Сердце султана

—"Зачем ты так много молодых девушек позапихал в корабель?"—спросила Санни и посмотрела в окно. —"Я ещё договорился с пару султанами"—Марло Брэндо зловесно улыбнулся. —"И продал этих девушек" Он сидел и считал слитки золота. Он их довольно много продал. Улыбка мелькнула на его лице — наконец-то все труды не зря. Он аккуратно положил слитки на стол, пересчитал ещё раз, а потом задумался, куда потратит весь этот заработок. В это время это было нормой для тех, кто продавал. А для тех, кого продавали, это был настоящий ад. Ты не знал, в какой гарем попадёшь, и какая судьба тебя ждёт. Ты там — никто. Тебя могли избивать, унижать, насиловать, и никто бы даже не попытался помочь. Но всё же были и хорошие гаремы, где женщин уважали, где они могли жить. У Джона —"Ты..."— к Джону подошла девушка Довольно красивая, хотя, по правде говоря, здесь не было некрасивых. Конечно, не будет ведь всех этих девушек покупали для гаремов. Они стояли в ряд, стараясь не встречаться взглядами, в каждой страх, смешанный с надеждой. Никто из них не знал, какая судьба ждёт впереди. —"Что я?"—Спросил Джон —"Ты парень...но здесь почти нету парней." Джон оглядел весь корабль и заметил пару парней. Они были не такими, как остальные — в их глазах не было страха. Это были надсмотрщики, поставленные кормить и следить чтобы никто из будущих наложниц не устроил беспорядок. Они стояли поодаль, наблюдая за каждым движением, их руки лежали на рукоятках кинжалов, а взгляды холодно скользили по толпе. Джон понял — попытаться сбежать здесь было бы безумием. Девушке, которая стояла рядом с Джоном, было очень страшно. Она дрожала — то ли от холода, то ли от ужаса, сама уже не понимая, что сильнее сжимает её изнутри. Вечером —"Твоя жизнь буквально ничего не стоит"— один из надсмотрщиков толкнул Джона в стену корабля. —"Он же подарок для султана Лололошки. Он может стать его фаворитом"— сказал другой Надсмотрщик отошёл от Джона и подошёл к другому надсмотрщику. Они перекинулись парой коротких фраз, тихо, почти шёпотом. Затем первый снова повернулся и посмотрел на Джона. Этот взгляд был холодным, пронизывающим, словно он решал, что с ним делать дальше. —"Этот? Этот грязный мальчик?" Первый надсмотрщик внезапно рассмеялся. Смех был грубым, холодным, без капли веселья скорее издевательским. Он что-то сказал второму, и тот усмехнулся в ответ, кивнув в сторону Джона. Парень почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не понимал, что они задумали, но по выражению их лиц было ясно — ничего хорошего ждать не стоит. Джон сжал зубы, стараясь не показать страха. —"А ты что, завидуешь? Я могу стать фаворитом султана и купаться в золоте, а ты будешь горбатиться за копейки" Палач пришёл в ярость и ударил Джона об стену корабля. Джон потерял равновесие и упал. Воздух вышибло, но он всё-таки попытался подняться, чувствуя, как палуба дрожит под ним. Палач схватил его и снова прижал спиной к стене. Он был очень зол. В глубине души его разъедало то, что это правда: Джон симпатичен, и вполне может стать фаворитом а может, и подняться ещё выше. А палач что? Так и будет оставаться здесь, в тени, выполняя грязную работу, которую никто не заметит и не оценит. Эта мысль жгла его сильнее, чем собственная ярость. —"Ты пожалеешь что это сказал..." Он отошёл от Джона и повернулся к другому Палачу. И с лёгкой улыбкой сказал. —"Неси воду и тазик..." Джона схватили и поставили в центр. Через минуту другой палач притащил тазик с водой. Вода была ледяная, мутная, с плавающими клочками грязи. Её поставили перед ним. —"Раздевайся" Сказал палач с лёгкой, почти довольной улыбкой. Ему это нравилось — конечно, не ему же предстоит раздеваться перед всей публикой. —"Что?..." Джона схватил страх. Как это — раздеваться перед всеми и мыться в этой ледяной, грязной воде? Мысль об этом обожгла сильнее, чем удар палача. На него смотрели десятки глаз. —"Ты глухой? Я говорю раздевайся!"— сказал палач —"Или тебе помочь?" Многие вокруг начали смеяться громко, мерзко, перекрывая друг друга. Кому-то, наоборот, стало страшно. Кто-то отвёл глаза, не желая быть свидетелем происходящего. —"Ты жить хочешь?"— Спросил палач. —"А кто не хочет?"— Ответил Джон . — "Ну а вдруг ты тот долбоёб, который не хочет?"— сказал другой палач. —"Раздевайся если хочешь!" Джон медленно начал снимать свою белую рубашку, чувствуя, как каждый взгляд со стороны обжигает кожу. Его руки дрожали. —"Да как ты меня уже заёбал!" Палач схватил его рубашку и начал стягивать её сам. Но ткань не сползла с Джона. Тогда он усилил натяжение, и рубашка заскрипела, начал рваться на швах, разрывы появлялись всё быстрее. —"Та хуй с ней!"— Сказал второй палач. —"Вставай в тазик!"—сказал палач первый. Но Джон не хотел становиться в тазик. Холодная, грязная вода казалась ему пыткой, и мысль о том, чтобы погрузиться в неё перед всеми, вызывала внутреннее сопротивление. —"Ладно давай по другому" Палач поставил Джона на колени. Второй крепко держал его за руки и ноги, не давая ни пошевелиться. Он начал опускать лицо Джона в эту ледяную, грязную воду. Держал долго, словно испытывая его, наблюдая, как Джон закашлился и судорожно пытался вдохнуть. Так продолжалось очень долго. Потом Джона поставили прямо в тазик и вылили на него воду. И «купали его» это было слишком мягко сказано: ледяная, грязная, стекала по спине и груди, а каждый новый поток делал унижение ещё сильнее. После всего этого Джона наконец отпустили. Его всё ещё дрожало от холода, тело подрагивало каждой мышцей. Он сел подальше от остальных, обхватив колени руками, пытаясь хоть как-то согреться. Дышать было трудно, а мысли путались — всё происходящее оставило в нём тяжёлый осадок страха и унижения. *На следующий день Было не так уж и плохо. День начинался хорошо: ничего не происходило, казалось, что всё спокойно. Вроде все на корабле уже забыли, что случилось вчера, и жизнь на палубе вернулась к привычному ритму. Но это же только день? Вечером палач первый напился. Второй тоже был пьян но не прям сильно. —"Привиди мне...того...как его там? Мальчика того..." Сказал первый палач, покачиваясь и слабо шатаясь от выпитого. Его слова звучали глухо и невнятно. —"Ну как скажешь" *После того как его привели* —"Что тебе от меня нужно?" Спросил Джон сразу же, но ему было неприятно говорить с палачом, особенно после вчерашнего. —"Ты на меня обижаешься?...ну же не стоит"—сказал палач в очень пьяном виде.—"Подойди ко мне..." Джон с отвращением посмотрел на палача. Подойти? К нему? Да ни за что. А ноги перед ним не расставить? Палач понял, что Джон к нему не подойдёт. Тогда он сам сделал шаг в его сторону. Конечно, в таком состоянии идти было нелегко он шатался, цепляясь взглядом за стены, чтобы не потерять равновесие. Палач прижал его к стене, тяжёлой пьяной ладонью упёршись в грудь Джона. Он навис над ним, опасно близко, так что чувствовался запах алкоголя и мокрой ткани. Но когда палач наклонился, чтобы поцеловать Джона, тот резко дернулся и ударил его в лицо. Удар вышел резким, отчаянным — единственным, что он мог сделать в этот момент. —"Да что ты брыкаешься?!" Палач, ещё не до конца удержавшись после удара, разозлился ещё сильнее. Он рывком схватил Джона за ворот и бросил на ближайшую койку. Палач, пошатываясь, сделал несколько неровных шагов к нему. Его тень легла на Джона, а глаза блестели злостью и чем-то ещё, куда более опасным. —"Лежи смирно! Иначе хуже будет" Палач потянулся к своим штанам и начал расстёгивать их. Его движения были медленными. —"А ещё что тебе сделать?!" Ему нужно было что-то придумать любую возможность, хоть малейшую щель, чтобы забежать отсюда и спрятаться. Каждый взгляд палача, каждое движение приближало угрозу, и Джон понимал медлить нельзя. —"Сейчас я узнаю какой ты в постели"—сказал палач с улыбкой. —"Хуйца сосни!"—Сказал Джон Джон глубоко вдохнул, выдохнул и резко ударил палача между ног. Удар оказался точным и болезненным. Палач с неожиданной болью согнулся, отшатнулся и почти потерял равновесие. Джон мгновенно использовал момент, чувствуя прилив адреналина, чтобы попытаться вырваться и отступить. —"Сука!"— крикнул палач Джон резко вскочил с кровати, сердцем ощущая каждый удар, и направился к двери. — "Надеюсь, после моего удара ты больше не сможешь размножаться". Джон перед уходом усмехнулся, и, набравшись дерзости, показал палачу средний палец. *На следующий день Джон, наконец, добрался до гарема Лололошки. Он не знал, что его там ждёт, но в глубине души надеялся на лучшее. Напоследок Джон оглянулся на палача. Но тот лишь отвёл взгляд. Это зрелище развеселило Джона победа, маленькая, но сладкая, которая добавила ему сил и уверенности перед тем, что ждало впереди.— "Надеюсь, после моего удара ты больше не сможешь размножаться". Джон перед уходом усмехнулся, и, набравшись дерзости, показал палачу средний палец. *На следующий день Джон, наконец, добрался до гарема Лололошки. Он не знал, что его там ждёт, но в глубине души надеялся на лучшее. Напоследок Джон оглянулся на палача. Но тот лишь отвёл взгляд. Это зрелище развеселило Джона победа, маленькая, но сладкая, которая добавила ему сил и уверенности перед тем, что ждало впереди.