Интернет сближает

Они жили в одном городе. На тех же улицах, под тем же небом, дышали одним воздухом — и никогда не сталкивались. Сколько раз они могли проходить мимо друг друга, не замечая, что судьба проходит на расстоянии вытянутой руки? Познакомились они в приложении для знакомств. Всё началось с простого сообщения: «Привет. Я, если что, с Дайвинчика». Эти слова стали началом чего-то большего, чем просто переписка. С тех пор их телефоны не замолкали. Каждый день — по тысяче сообщений. Любое событие в жизни обоих отражалось в чате: радости, усталость, мелкие беды, смешные случаи — всё. Блс часто рассказывал, как мог ввязаться в уличную драку, но для Молвина он всегда оставался мягким. Никогда не грубил, всегда извинялся, говорил спокойно, почти ласково. Даже его друзья удивлялись, насколько он менялся рядом с Молвином. Тот самый Блс, до которого невозможно было дописаться из-за режима «не беспокоить», теперь держал телефон со звуком. Более того, на уведомления от Молвина у него стоял особый рингтон — мягкий, узнаваемый. Когда Молвин звонил, Блс всегда отходил в сторону, подальше от друзей. И если обычно его голос был громким, уверенным, то с Молвином он становился тихим, бархатным. Все замечали, как особенным было его отношение к Молвину. И не раз спрашивали — не просто ли это игра? Молвин слышал об этом, но не верил. Не мог понять, как такой, как Блс, мог напевать ему колыбельные, когда мучила бессонница. Не верил, что человек, которого считают грубым, может быть настолько тёплым. Они почти не обменивались фотографиями. Им хватало того, что они знали друг о друге по голосу, по словам, по мелочам. Молвин вообще не любил показывать себя. Максимум, что Блс видел, — это кружочек, снятый в темной комнате, где в зеркале отражалась лишь часть лица Молвина. Но даже этого хватило: сердце Блса тогда будто выстрелило, кровь загудела в висках, тело отозвалось теплом, словно узнало тайну, которую давно искало. Молвин же увидел Блса раньше. Тот отправил кружочек, где готовил целую гору пельменей в огромной кастрюле, смеясь с друзьями. На том видео было столько жизни и света, что Молвин поймал себя на том, что просто смотрит, не в силах оторваться. Голоса их были разными, но оба особенные: у Молвина — низкий, ровный, спокойный, словно шелест дождя за окном; у Блса — бархатный, глубокий, немного хриплый, будто согретый солнцем. От этого тембра Молвину хотелось слушать его бесконечно. Молвин редко выходил из дома. Работал удалённо, почти не общался вживую, лишь изредка виделся с друзьями — Обсидианом и Фиашем. Но с Блсом он познакомил их сразу, будто хотел, чтобы тот был частью его круга. Хотя они и не встречались лично, часто звонили по видео. И с каждой новой беседой между ними возникала всё крепче невидимая нить — настоящая, тёплая, живая. Однажды вечером Молвин возвращался домой. Лил дождь — не сильный, но упрямый. Он шёл спокойно, спрятав телефон под рукавом, чтобы не промок. Капли мягко стучали по волосам, стекали по щекам. Вдруг кто-то крикнул ему вслед. Он обернулся — и не успел сделать шаг, как грубая рука схватила его за плечо. Удар. Резкий, хлесткий. Телефон вылетел из руки и с глухим звуком ударился о мокрый асфальт. Молвин, не теряя ни секунды, оттолкнул нападавшего и побежал. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Он влетел в ближайшее кафе, тяжело дыша, дрожащими пальцами поднял телефон. Экран треснул, матрица потекла — всё было залито фиолетово-чёрными пятнами. Ничего не видно. Он вздохнул. До дома Блса было недалеко. Молвин знал адрес, знал даже код домофона, но никогда не решался прийти. Сегодня — решился. Добежав до подъезда, он обернулся — никого ли за ним нет? Люди, которым не нравились его волосы и внешность, не раз пытались к нему прицепиться. Сегодня ему не удалось избежать драки. Тот, кто напал, казался пьяным или под чем-то похуже. Молвин нажал на кнопку домофона, глотая дыхание. — Блс… это я, Молвин. Можешь, пожалуйста, открыть?.. — голос его дрожал. Щелчок. Дверь открылась. Блс стоял у двери в футболке и спортивных штанах, глаза — тревожные, удивлённые. Он замер, увидев Молвина: мокрого до нитки, с разбитой губой и огромным синяком на щеке. Пряди волос липли к лицу, в руке — треснувший телефон. Блс мгновенно сорвался с места, подбежал, набросил на него полотенце, мягко вытирая мокрые волосы. — Что случилось? — спросил он тихо, почти шёпотом. Молвин отвёл взгляд. — Да хрень. Как обычно… из-за волос, — устало выдохнул он. Блс ничего не сказал, только нахмурился, ушёл за одеждой и вернулся с чистыми штанами и кофтой. — Иди помойся. Потом обработаем синяк, — мягко сказал он. Молвин кивнул. Горячая вода в душе смыла липкую усталость, запах дождя и страха. Когда он вышел, завернувшись в полотенце, одежда уже ждала его — аккуратно сложенная. Он надел её и вышел в комнату. Блс сидел на диване с аптечкой. — Садись, — сказал он, протирая руки антисептиком. Молвин послушно сел. Блс бережно прижал ватный диск к его щеке. — Не больно? — Нет, — ответил Молвин тихо. — Просто… телефон жалко. Там столько фотографий, скриншотов… всё исчезло. Не восстановишь. Блс хмыкнул. — Ты бы лучше о себе подумал, дурёха, — сказал он, улыбнувшись краешком губ, а потом неожиданно поцеловал Молвина в лоб. — Телефон — это ерунда. Будет ещё тысяча фото. А ты — один. Прошлое хорошо, но разве будущее не лучше? Молвин посмотрел на него. Глаза Блса были тёплые, спокойные, будто в них отражалось всё, чего Молвину так не хватало — безопасность, забота, дом. И впервые в жизни Молвин понял: да, сейчас он действительно счастлив.