Sweet revenge

Хогвартс изменился. Казавшийся ещё в прошлом году сказочным, теперь замок внушал трепетный ужас. В темноте коридоров мерещились чудовища, в скрипе паркетных досок — полные отчаяния стоны, в завываниях ветра — крики о помощи. На занятия, завтраки, обеды и ужины студенты ходили строго строем, затылок в затылок, плечом к плечу. Исчезли привычные звуки детской болтовни, смех, восторженные визги... Первокурсников не было. Второкурсники и третьекурсники дрожали от страха перед новыми преподавателями. Старшие курсы потеряли в своём составе примерно две трети студентов: сильно обмельчали три факультета из четырёх. Только Слизерин вернулся практически в полном составе. Пришлось вернуться и Пэнси. Она не хотела. Отчаянно умоляла мать о переводе в Шармбатон, сдержанно аргументировала такую необходимость отцу, но родители не желали её слушать, потому первого сентября Пэнси Паркинсон, одетая в новенькую мантию, с идеальной линией каре и расправленными плечами занесла ногу, обутую в туфлю на изящной шпильке, над платформой станции Хогсмид, и моментально нарвалась на внимательный взгляд. Амикус Кэрроу протягивал ей руку, затянутую в черную кожаную перчатку. Его губы кривились в холодной улыбке, и Пэнси почувствовала, как вдоль позвоночника ползёт капля холодного пота, но сумела сохранить лицо, приняв его помощь: вокруг были люди. — Год обещает быть прекрасным, мисс Паркинсон, — мужчина плотоядно ей улыбнулся, одарив неприятным взглядом. Когда Пэнси, кивнув, обошла его, направляясь в сторону безлошадных карет, она ощутила, как его ладонь скользнула от талии вниз, к ягодицам. Она сглотнула. Мимолетное прикосновение разодрало успевшую немного зажить душевную рану... *** В день её совершеннолетия на пороге Паркинсон холла появились незванные гости. Пэнси, праздновавшая свой день рождения в узком кругу подруг, не сразу узнала о визите брата и сестры Кэрроу... По правде говоря, они с девочками развлекались в резной беседке, расположенной на берегу небольшого озера, затерянного в поистине огромном парке, прилегающем к владениям Паркинсонов. Август радовал жаркой погодой, и девушки не отказали себе в удовольствии поплавать в чистой озёрной воде. Одетая в истинно слизеринского цвета купальник, Пэнси наслаждалась. За лето она приложила некоторые усилия, чтобы подтянуть фигуру, и теперь с удовольствием демонстрировала подругам изящные бёдра и подтянутый животик. По крайней мере, она убеждала себя, что только им. Пэнси никак не могла избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ней, но, сколько бы ни приглядывалась к густой зеленой листве, не видела ничего подозрительного. Жаркий день быстро сменился тёплым вечером, и сестры Гринграсс вместе с Миллисентой засобирались домой. Пэнси, накинув на плечи полупрозрачный халатик, сердечно попрощалась с подругами, попросив домовика проводить их до камина: ей было необходимо соблюсти собственную традицию. Вот уже пять лет в день рождения Пэнси заколдовывала озерную гладь довольно специфичным заклинанием и ложилась прямо на остывающую воду, рассматривая усыпанное яркими звездами ночное небо. Она дожидалась падающей звезды и обязательно загадывала желание. Да, не все её желания сбывались, но загаданный три года назад таким образом поцелуй с Драко в итоге стал реальностью, поэтому традиция жила. Дождавшись сумерек, она привычно взмахнула палочкой. По поверхности озера скользнул серебристый свет, и Пэнси осторожно ступила на воду. Улыбнулась, когда почувствовала ступнями упругую поверхность, и уже хотела сделать шаг вперёд, чтобы дойти до привычного местечка в самом центре озера, как услышала за спиной шорох. Она вздрогнула и обернулась. Никого. Пэнси отвернулась обратно к озеру, уже занесла ногу, чтобы сделать следующий шаг, как вдруг чужая рука обхватила её за талию, а вторая легла на рот. Пэнси дёрнулась, но её лишь сжали крепче. — Здравствуй, дорогая, — правое ухо опалило дыхание. — С совершеннолетием тебя. Пэнси в ужасе дернулась вперёд, но руки её не отпустили. Попыталась позвать домовика, но лишь беззвучно размыкала губы. Она в ужасе осознала, что на неё заранее наложили Силенцио... — Как долго я этого ждал... — чужие губы задели ушко. Её потянули назад. Пэнси брыкалась, но вдруг ощутила, как в живот упирается кончик волшебной палочки незнакомца. Чужеродная магия поразила тело, из-за чего оно перестало слушаться. Ноги и руки ощущались как желе, но сознание было удивительно ясным. Её почти бережно уложили на спину. Она ощущала песчинки, царапающие кожу, и беспомощно хлопала глазами. Попытка повернуть голову провалилась, ей оставили возможность смотреть только перед собой. Неизвестный не появлялся в её поле зрения, зато она ощущала осторожные прикосновения к собственному телу. Весьма хаотичные. Будто он не знал, с чего начать. — За лето ты стала ещё прекраснее, милая Пэнси, — мужской голос оказался преисполнен наслаждения. Чужие пальцы заскользили по щеке, сползли к ключице. Пэнси ощущала, как в уголках глаз собираются слёзы. Кто посмел? В её же доме! Пэнси отчаянно сопротивлялась заклинанию, но тело не слушались, лишь передавало ощущения от прикосновений. На короткое мгновение они пропали, и зашуршал песок, а затем она ощутила движение над своей головой. Незнакомые руки легли на плечи и заскользили к обтянутой лифом купальника груди. Некто наклонился, попадая в поле зрения Пэнси. С самодовольной улыбкой сверху вниз на неё смотрел Амикус Кэрроу... Она часто заморгала, слёзы покатились к вискам. Что он тут делает? Как попал в парк? Она безмолвно закричала, когда его пальцы сжали её грудь, и Кэрроу оскалился. — Надеюсь, ты была хорошей девочкой и сохранила свою прекрасную дырку нетронутой? Пэнси инстинктивно свела бёдра плотнее, и Кэрроу захохотал. Он резко дёрнул вниз чашечки лифа. Пэнси вздрогнула от этого движения, судорожно дыша: её душили рыдания. Одними губами она умоляла его остановиться, но Кэрроу, теперь уже обойдя её и расположившись между её ног, больно сжал между пальцев её соски. Он улыбался. Мял пальцами чувствительные местечки, перебегал взглядом с правой груди на левую и улыбался... Пэнси дёрнулась всем телом, и Амикус подался вперёд, прижав её собой к песчаному берегу. — Я так долго ждал твоего совершеннолетия, милая, — хрипел он ей на ухо. Мужская ладонь погладила живот, спустилась ниже и надавила на скрытую купальником промежность. — Ты невероятно горячая там, Пэнси. Прекрати сжиматься! Он больно ущипнул её за нежную кожу внутренней поверхности бедра, и Паркинсон распахнула губы в очередном безмолвном крике. — Я так хочу слышать эти звуки, милая, — ворковал Кэрроу, стащив с неё трусики и грубо вставив в неё два пальца, — но я потерплю, моя сладкая, у меня ещё будет возможность послушать! Пэнси зажмурилась, содрагаясь в беззвучных рыданиях. Кэрроу терзал её вагину пальцами, совершенно не заботясь о её комфорте. Не в силах хотя бы пошевелиться, она ощущала каждое движение внизу. Надетые на пальцы перстни обостряли болевые ощущения. Почему она? Как давно он её присмотрел? — Ты стала такой красивой, милая, — Пэнси в ужасе ощутила, как он раздвинул её ноги шире. Подхватил под колени... — Точёная фигурка, просто прелесть! Я знал, что ты вырастешь настоящей красавицей! Он толкнулся глубоко и грубо, повредив слизистую. Внизу защипало. Пэнси не верила, что это происходит на самом деле... Кэрроу толкался в неё судорожно, хаотично, издавая мерзкие звуки наслаждения. Вставив на всю длину, он остановился и навис над ней, тяжело дыша. — Такая маленькая дырочка... Была, — он улыбнулся и прижался к её губам. Возобновил толчкообразные движения и снял Силенцио. Амикус заглушил крик Пэнси грубым поцелуем; сжав её щёки, едва ли не вылизывал полость её рта, вызывая отвращение. Кэрроу отстранился, зажав ей рот рукой, из-за чего её болезненные крики стали очень похожими на стоны. — Вот так, Пэнси, — он чуть сменил угол проникновения, — очень скоро ты привыкнешь, — он вдруг толкнулся особенно резко и глубоко, с отвратительным хлюпающим звуком, и замер, содрогаясь всем телом. Пэнси ощутила, как что-то горячее разлилось по промежности и бёдрам. Она зажмурилась. — Скоро ты сама будешь этого хотеть, — Кэрроу заглянул в её заплаканные глаза. — Если сохранишь этот маленький секрет, Тёмный Лорд не узнает о тайне твоих родителей. Ты же хочешь, чтобы мама с папой и твой братишка-сквиб жили долго и счастливо, Пэнси? Моргни, если да! Она медленно прикрыла глаза и открыла их. Тело болело, виски будто сдавил тугой обруч. Внизу живота пекло и щипало. Губы пересохли, а голосовые связки горели от криков — да, беззвучных, но ведь она напрягала их... — Хорошо. Умница, — Кэрроу ласково погладил её по голове. Поднялся на ноги, не стесняясь начал одеваться. Пэнси увидела, что его член испачкан её кровью, и новая порция слёз потекла из глаз. Падающую звезду в своё совершеннолетие она так и не увидела. *** Она не сразу поняла, что имел в виду Кэрроу, обещая ей частые встречи в день её совершеннолетия. Осознала, когда подала ему руку и ощутила мимолётное прикосновение к нижней части спины... И каждый день жила в страхе повторения насилия. Пэнси сохранила этот ужас в тайне, поскольку её родителям действительно было, что скрывать. Точнее, кого. Младший брат Пэнси, Дерек, родился сквибом, и факт существования малыша тщательно скрывали, особенно от Тёмного лорда. Убеждённый в никчёмности сквибов, от своих верных соратников он требовал умерщвления таких детей, но её родители так и не смогли поднять руку на родного ребёнка. Его смерть инсценировали, похоронили в склепе пустой маленький гробик, поскорбели положенный срок, и постепенно о Дереке Паркинсоне все забыли. Мальчик рос в закрытом от посторонних крыле Паркинсон-холла, и, по всей видимости, Кэрроу удалось каким-то образом узнать об обмане её семьи. Она понимала, чем это может грозить им. Понимала и потому не рассказала о той августовской ночи отцу и матери, сохранила в секрете то, что с ней сотворил заехавший погостить Кэрроу на берегу озера. Перед глазами до сих пор стояла отвратительная картина: возвышающийся над ней Амикус, стирающий с опустившегося члена её кровь и собственную сперму, брошенная напоследок угроза её семье и снятое неизвестное заклинание. Она смогла шевелиться, когда Кэрроу отошёл на приличное расстояние от неё. Пэнси просидела тогда всю ночь у кромки озерной воды, сотрясаясь от рыданий. Не так она представляла свой первый раз... По правде говоря, в своё совершеннолетие она собиралась загадать настоящую, взаимную любовь, венцом которой стало бы единение душ и тел, но Кэрроу бессовестно лишил её этой незагаданной мечты. Она боялась его. И изо всех сил старалась не подавать вида. Он не трогал её до Хэллоуина... *** Впервые на памяти Пэнси Хогвартс оказался не готов к Хэллоуину. Не было ни парящих тыкв, ни искусственной паутины по углам, ни традиционного праздничного ужина... Ничего. Но праздника всё-таки хотелось. Они все устали. До умопомрачения устали от дисциплины и жестокости, царящих в школе. Кэрроу не скупились на проклятия, атакуя провинившихся без оглядки на статус крови, держали до поздней ночи студентов на отработках и запрещали мадам Помфри обрабатывать раны, за исключением особенно опасных для жизни и здоровья. Снейп наблюдал за этим издалека, не вникая в дела двух пожирателей. Однако в хэллоуинское утро он появился в гостиной Слизерина и сообщил, что разрешает устроить своим бывшим подопечным небольшую вечеринку: обоих Кэрроу и его, Снейпа, вызвал на внеочередное собрание Темный лорд. Конечно, слизеринцы обрадовались, а Пэнси выдохнула с облегчением. Она расслабилась. Впервые со дня совершеннолетия... После занятий они с девочками заперлись в спальне, чтобы соорудить некое подобие костюмов: никто ни к чему, конечно, не готовился заранее. Пэнси отыскала в чемодане черное платье, расшитое серебристыми пайетками, отдалённо напоминающими чешуйки. Так и родилась идея для её образа: утопленница-русалочка. Пэнси долго колдовала над макияжем и прической, в итоге осталась довольна собой: бледную кожу украсили едва заметные молнии синих вен, на щеках поблёскивали чешуйки и блёстки, имитирующие капли воды, волосы украсила расшитая ракушками лента. Платье, идеально севшее по фигуре, Пэнси изрезала заклинанием, а для пущего эффекта не стала надевать обувь. Она осталась довольна своим внешним видом. Помогла собраться Миллисенте, и они вместе вышли в гостиную, где уже собрались старшекурсники. *** Пэнси целовалась... С Ноттом. Ничего личного, просто так решило горлышко пустой бутылки из-под огневиски, указав именно на неё, когда был ход Теодора, и теперь они стояли посреди гостиной, ласково касаясь губами друг друга под свист и улюлюканье слизеринцев. Голова у Пэнси кружилась, страх перед мужчинами не думал засыпать, но Тео был осторожен и не настойчив, и Паркинсон вдруг осознала, что ей... Приятно. Она расслабилась, решив, что позволит ему самому прекратить это. И прекратил. Но не он. В гостиную вихрем ворвались брат и сестра Кэрроу, разбрасываясь заклинаниями. — Паршивцы, ты смотри, чего устроили, Амикус! И он смотрел. Смотрел на руки Теодора, обвившиеся вокруг её талии... Пэнси взвизгнула, когда Кэрроу грубо дёрнул её к себе за руку, а на возмущенный крик Нотта ответил молниеносным Ступефаем. Он потащил её вон из гостиной... Кто-то разбил бутылку, и Пэнси взвизгнула, когда в босые ступни впились острые стёкла, споткнулась, и Кэрроу потащил её волоком за руку. Дикая боль пронзила предплечье, Пэнси зарыдала. Раздался трекс: ткань платья разошлась по боковому шву. В коридоре Кэрроу распахнул дверь ближайшего кабинета и грубо втолкнул девушку в помещение. Пэнси не успела перевести дыхание, когда Амикус схватил её за волосы и заставил смотреть на себя. — Амикус, прошу вас... — Забыла, кому принадлежишь, дрянь? — Кэрроу крепче сжал её волосы в кулаке, и девушка зашипела от боли. — Прошу... — пищала она, захлёбываясь слезами. Он ударил её наотмашь. Пэнси упала на пол, ощущая, как из носа заструилась кровь. Она сжалась в комок, дрожа от страха. Позади послышалась возня и её снова дёрнули за волосы вверх, усаживая на колени. — Вылизывай, — прошипел Кэрроу, прижав её лицо к своей промежности. — Вылизывай его так, как рот этого паршивца-Нотта! Пэнси всхлипнула. Слёзы, струящиеся из глаз, смешивались с кровью, размазанной по подбородку. Кэрроу отстранил её от себя и шевельнул бёдрами. Пэнси ощутила на губах вкус его смазки... — Давай, возьми его в рот! Паркинсон послушно приоткрыла губы, молясь, чтобы он как можно скорее кончил и оставил её в покое. Она верила, что он оставит её в покое. Она повторяла это в своей голове, словно мантру. — Неумёха! — прошипел Кэрроу, схватив её за голову обеими руками и грубо толкнувшись вперёд. Пэнси закашлялась. Слюна потекла изо рта, в который бесцеремонно толкался Кэрроу. Ей было нечем дышать, дыхательные пути забили слёзы и слизь. Пэнси кашляла, чем только сильнее раздражала Кэрроу. Он грубо отпихнул её от себя, и девушка упала навзничь, ударившись затылком о каменный пол. Разорванное платье задралось. — Ты моя, Паркинсон, — Кэрроу резко перевернул её. Пэнси снова ударилась головой и зарыдала громче, за что моментально получила ощутимый удар по ягодицам. Кэрроу заставил её встать на колени и с силой надавил на шею, прижав к полу лицом. Она ощутила, как он стащил с неё трусы... — Амикус, пожалуйста... — Пэнси всхлипнула. Обращалась по имени от отчаяния, ведь когда-то слышала, что лучший звук для человека — его собственное имя. Она пыталась таким образом спастись от жестокости... И завизжала, когда за ощутимым плевком на промежность последовало резкое проникновение. Боль пронзила малый таз, Пэнси завыла, и тут же её звонко ударили по бедру ладонью. — Громче, мисс Паркинсон! Громче! Её болезненные всхлипы смешались с громкими хлюпающими звуками и стонами самого Кэрроу. Очевидно, он получал от этого неподдельное удовольствие... Пэнси подалась вперёд, сжала бедра в попытке прекратить это, и Кэрроу безумно рассмеялся, с силой дёрнув её на себя. — Ты себе хуже делаешь, — Амикус навис над ней, как и в первый раз он говорил, войдя до самого конца и остановив движения. — То, что ты сжимаешься сейчас, доставляет мне невероятное удовольствие, Паркинсон. Может, стоит им поделиться с тобой? Пэнси рвано выдохнула, когда ощутила, как Кэрроу возобновил толчки, а его пальцы закружили по её самой чувствительной точке. — Н-нет... Не надо! Не надо! — завопила она, но Кэрроу лишь усмехнулся, ускоряясь. — Боишься, что кончишь? — почти ласково осведомился он. — Так ты уже достаточно мокрая, чувствуешь, как он легко в тебя входит? Пэнси попыталась отползти вперёд, но Амикус схватил её за волосы и резко дёрнул их вверх. Влажные шлепки и тошнотворный запах смазки расшатывали нервную систему. Пэнси вертела бедрами, пытаясь прекратить истязание, но Кэрроу только смеялся и шлёпал её, продолжая с силой вколачиваться в её тело... Пэнси закрыла глаза. Голова кружилась, её тошнило. Сознание начало плыть... Кэрроу грубо перевернул её на спину. Затуманенным взглядом Пэнси смотрела на него, наполовину обнажённого. Он сжимал обагренный её кровью член у основания, его взгляд метался по её телу. — На колени, киса, — усмехнувшись, процедил Кэрроу, медленно проведя ладонью по собственной плоти. Пэнси повиновалась. Села, поджав под себя ноги, глядя на него снизу вверх. Он схватил её за щёки и надавил на них пальцами, заставив открыть рот. Пэнси повиновалась. Она сосредоточилась на одной мысли. Скоро всё закончится. *** Ночь Хэллоуина выдалась безлунной, подходящей для сокрытия следов преступлений. Воздух на берегу Чёрного озера пропитался запахом тины, первые заморозки сковали кромку воды у самого берега корочкой льда, что хрустел под тяжестью его сапог. Он... перестарался. Бездыханное тело девушки было ещё тёплым. Амикус нёс её без помощи магии, шел вдоль берега к отдаленной заводи, где, как ему было известно, водились инферналы. Когда он без сожаления бросил тело в холодную воду, ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Никто ничего не докажет, он был уверен.