Не говори боссу

Погода в Сеуле соответствовала настроению. Не успел первый снег на дорогах расстаять, как город накрыло затяжными ливнями. Грубый холодный дождь разогнал жителей по домам, заливал тротуары и смывал остатки снега. В этот вечер небо над районом прорвало окончательно. Гроза обрушилась на город яростно, стеной колючей воды, а очередная яркая вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты силуэты домов, прежде чем оглушительный раскат грома заставил стекла в рамах мелко задрожать. Свет в квартире мигнул и тут же погас, погружая Еву в темноту. Она тяжело вздохнула, глядя на свое отражение в темном окне, и уже потянулась к телефону, чтобы набрать номер Сону, но экран внезапно ожил сам. Яркий свет от уведомления полоснул по глазам — это было сообщение от Мину. — Мне страшно, нуна. У нас отключили свет. — Где твой брат? — Не знаю. Он не отвечает. Ты придешь? Ева выскочила на улицу, накинув только тонкую куртку. Ветер тут же швырнул ей в лицо пригоршню ледяной воды. Она бежала к дому соседей, на ходу набирая номер Сону, но в трубке лишь звучал монотонный женский голос. — Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети… В доме она застала Мину, расхаживающего по гостиной и расставляющего заженные свечи. Бледный и притихший, он сел на диван, вжимая голову в плечи при каждом раскате грома. Ева пыталась шутить, отвлекать его какими-то историями, но сама каждые пять минут проверяла телефон. Сообщения не доставлялись. Звонки обрывались. Когда свет наконец дали, она дождалась, пока Мину успокоится, и, велев ему запереть дверь, вышла на улицу. Дождь не унимался. Он в мгновение намочил куртку и все, что было под ней. Ева тряхнула плечами, еще раз проверила телефон и двинулась в сторону парка. Она сама не понимала, зачем делает этого. Невозможно отыскать человека в огромной городе, если у него нет телефона. Такие вещи работали в сериалах, но не в реальной жизни. Однако она продолжала бродить по соседним улицам и парку недалеко от дома, потому что под грудью неприятно и тревожно тянуло. Она позвонила в больницу, но мужчина на той линии сухо сообщил, что Пак Сону не было там много часов. Ева шумно выдохнула. По крайней мере, он не лежит там без сознания. Дрожью во всем теле прошла мысль, что он может лежать без сознания где-то в другом месте. Но она отогнала нерациональный страх. Она искала Сону по темным аллеям района, у закрытых магазинов, у входа в парк. Паника комом стояла в горле. Стоя у пешеходного перехода, она ждала пока закончиться поток машин, чтобы перебежать, и продолжала звонить. — Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети… — Скажи уже что-нибудь новое, — выругалась Ева на автоответчик. Она повторно набрала уже заученный наизусть номер, как вдруг перестала чувствовать на лице холодные удары. Шум воды вокруг стал глуше, а тяжелые капли перестали разбиваться о ее плечи. Она подняла голову и увидела над собой купол черного зонта. Сону стоял за ее спиной — промокший насквозь, с прилипшими ко лбу волосами и потемневшей от воды курткой. — Мину сказал, что ты пошла искать меня, — он отвел взгляд. — Где ты был? Я тебе звонила и писала. Ты оставил брата в доме без света. — Ему не пять лет. — Не уходи от вопроса. Что-то казалось неправильным. Она чуть наклонилась вперед. Сону насторженно сделал шаг назад, хмурясь. Его выдала кривая походка и слегка скосившиеся глаза. — Ты пил? — Неважно. — Пак Сону. — Я был в больнице, потом зашел выпить, немного перебрал и потерял счет времени. Где-то потерял телефон, не смог вызвать такси, пришлось идти пешком. — Дурак, — она несильно ударила его кулаком в грудь. — Брат ужасно за тебя переживал. — Да не похоже, — он пожал плечами. — Кажется, что не брат волновался. — Что ты сказал? — Давай возвращаться, — он вернул зонт себе и двинулся в сторону дома достаточно медленно, что Ева за ним успела. — Эй! Она побежала за ним и догнала спустя несколько широких шагов. Они долго шли молча под шум дождя, который зонт совершенно не останавливал. Было сыро и холодно, Ева укуталась в липкую, промокшую наскозь куртку, и долго пыталась оформить запутанные мыли в одно четкую, до боли кусая нижнюю губу. — Я действительно волновалась, — произнесла она вслух прежде, чем осознала, что сделала. Сону резко остановился. Он замер на месте, казалось, хотел посмотреть на нее, но так и замер, смотря вперед. — Джисока сбили из-за меня. Они выследили меня, выследили вас. Возможно, ты тоже должен был попасть в реанимацию. Возможно, они вообще собирались вас убить, — добавила она шепотом. Он, наконец, повернулся и посмотрел на нее, растерянно и удивленно. Ева вернулась к шагу. — Просто купи новый телефон и не игнорируй мои звонки. Я не смогу вынести вины за двоих искалеченных из-за меня людей. Она передернула плечами, уткнувшись глазами в носки промокших кросовок, и до самого дома не разговаривала. У порога она благодарно махнула Сону рукой и скрылась за дверью своего дома. Волна стресса и оновременного облегчения нахлынула на нее — она спустила стенке на пол и заплакала, спрятав лицо в ладонях. Она не ожидала застать в палате Джисока кого-то, кроме врачей, поэтому замерла на пороге, едва не выронив сумку. Она испугалась, что может столкнуться с кем-то из семьи Кимов, но у кровати стояла Джиен. Она завороженно проводила пальцем по его робе и не сразу услышала Еву. — Я не успела согласиться на свидание, — тихо произнесла она, глядя на неподвижное лицо Джисока под маской ИВЛ. Ева не смогла сдержать неуместный нервный смех. — Прости, — она прикрыла рот рукой. — Я просто подумала, какой это будет отличный сюрприз для него, когда он очнется. Потому что ты, очевидно, согласишься. — Если очнется… — Эй! — Ева решительно перебила ее, — Думай позитивно. Доктор сказал, что он приходит в себя. Он обязательно выкарабкается. Джиен неутешительно кивнула, то ли соглашаясь с Евой, то ли убеждая себя, что именно так и будет. — Хочешь выпить? Она молча кивнула, а Ева про себя подумала, что даже если бы Джиен отказалась, она бы оттащила ее от палаты Джисока силой. Было невыносимо наблюдать как из-за нее страдает еще один человек. В палатке они заказали сразу несколько бутылок соджу и Ева планировала не переступать порог забегаловки, пока не опустошит их все. Первые две рюмки она осушила даже не скривившись, не ощущая вкуса. Джиен не отставала. После второй бутылки ее движения стали медленнее, а голос — тише, но она все так же крепко сжимала свою рюмку. Ева обессиленно уронила голову на руки. — Я должна быть на его месте. Думаю об этом каждую секунду, но ничего не могу сделать. Я беспомощно смотрю, как его душа медленно покидает тело и никак не могу помочь. — Ты не должна так думать. — Но я не могу не думать, Джиен. Я постоянно бегу. Все жизнь бегу и бегу. А как только останавливаюсь, то становлюсь эпицентром взрыва, от которого страдают все кроме меня самой. Я как переносчик чумы, который ей не болеет. Джиен скрипнула стулом и подвинулась ближе. Она крепко приобняла Еву и налила ей новую рюмку. — А самое главное, даже если я снова побегу, а вам скажу не бежать за мной, будет поздно. Я уже втянула вас всех в эту историю с долгами. — Но причем здесь долги? — Я… Я не могу рассказать сейчас все, но я не позволю им навредить еще и тебе. Прости меня. Джиен смотрела на нее с полным непониманием. Очевидно, она воспринимала это не более чем пьяный бред. Она продолжала обнимать Еву одной рукой, а второй подливать соджу. К концу последней бутылки обе едва могли шевелить ртом, не говоря о конечностях. Еве казалось, что она никогда раньше не пила столько. А голод давал еще больший эффект, затуманивая разум. Она смотрела на телефон, но видела пелену. Пыталась кому-то позвонить, но даже не понимала, кому набирает, почти засыпая за липким столом забегаловки. Когда она наконец набралась сил, чтобы просто подняться на ноги и не свалиться, у входа она заметила знакомый силуэт, но тут же отмахнулась. Такое совпадение просто не могло произойти. Она собиралась подойти к стойке, чтобы заплатить, но ноги запутались и она повалилась на пол. Ева зажмурилась, но не почувствовала столкновения с землей. Стало так тепло и уютно, что на секукнду показалось, что она умерла. Но открыв глаза, она увидела Сону. — Пак Сону, — произнесла она удивленно. — Что ты здесь делаешь? Она запиналась так сильно, что он не сразу понял вопрос. — Ты мне позвонила. — Нет, не звонила. — Да, звонила. Она поднесла ладонь ко рту, шумно вздохнув. — Я правда тебе позвонила? Он молча кивнул и не без усилий поднял ее на ноги. Джиен подошла к ним и стала обнимать Еву. — Тебя подвезти? — спросил у нее Сону. Джиен, не способная произнести что-то разборчивое, показала ему экран телефона с картой приложения такси. Они дождались машину и усадили в нее пьяную Джиен. Та помахала им рукой из-за стекла и тут же отключилась. Холодный ветер немного отрезвил Еву. Она все еще медленно двигалась и запиналась в словах, но по крайней мере не засыпала на месте. Сидя на переднем сидении, она рассматривала ночной пейзаж и боялась, что в любую секунду ее стошнит, но Сону, кажется, старался везти медленно и аккуратно. Он включил радио и под ненавязчивую мелодию Ева отключилась, когда они почти подъезжали к дому. Очнулась она от того, что кто-то не сильно трясс ее за плечо. — Пак Сону, — произнесла она по прежнему запутанно и глупо заулыбалась. — Сколько ты выпила? — задал он риторический вопрос и помог ей вылезти из машины. — Мы виделись полчаса назад, женщина. — Конечно. Полчаса назад. Мы встретились там… — Ты мне позвонила. — Точно… — многозначительно произнесла она и закивала головой. Сону смиренно вздохнул и взял ее под локоть, не давай рухнуть на асфальт. Он довел ее до дома, но она вырвалась из хватки. Холодный ночной воздух пробирался под пальто, заставляя ее дрожать, и эта дрожь смешивалась с гулом в голове. Ноги не выдержали и она тяжело села на ступеньку. — Ты очень пьяная. Иди спи. Он попытался ее поднять, но Ева сопротивлялась. Она потянула Сону на себя и он, состроив недовольное лицо, присел рядом на корточки. — Он из-за меня не просыпается, понимаешь? — пробормотала она, глядя куда-то в пуговицу на его пальто. Взгляд никак не хотел фокусироваться. — Я почти убила его. Чуть не убила тебя. И бабушка… — Ты никого не убивала, — отрезал Сону. Он попытался отстраниться, чтобы довести ее до двери, но Ева крепче вцепилась за воротник. — Иди спи. — Мне так жаль, Пак Сону. Я не могу тебе даже передать, что чувствую… Она шмугнула носом и ударилась лбом о его грудь. Его сердце забилось чаще, и он аккуратно взял ее за запястья и отстранил. — Думаю, я и так отлично понимаю. — Ничего ты не понимаешь, глупый охранник Пак, — она протянула руку к его лицу похлопала его по щеке. Ее холодная ладонь замерла на его горячей скуле. Сону не шевелился, только желваки на лице едва заметно дрогнули. Ева смотрела на него сквозь пелену, пыталась что-то высмотреть в растерянном взгляде и не осознала, как тело подалось вперед. Поцелуй вышел неловким и коротким. Сону не отшатнулся, не оттолкнул ее, но и не сделал ни единого движения навстречу. Он застыл каменной статуей, продолжая крепко держать ее за запястья. Ева слышала только участившееся дыхание и шум крови в собственных ушах. Она чувствовала его физическую близость, его тепло, но между ними словно выросла прозрачная, непробиваемая стена. Через мгновение, которое показалось ей бесконечным, Сону медленно выдохнул. Его хватка на ее руках стала мягче, он плавно отодвинул ее от себя, разрывая контакт. — Иди домой, — негромко сказал он. Он поднялся на ноги, помогая ей встать, и дождался, пока она дрожащими пальцами откроет дверь. Ева не обернулась. Она зашла внутрь, и звук захлопнувшейся двери отозвался в голове тяжелым гулом. Свет она не зажигала — просто дошла до дивана и рухнула на него прямо в пальто, уткнувшись лицом в подушку. Жар от поцелуя еще горел на губах, но его быстро вытеснял ледяной, едкий стыд. К и без того длинному списку всех глупых ошибок, она добавила еще и чувства собственного ничтожества.