЕНИЯ!» Хохот сменился всхлипами. «Мы боимся, что он вернется! Не можем есть! Не можем спать! Он нам снится! В КОШМАРАХ! КАЖДУЮ НОЧЬ!» Он выкрикивал это, обращаясь к призраку вымышленного мучителя, его тело билось в конвульсиях лживой истерии.       Карлайл сделал шаг вперед, его лицо исказилось от невыносимой боли и желания защитить. «Джаспер…»       «НЕ ПОДХОДИ!» — заорал Джаспер, отпрянув. Его алые, залитые кровью глаза, полные «животного» ужаса, уставились на Карлайла. «Я тебя БОЮСЬ!»       Эсми бросилась к Элис: «Дорогая моя…»       «НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!» — завизжала Элис, отползая и забиваясь в угол, ее трясло как в лихорадке. «Не подходи! Не трогай!»       Джаспер вырвал руку из хватки Аро. Он не подошел к Карлайлу. Он подошел к Элис. Опустился на колени перед ней. Он не говорил ни слова. Он просто обнял ее — крепко, защищающе. Элис впилась в него, спрятала лицо у его груди, ее рыдания стали глуше, но дрожь не прекращалась. И тогда Джаспер запел. Тихо. Срывающимся от «рыданий» голосом. Колыбельную.       Ту самую, что пел Карлайл в ту ночь в его комнате. Мелодия разлилась по залу, странная и пронзительная в этом месте крови и власти. Каллены замерли. Карлайл закрыл глаза, его лицо стало пепельно-серым. Он помнит. Он поет мою песню… сквозь эту боль. Эсми плакала беззвучно. Эмметт сжал кулаки. Розали отвернулась. Эдвард прижал Беллу, но его взгляд был прикован к Джасперу, поющему колыбельную его отца для своей сестры.       Песня стихла. Джаспер все еще качал Элис на руках, пряча ее от всего мира. Аро вздохнул, разочарованно махнул рукой, как гурман, которому подали не то блюдо. «Ну что ж… Я узнал все, что хотел. Жалкие, разбитые души…» Он повернулся и величественно направился к своему трону. «А теперь… все можете быть свободны.» Он сел, и на его лице застыла лишь скука.       Карлайл подошел к ним, как к минам замедленного действия. Осторожно. «Джаспер… Элис…» — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. «Пойдемте… домой.»       Джаспер поднял голову. Его алые глаза, все еще влажные от кровавых слез, встретились с золотыми Карлайла. В них не было ни страха, ни истерии. Была лишь ледяная, бесконечная усталость и… твердое решение.       «Мы не вернемся в Форкс, Карлайл», — сказал он тихо, но так, что слышали все. Он поднялся, держа на руках «обессиленную» Элис. «Мы… уезжаем. И постараемся забыть все это… как страшный сон.»       Он повернулся и пошел к выходу, неся сестру. Не оглядываясь. Элис не поднимала головы. За ними потянулись остальные Каллены — разбитые, потрясенные, чувствующие себя предателями и потерявшими нечто бесконечно важное. Карлайл стоял на месте, глядя им вслед. В его руке он сжимал воображаемую шоколадку, а в ушах звенела его же колыбельная в исполнении того, кого он предал и кого теперь потерял навсегда.       Пока Элис и Джаспер молча шли вперед, между ними шел безмолвный диалог.       «Джаспер, что происходит? Почему ты решил прекратить игру? Все ведь так хорошо складывалось», — обеспокоенно спросила Элис.       «Не знаю. Сам себя не понимаю», — разочеровано ответил Джаспер. «Я хочу любви Карлайла, но не хочу, чтобы все было так.»       Элис мысленно вздохнула. «Хорошо, как скажешь. У нас все равно есть вечность, чтобы вновь и вновь пробовать новый сценарий. Мы найдем тот вариант, который удовлетворит не только твою душу, но и успокоит твою совесть.»