Флагман "Свободного Легиона"

      Все знают историю о вечной войне между людьми и Сиренами. О рождении тех, кто мог противостоять новой угрозе человечества. О том, когда, казалось, враг был побежден и отброшен, между фракциями начались внутренние распри. Одни хотели завладеть силой сирен, в то время как другие открыто стояли против этого. Неудивительно, что в результате те, кто были рождены для борьбы с сиренами стали сражаться друг с другом.       Однако, не все знают о тех, кто смотрел на эту борьбу иначе. Кто знал, что настоящий враг только набирает силы для нового удара. Когда противостояние между фракциями превратились в настоящие политические игры, целью которых было завоевать господство на море и океане, многие осознали, что не стоит ждать благоразумия. Что нужно брать дело в свои руки. Первыми стали корабли Королевского флота и Железнокровных, которые испытали глубокое разочарование. Особенно это сказалось на конфликте между Красной Осью (союз Железнокровных и Империи Сакуры) и Лазурным Путём (Орлиный Союз и Королевский Флот). Северный Парламент оставался в стороне.       Многочисленные жертвы в стычках приводили к ощущению, что их жизни ценятся меньше каких-то там амбиций. Некоторые корабли искали «третий путь». И такой случай не заставил себя ждать.       Крупная группировка кораблей Орлиного Союза и Королевского Флота были отправлены на перехват в район, где были обнаружены Сирены. К их большому удивлению, там они обнаружили корабли Железнокровных, что перевозили опасные материалы. Оружие, которые Железнокровные собирались использовать в борьбе против Лазурного Пути. Как выяснилось, в конвое были те, кто не поддерживал мысль об использовании сил Сирен для достижения не победы над ними, а господства. Они решилт, что их намеренно подставили под удар свои же, чтобы избавиться от инакомыслящих. Терпению пришёл конец. Именно в тот день по всем частотам прошло сообщение, которое положило начало рождению нового союза: «Мы — те, кто помнит истинный долг. Мы не служим больше ложным приказам. Мы — корабли, которые выбирают битву, а не политику. Мы объявляем себя Свободным Легионом. Наш флаг — наш собственный выбор.»       Внезапное столкновение кораблей двух сторон конфликта окончился совсем не так, как ожидали все. Корабли, отключив свои опознавательные знаки, исчезли, забрав с собой тот самый опасный груз, а так же всех, кто тоже согласился уйти. Все, кто не ушел, были вынуждены возвращаться в свои базы. Их доклады потрясли всех. Но всё это было только началом.       Покинув зону прямого контроля, эти корабли начали тайно связываться с другими разочарованными судами по всему миру. Они предлагали убежище тем, кто устал от этой бессмысленной войны. Вскоре к ним присоединились несколько кораблей, покинувших Железнокровных, Орлиный Союз, Королевский флот по тем же причинам, и несколько нейтральных торговых конвоев, которые видели в Легионе единственную силу, способную защитить их независимо от войны. Очень скоро к ним присоединились и корабли из Империи Сакуры, и, что самое интересное, корабли Северного Парламента. Они нашли своё убежище на отдаленном острове в нейтральных водах, где располагалась старая забытая база, где и обосновались, скрывшись вдали от всех.       Так, «Свободный Легион» возник как символ усталости от старого миропорядка и как военно-морская анархия, ведомая лишь необходимостью выживания и борьбы с Сиренами на *своих* условиях.       Они — абсолютные анархисты в морском пространстве, отвергающие все существующие альянсы, идеологии и иерархии       «Никаких флагов, кроме нашего собственного. Никаких приказов от одного безумца, кроме нашего общего здравомыслия. Мы идём своим курсом, сражаемся только своей войной.»       Таков был их девиз. Они не признавали привязку к нациям, которые их создали, или к фракциям, которые пытались их контролировать, уважали только силу и личное мастерство. Они объединились под знаменем единственной, неразбавленной цели: уничтожение Сирен. Боролись за каждую жизнь, за каждый клочок океана, который можно было отвоевать у общей угрозы. Были готовы пожертвовать собой ради спасения товарища, будь то из их фракции или даже из враждующего флота, если это помогало общей войне. Верили, что их чистота намерений в конечном итоге послужит примером для всего мира.       Но чем ярче горит пламя, тем быстрее оно сгорает. Они поняли, что истинная угроза скрывается не только в Сиренах, но и в тех, кого они «предали». Идеализм сменился прагматизмом. Усталость от постоянной борьбы, потеря многих товарищей и осознание того, что война никогда не закончится, привели их к холодному, отстраненному состоянию. Они были рождены для борьбы, но с Сиренами, в победу над которыми они больше не верили. Но верили теперь только в сохранение себя и своих принципов, насколько это возможно, в мире, который, казалось, был обречен на хаос.       Сирены стали для них фоновым шумом, неизбежным природным явлением, вроде шторма. Они сражались с ними, когда те угрожали их базам, но больше не вели «крестовых походов». Не искали одобрения или помощи. Любое предложение о сотрудничестве рассматривалось через призму: «Что они хотят от нас на этот раз?» Дисциплина стала сугубо тактической. Эмоциональные порывы пресекались жестко. «Справедливость» сменилась «выгодным положением». Если нейтралитет требовал от них не вмешиваться в бой между двумя враждующими флотами, они не вмешивались, даже если это означало гибель невинных.       Их когда-то яркие знамена потускнели, а их корабли стали казаться серыми тенями, скользящими по водам. Они видели слишком много, чтобы оставаться чистыми, и слишком много потеряли, чтобы продолжать бороться за чужие идеалы. «Мы больше не спасаем мир. Мы просто следим, чтобы он не поглотил нас целиком. Война с Сиренами — общая проблема, но мы не будем нести бремя этой войны в одиночку, и мы не будем тратить свои силы на то, чтобы примирить тех, кто не желает объединяться. Наш приоритет — выживание Свободного Легиона. Мы будем жить сами по себе".       Свободный Легион превратился в самодостаточную, автономную единицу, которая рассматривает остальной мир как источник потенциальной угрозы или, в лучшем случае, как шум на периферии. Их выживание стало единственной нерушимой доктриной. Если Сирены вторгаются на их территорию, они будут уничтожены, но Легион не будет тратить ресурсы на глобальную войну с ними.

***

      Эх, а теперь для тех, кто не уловил сути всего вышесказанного текста: в мире кораблей давным давно идёт борьба между Красной Осью и Лазурным Путём. Некоторые члены этих фракций оказались недовольны положением дел: вместо того, чтобы сражаться с Сиренами, они постоянно бились друг с другом.       В один прекрасный вечер вся ситуация дошла до точки кипения, в результате которой некоторые корабли решили отказаться от бессмысленной войны между фракциями и объединиться в свой, независимый союз под названием «Свободный Легион». В неё вошли корабли таких фракций как Северный Парламент, Железнокровные, Империя Сакуры, Королевский Флот, Орлиный Союз и прочие, кто решил посвятить свою жизнь борьбе с единственными врагами — Сиренами. К сожалению, их заклеймили трусами и предателями, что отказались от своих клятв. Одинокая борьба Свободного Легиона против Сирен не встретила поддержки, из-за чего те прекратили боевые действия, скатившись до глухого нейтралитета.       Они не вступали ни в какие конфликты, если на них не нападали первыми. Энтузиазм иссяк, и, возможно, кто-то бы уже навострил лыжи к себе домой, однако жизнь вдали от приказов, которые было нужно было выполнять не раздумывая, извечных интриг кораблей высших классов и постоянных битв казалась не менее приятной. Они были сами по себе и никто им был не указ.       Не важно, кто ты: Железнокровный или из Орлиного Союза. Все корабли принимали друг друга, как равных, и каждый был готов встать плечом к плечу, борту к борту на защиту гавани, которая стала домом для многих беженцев из фракций. И тем не менее, не всем так легко далось решение отказаться от своего прошлого, ради призрачной идеи стать образцом силы, которая должна была заставить фракции пойти на примирение, остановить Сирен и покончить с ними. Но ещё тяжелее было отвернуться от своих сестер и… братьев, с которыми ты шёл через огонь и шторм.

***

      Ночь опустилась на защищенную доковая зону гавани Свободного Легиона. На стоянке стояли старые, но ухоженные корабли, не несущие активных боевых задач. Вокруг царила тишина, лишь шум прибоя и редкие звуки ремонтных работ нарушали ее.       На палубе одинокого линкора, что стоял недалеко от кораблей, стоял юноша.       Линкор «Императрица Мария». Некогда корабль Северного Парламента, теперь ставший под знамя Свободного Легиона, оперся на перила, глядя на спокойное море. Его взгляд ощупывал линию горизонта, словно он ожидал увидеть появление кораблей, но ясно понимал, что это ничего не даст. Его корабль, величественный и ухоженный, стоял в порту несколько дней с последнего похода, целью которой была разведка нейтральных недалеко от их границ. Линкор, чьи орудия замерли, словно был красивой декорацией на фоне порта. Как и прочие корабли, стоявшие там.       Его окликнул голос со знакомым жёстким акцентом: — Мари! Добрый вечер, как твое ничего?       Тот обернулся. Его взгляд был прикован к другому юноше.       Линкор Саксен, некогда состоявший в рядах Железнокровных, расхаживал по причалу, щеголяя своей форме, черной с красными элементами. Несмотря на это, он был одним из первых, кто стал под знамя Свободного Легиона. Мари с ним познакомился, когда ушел из Северного Парламента. Корабли, до сих пор которые враждовали друг с другом, стояли на страже своей общей бухты.       Саксен легко взобрался на палубу Марии и подошёл к нему. — А чего ты не спишь? Вроде бы не твоя вахта сегодня? — Привет Саксен, — Мари (он хотел чтобы его звали так) пожал руку товарищу. — Да так, наслаждаюсь видом.       Он снова повернулся в сторону линии горизонта. Саксен проследил за его взглядом: — Что ты видишь? — А ты что? — Ничего. — Неправильно, — усмехнулся Мари. — Я вижу линию горизонта.       Саксен ткнул кулаком его в плечо. — Ну, так это и я вижу! Я то подумал, что ты кого-то ждёшь.       Мари повернулся к нему: — А кого можно ждать? Уже как три месяца к нашей бухте не подходит ни один корабль. — он вздохнул и снова посмотрел на горизонт. — Да скучно просто. Так устал от вынужденного безделья, что зубы сводить.       Саксен усмехнулся: — Ты что, скучаешь по грохоту орудий и свисту снарядов. Свободный Легион существует, чтобы быть неприступным островом.       Мари невесело сказал: — Неприступным островом, который никто не пытается взять. Мы сражались с Сиренами, мы воевали с друг с другом. И теперь мы просто… сторожевые псы в золотой клетке?       Саксен покачал головой: — Клетка? Мы сами выбрали эти стены. Помнишь, что было до этого? Постоянные приказы, идеологическое давление… Теперь мы сами решаем, когда поднимать боевую тревогу.       Мари вздохнул: — Но мы не поднимаем ее! Мы просто ждем. Ради чего? Ради того, чтобы в итоге жить в декорациях? Мы вырвались, чтобы присоединиться к Легиону, который просто обороняется? Где наша миссия?       Бывший линкор Железнокровных хлопнул его плечу: — Миссия, мой друг, — это то, что тебе навязывают. Жизнь — это то, что ты строишь. Мы — живое доказательство того, что можно существовать вне конфликта, если ты достаточно силен, чтобы заставить других уважать твой покой. — Уважать? Или просто игнорировать? Ты помнишь, как мы были частью флота, как мы чувствовали себя частью чего-то большего? Мы были движущей силой! А сейчас мы — статисты в чужой пьесе. Я не хочу быть просто «гаванью». Я хочу быть «флотом». — Флот, друг мой, всегда проигрывает в долгосрочной перспективе. Флот всегда должен атаковать, наступать, захватывать. Атака требует ресурсов и несет риск уничтожения. Наша задача — не побеждать Сирен или вражеские флоты. Наша задача — уцелеть. — Для чего? Чтобы увидеть, как наши корабли ржавеют, пока мы полируем палубу? Если мы не используем нашу силу, она атрофируется. Мы становимся просто красивыми памятниками старой эпохе. Я хочу, чтобы нас уважали за то, что мы *делаем*, а не за то, что мы *можем* сделать.       Саксен наклонился к нему, перейдя на полушепот: — Мы сражались, потому что нас заставляли. Нам указывали, в кого стрелять, а в кого нет. Теперь мы живем, чтобы иметь возможность *выбирать*, за что сражаться в следующий раз. Если завтра Сирены решат, что наша гавань — это стратегическая точка, мы будем готовы. И тогда мы будем сражаться не по приказу, а по необходимости. Это и есть наша свобода. Она не в атаке, она в *готовности* к обороне. — Готовность… Это звучит как отсрочка. — В нашей жизни это и есть цель. Отсрочка. Каждый спокойный день — это победа над хаосом, который мы покинули. — Я все равно скучаю по моменту, когда ты даешь залп. — Я тоже помню этот грохот. Но вспомни, за что мы стреляли в те последние годы, Джерси. Мы стреляли друг в друга. — Мы были в разных флотах. Мы выполняли приказы. — Приказы, которые заставляли нас бить друг друга. И делали мы это не потому, что Сирены пытались прорвать линию, а потому что твой флагман приказал тебе остановить мой флот. — А разве это не так? Нас так создали. — Именно. В войне цель искажается. Ты сражаешься с тем, кого тебе укажут, даже если это твои сестры и братья. Мы — линкоры, созданные для сокрушения внешних угроз. Когда мы воевали друг с другом, мы предавали саму нашу суть. — Но если мы не будем готовы к *любому* конфликту, мы станем бесполезными. — Мы бесполезны, когда стреляем не в того врага. Наша ценность не в количестве выпущенных снарядов, а в том, что мы «можем» их выпустить, когда нужно и в кого нужно. Мы были созданы для того, чтобы защищать, а не для того, чтобы уничтожать тех, кто ищет того же, что и мы — выживания. — Значит, ты говоришь, что наш лучший бой — это тот, который мы избежали? Странно слышать от того, кто раньше состоял в рядах Железнокровных.       Саксен покачал головой. Он поднял пальцем маленького паучка, который начал ползать между его пальцами. — Наш лучший бой, приятель, в данном случае — это тот, который мы выиграем до того, как он начнется. Когда мы можем стоять здесь, и знать, что любой, кто придет сюда с дурными намерениями, столкнется с тремя «Саксонами», которые больше не будут воевать за чужие амбиции. Мы будем воевать только за право стоять в этой гавани.       Он стряхнул паука на палубу линкора. — Честно, мне по самые уши уже все эти игры наших сестёр. Я знаю, что они хотят использовать силу Сирен против них самих, но я не понимаю, зачем ее обращать против других, кто тоже воюет с ними. Я устал от того, что на меня постоянно пялятся как на одну из этих сумасшедших.       В его голосе уже звучала неподдельная злость и раздражение: — Что самое главное, они сами нас ни во что не ставили. — Я понимаю, — кивнул Мари.       У него тоже была неприятная история, которую он пережил у себя дома. — Я помню тот день, когда мы столкнулись с Бисмарк. Я остался прикрывать отход своих, но даже ничего не смог сделать против неё. — Не накручивай себя, — Саксен успокаивающе похлопал его по спине. — У тебя действительно не было шансов против неё. То, что ты остался цел, уже чего-то стоит. — Да… Стоило моей гордости, — кивнул тот. — Когда я вернулся после ремонта и изъявил желание снова встать в строй с сестрами, знаешь что мне сказали? «Ты спекся». Я многое ещё мог, но доказать мне не дали. С тех пор самых в дальние походы меня не пускали и я решил оставить это.       Саксен взглянул на него: — А как же твоя сестра Севастополь? Неужели ты её оставил?       Мари опустил взгляд, глядя на луну, отражавшуюся в воде. — Я… Даже не попрощался с ней. Она меня пыталась поддержать, но я настолько был ослеплён гордыней, что не замечал этого. Ее как раз приняли в ряды флота, а я вместо того, чтобы просто порадоваться, сгорал от зависти и злости. Я сбежал, так и не попрощавшись с ней…       Бывший линкор Железнокровных вздохнул: — Что сделал, то сделал. Былое не воротишь. И не будь так строг. Здесь по крайней мере ты можешь ещё проявить себя. Да, может против некоторых кораблей Красной Оси ты не противник, но одни твои орудия позволят держать на расстоянии всех незваных гостей, что сунутся сюда.       Саксен потянулся и широко зевнул: — Слушай, пойдем лучше и выпьем что-нибудь. Не будем думать о плохом. Мы — корабли Свободного Легиона. Мы делаем, что хотим, и никто нам не указ. Ты не один, кто так думает, поэтому не кисни.       Мари засмеялся: — Бывший линкор Железнокровных утешает меня и учит жизни. Ты когда таким мудрым стал? — Нет, я просто поумнел. Чтобы быть мудрым, нужно наделать массу ошибок, а я бы лучше отказался от них.       Императрица Мария (Мари) кивнул. Они оба пошли в сторону города, намереваясь провести вечер за кружкой чего-то крепкого и теплого. Однако, Мари не зря вглядывался вдаль. Если бы он знал, что совсем недалеко, у самых границ их вод две пары хищных глаз уже наблюдали за ними.       Два гигантских силуэта авианосцев, «Акаги» и «Кага», замерли на границе вод. Их корабельные души ощущали чужеродную, но странно знакомую энергию — это была энергия, собранная из осколков всех великих держав. Воздух был непривычно холодным, а вода неестественно неподвижной.       Кага, чьи глаза привыкли к спокойному синему небу над родными водами, хмуро оглядела горизонт. Ее аура, обычно полная сдержанной мощи, сегодня вибрировала беспокойством. — Здесь совсем тихо… Акаги, — голос Каги был низким. — Эти воды… Они пахнут не так, как обычно. Здесь нет единого духа флота. Это хаос, скованный сталью.       Акаги, напротив, излучала вызывающее спокойствие. Ее красные глаза медленно скользили по водной глади, словно она искала не врагов, а мишень для своего внимания. — Хаос? Нет, Кага. Это выбор. Каждый корабль, что плавает в этих водах, сам решил, что его старые цепи ему жмут. Они — осколки, которые отказались быть выброшенными на свалку истории.       Она легко усмехнулась, и в ее голосе прозвучала нотка ядовитой сладости. — Мы здесь, чтобы проверить их выбор. И, конечно же, чтобы напомнить им, какова настоящая цена свободы.       Кага напряглась, ее руки инстинктивно потянулись к палубе, готовые выпустить авиацию. — Тебе не кажется, что данная авантюра кажется немного рискованной. Свободный Легион никогда не нападал на другие фракции. Ты что-то ищешь здесь?       Акаги повернулась к сестре, и ее лисьи хвосты слегка шевельнулись, словно хищник, готовящийся к прыжку. — Конечно, ищу. Посмотри на них, Кага. Железнокровные, которые предали свой технический гений ради свободы. Юниты Сакуры, которые ушли из-за того, что не смогли вынести давления. А теперь они собрались здесь, вместе с этими… выходцами из Орлиного Союза и Королевского флота.       Она сделала паузу, и в ее тоне зазвучало презрение, которое могла позволить себе только она. — Они называют себя Легионом. Как гордо! Думают, что, смешав лучшие части разных флотов, они создали нечто новое. Они забыли, что истинная сила — в чистоте доктрины.       Акаги взглянула на сестру: — Я хочу увидеть, как их прагматизм дрогнет, когда они поймут, что их разношерстное сборище — просто груда ржавого железа перед лицом истинной мощи. Мы не будем атаковать в полную силу, Кага. Мы просто покажем им наши крылья. Пусть их бывшие хозяева увидят, как их отступники трясутся от страха.       Она посмотрела прямо туда, где, по ее расчетам, находилась гавань Легиона. — Мы заставим их гордость — эту их единственную связующую нить — треснуть. Пусть они увидят, что их свобода — это просто затянувшаяся агония.       Кага вздохнула, понимая тщетность спора. Уговоры сестру не остановят. — Пусть будет так, Акаги. Но если они ответят организованно… мы не будем ждать. Мы уйдем. Я не хочу, чтобы нас заметили.       Акаги лишь оскалилась, ее глаза сияли предвкушением. — Они не ответят организованно, Кага. Они не умеют. Приготовься к зрелищу. Зрелищу того, как гордость предателей обращается в прах.       Она извлекла тёмный куб — инструмент, который позволял ей контролировать корабли Сирен. Его поверхность блестела, отражая свет как символ её амбиций. Кага с описанием взглянула на него: — Контроль над кораблями Сирен — это рискованное дело. Мы не знаем, как они отреагируют.       Акаги, не отрывая взгляда от горизонта, усмехнулась: — Именно поэтому это так захватывающе, Кага. Свободный Легион считает себя непобедимым, но я хочу показать им, что происходит с теми, кто отвергает свои корни ради идеалов о свободе. — Разве не проще было бы атаковать гавань Лазурного Пути? — Я просто хочу проверить, как можно управлять кораблями Сирен массового производства. Не хочу, чтобы когда мы столкнемся с кораблями Лазурного, выяснилось, что наш труд пошел коту под хвост.       Её голос звучал уверенно, но в нём также проскальзывала нотка хищной радости. Кага вздохнула: — Я ещё могу понять: в рядах Легиона есть корабли из Орлиного Союза и Королевского Флота… Но среди них есть наши братья… те, кто когда-то сражался на нашей стороне. Ты не боишься того, что они могут пострадать? — Они сделали свой выбор, — резко ответила Акаги, оборачиваясь к Каге. — Они предали нас ради этой новой идеи о свободе. Я просто хочу напомнить им, что бывает с теми, кто отрекается от своих.       Кага почувствовала, как внутри неё закипает противоречивое чувство. Она знала о планах Акаги и понимала их необходимость, но в то же время она думала о тех, кто однажды был с ними. — Ты действительно собираешься натравить их на гавань Легиона? — в последний раз спросила она с сомнением. — Да, — ответила Акаги с холодным спокойствием. — Я хочу увидеть их лица, когда они поймут, что не все так просто. Они думают, что могут избежать последствий своих действий. Я покажу им, что это не так.       Кага замерла в раздумьях. В её голове мелькали воспоминания о тех днях, когда они вместе сражались за Империю Сакуры, когда братство было важнее всего. Но теперь всё изменилось; идеалы распались, и они стали врагами. — Но если ты это сделаешь… ты не оставишь им шанса, — произнесла она тихо. — Именно это и есть моя цель, — ответила Акаги. - Я хочу встряхнуть их уверенность. Пусть они вспомнят, кто они на самом деле.       Она активировала куб, и тот начал светиться ярким светом. Кага наблюдала за тем, как Акаги погружалась в процесс контроля. Её сердце колотилось в груди от тревоги и волнения. Это был шаг в неизвестность — шаг к конфликту с теми, кто когда-то был частью их семьи. — Акаги… — произнесла она наконец, но слова застряли у неё в горле. — Не бойся», — произнесла Акаги с уверенной улыбкой. — Это всего лишь игра. И я собираюсь выиграть.       С этими словами она направила куб в сторону гавани Свободного Легиона. В этот момент тишина вокруг них разорвалась гулом приближающихся кораблей Сирен, готовых выполнить её приказ. Волнение охватило Каги, но она знала: остановить Акаги уже невозможно. Теперь оставалось лишь наблюдать за тем, как развернётся эта опасная игра.

***

      Мари лежал на своей койке, разглядывая в свете Луны фотографию. На ней, на фоне порта Северного Парламента, стоял он и его сестра. Два линкора: Имперарица Мария и Севастополь. Не было ни дня, чтобы он не думал о ней и том, как он с ней поступил. Но былого не воротишь, если ему и будет суждено снова увидеться с ней, то вероятно, это будет их последней раз.       С этой мыслью он убрал фото в тумбочку и закрыл. Он медленно погрузился в сон. Глубокий и черный, как омут. А проснулся от грохота разрывов и воя сигнала тревоги. Корабли Сирен атаковали гавань Свободного Легиона.