Проект: Сердце.

      Жизнь в доме Каленов обрела новый ритм – ритм, в котором стук ложек о тарелки утром, споры о музыке вечером и мягкие шаги по коридорам ночью неизменно включали в себя Элис и Джаспера. Они вплелись в ткань семьи так искусно, что их присутствие стало таким же естественным, как тень от вековых сосен за окном.       Одно из новых «утренних правил» родилось спонтанно. Джаспер, вечно игравший роль слегка рассеянного и погруженного в свои мысли «юноши», частенько вылетал из дома в последнюю минуту, едва успев проглотить завтрак. И почти всегда – с нерасчесанными волосами. Вьющиеся пряди торчали во все стороны, создавая образ милого, но неряшливого подростка.       «Джаспер», – голос Карлайла прозвучал ровно, но в нём слышалось привычное уже мягкое неодобрение, когда он загородил путь к двери. Джаспер,на ходу застёгивающий рюкзак, чуть не врезался в него. Его карие глаза метнулись к часам. «Волосы».       «В школе расчешу!» – буркнул Джаспер, пытаясь протиснуться. «Опаздываю!»       «Нет», – Карлайл не уступал. «Повернись».       С легким, преувеличенно раздражённым вздохом, но без реального протеста, Джаспер повиновался. Он стоял, слегка наклонив голову, пока пальцы Карлайла, точные и бережные, разбирали колтуны, укладывая непокорные пряди в более-менее приличный вид. Карлайл делал это молча, сосредоточенно, как хирург у операционного стола. Джаспер же изображал терпеливую покорность, но под опущенными ресницами в его глазах светилась та самая смесь триумфа и опасной нежности. Он заботится. Он прикасается. Как к своему.       «Готово», – Карлайл отступил на шаг, оценивая работу. «Теперь можешь идти».       И тут произошло второе, ставшее привычным, действие. Джаспер, вместо того чтобы рвануть к двери, повернулся к Карлайлу. Быстро, почти не глядя, он шагнул вперёд и обнял его. Коротко, но крепко. Головой чуть касаясь его плеча. Потом так же быстро отпрянул, пробормотав: «Пока!» – и выскочил за дверь.       Карлайл каждый раз замирал на секунду. Сначала это было неловко, а теперь… теперь это было частью утра. Тёплая, стремительная точка перед началом дня. Он даже не замечал, как его рука на долю секунды касалась спины Джаспера в ответ, прежде чем тот исчезал.       Но в одно утро всё пошло не по плану.       Оно началось с непривычной тишины. Элис и Джаспер не вышли к завтраку.       Карлайл, наливая себе кровь в кружку, первым нарушил молчание: «Они ещё не спустились?»       «Они уехали», – прозвучало из-за газеты, которую читал Эдвард. Он выглядел задумчивым. «Оставили записку на холодильнике. Какие-то срочные дела связанные со старыми делами их опекуна. Уехали рано утром. Обещали вернуться к ужину».       Простое сообщение повисло в воздухе, но его эффект был как у разорвавшейся бомбы.       Рука Карлайла с чайником замерла на полпути. Он посмотрел на пустое место Джаспера за столом, затем на расческу, лежавшую на полке у зеркала в прихожей, – сегодня она не понадобится. Он почувствовал странную… пустоту. Как будто в доме выключили фоновый шум, к которому он уже успел привык. Он машинально поставил на стол два стакана с кровью – для Джаспера и Элис. Поняв свою оплошность, Карлайл смущённо убрал лишние стаканы. «А», – только и произнёс он, стараясь звучать нейтрально, но в его золотых глазах мелькнула тень беспокойства. Куда? Надолго ли? Все ли в порядке? Он вдруг осознал, как сильно привык к этим утренним метаниям и тёплому мимолётному объятию.       «Они... они хоть позавтракали перед дорогой?» – тихо спросила Эсми, и в её голосе звенела материнская тревога. «Дом без них кажется... слишком тихим».       Эмметт постучал ложкой по столу. «Скучно!» – заявил он громко, но без обычного веселья. «Без наших полукровок тут как-то... пустовато. Как думаешь, Роза, они успеют вернуться к нашей вечерней игре в бейсбол?»       Розали, сидевшая с идеально прямой спиной, поморщилась. «Надеюсь, они не натворят глупостей без присмотра». Но в её тоне не было привычной язвительности. Сквозь него пробивалась... озабоченность.       Эдвард отложил газету. «Белла спрашивала Элис о помощи с платьем на школьный бал сегодня вечером», – заметил он. Белла грустно кивнула, разочарованно ковыряя ложкой в тарелке. «Элис так здорово всё придумывает... И Джаспер обещал подвезти нас, если Карлайл будет занят».       Вечером возвращение Элис и Джаспера было нарочито обыденным. Они вошли, стряхивая с себя несуществующую дорожную пыль, с лёгкими извинениями за беспокойство. Элис защебетала о «скучных бумагах опекуна», Джаспер молча кивнул, направляясь к лестнице, изображая усталость.       Но дом встретил их не молчанием, а взрывом радости.       Эсми первая бросилась к Элис, обняла её: «Деточки! Вы вернулись! Всё хорошо? Не замёрзли? Голодные?»       Эмметт громко засмеялся, хлопнул Джаспера по плечу так, что тот чуть не упал: «А вот и наши блудные полукровки! Роза, смотри, целы! Теперь можно и в бейсбол сыграть!»       Розали лишь хмыкнула, но её внимательный взгляд скользнул по обоим, выискивая признаки усталости или проблем. «Надеюсь, вы не забыли, что обещали мне помочь с походом по магазинам завтра», – бросила она Элис, и это прозвучало почти как «Я рада, что вы дома».       Белла с облегчением улыбнулась Элис: «О, слава богу! Я уже начала волноваться насчёт платья!»       Эдвард кивнул Джасперу, и хотя его лицо оставалось невозмутимым, мысленный барьер был чуть тоньше обычного, пропуская волну искреннего облегчения: Хорошо, что вы вернулись. Белла волновалась.       И Карлайл.       Он стоял в дверях гостиной, наблюдая за этой суетой. Его золотые глаза нашли Джаспера. В них было столько всего: облегчение, что они целы, немой укор за внезапный отъезд без предупреждения и... что-то новое. Ясное, неоспоримое осознание. Осознание того, насколько огромной была пустота, оставленная их отсутствием. Как тиканье часов в кабинете стало навязчивым и громким. Как он несколько раз за день машинально брал в руки расческу. Как привычное место за столом казалось чёрной дырой.       Джаспер почувствовал этот взгляд. Он остановился на полпути к лестнице и обернулся. Их глаза встретились. Завязался безмолвный диалог между карими и золотыми глазами.       И тогда Джаспер, обычно такой сдержанный, нарушил все негласные сценарии. Он не стал ждать следующего утра. Он быстро пересек холл и, не говоря ни слова, обнял Карлайла. Крепче, чем обычно. Дольше. Это было не для галочки и не для легенды. Это было по-настоящему.       Карлайл замер на секунду, поражённый искренностью жеста, столь отличной от их утренних ритуалов. Потом его руки медленно, почти неуверенно, поднялись и легли на спину Джаспера. Он ответил на объятие. Раздался его глубокий, спокойный вдох, а затем – выдох. Тишина вокруг них стала тёплой и густой.       Когда Джаспер отступил, на его лице не было привычной маски. Была легкая, смущённая улыбка, почти человеческая в своей искренности. «Прости, что не предупредили», – пробормотал он. «Больше не повторится».       «Хорошо», – просто сказал Карлайл. Его голос был тихим, но в нём не было и тени упрёка. Было лишь безоговорочное принятие. И в кармане его брюк что-то тихо шелестнуло – маленькая запасная шоколадка, которую он положил туда утром. На всякий случай.