Caramel on the blade

Аконит цветет синим в тени смерти,

его корни пьют кровь и ложь,

лепестки манят красотой,

а яд уже течет по венам.

❀❀❀

Надрывный хрип взмыленной лошади разрезал рассветную тишину у восточных ворот. В дворцовые пределы влетел гонец, не сбавляя своего галопа. Весть, которую он принес, едва успев сорваться с его губ, зыбким туманом поползла по галереям, мгновенно наливаясь искаженными слухами и чужими страхами. Пока солнце медленно вытягивало тени, золотя коньки крыш, внутренние дворы успели превратиться в растревоженный муравейник. Гвардейцы в алых доспехах, чьи шлемы венчали темные перья, метались между корпусами. Топот сапог по камню, лязг копий и сдавленный шепот слуг сливались в единый тревожный гул. Главный распорядитель охраны, чье лицо в еще не рассеявшейся утренней дымке казалось пепельно-серым, неистово жестикулировал у входа в судейское ведомство. Его голос разлетался рваными клочьями в пространстве: — К Королевскому Инспектору! Живо! Оцепить двор! Ни одна живая душа не должна здесь быть! Но запрет лишь раззадорил воображение, и удушливая волна шепотков захлестнула дворец раньше, чем первый страж успел обнажить меч для оцепления. Слухи множились, обретали почти осязаемую плоть и становились страшнее любой, даже невозможной правды. Они передавались из уст в уста, обрастая все новыми кровавыми подробностями: — …из личной стражи Короля… зарезали как скот… — …растерзали. Духи леса выпили их досуха… — …внутренности на ветвях, говорят, до самой земли достают… Паника достигла предела, когда тяжелые створки восточных ворот начали медленно расходиться. В наступившей мертвой тишине раздался скрежет несмазанных колес. Во двор медленно втягивался пограничный отряд, вернувшийся с восточного дозора. Солдаты шли с опущенными головами, сжимая древки алебард в своих уставших руках. В центре процессии двигались две телеги. На них под грубыми холстами, которые пропитались черно-бурой влагой и тяжело обвисли, угадывались изломанные очертания чего-то, что еще некоторое время назад было людьми. Нервозная суета оборвалась, стоило по ступеням прошелестеть тяжелому шелку. Королевский инспектор появился во дворе именно в тот момент, когда хаос стал почти неуправляемым. В его облике не было и тени утренней спешки. Идеально расправленные рукава и холодный, бодрый вид выдавали человека, чье утро началось задолго до того, как дворец захлебнулся в криках. Гвардейцы попятились, освобождая путь, так как холодное спокойствие Инспектора действовало убедительнее самых громких окриков. Остановившись у первой телеги, Сынмин коротким жестом приказал солдатам отступить. Когда край холста приподняли, его лицо не дрогнуло, сохраняя предельную концентрацию. Лишь в самой глубине зрачков вспыхнул острый, почти научный азарт.

❀❀❀

Феликс неподвижно лежал, прислушиваясь к тому, как предрассветная тишина за стенами покоев сменяется резким ритмом. Сон уходил рывками: сначала его прорезал отдаленный стук копыт, а следом за ним ворвалась тяжелая дробь шагов, слишком частая для обычной смены караула. Он поднялся резко, сбрасывая теплое одеяло. Едва слышный шорох босых ног по циновкам тонул в нарастающем гуле снаружи, пока он пересекал комнату, направляясь к окну. Створки поддались с тихим скрипом, впуская рассветную прохладу. Двор гостевого павильона еще тонул в сизом тумане, но привычная сонная скука личного караула бесследно исчезла. Гвардейцы у ворот больше не подпирали стены. Они сбились в тесные группы, порывисто жестикулировали и то и дело оборачивались на внешние стены. Чужеземец кожей ощущал исходящую от них нервную вибрацию, которая, казалось, просачивалась сквозь щели в окнах вместе сыростью. За высокой стеной, в главном крыле дворца, размеренный ритм жизни окончательно сменился хаотичным бегом. Слишком много сапог одновременно втаптывало гравий, слишком спешно и часто звенело железо. Команды доносились обрывками, перекрывая друг друга. Дворец сорвал с себя сонную маску, обнажив острые клыки. Шорох открываемой двери заставил его обернуться. Служанка уже опустилась на колени у порога, склонив голову так низко, что была видна лишь туго заплетенная коса. Фарфор на тяжелом подносе мелко, противно звякнул. — Ваша светлость, вы уже проснулись... — пролепетала она, не поднимая глаз. — Я принесла завтрак. Позвольте... Он не спешил отходить от окна. Утренний воздух ощутимо холодил кожу, напоминая о близости зимы. Юноша медленно поправил отворот рукава, дожидаясь, пока служанка поставит поднос. — Шумно сегодня. Что-то случилось? — он едва заметно повернул голову, наблюдая за тем, как расплескивается чай в дрожащей чашке. Служанка вскинула голову, и Феликс увидел, как побледнело ее лицо. Она судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь, но фарфор продолжал выдавать ее с головой. Девушка принялась расставлять приборы, и ее обычно ловкие пальцы теперь действовали невпопад: чашка с резким стуком опустилась на блюдце, а серебряная ложка со звоном соскользнула на поднос из влажной ладони. — Говорят… — она осеклась, понизив голос до шепота и бросив быстрый взгляд на закрытую дверь. — Говорят, на рассвете со стороны восточных ворот привезли стражу, что пропала еще с месяц назад. Господин… там живого места на них не осталось. Шепчутся, что это вовсе и не люди сотворили. Что их всех сожрала какая-то “переправа”. Последнее слово повисло в воздухе, невидимой удавкой стягивая пространство вокруг них. Служанка произнесла его так, будто оно обожгло ей язык, и тут же уткнулась взглядом в поднос. Под тонкой тканью платья было видно, как участилось ее дыхание. Посол медленно кивнул, принимая весть. Он намеренно неспешно пересек комнату. Шорох одежд по соломенному настилу лишь сильнее обнажал наступившее затишье, пока юноша опускался на подушки у низкого столика. На лице застыла маска легкой, едва заметной брезгливости, подобающей аристократу при упоминании о чужих смертях. Снаружи он оставался бесстрастным, и только глубоко внутри все подобралось, уже готовое к любому удару. — Какой ужас, — произнес он, выдержав идеальную паузу. Кончики пальцев коснулись закрашенного синим края пиалы, прослеживая холодный контур керамики. — Боюсь, Его Величество будет глубоко опечален, узнав, что подобная жестокость коснулась его подданных. Твоя преданность заслуживает похвалы. Отдыхай, ты можешь быть свободна. Служанка поспешила уйти, едва не запутавшись в собственных юбках у порога. После нее в покоях остался терпкий, кисловатый запах щелока, который слуги часто втирали в кожу, пытаясь избавиться от следов упорной работы. Как только тяжелая створка закрылась, отрезая комнату от остального мира, Ли остался наедине с собой. Он сидел неподвижно, глядя в темную поверхность чая, пока отражение не подернулось едва заметной рябью от мелкой дрожи пальцев. Тепло фарфора обожгло ледяные ладони, когда пальцы наконец сжали чашу. Волнение утихало под давлением спокойной решимости. Тело всегда послушно подчинялось той же воле, что годами помогала выживать в чужих дворцах. Что я делаю? Глоток обжигающей жидкости отозвался в груди запоздалым теплом. Минутная пауза, наполненная лишь вкусом чая и тишиной комнаты, позволила мыслям наконец выстроиться в четкую схему. Усилия, приложенные Хенджином, превратили неминуемую смерть от местного правосудия в мутную воду, в которой имелся шанс затеряться. Но это ли была моя цель? В звенящей утренней тишине Феликс всем телом ощутил, как стены, которые они то рушили, то с упрямством возводили по новой, осыпались невидимой пылью. Тени больше не прятали их друг от друга и вовсе истончились, пропуская свет туда, где раньше была лишь настороженность. Пропала необходимость проверять на прочность каждый жест или слово, потому что молчаливые действия Вестника по отношению к нему разрушали последние сомнения. Хотелось только одного: вернуть долг и забрать его с собой. Но не стану ли я тем, кто в решающий момент выбирает одного вместо всех? Вчерашнее письмо, запертое в ящике стола, из рискованной ставки превращалось в ключ к решению их затянувшейся ситуации. Пока дворец вовсю лихорадит, у него появится право требовать ответов. Поставив пустую чашу на лакированную поверхность, глава делегации поднялся. Тихий шелест шелка, мягкий и убаюкивающий в сонном мареве, на мгновение заполнил комнату обманчивым покоем. Самое время отправить письмо. Он подошел к тяжелому лакированному секретеру. Ключ повернулся в замке с едва слышным щелчком, и юноша достал сложенный лист. Набросив на плечи верхнее одеяние, Ли пересек павильон и остановился у дверей в жилое крыло помощников. Пять ритмичных ударов по дереву стали сигналом их старого морского кода, придуманного еще под крики чаек и шум прибоя. Трой появился почти мгновенно. Вид у него был потрепанный, словно он и вовсе не ложился после их вечернего разговора. Глаза покраснели от усталости, пальцы механически теребили завязки на рукаве. — Это письмо должно оказаться в руках распорядителя королевской канцелярии как можно быстрее, — Феликс протянул конверт. Трой взглянул на запечатанную бумагу, а затем на лицо Главы. Он слишком хорошо помнил вчерашнюю растерянность товарища, его бледность и то, как тот сжимал руки, пытаясь совладать с собственными мыслями. Сейчас же перед ним стоял человек, к которому вернулась привычная сосредоточенность. — Это тот самый запрос, о котором ты говорил? — помощник дождался короткого кивка и понизил голос, подходя ближе. — Во дворце хаос, Фел. Гвардия перекрыла все переходы, оцепили даже сад. Нервные все такие, за сабли хватаются от любого шороха. Говорят, со стороны восточных ворот привезли трупы местной стражи... Ты уверен, что сейчас лучший момент соваться к ним с бумагами? Едва заметная вспышка удивления отразилась в изгибе брови. Даже спустя столько времени, проведенного в совместных миссиях, осведомленность друга по-прежнему продолжала впечатлять. Трой всегда обладал редким даром дальновидности: пока остальные только обживались на новом месте, он уже успевал выучить имена всех конюхов и график смены караула. Любое пространство незаметно запутывалось в его невидимых сетях, превращая случайные слухи в ценное оружие. — Все-таки смог наладить систему информаторов? — Да куда там, — отмахнулся он, пряча письмо за пазуху. — Так, пара ушей на весь дворец, позарившихся на всякие диковинки. Но слухи сегодня ползут быстрее змей, их даже через закрытые двери слышно. Ли выждал секунду, прислушиваясь к отдаленному гулу голосов за стенами павильона. Именно эта суета была ему сейчас нужна. — Именно сейчас, Трой, — он едва заметно улыбнулся, возвращаясь к предыдущему вопросу и подтверждая свои слова уверенным жестом. — Пока они в ужасе ищут монстров в лесах и пытаются понять, как допустили такое у подножия столицы, мы предложим им способ сохранить лицо. Официальный повод переложить ответственность на “разбойников” и внешнюю угрозу. Феликс невольно скрестил руки на груди, глубоко пряча ладони в широких рукавах халата. — Ступай и постарайся, чтобы тебя не приметил Королевский Вестник.

❀❀❀

— Стража говорит, их нашли у подножия Инвансана, — Королевский Инспектор замер у первой телеги, не оборачиваясь. Его рука в безупречно белой перчатке требовательно застыла в воздухе. — Передайте лампу, Вестник. Хенджин оттолкнулся от массивной колонны. Тяжелый сосновый ствол, покрытый густым слоем охры, холодил спину даже сквозь плотную кожу доспеха, но это ощущение мгновенно стерлось, стоило ему пересечь павильон парой широких шагов. Металлическая рукоять легла в ладонь Инспектора. Масляный фитиль обиженно затрещал, выхватив из темноты тусклый блеск бронзового жетона на его поясе. Коротким, резким рывком он откинул край тяжелой рогожи. Ткань, набрякшая от рассветного тумана и запекшейся крови, поддалась с густым, липким звуком, открывая взгляду изуродованную плоть. В зябком полумраке дыхание Сынмина вырывалось короткими облачками пара. Белесый воздух тут же растворялся в тяжелом дыму благовоний, которыми с самого утра тщательно окуривали помещение. Едкая сладость сандала тщетно пыталась вытравить трупный смрад, но густая вонь застоявшейся крови все равно брала верх. — Какая неряшливая работа, не находишь, Хенджин? Слова упали в тишину, предназначенные только для слуха Тени. Ладонь чиновника медленно прочертила линию в воздухе над раздробленной ключицей стражника. Он не касался кожи, лишь изучал направление ударов с тем тщательным вниманием, с каким каллиграф рассматривает испорченный свиток. Он склонился ниже, почти касаясь лицом края телеги, и его ноздри хищно дрогнули, впитывая тяжелый дух смерти. Вестник следил за каждым движением мужчины, подмечая в нем сухую хватку профессионала. Тот не морщился от вида распоротых мышц. Он вглядывался в детали с дотошностью мастера, стремясь не упустить ни единого штриха. Кончиком пальца мужчины едва ощутимо поддел край пропитанной кровью рубахи, приподнимая ткань, чтобы под нужным углом рассмотреть след лезвия. Он словно мысленно соединял разорванные края, пытаясь отыскать логику там, где Хенджин вчера намеренно посеял хаос. — Разбойники не отличаются чистотой стиля, Инспектор, — Тень заставил себя склониться чуть ближе, имитируя искреннюю попытку разобраться. Смерть давно стала для него обыденностью, но это уродство было делом его собственных рук. Он смотрел на бессмысленное месиво, в которое превратил аккуратные разрезы, и чувствовал, как под кожей перекатывается глухое напряжение. Вестник задержал взгляд на изувеченном плече стражника ровно столько, сколько потребовалось бы человеку, ищущему ответы, а не скрывающему их. Лишь после этого он выпрямился, переключив все внимание на лицо собеседника. — Разбойники? — Сынмин медленно повернул голову, приподнимая брови. В колыхающемся свете лампы его глаза блеснули цепким интересом ловца, нащупавшего слабое звено. Он неспешно расправил складку на рукаве своего безупречного халата. — Разбойники крадут кошели и бегут. А здесь же кто-то очень старательно пытался превратить изяшный почерк в кляксу. В следующее мгновение Инспектор вновь склонился к телеге, и теперь его лицо и вовсе замерло в считанных сантиметрах от растерзанной плоти. Он вглядывался в саму природу ярости, погубившей этих людей, словно пытался расслышать в глубоких разрезах их последний крик. — Посмотри на эти раны. У них не было шанса даже выхватить мечи. Удивительно. Убийство на тракте, ведущем прямо к столице. Как думаешь, наши австралийские гости не сочтут это дурным знамением? Господин Феликс кажется мне человеком впечатлительным. Уж слишком тонкая натура для таких грубых зрелищ. Лампа взметнулась вверх от резкого взмаха руки, ударив слепящим светом прямо в прикрытое маской лицо. Взгляд остался неподвижен. Зрачки невольно сузились от бликов, но Вестник даже не моргнул, игнорируя жгучую резь в глазах. Молчание между ними затянулось. Под этим дрожащим пламенем Инспектор изучал каждый изгиб маски и каждую тень в прорези для глаз, словно перед ним был очередной объект, требующий немедленного вскрытия. — Дворец полон слухов, — его взгляд застыл, вперившись в дрожащий фитиль и выдерживая чужое любопытство. — Стража и слуги говорят много. Посол не слеп, он видит беспорядок и может сделать выводы. — Конечно, выводы, — отозвался Ким Сынмин с тонкой, едва уловимой улыбкой. Он медленно опустил лампу, возвращая павильон в привычный полумрак, и протянул ее Хенджину. Горячее стекло едва не коснулось пальцев Вестника, обдав кожу сухим жаром. — Но согласись, это совпадение весьма на руку тем, кто хочет выставить нашу стражу беспомощной. Словно кто-то специально затирал следы прямо на телах, требуя от нас увидеть лишь ярость безумства. Инспектор обернулся к гвардейцам, замершим у входа, и всякое подобие живого интереса вмиг сошло с его лица. Голос гулко хлестнул по нервам солдат, заставляя их невольно вздрогнуть. — Проверьте каждый шов! Если найдете хоть одну нить, не принадлежащую Королевской страже, или хотя бы одну чешую от чужого доспеха, немедленно ко мне. Если что-то упустите, то сами ляжете на эту телегу. Пока павильон наполнялся суетой и звуком шагов, мужчина снова повернулся к Хенджину. Он подошел почти вплотную, и в его взгляде неспешными волнами пролилась сокрытая на глубине тревога. Чиновник заговорил едва слышно, и это было обращение уже не к Тени короля, а к человеку, которому он мог доверить самое ценное. — Иди к Минхо. Он и так на грани из-за бесконечных расследований, а теперь еще и это. Передай ему, что я вернусь в полдень. Мне нужно самому осмотреть местность у тракта. Присмотри за ним, чтобы он не наделал глупостей. Вестник коротко поклонился, принимая это искреннее беспокойство. Он остался неподвижен, дожидаясь, пока Инспектор покинет павильон и уведет за собой часть людей. В помещении воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани: двое оставшихся гвардейцев методично потрошили одежду на первой телеге. Мужчина медленно двинулся вдоль ряда, пока не остановился у второй повозки, замершей в густой тени массивной колонны. Обрывок пожелтевшей бумаги с неровным, рваным краем в его ладони ощущался раскаленным клеймом. Он бросил быстрый взгляд на ближайшего стражника. Тот на секунду отвлекся, поправляя фитиль лампы, чтобы лучше рассмотреть подошву сапога покойника. Ему хватило этого короткого мгновения. Он вложил записку с японскими иероглифами, складывающимися в слово "Переправа", между окоченевших пальцев убитого. Пришлось с силой надавить на застывший сустав. Кость поддалась с едва ощутимым сопротивлением, заставляя ладонь мертвеца сомкнуться так плотно, словно тот вцепился в этот секрет в последнюю секунду жизни. — Прости, — шепот утонул в глухом стуке, когда один из гвардейцев небрежно сбросил тяжелый сапог стражника на каменный пол. Хенджин выпрямился, коротким движением проверил перчатки и направился к выходу, не оглядываясь. Теперь оставалось только ждать.

❀❀❀

Минхо сцепил руки за спиной так крепко, что суставы неприятно заныли. Эта тупая боль помогала удерживать внутри черную и едкую ярость, медленно разливающуюся под ребрами. Гнев заполнял пространство до краев, затапливая сознание ядовитым холодом. Король застыл у резной ширмы, вглядываясь в хитросплетения нарисованных драконов, но его взор не задерживался ни на одной детали. Сынмин и Хенджин были отосланы прочь, разбираться с кровавым кошмаром. В этот час ему требовалось личное пространство, где его злость, ставшая почти осязаемой, не задела бы никого из преданных людей раньше срока. Тишину, заполнившую зал до самого свода, внезапно вспорол дробный, сбивающийся топот. Секретарь влетел внутрь, едва не поскользнувшись на безупречно натертых плитах пола, и с глухим стуком рухнул на колени, не смея поднять головы. — Ваше Величество, — мужчина судорожно глотал воздух, пытаясь унять дрожь в голосе. — Письмо! От главы иностранной делегации! Просили передать немедленно… Плечи короля, обтянутые тяжелым, расшитым золотом шелком, застыли в напряженном ожидании. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем он одним рваным движением развернулся и вырвал свиток с подноса. Чужеродная печать с иностранным гербом хрустнула под его пальцем, крошась на пол мелкой и острой чешуей. Взгляд короля яростно метался по строчкам. Он цеплялся за выверенные, безупречно вежливые слова, которые жалили своей издевкой сильнее роя разъяренных пчел. В каждом изгибе выведенных чужеземцем букв читалось скрытое превосходство. “…глубочайшая озабоченность актами насилия на ключевых дорогах… безопасность союза…” — Озабоченность? — черты его лица словно застыли. Пальцы с силой смяли плотную бумагу, и её острые края тут же врезались в ладонь, оставляя глубокие красные отметины. Вспышка физической боли помогла наконец сфокусировать ярость на одной цели. Феликс Ли. Мальчишка с голосом святого и повадками опытного инквизитора, бьющий точно в цель, прикрываясь щитом этикета. — Он издевается, — Минхо посмотрел на секретаря, вынуждая того еще сильнее вжаться в пол. — Инспектор еще не успел дать отчет, восточный отряд — смыть кровь, а этот гость уже шлет соболезнования о нестабильности моих дорог. Король медленно подошел к столу, упираясь ладонями в столешницу. Тяжелое дерево приняло на себя весь его вес, пока он вглядывался в пустоту перед собой. — Он тычет мне в лицо моей слабостью, обвиняя в том, что я не контролирую собственные земли. “Стабильность — краеугольный камень”, — он вытолкнул эти слова сквозь плотно сомкнутые зубы, и желваки на его лице остро обозначились от напряжения. Секретарь еще сильнее сжался в комок, пытаясь окончательно слиться с тенью за спиной. Король, не глядя, разгладил измятый лист и вгрызся взглядом в финальные строки, где за вежливым приглашением скрывался ультиматум. — Он хочет обсудить это на самом высоком уровне? Будет ему уровень. Опустившись в кресло, мужчина схватил кисть. Тонкий волос цеплял бумагу, оставляя неровные линии и брызги чернил, пятнавшие свиток, точно капли свежей крови. Каждое движение было пропитано желанием раз и навсегда покончить с этой вежливой дуэлью. — Передай это главе службы, — бросил он, не поднимая головы. — Созвать Совет немедленно, как только Инспектор Ким освободится. И пусть господин Ли тоже будет там. Я хочу видеть, как он станет подбирать слова, глядя прямо в глаза Сынмину. Ступай! Минхо откинулся на спинку кресла и уставился на свои ладони, которые теперь казались ему чужими. Пальцы все еще мелко дрожали, а в мышцах зудело фантомное желание вцепиться в горло этой “красивой проблемы” в лице австралийского посла. — Ты рано начал праздновать, Ли Феликс, — слова сорвались с губ едва слышным шепотом, который тут же поглотила пустота зала. — Он не празднует, — мягкая вибрация голоса со стороны колонн разрезала застоявшийся воздух. — Скорее прощупывает почву. Знакомый ритм шагов, впечатанный в память слишком глубоко, заставил Короля лишь плотнее сомкнуть пальцы на подлокотниках. Он не шелохнулся, продолжая изучать собственные ладони в тусклом свете, пока высокая фигура Вестника не перечеркнула золотистый блик на полу. Взгляд Хенджина оставался чистым и неподвижным, и в груди Минхо вновь шевельнулась болезненная зависть. Способность младшего брата выжигать в себе любые ростки чувств, оставляя лишь стерильную рассудительность, виделась сейчас самым желанным даром. — Ты быстро, — Минхо наконец развернулся, и резное дерево кресла отозвалось на его резкое движение глухим протестом. — Сынмин нашел что-то, чего я еще не знаю, кроме того, что эти выродки зарезали моих людей, как скот? Тень замер в нескольких шагах, выдерживая ту невидимую черту, которая пролегала между близким человеком и верным подданным. Кончики его пальцев все еще горели и зудели от недавнего прикосновения к окоченевшему предательству. — Инспектор на месте убийства у Инвансана. Закончит к полудню, — он слегка склонил голову, позволяя тяжелой пряди волос соскользнуть на лицо и укрыть глаза от впивающегося взгляда брата. — Похоже на старых врагов. Вспышка ярости заставила монарха резко податься вперед, и его глаза, воспаленные от многодневной бессонницы, сверкнули в густом полумраке зала. — Японцы? И те крысы, что открывают им ворота? — Детали будут на Совете. Все говорит про намеренную провокацию, — Вестник мастерски уклонился от прямого ответа, с тяжелым сожалением на сердце подбрасывая искру в сухую солому чужой паранойи. — Кто-то хочет, чтобы подозрение пало на гостей. На тех, кто нам сейчас нужнее всего. Эта мысль должна была максимально сильно укорениться в сознании Короля, прежде чем вскроются иные факты. Но хрупкое равновесие момента было изначально обречено. Коротко и зло рассмеявшись, брат швырнул на стол измятый лист, полученный от Главы делегации. — Нужнее всего? Посмотри на это! Господин Ли уже подготовил почву и выражает свою высочайшую озабоченность. Тела только привезли, а он уже строчит мне бумаги о безопасности дорог. Слишком вовремя. Король резко поднялся и, в несколько широких шагов сократив расстояние, мертвой хваткой вцепился в плечо Вестника. С силой смяв плотную ткань формы, он рванул его к себе, вынуждая смотреть прямо в упор. — Что если Сынмин найдет подтверждение? — голос Короля сорвался на вибрирующий рокот. — Ты уверен, что это не Ли Феликс заказал эту резню? Диктовать условия пошлин намного легче, прикрываясь нападениями японцев! Безумный взгляд брата удалось выдержать, не позволив ни единому мускулу дрогнуть, хотя внутри медленно проворачивался холодный клинок множащейся лжи. Иероглифы, оставленные на месте убийства, должны были стать надежным щитом для Феликса, но это письмо в одночасье всё изменило. Оно превращало и без того шаткое фальшивое алиби в идеальный инструмент обвинения. Минхо больше не нуждался в истине, ему требовался лишь повод, чтобы накормить свою ненависть. — Господин Ким уже на тракте, — Хенджин склонил голову в поклоне, который сейчас больше походил на защиту. — Он осмотрит место и предоставит факты. Если там были чужаки — он их выследит. Будут улики — тогда Ли Феликсу придется постараться оправдаться перед Вами. Дорогой шелк внезапно превратился в удавку, и Минхо резко рванул ворот парадного халата, едва не вырывая завязки. Он пошатнулся, жадно ловя ртом воздух, словно стены зала начали медленно сдвигаться, вытесняя из помещения остатки кислорода. — Брат? — Вестник шагнул навстречу, инстинктивно вскидывая ладони, чтобы подхватить пошатнувшегося Короля, но замер на полпути, вовремя осадив порыв. — Долго они еще будут шептаться? — мужчина обернулся всем корпусом, и его глаза, болезненно сверкающие в полумраке, стали схожи с глубокими провалами. — Я слышу их даже сквозь стены. Твердят, что меня не волнует порядок в стране, что я лишился рассудка, что я только и делаю, что забавляюсь с офицером, пока на восточных границах жгут людей. Еще и Сынмин боится, что я утоплю дворец в крови, и потому кормит меня объедками истины! Вспышка гнева подействовала как удар хлыста. Минхо сорвался с места и вцепился Хенджину в грудки, безжалостно сминая плотную ткань. Он встряхнул его всем телом так, что мягкая подошва его сапог с едва слышным шуршанием мазнула по лакированному дереву пола, лишая его всякой опоры. — А ты? Кому мне верить в этом змеином гнезде? Если и ты решил, что я стал слаб... что меня нужно баюкать сказками и оберегать от дурных вестей... Скажи мне правду! — Ваше Величество, — Вестник позволил едва заметной, горькой тени усмешки коснуться губ, глядя прямо в расширенные в безумстве зрачки. — Не ищите ложь там, где ее нет. Иначе здесь действительно останутся только камни и крысы. Разум отключился мгновенно. Вкладывая всю скопившуюся беспомощность и клокочущий внутри яд, Минхо наотмашь ударил Хёнджина по лицу. Его пальцы зацепили край тонкого черного шелка, и маска, сорванная резким движением, бесполезной тряпкой полетела на пол. Сила толчка отбросила Вестника назад, заставляя упасть на одно колено и сплюнуть кровь на лакированное дерево. — Встань! — рявкнул Король. — Не смей смотреть на меня с жалостью! Он сделал торопливый шаг к брату, едва не запутавшись в тяжелых складках собственного ханбока. Голос сел, превратившись в едва слышный свистящий шепот: — И этот... златовласый щенок. Ты думаешь, я не вижу, с каким презрением он смотрит на меня? Не вижу, как ты на него смотришь? Я прикажу отрубить ему голову прямо на твоих глазах, чтобы ты наконец вспомнил, куда должны быть обращены твои глаза. Хенджин медленно поднялся, чувствуя, как обнаженная скула наливается тупой, пульсирующей болью. Перед глазами на миг возникли изуродованные тела слуг, которые стража выносила из дворца после очередного приступа монаршего гнева, лишь из–за неосторожного шепота имени офицера Хана. Король никогда не бросал слов на ветер. — Я никогда не лгал вам, — голос на мгновение дрогнул, выдавая затаенную горечь. Пришлось сглотнуть вязкую, соленую от крови слюну. Опустив взгляд долу, он сдался под натиском самой страшной лжи в своей жизни. Произнося эти слова, он физически ощущал, как внутри, за ребрами, все медленно выгорало до пепла. — Япония — реальная угроза. Оппозиция во дворце — реальна. Лишь это имеет значение. Остальное — не заслуживает внимания. Новая вспышка ярости захлестнула Минхо, ослепляя и лишая рассудка. Тяжелое, рваное дыхание мгновенно заполнило тишину зала, когда рука взметнулась для удара, но внезапно замерла в воздухе, так и не опустившись. Остановись! Остановись! Остановись! В глазах на миг мелькнул почти человеческий ужас перед самим собой, и под тяжестью этого парализующего оцепенения широкий шелковый рукав медленно соскользнул вниз, обнажая бледное предплечье. Вестник осекся. Тщательно выстроенная выдержка пошла трещинами и осыпалась прахом, когда взгляд зацепился за отметину на коже брата. Прямо над запястьем расцветало уродливое лилово-синее пятно. Пять четких отпечатков пальцев впились в плоть с такой неистовой силой, что теперь казались тавром. — Кто? — хриплый рык разорвал вязкий воздух, и Хенджин рванулся вперед, окончательно стирая границы дозволенного. Пальцы впились в запястье брата стальным, отчаянно дрожащим хватом, пока взгляд метался по багровым отметинам. В эту секунду интриги вокруг Феликса и его собственные глупые улики отступили перед первобытным страхом за единственного близкого человека. До Вестника начало доходить, что он упустил нечто важное, пока терялся в собственном раздирающем изнутри противоречии. — Кто посмел коснуться вас? — его голос утратил всякое спокойствие, а внезапная злоба исказила безупречные черты, пока он искал в глазах Минхо имя виновного. — Охрана? Чиновники? Скажи мне имя, брат, и я принесу тебе его голову! Взгляд замер, жадно впитывая эту уникально искреннюю вспышку напротив с болезненным любопытством. Клокочущий хохот ударился о высокие своды зала, едва Минхо сделал паузу и с жутким наслаждением вырвал запястье из чужих пальцев. — Кто посмел?— он смотрел на Хвана почти с издевкой. — Ты ищешь врага снаружи? Хочешь наказать того, кто причиняет мне боль? Кожа на предплечье натянулась, когда он снова задрал рукав и на глазах у брата вонзил собственные ногти в те же самые синяки. Суставы побелели, острые края вгрызлись в плоть, углубляя след и заставляя кровь темными точками проступить сквозь поврежденную кожу. — Это я! — крик впитался в безмолвные колонны, оставляя после себя звон в ушах. — Это я сам, потому что через эту боль я все еще ощущаю себя живым. Вы окружили меня призраками, как мне еще понять не мертв ли я? Невидимый удар пришелся в самое сердце, заставив Тень отшатнуться. Перед ним стоял не монарх, а сломленный ребенок, запертый в золотой клетке собственного безумия. Гнев Минхо испарился так же быстро, как возник, оставив после себя лишь пустую, дрожащую оболочку, которая тут же привалилась лбом к его крепкому плечу. Узловатые пальцы вцепились в него, ища опору. — Ты единственный, кто у меня остался, — каждое слово давалось монарху с трудом, он дышал неровно, и прерывистое дыхание ощущалось на шее Хенджина раскаленным воздухом. — Если и ты предашь меня... если посмотришь на меня с такой же жалостью, как этот Ли, я сожгу этот мир вместе с нами. Неподвижный взгляд Хвана замер на пустом пространстве за спиной брата. Рассеченная скула пульсировала в такт бешеному сердцу, а внутри разливался горький вкус правды: он уже предал.

❀❀❀

Полумрак зала малых советов медленно поглощал остатки дневного света, оставляя пространство на растерзание лениво трещащим лампам. Вяжущий аромат воска густо перемешивался с едким запахом сырости, которую Сынмин принес в помещение на подолах своих промокших одежд. Высокое кресло на возвышении удерживало изнуренную фигуру Минхо. Он подпирал голову ладонью, невидящим взором проваливаясь в пустоту перед собой. По правую руку неподвижно застыл Хенджин. Лишь его глаза, впитывающие мятущиеся отблески огня, выдавали присутствие. — …укрепления на побережье смяты, Ваше Величество, — глухой голос командующего восточным отрядом эхом разносился под сводами. — Японские кечи подошли под защитой тумана. Отсутствие подкрепления к полнолунию обернется потерей всей восточной гряды. Выжженная земля тянется там на мили, мой господин. Король медленно сжал кулаки и порывисто подался вперед. — Выжженная земля... — ядовитое сочетание слов сорвалось с его губ едва слышным шипением. — Они наглеют, потому что чуют слабость внутри моих стен. Сквозняк от распахнувшихся створок дверей бесцеремонно прервал доклад офицера, врываясь в зал вместе с ароматом океанской соли и сладости. На пороге стоял заморский Посол. — Господин Ли, — голос короля разрезал повисшее напряжение, заставляя офицера прервать доклад. — Проходите ближе, мы как раз обсуждали… гостеприимство. Сохраняя безупречную осанку, Феликс пересек зал. Он успел уловить лишь обрывок слов о разоренных землях и увидеть напряженную спину уходящего военного, но этого хватило. Посол замер и склонился в поклоне ровно настолько, насколько того требовал протокол. — Мое письмо было продиктовано тревогой, — уже привычный заморский акцент полился по залу. — Надеюсь, вы оценили наше желание помочь для лучшего дальнейшего сотрудничества. — Ваша прозорливость пугает, — Минхо медленно расправил смятый свиток на колене, разглаживая бумагу ладонью с особенной тщательностью. — Расскажите мне, как вы умудряетесь чувствовать приближение бури до того, как упадет первая капля дождя. — Годы в океане учат понимать язык ветра и неба, Ваше Величество, — чужеземец произнес это с едва заметной улыбкой, глядя прямо на Короля. — Интуиция остается единственным способом выжить там, где нет надежных стен. Тяжелая пауза повисла в воздухе, пока Сынмин не сделал шаг вперед, нарушая возникшее напряжение. Он позволил себе лишь краткий кивок и сконцентрировал все свое внимание на фигуре монарха. — Место у Инвансана изучено, Ваше Величество. Картина там... — Сынмин сделал едва уловимую паузу, подбирая слово с почти педантичной тщательностью, — расчетливо хаотична. Поляна истоптана десятками ног, а следы борьбы перепутаны с такой тщательностью, что сама земля отказывается выдавать правду. Дождь размыл поверхность, но все же оказался бессилен перед объемом крови, ушедшим глубоко в почву. Гвардейцев резали долго и явно со знанием дела. Инспектор наконец позволил себе повернуть голову и зафиксировать взгляд на Главе иностранной делегации. В глазах блеснул пронизывающий интерес. — В этой резне обнаружилась одна странная деталь, господин Ли, ведь у убитых характер ран разительно отличается от остальных подобных ситуаций. Кости раздроблены в крошево, словно противник использовал в бою тяжелые цепи, а в наших провинциях, знаете, подобные методы не пользуются особым спросом. А вот в портах Востока, откуда прибыл ваш величественный корабль… — Простите, Инспектор, — Феликс перебил его с безупречной вежливостью, не позволяя себе даже тени возмущения. — Наш корабль прибыл с Юга. Пускай для вас все лежащее за горизонтом и кажется одним безликим краем, но география остается точной наукой. — Юг или Восток, цепи везде весят одинаково, — Сынмин ответил едва заметным кивком, давая знак стоящему в тени помощнику. Бесшумной походкой Адъютант приблизился к возвышению. Он удерживал перед собой лакированный поднос, в центре которого под прозрачным чехлом покоился потемневший клочок бумаги. Глубокие, ломаные заломы на нем все еще хранили отпечатки сжимавших его пальцев, а грязные разводы по краям лишь подчеркивали белизну уцелевших участков. — Мой человек нашел это в руке стражника, — вкрадчивый голос стал еще тише, заставляя присутствующих ловить каждый звук. Внимательный взгляд Минхо приковался к иероглифам, и по его лицу мгновенно пробежала судорога, когда он подался вперед. — "Переправа"... — выдохнул он. — И это лишь часть увиденного нами, — Инспектор продолжил свой рассказ в неуместно доверительном тоне. — Осмотр показал, что смертельные раны были нанесены за несколько часов до того, как тела были окончательно изуродованы. Хенджин почувствовал, как во рту все пересохло. Пора было сбивать Сынмина с его охотничьего следа любым возможным способом. — Записка на чужом языке? — коротко бросил он безразличным тоном. — Подпись для глупцов. Нас явно хотят просто запугать. Внимательный взор Короля метнулся к брату. Вестник поймал этот ищущий взгляд, мгновенно ощущая, как заранее заготовленные фразы все больше рассыпаются. Хенджин начал говорить, на ходу выстраивая иную правду. Не привыкший к участию в многослойных дворцовых хитросплетениях, он осторожно подбирал аргументы: — Кому выгодно нас поссорить с Югом? — вопрос повис над Советом, заставляя Минхо неосознанно выпрямиться. — Японцы? Предатели с востока? Им мало огня на побережье. Они явно выбили из гвардейцев тайны дворца. Потом казнили. Бумага подброшена ради одной цели. Кто-то хочет, чтобы мы искали врагов вовне. Они ждут, чтобы вы разорвали союз. Единственный сильный игрок в море — Австралия. По залу прокатилась волна едва слышных шепотков, дробя ожидание на сотни мелких, тревожных звуков. Советники переглядывались, ловя малейшие изменения в воздухе, пока Инспектор Ким медленно щурился, не сводя взгляда с Тени. Создавалось впечатление, что он видит его впервые. — Странно, — подал сбоку голос Джисон, не поднимая головы от подноса, но в его тоне слышалось явное сомнение. — Чернила будто свежие. Как с такой сыростью они остались едва размыты? — Свежие чернила… — взгляд Сынмина рассеянно проскользил по залу, ни на чем не концентрируясь. — Интересное замечание, адъютант. Особенно если учесть, что вчера весь день лил дождь. Звуки в зале внезапно выцвели, и в образовавшейся пустоте отчетливо проступил сухой треск нагорающего фитиля. Инспектор медленно подался в сторону. Он начал мерить шагами пространство между колоннами, низко опустив голову, будто погрузился в глубокие раздумья или просто искал на лакированном полу ответ на невидимый вопрос. Но эта траектория оборвалась ровно в тот миг, когда мужчина оказался в близости от Вестника. Он замер, почти касаясь плечом неподвижной фигуры в маске. — Кажется, кто-то очень искусно зачистил следы, не так ли? — он выдержал томительную паузу, от которой сердце Хенджина пропустило удар, а затем взглянул ему прямо в глаза и еле заметно улыбнулся. Пальцы Вестника под тканью униформы сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Холодная и мимолетная улыбка оказалась страшнее любого прямого обвинения. Сынмин резко отвернулся, обрывая зрительный контакт так же легко, как и начал его. Намек мастерски повис в воздухе, не оставляя шанса на любое парирование. — Впрочем, продолжим, — бросил уже через плечо, будто мгновенно вычеркивая гипотезу из уравнения. Инспектор намеренно оставил собственную провокацию без финала. Всего-то и требовалось заставить Вестника замолчать, сбив его с толку опасной близостью к разгадке, а после ударить по главной цели, пока та еще не успела выстроить защиту. — Возможно, — внимание Сынмина вновь переключилось на Посла, и он продолжил с тягучей вкрадчивостью, не сводя с него глаз. — Но следы от тракта близ места убийства ведут вовсе не к дворцу, а к причалам. Туда, где стоят ваши флаги, господин Ли. Удивительная закономерность, не находите? Под прямым обвинением Инспектора Феликс вскинул подбородок, выражая всем телом оскорбленное достоинство. Он сделал решительный шаг к возвышению, сокращая дистанцию до Короля и заставляя стражу у дверей инстинктивно сжать рукояти мечей. — Значит, я был прав в своих опасениях! — обратился чужеземец к Минхо, игнорируя чиновника так, словно того вовсе не существовало в этом зале. — Мои люди видели чужие огни у причалов несколько дней назад. Именно об этом я писал! Ваши враги используют наши общие маршруты, чтобы сорвать договор. Не лучший выбор остаться в одиночестве против заговорщиков в собственном дворе и против всех флотов региона. Серебряное шитье на груди вздымалось в такт его рваному дыханию. Выжженная солнцем и морской солью коса, перехваченная темной лентой, неподвижно лежала на плече, оттеняя бледно-золотистый тон кожи в неровном свете ламп. — Мой союз с вами сейчас единственная возможность избежать крупной войны, как внешней, так и внутренней. Разрушите его — и завтра ваши министерства, быть может, будут говорить на языке тех, кто оставил эту записку. Резким движением Минхо поднялся с возвышения, и измятое письмо, до этого покоившееся на его коленях, бесшумной птицей соскользнуло на пол и затерялось в густых тенях у подножия трона. — Довольно! — крик Короля вырвался из самой глубины напряженного тела и заставил даже Сынмина инстинктивно выпрямиться под этим напором. — Оставь тела, Инспектор. Мне нужны головы тех, кто якшается с Востоком внутри моих стен. Перетряси каждое ведомство и допроси каждого секретаря. Если крысы начали так сильно кусаться, то я непременно выжгу все гнездо до самого основания. Сынмин медленно поклонился, полностью проиграв этот раунд безумию Короля. Несмотря на внешнюю покорность, взгляд, который он украдкой бросил на Вестника, обещал долгую и цепкую память о каждой нестыковке. — Совет окончен, — Минхо махнул рукой, пока его пальцы мелко дрожали от волны накрывающей его одержимости. — Тень, не спускать глаз с господина Ли. Если с его головы упадет хоть один линялый волос — я залью кровью все, где ты его не уберег. Тяжелая капля пота медленно проложила путь вдоль позвоночника Хвана, заставляя мышцы под тонкой тканью едва заметно вздрогнуть. Он замер в почтительном поклоне. В этой битве они чудом смогли выйти победителями.

❀❀❀

Хенджин позволил себе судорожный выдох, едва они оказались в стенах павильона, вдали от многоголосого ропота и тяжелого, удушливого воздуха Совета. В ушах мерно рокотал прилив крови, заглушая любые звуки, кроме бешеного ритма собственного сердца. В чужой, мастерски выстроенной партии, где им была уготована участь лишь битых камней на краю доски, они сумели вывернуть игру, уйдя от верного поражения в позицию силы. Пальцы впились в край маски и сорвали черную ткань, скомкав ее в кулаке. На скуле, куда пришелся удар брата, расцветал багровый кровоподтек. Тонкая кожа не выдержала напора, и струйка подсохшей крови теперь пачкала сокрытое от всех лицо. — Вы хоть понимаете, что произошло на Совете? — Вестник застыл у оконной рамы, не желая открывать гостю свое лицо, и лишь едва заметная дрожь пальцев выдавала предельное напряжение. Керамика коснулась дерева без единого звука, но пальцы Феликса не спешили выпускать хрупкий край, когда он отодвинул массивную чашу с благовониями. Ладонь едва заметно соскользнула на столешницу, и следом за ней вторая рука начала методично изучать глубокие трещинки в старом дереве, одну за одной. — Я зачистил поляну. Убрал все подозрения от делегации. Вы своим письмом ткнули Короля в самое больное. В уверенность в его контроле страны. — Я не мог сидеть сложа руки, — в уголках губ юноши промелькнула едва уловимая улыбка, лишенная, впрочем, прежней веселости. — Тот, кто дергает за ниточки в этих стенах, способен обратить любой исход против меня, и я меньше всего желал, чтобы мой уход походил на бегство преступника. Мне требовалось обозначить позицию. — Ваша позиция могла стоить головы, — Хенджин наконец развернулся, и мягкий дневной свет обнажил его лицо. — Вы защищаете своих людей. Благородно. Но здесь иные законы. Он сократил расстояние, впиваясь взглядом в казалось бы безмятежные черты. В глубине зрачков холодная ярость мешалась с не поддающимся контролю отчаянием. — Инспектор не поверил, — Вестник на мгновение зажмурился, будто пытаясь стереть из памяти проницательный взгляд. — Он видел свежесть чернил. Понял, что гвардейцы были мертвы до… зачистки. — Голос прервался. — Если он докажет. Тогда пострадаю не только я. Минхо уже на грани. И потерять последнего, кому он все еще верит… Внимательный, чуть прищуренный взгляд Посла ловил каждое рваное движение чужого лица. Феликс медленно скользил глазами по плотно сжатым челюстям Вестника, замечая, как под кожей на виске перекатывается тугой желвак. Было почти физически больно видеть россыпь непривычных, кровоточащих эмоций. Лицо, которое прежде не выражало ничего, кроме абсолютной верности долгу, теперь искажалось в немом крике, запертом за сомкнутыми губами. — Почему ты так печешься о его чувствах? — он едва заметно склонил голову набок. — Ты ведь Тень. Тебе положено хранить тело монарха и быть его разящим мечом, а не беспокоиться о его душевном покое. — Потому что он мой брат! — выкрик Хенджина хлестнул по стенам, заставляя воздух в комнате вздрогнуть и замереть. Звук мгновенно захлебнулся в тяжелых складках занавески, оставляя после себя вакуум. Тело Феликса оцепенело. Глаза широко распахнулись, а напускная легкость сползла с лица, открывая под собой растерянность и ошеломление. — Брат… — выдохнул он, и слово стремительно провалилось в вязкую тишину. — Король и Вестник — единая кровь. Резко отвернувшись, Хван прижал ладонь к пульсирующей скуле. Хотелось схватить эти слова, затолкнуть их обратно в горло и навсегда запереть под маской, но правда уже отравила пространство между ними. — Теперь вы понимаете? — прошептал он, и все последующие признания, казалось, давались ему с еще большим трудом. — Каждый раз покрывая вас, я предаю его. Я лгу брату ради… — он осекся, не в силах закончить фразу. Ради тебя? Ради того, что сам боюсь признать? Чужеземец сделал шаг вперед, и рука на мгновение зависла в воздухе, словно он хотел коснуться плеча мужчины, но так и не решился. — Прости, — произнес Феликс, и в нем не осталось и тени прежней бравады. — Я не знал, какую бездну ты скрываешь под ногами. Мне казалось, что все это лишь хитроумная политика. — Здесь никогда не было политики, — Хенджин до хруста расправил плечи и заставил себя поднять подбородок. Внезапная стремительная попытка уйти наткнулась на мягкое, но решительное сопротивление. Ли сместился в сторону, преграждая путь к двери. — Именно потому, что он твой брат, нам нельзя останавливаться, — юноша пристально следил за каждой эмоцией на лице, даже когда тот попытался отстраниться. — Посмотри правде в глаза: ты ведь уже выбрал сторону. Ты уже солгал Королю. Если инспектор докажет нашу ложь, а он сделает это, ты сам знаешь, твоя преданность закончится смертью на плахе. Ты не спасешь его своей честностью и оставишь брата одного с теми, кто все это затеял. Пальцы Хенджина, все еще сжимающие маску, побелели от напряжения, а взгляд, полный тоски, все же обратился к лицу Посла. — И что Вы предлагаете? Множить эту грязь? — Я предлагаю признать, что этот фарс на Совете был направлен вовсе не против меня. — чужеземец ловил малейшую тень сомнения, пресекая любую попытку отвернуться. — Кажется, я всего лишь удобная мишень, вовремя попавшаяся им под руку. Этот спектакль с трупами разыгран, чтобы окончательно лишить Его Величество благоразумия. Они хотят вынудить его резать своих и терять опору. И ты — последнее и ключевое звено. Если ты не поможешь довести эту игру до конца, значит позволишь им совершить этот переворот его же руками. Линия губ Вестника, обычно безупречно спокойная, стала жестче, выдавая едва сдерживаемое сопротивление. Он чувствовал, как аргументы иноземца просачиваются в логику происходящего, не оставляя иного пути. Все складывалось так, что, становясь щитом для чужака, он теперь сражался не только за его жизнь. — Ты обещал, — Феликс продолжил и подался вперед, заставляя наконец мужчину встретиться с ним взглядом. — Там, перед… перед тем, как выйти на поляну, ты сказал, что поможешь мне связаться с кораблем. Ты же понимаешь, что это уже не просто мое личное дело, а возможный шанс закончить игру. Он промолчал, лишь на мгновение перевел взгляд на закрытую дверь. Путь к ней все еще преграждал Посол. На фоне высоких створчатых дверей, обтянутых светлой бумагой, его фигура казалась почти невесомой. Он был заметно ниже и уже в плечах, но в тонкой осанке сохранялось столько необъяснимого упрямства, что привычный механизм Хенджина окончательно давал сбой. Он замер. Одно движение, и этот силуэт отлетел бы в сторону, как случалось прежде с любым, кто решался встать у него на пути. — До того, как Совет превратился в судилище, — Тень медленно повернул голову к собеседнику, глядя на него сверху вниз. — Любое движение за пределы — прыжок в пасть инспектора. Он не спустит с нас глаз. — Именно поэтому нам нужно идти сейчас. — Юноша сократил дистанцию, нарушая последние границы дозволенного. — Если мы останемся здесь, то просто добровольно распишемся в своем бессилии. Коротким жестом Хван вернул маску на лицо. Темная ткань неприятно липла к ране, бередя содранную кожу. Сынмин был слишком умен, чтобы просто так отступить. Перед глазами Хенджина все еще стояла та злополучная попытка в интриги. Они прошли по самому краю, и то, что Минхо в своем приступе подозрительности все же заглотил эту наживку, было не победой, а лишь милостью судьбы. Сделав шаг в сторону, он наконец сумел обойти юношу и тяжело прислонился лбом к прохладному дереву двери. — Ладно. Ваша правда, — грудная клетка мужчины натужно опустилась в шумном выдохе. — Но нам необходимо прикрытие. Если нас хватятся, "прогулка в саду" не спасет от допроса. — Тогда мы просто можем быть честны, — взгляд Феликса уплыл куда-то вправо, а пальцы принялись машинально перебирать подвязки на парадном шелковом халате. — Скажем, что так как делегация Юга выразила сомнение в безопасности столичных дорог, то Королевский Вестник лично вызвался доказать гостю обратное. Мужчина на мгновение онемел, изучая лицо Посла с той смесью недоверия и оторопи, какую заслуживает лишь безумец. — Вы бредите, — выплюнул он, и его пальцы непроизвольно коснулись висков в попытке унять пульсирующую боль. — Вестник ведет иноземца в трущобы? Ради чего? Чтобы доказать, что не прирежут в первой подворотне? Феликс не спешил с ответом. Он лишь медленно выпрямился, и едва заметная, почти ленивая улыбка тронула его губы. Ни капли раскаяния. Ничего не может быть прекрасней, чем момент, когда найдена идеальная лазейка. — Именно, — он чуть склонил голову и медленно провел кончиком языка по нижней губе, беспардонно изучая реакцию собеседника. — Порой самая бесстыдная наглость — лучший щит, не так ли? Это настолько нелепо, что Король вполне может в это поверить. В его духе — ткнуть незваного гостя носом в величие своей земли именно тогда, когда трон под ним шатается. К тому же, у тебя есть приказ не спускать с меня глаз. Что ж, ты исполнишь его буквально, оберегая меня в условиях... скажем так, повышенной угрозы. С силой выдохнул через нос, плечи мужчины наконец опустились под тяжестью навалившейся усталости. — Вы доведете нас до плахи, господин Ли. Быстрее, чем это сделает Инспектор. — Ты, — Феликс намеренно выделил это слово. — Доведешь. Разве мы не переступили черту, за которой Вы уже звучит как ложь? А, Хенджин? Вестник дернулся, будто от удара. Руки судорожно вцепились в холодный засов. Громкий, скрежещущий звук разорвал тишину, когда тяжелая створка с грохотом распахнулась в густой полумрак коридора. — Идемте. Надеюсь, что мнительность брата сегодня на нашей стороне.

❀❀❀

Чужое присутствие выдало лишь едва уловимое движение воздуха из открывшегося проема. Вошедший мужчина замер на самом пороге, сгибаясь в глубоком, почти подобострастном поклоне. Полы его поношенной, пропыленной одежды мели деревянный настил. На углу низкого столика покоился лист тонкой бумаги, где свежая тушь еще отливала маслянистым блеском. Сидевший на полу аристократ не удостоил гостя даже беглого взгляда, лишь медленно перекатывал в ладони два прохладных белых диска для бадука. Их глухой, костяной стук отмерял секунды чужого ожидания, пока рядом, в опасной близости к краю стола, застыла лакированная чаша с остатками камней. — Мы проверили еще раз, господин, — пришедший не смел поднять глаз, и его шепот едва нарушал давящую тишину комнаты. — Прядь явно забрали, нет даже намека на нее. На месте не осталось ничего, что могло бы выдать присутствие посторонних. Чиновник замер, и камни в руке наконец затихли. Отстраненный взгляд был прикован к сетке линий на разложенной чуть поодаль доске, где уже выстроилась неоконченная партия. — Столько кропотливой подготовки, и все в пропасть. — Он наконец поднял голову. Оставив слугу без внимания, кинул сосредоточенный взгляд на безупречную белизну бумаги с аккуратно выведенным текстом. — Как кто-то посторонний вообще смог найти наш жертвенник? — Мы обнаружили следы, ведущие по охотничьей тропе с востока, — слуга замялся. Глаза лихорадочно забегали по узорам на ширме, тщетно ища там спасения. — Но они прервались неподалеку от него. Будто растворились. Мы пошли по ним в обратную сторону, но там… Договорить не удалось. Голос сорвался, и теперь в пустоте комнаты отчетливо слышалось лишь его собственное свистящее, прерывистое дыхание. — Они оборвались у пещеры. — Ты говорил, вчера те двое застряли в сторожке из-за дождя? — Голос господина прозвучал обманчиво мягко. — Пошли изучать травы близ дворца по наущению Господина Пэ? Половица под весом слуги предательски скрипнула, когда тот неловко переступил с ноги на ногу. От слишком резкого звука он поспешно спрятал руки в широкие рукава, скрывая то, как судорожно заламывает пальцы. — Да, стража подтвердила, но… быть может, вы напрасно сделали ставку на делегацию? Стоило ли оно того, чтобы... — Я знаю, что и для чего я делаю. — Аристократ резким движением отбросил камни обратно в чашу. Гулкий стук заставил шпиона невольно втянуть голову в плечи. Чиновник медленно подпер голову рукой, и в тишине комнаты стал слышен лишь сухой, торопливый треск фитиля в масляной лампе. — Твоя задача — исполнять, а не раздавать советы, — продолжил мужчина и вновь перевел взгляд на доску, где черные камни теперь казались бесформенной кучей. — Что ж, в любом случае, они очень качественно все зачистили. В словах проскользнуло нечто, похожее на искреннее восхищение. Он чуть откинулся назад, опираясь лопатками на прохладное дерево стены, пока пальцы левой руки начали мерно постукивать по подбородку. — Охотник, который годами не знал промаха, вдруг стал ручной псиной, — глаза прищурились, глядя на пляшущий огонек свечи. — Так не вовремя. Значит, цепь с ошейником теперь тянется в чужие руки. Это полностью меняет расстановку сил и делает партию чуть более… интересной. Ведь песик больше не охраняет ворота дворца, он вошел в игру на другой стороне. По краю клетчатой доски медленно прошел кончик пальца, почти невесомо очерчивая, а затем стирая невидимую границу. Речь оборвалась, оставив лишь этот сухой, едва слышный шорох кожи о дерево. — А может, и не так все плохо, — произнес он вдруг, и в его глазах промелькнул азарт. — Кстати... что там у нашего достопочтенного короля? Взгляд уперся в пол, а голова склонилась в еще более низком, почти униженном жесте. Каждое слово Господина теперь буквально вжимало в помост. — Сплетни, как и полагается, льются рекой, Господин. Но дальше коридоров их не несут. Король уже успел отправить нескольких в темницу, а двоих казнить во дворе перед главными воротами. Но... все внезапно заглохло. Вестник убедил Его Величество, что страх не должен перерастать в резню. — И здесь он, — последовал негромкий смешок. — Еще и наш Мотылек... крайне плохо справляется со штормом. Пфф, крылья вовсю тлеют, а довести игру до конца сам не может. Ладонь скользнула по лакированному дереву и сомкнулась на краях пиалы. Желтая головка хризантемы медленно вращалась в центре крошечным солнцем, пока он пристально изучал настой, но так и не сделал ни глотка. Тонкий фарфор глухо стукнул о поверхность, когда рука поставила его обратно. — Что ж, король наконец на грани, и его паранойя кормит сама себя. Он уже почти не видит разницы между истинным врагом и тенью собственного брата. Фитиль в лампе жадно тянул масло, и за этим процессом можно было наблюдать бесконечно. Пламя дрожало, изнывая от сквозняка, который настырно пробивался сквозь тонкие щели в бумажных окнах. Фигура слуги казалась еще более жалкой. Он замер, почти не дыша, боясь даже шорохом одежды прервать раздумья господина. Капля пота медленно прочертила след по его виску, но он не посмел поднять руку, чтобы смахнуть ее. — Что еще? — Аристократ перевел взгляд на слугу, и тому пришлось выпрямиться под этим пристальным вниманием. — Какие вести с корабля? По-прежнему тишина? — Наш человек продолжает следить, — доложил шпион. — Австралийцы все так же практически не спускаются на берег. Сидят запертыми в своей плавучей крепости. Странно для тех, кто ищет союза. — Отчаянный блеф. — Чиновник прищурился. — Посол сделал вид, что у него есть связь с бортом, чтобы купить себе жизнь. Хм… не дурно. Впервые вижу такое: прислали горстку людей и сидят тише мышей. Ощущение, будто их специально отправили на заклание. Лишь бы это не оказалось затишьем перед бурей. Плотные одежды шелестнули, когда фигура выпрямилась во весь рост. Лишь пара теплых желтых бликов застыла в глубине зрачков неподвижными точками. — Итак, бывший Охотник теперь защищает гостя прямо перед лицом своего драгоценного братца. Король же боится потерять свою псину больше, чем трон. Значит, нужно напомнить Его Величеству о самых сокровенных страхах, — мужчина принялся неспешно расхаживать по комнате. — В Малом архиве он с детства прятался, когда мир становился чересчур громким для него. В этих стенах слишком много их общей нежной памяти. — Господин, я исполню, но... — пришедший замешкался. — Посол Ли... он стал постоянным гостем в тех стенах. Либо у Лекаря, либо там. Он может пострадать. — Это было бы... удачно, — улыбка разрезала лицо мужчины. — Живым он нам не помог, зато как труп наконец может сослужить прекрасную службу. Если пламя его коснется, то и верный пес бросится в огонь. Король увидит, как брат рискует жизнью ради чужака среди пепла его собственных тайн. Это станет отличным финальным ударом. Чиновник подошел к окну и коснулся кончиками пальцев сухой древесины рамы, приоткрывая его. За тонкой бумагой сгустилась холодная и липкая ночная мгла, пропитавшая насквозь каждый камень во дворце. На мгновение пальцы замерли, ощутив едва уловимую шероховатость дерева. В безупречном, выверенном до последнего шага расчете проступила тонкая, едва заметная трещина. Странная покорность и готовность стоять живым щитом между Королем и Послом… это не было похоже на обычную службу. Слишком выбивалось из уготованной канвы, слишком раздражало. Веки на мгновение сомкнулись, отгоняя навязчивый образ того, как легко верный пес готов рискнуть всем ради чужака. В его мире преданность имела цену, а здесь она уже граничила с безумием. Холодок скользнул под ребра, но аристократ тут же вытеснил его, как досадную помеху. Если тот не сломался от страха за брата, значит, пусть сгорит вместе с ним. — Пора выкуривать их из этого сада. А что может быть лучше для этого, чем очищающий огонь?