Sweet revenge

Если бы у Пэнси спросили, как она хочет умереть, она бы попросила для себя Аваду Кедавру: быстро и безболезненно. Просто в один момент жизнь ускользает из тела из-за остановки сердца и... Всё. Если бы её только спросили, но, увы, судьба приготовила ей иное испытание. Пэнси терпела. Честно терпела грубые прикосновения возбуждённого и опьяненного властью над ней Кэрроу. Выбившись из сил, даже перестала сопротивляться, послушно вставала перед ним на колени и широко раздвигала ноги, терпела удары по лицу и старалась не ронять с ресниц слёз. Пэнси, честно, старалась. Крутила в голове мысль о том, что всё это скоро закончится, даже когда грубые пальцы толкнулись в задний проход. Сколько часов он её мучил? Не знала. Она изо всех сил старалась абстрагироваться, искренне задаваясь вопросом, зачем лезть туда, если это отверстие задумано природой для других целей. Амикус глумился и приговаривал, что он очень сильно её порвал, и она, глупая, полагала, что он про её девственность. Когда уровень адреналина снизился, на неё обрушились боль и осознание: он в прямом смысле разорвал её нежные органы. Между ног было влажно не от естественной реакции на раздражитель — от струящейся крови. Приподнявшись на локтях, она увидела собственную кожу в бордовых разводах и настороженного Кэрроу с всё ещё эрегированным членом. Мерлин, это его ещё и возбуждало... Он схватил её за лицо заставив смотреть в свои глаза. Пэнси пыталась сфокусироваться на расширенных зрачках пожирателя, но не могла. — Не вздумай сдохнуть, — процедил он, надавив пальцами на её щёки. — Тебя надо немного подлатать. Я скоро вернусь. Когда дверь за его спиной захлопнулась, Пэнси устало прикрыла глаза... И очнулась, захлёбываясь горькой водой. Лёгкие жгло, перед глазами висела мутная взвесь. Она попыталась вздохнуть, но издала немой крик боли: Мерлин, ну почему ей нельзя даже кричать нормально? По ощущениям лопались альвеолы. Её тянуло куда-то вниз, а затем сразу несколько рук прикоснулись к ней в разных местах. Пэнси безмолвно застонала. Мутная вода перед глазами... Что же это? Что с ней? Она зажмурилась и провалилась в пустоту, а когда пришла в себя, с удивлением осознала, что не чувствует совсем ничего, зато четко видит переплетающиеся водоросли всех оттенков зелёного, тянущиеся к тусклым лучам, пробивающимся сквозь толщу воды. Пэнси открыла рот и из него выплыло множество пузырьков. Она захлопала ресницами, оглядываясь по сторонам. Опустила глаза вниз и безмолвно закричала, увидев серебристую с черными узорами чешую и призрачные плавники, трепещущие в самом низу. Вытянула перед собой руки с бледной кожей и редкими чешуйками... И как, позвольте узнать, она оказалась в озере? — Очнулась, наконец, — мелодичный голосок раздался где-то позади. Такого тонкого, сладкого тона она не слышала никогда раньше. Пэнси развернулась, потревожив плавниками ил, и вода стала мутнеть. Перед ней зависло... нечто, имеющее околочеловеческий облик. Полупрозрачные волосы струились, серая кожа поблескивала редкими точками чешуек. Обнажённый торс плавно перетекал во вполне себе рыбий хвост с призрачными плавниками. Пэнси опустила взгляд вниз, на этот раз осмотрев свои грудь и живот, и с удивлением обнаружила похожую картину на своём теле. Правда, грудь пестрела кровоподтёками, оставленными Амикусом. — Я разве не умерла? — она едва договорила фразу. Голос... Её голос изменился. Приобрел мелодичность и томные нотки. Так она раньше не разговаривала. Существо, похожее на русалку, сочувственно кивнуло и приблизилось. — Да, дорогая. Я еле отбила твоё тело у инферналов. Тебе повезло, что я оказалась рядом. Пэнси рассматривала свои пальцы, между которых теперь тянулись прозрачные перепонки. Она медленно коснулась шеи и ощутила прорези жабр. — Повезло? — Иначе инферналы бы тебя разорвали. — Разве я не была мертва? Мёртвым всё равно... Существо подплыло, заглядывая в глаза. Синюшные губы растянулись в коварной улыбке. — Ты бы не обратилась, если бы у тебя не остались дела в подлунном мире. — Как я оказалась в озере? Последнее, что я помню... Закрывшуюся за спиной Кэрроу дверь и боль... Боль, скручивающую низ живота и бёдра. — Некий волшебник бросил твоё тело в воду, милая. Ты бы не обратилась, если бы не жаждала мести. Неужели не осталось там, — рука существа взмылась вверх, указывая на поверхность, — того, кто заслуживает возмездия? Пэнси подняла руки и коснулась кончиков своих волос. — Остался... — шепнула она, и существо напротив ей улыбнулось, обнажив острые, словно бритва, зубы. Пэнси провела языком по свои собственным. Таким же острым. *** По ночам Пэнси выбиралась на песчаный берег и училась заново ходить. Она буквально выползала из воды, с толикой страха наблюдала, как хвост постепенно превращается в бледные ноги, и... Пыталась встать. Сначала на колени, с кипящей яростью вспоминая Кэрроу. Спустя пару дней сумела сесть на корточки. Через неделю — встала, пошатываясь. Через две сделала первый шаг... И, да, на суше она не могла произнести ни слова, лишь безмолвно открывала рот, словно рыба, но... Это даже хорошо, не так ли? Кэрроу не привыкать к её немоте. От Плаксы Миртл она узнала, что её, несчастную, ищут. Прочёсывают местность, особенно Запретный лес. Бедного Тео Нотта подвергли нескольким допросам, когда старшекурсники-слизеринцы рассказали, как они целовались на глазах у всех, зато к Амикусу Кэрроу никаких вопросов не было. Неужели никто из однокурсников не видел, как он утащил её из гостиной?.. Пэнси не понимала, что она такое. Её сущность подходила под описания русалок лишь внешне, она не могла отнести себя к водному народу. Существо, с которым она говорила после своего «пробуждения», исчезло. Впрочем, Пэнси мало волновало что-либо, кроме жажды мести. Она и только она толкала её на ежедневные вылазки на сушу. Со временем Пэнси заметила, что долгое пребывание на поверхности заставляет кожу покрываться струпьями, а мышцы гнить. Все приходило в норму под толщей воды. Месяц спустя, когда Чёрное озеро покрылось хрупкой корочкой льда, в лунную ночь Пэнси выбралась на берег и уверенно встала на ноги. Её тело скрывало собственноручно сплетённое из водорослей одеяние: нужно было хоть чем-то прикрыть наготу. Холода она не чувствовала. Только жгучую жажду мести. *** Каждый шаг до родной школы напоминал о себе фантомной болью. Именно такой: Пэнси знала, что всего лишь помнит, что такое боль, но уже не способна почувствовать. Она шла, иногда спотыкалась и падала, но упрямо шагала к замку, ведомая жаждой возмездия за погубленную жизнь и отравленную душу. Шла вслепую: Кэрроу вполне мог отправиться к тому же Тёмному Лорду или истязать в каком-нибудь заброшенном кабинете очередную жертву. Пэнси оскалилась: нет, не мог. Ублюдок шептал ей, как сильно мечтал именно о её теле. Она поморщилась, вспомнив, как в её нежное лоно грубо врывался его член. Остановилась и свела ноги, согнувшись. Пэнси не чувствовала боль. Она её просто помнила. А ещё она не совсем понимала, что именно станет делать, когда отыщет Кэрроу, но кралась по знакомым коридорам тенью. В прачечной украла чужую мантию, даже не обратив внимания на факультет, и накинула её на себя, чтобы не привлекать внимания случайных людей, бродящих по замку ночью. Пэнси брела по наитию, словно что-то её вело точно к цели. Она наткнулась на Амикуса у статуи одноглазой ведьмы: по всей видимости, он планировал ускользнуть в Хогсмид, но не тут-то было. Коридор изрезали серебряные лучи, падающие из высоких окон. Между ней и Кэрроу — три островка серебристого света. Пэнси шагнула в первый. Босые ступни шлёпнули по каменному полу. — Кто тут такой бесстрашный? — рявкнул Амикус, направив палочку в сторону звука. Пэнси сделала ещё пару шагов, и серебристый свет выловил её прикрытое теперь только сплетенными водорослями тело. Кэрроу нахмурился, сделав маленький шаг вперёд. Очевидно, он пытался рассмотреть её... Что же, пускай. Со следующим шагом Пэнси разорвала водоросли, сбросив их с себя. С тихим шорохом они легли на пол. Пэнси сделала последний шаг, остановившись в третьем серебристом луче. Абсолютно нагая. Тело ещё держало форму, не разлагалось. Жаль, она не может говорить... Кэрроу приблизился к ней, держа перед собой волшебную палочку, и Пэнси вдруг почувствовала... Уверенность. Она улыбнулась. Сладко и манко. — Ты? — шепнул Кэрроу, затравленно осматриваясь по сторонам. — Почему... Как? Я же... Пэнси легко преодолела оставшееся расстояние между ними, продолжая улыбаться. Жажда возмездия толкала её вперёд, к своему душегубу, а вот Кэрроу замер по непонятной причине. А потом она осознала. Амикус был заворожен. Ею. Похоже, её новая ипостась действовала на него определённым способом, и это нужно было использовать. Кэрроу поддался, когда она мягко взяла его за руку и потянула за собой, в ближайший пустой класс. Дверь за их спинами захлопнулась. Теперь Пэнси правила свой бал. *** Податливость пожирателя её не устраивала, и Пэнси судорожно соображала, как избавиться от собственного морока. Она хотела борьбы, хотела царапать и кусать его, сравать по кусочку кожу у сопротивляющегося врага, но не у податливого, возбуждённого пожирателя. Очевидно, в этом и была её сила: околдовать обидчика, чтобы сотворить с ним ужасные вещи с помощью своих зубов и длинных ногтей, но Пэнси жаждала борьбы, потому отчаянно искала выход, пока Кэрроу словно умалишенный облизывал её грудь. Она ничего не чувствовала... И жажда возмездия не уходила, потому что не то! Пэнси раздражённо дернулась, и Кэрроу сковал в тисках своих ладоней её талию. — Я думал, ты умерла, — ворковал он, едва касаясь губами её соска, — ты не дышала! Ох, она и сейчас не дышит! Пэнси снова дёрнулась, и Кэрроу прикусил кожу на груди. Она не чувствовала боли, лишь помнила её. — Наверное, стоило быть с тобой нежнее, — он поднял на неё затуманенный взгляд. — Может, и не пришлось бы принуждать, да? Поведение Кэрроу сильно отличалось от прошлых разов. Пэнси отстранённо подумала, что он, вероятно, просто боится. Воспринимает её живой и боится последствий. — Ты замёрзла? — широкие ладони заскользили по её плечам. — Я согрею. Пэнси посмотрела на него, прищурившись. Кажется, она поняла, в чём дело. Из-за гигантской разницы в поведении она не могла сопоставить своего насильника с вот этой версией Кэрроу, из-за чего испытывала фрустрацию. Надо что-то сделать. Она закрыла глаза, сосредоточившись на том, что ей не нужно зачаровывать жертву. Со всей силы оттолкнула от себя Амикуса, успевшего почти ласково провести рукой по её лобку. Ублюдок. Что же ты не был таким бережливым раньше? Он отшатнулся и... Взгляд. Его взгляд вдруг обрёл ясность. Неужели получилось? — Какого?.. — его глаза в ужасе расширились, и Пэнси, наконец, позволила себе оскалиться. — Ты же умерла! Жаль! Как жаль, что она не могла говорить, зато ощущала невероятную силу, пульсирующую внутри гнилых мышц. Мельком взглянув на свои руки она поняла, что слишком много времени находится на суше: кожа покрылась струпьями. Она медленно двинулась на Кэрроу, и тот попятился к двери. — Не подходи! Теперь Кэрроу видел ее настоящую, с синюшной кожей, обтягивающей кости, впалыми щёками и тиной в спутанных волосах... Она наступала. Кэрроу бросился к двери, но та оказалась заперта. Пэнси не поняла, каким образом сумела это сделать, но действительно отрезала пожирателю пути к отступлению. Он бросил в неё заклинание, но то не причинило Пэнси вреда. Следующее не остановило её. Третье не убило, и Амикус в ужасе выронил волшебную палочку. Пэнси оскалилась, явив ему ровные ряды острых зубов. — Не подходи! — взвизгнул Кэрроу, однако это не остановило Пэнси. Она опустилась на колени и поползла к нему. Представила, как нечто прижимает пожирателя к стене, распяв его, и сработало! — Что это? Что за колдовство?! — орал Кэрроу, вертя головой. — Нет, не приближайся! Пэнси заправила за ухо прядку черных волос и одним движением разорвала на нём брюки. Усмехнулась, глядя на сморщенный член, и перевела снисходительный взгляд на лицо часто дышащего Кэрроу. Ну почему она лишена возможности говорить?! Пэнси обхватила обмякший орган рукой и провела по нему кончиком языка. Разумеется, он среагировал. Жалкий! Пэнси обхватила его губами. С чувством задвигала головой вперёд-назад, глядя на своего мучителя снизу вверх. Ещё чуть-чуть... Он стремительно твердел, а Кэрроу судорожно дышал, запрокинув голову на стену. Немного ещё... Пэнси не чувствовала отвращения, она его помнила. Кэрроу застонал, подавшись бёдрами вперёд, и Пэнси поняла, что пора. Жажда мести затмила разум бордовыми тонами. Вобрав его как можно глубже, она сжала челюсти. Горячая солоноватая жидкость заполнила полость её рта и заструилась по подбородку алыми ручейками. Кэрроу завизжал так, что задрожали стёкла. Он попытался отпихнуть от себя Пэнси, но, к его несчастью, она вцепилась крепко. — Отпусти, сука! — вопил распятый Кэрроу, и она послушно разомкнула челюсти. Пэнси отскочила от него, сняв незримые оковы, и Кэрроу рухнул на пол, прижимая руки к причинному месту. Из-под его пальцев заструилась кровь, и Пэнси, попробовав её вкус, уже не могла остановиться. Она кинулась на него, целясь в шею. Не ожидавший такого поворота Амикус попытался отбиться от неё, но Пэнси оказалась сильнее. Она сдавила его широкую шею двумя ладонями и с наслаждением наблюдала, как из него постепенно уходит жизнь. Пэнси наклонилась к его лицу, обнажив окровавленные острые зубы. Всё-таки жаль, что она не может сейчас говорить... Когда Кэрроу практически затих, Пэнси убрала руки с его шеи и впилась зубами в участок кожи, под которым ещё билась жизнь, заключенная в сонную артерию. Пэнси зажала это местечко зубами и рванула в сторону, разрывая кожу и сухожилия. Чувство свершившейся мести окутало её со всех сторон, как вкус крови обидчика её язык. Пэнси прикрыла глаза, снова и снова вгрызаясь в ненавистную шею зубами, едва ли не купаясь в его горячей крови, стремясь утолить свою жажду возмездия. *** Утром в заброшенном кабинете отыскали обезображенное тело Амикуса Кэрроу. Никто не знал, кто сотворил с ним такое зверство. Никто, кроме поселившейся в глубинах Чёрного озера беспокойной души Пэнси Паркинсон.