Флагман "Свободного Легиона"

       В зловещем измерении, где мрак и тьма сливались в единое целое, небо было затянуто густыми облаками, словно тяжелые занавеси, скрывающие свет звезд. Ветер завывал, проносясь сквозь обломки древних руин, которые когда-то были величественными сооружениями, но теперь представляли собой лишь тени былого величия. Здесь, среди этих обломков, царила атмосфера ожидания, полная напряжения и неясного страха.       Первой из сирен, что пришла в это мрачное место. Её длинные волосы струились по плечам, а глаза светились холодным светом, отражая мрак вокруг. Она стояла на краю разрушенной платформы, прислушиваясь к звукам приближающихся шагов. Её голос, как шёпот ветра, произнес: Ожидание — это искусство. Искусство, которое мы должны освоить. — Что за слова, сестричка? — спросила ее вторая, с яркими красными и пылающими волосами. — Неужели мыслишь вслух? — А тебе какое дело? — огрызнулась та, не оборачиваясь.       Та прошлась по платформе медленно, словно мерила её шагами. — Просто интересуюсь. Нас не созывали очень давно… Должно быть, у Творца возникла необходимость.       Третья сирена шагнула из тени: — Неужели никто не знает, что послужило причиной?       Они ощутили мощное колебание в воздухе. В этот момент тьма вокруг них сгущалась, и из глубин измерения раздался низкий и зловещий голос. Это был она — Наблюдатель. Она глубоко вздохнула. Взгляд ее холодных глаз скользил по лицам своих подчинённых — сирен, которые стояли перед ней. — Творец… Недоволен. — произнесла она, — Надежд на нас он не возлагает. — Почему? — удивилась кто-то. — В чем причина?       Остальные спокойно молчали. Они уже знали ответ. — Где тот мир, который мы обещали? Человечество всё ещё продолжает сопротивляться. Мы до сих пор не захватили ни одной важной позиции! И что ещё хуже — мы не продвинулись ни на шаг дальше!       Сирены переглянулись между собой, их лица выражали замешательство и тревогу. Одна из них, с длинными черными волосами и острыми чертами лица, сделала шаг вперёд. — Противостояние оказалось сложнее, чем мы ожидали. Они стали сильнее и более организованными…       Наблюдатель стояла на обломках разрушенного храма, его фигура была величественной и внушительной, несмотря на видимые следы недавней битвы. Сирены, ее верные последователи, не смогли сокрушить остальные корабли. — Мы делаем всё возможное. Но… корабли проявляют невероятное упорство. Они сражаются так, словно у них есть что-то важное, что нужно защитить. — Упорство? Это всего лишь признак глупости! — резко ответила Наблюдатель, ее глаза сверкнули. — Наша сила каким-то образом оказалась у них.       В его памяти всё ещё жила картина последней схватки: как он, погруженный в ярость, сражался с этим новым поколением кораблей, которые, казалось, были созданы именно для того, чтобы положить конец его правлению. Киев был смелым противником, но, несмотря на свою храбрость, не смог устоять перед мощью сирен и пал в бою, оставив после себя лишь тень своего былого величия. — Последний бой дался нам особенно нелегко. И что насчёт его наследия?       Сирены молчали, понимая всю тяжесть его слов. Они знали о том, как ценилась сила и мощь кораблей — это было отражением их собственных амбиций. Но более всего они понимали, что именно наследие мог стать тем самым фактором, который изменит ход войны. — Почему за столько лет никто из вас не может его найти?       Она ждала ответа, но всё угрюмо молчали — им нечем было его порадовать. Или нет? — Мне нечего сказать в своё оправдание. Киев надежно спрятал его. — ответила одна. — Лично мне, всё, что касается поисков, всегда… Давалось с трудом. Очень сожалею. — Я не такая, как они! Я нашла зацепку, которая заинтересует… буквально только что.       Она повернулась к ней и та замерла. Некоторое они оба стояли неподвижно, не сводя друг с друга глаз. Но за это момент она словно сумела понять всё, о чем она хотела сказать: — И это всё? — спросила та. — Не смей хвастаться тем, что ещё не удосужилась проверить. Больше всего я ненавижу неопределенность. То, что мешает двигаться вперёд, принимать решения, делать любой шаг… Всё это приводит к упадку. Поэтому я хочу знать всё досконально.       Сирены снова обменялись взглядами. — Я хочу знать всё о нашем враге, — произнесла та с решимостью в голосе. — Каждый шаг, каждое движение. Мы должны быть готовы к всему.       Сирены кивнули в знак согласия. Они знали: время действовать пришло. — Когда проверишь свою зацепку, отправляйся на поиски немедленно.       В этот момент тьма вокруг них сгущалась ещё больше, словно сама реальность подстраивалась под их намерения. Она исчезла так же внезапно, что никто поначалу не понял, что произошло. — Эй, сестричка, — спросила та у неё. — Что ты такое выведала? Я тоже хочу узнать. — Облезешь, — огрызнулась та. — Я сама нашла эту зацепку. Не суй свой нос не в свое дело.       Но та была настойчивой: — Ну пожалуйста… — Сестра, — прервала ее другая. Старшая. — Не забывай, что Наблюдатель тебе никаких указаний не давала. Ей не нравится, когда кто-то из сирен забывает о дисциплине и самовольничает.       Ликвидатор надулась по детски. — Какие вы злюки.       Она повернулась к старшей: — Просто мне скучно. Когда мы начнём действовать? — Когда Орочи оживет. До той поры никакой самодеятельности. Будем просто наблюдать…       

***

      Тишину казарм и ангаров разорвал пронзительный, многочастотный вой боевой тревоги. Это был не просто сигнал — это был акустический удар, разработанный, чтобы пробить любую защиту сна. Внутри утилитарных, но чистых казарм, молодые юноши Свободного Легиона мгновенно подскочили. Сон слетел с них, как мокрая тряпка. «Тревога! Боевая готовность! Всем к своим судам немедленно!» — голос диспетчера, искаженный помехами, звучал из динамиков.       Молодые корабли бросились из своих спальных отсеков. Их униформа (смесь строгой морской формы и легкого защитного снаряжения) была наброшена на ходу. Они бежали по коридорам, стук их тяжелых ботинок эхом отдавался от бетонных стен. — Тревога! Это не учения! — раздавалось вокруг. — Всем кораблям, занять боевые посты!       Ещё недавно мирно дремавшая гавань в предрассветном сумраке будто пришла в движение. Уже не менее полдесятка юношей, на ходу натягивая форму, бежали к причалам, где стояли их корабли. Это были легкие эсминцы, готовые в любой момент вступить в бой с противником. Следом за ними выбежали несколько крейсеров. «Боевая тревога! Боевая тревога! — продолжал вещать диспетчер. — По местам стоять! По местам стоять!» — Скорее, парни, к бою! — прозвучал жёсткий голос. Его обладатель носил форму Железнокровных. — К бою!!! — вторили другие.       Эсминец Сообразительный, которому в этот день повезло заступить на дежурство, уловил сигнал от Сирен на расстоянии около 400 ярдах от их гавани. Он же и передал тревогу стоявшему на боевом посту крейсеру Ягато, который первым отдал приказ на приведение в боевую готовность. — Мы потопим их прежде, чем они доберутся до гавани. Боевая тревога!       Уже первые несколько кораблей вышли в море, готовые встретить огнем орудий корабли Сирен. Из появление не было для них неожиданностью. Они давно научились защищать свою гавань, куда нередко попадали корабли Сирен, однако это были зачастую мелкие бесконтрольные группы, случайно заплывавшие га территорию. Однако в этот раз это не было похоже на случайную группу.       Ягато вышел на причал, оглядев собравшихся товарищей. — Всё, готов, за мной! На позиции!       Остров, на котором располагалась их база, представляла собой вытянутый полумесяц, с двумя узкими проливами, которые служили главными входами в гавань. Эти проливы, обрамленные высокими скалистыми утесами, создавали естественную защиту и позволяли обороняющимся выставлять небольшое количество боевых кораблей для блокировки доступа к гавани.       На южном конце острова находился первый пролив, который, хотя и узкий, имел глубокие воды, что позволяло крупным кораблям маневрировать. Однако именно здесь было уязвимое место: на восточной стороне пролива были расположены подводные рифы, которые могли стать ловушкой для неосторожных судов. В условиях плохой видимости или ночного времени эти рифы могли затруднить навигацию и сделать корабли легкой мишенью для атак противника.       Северный пролив, напротив, был более широкий и открытый, что делало его менее защищенным от морских атак. Здесь уязвимость заключается в том, что при сильном ветре и шторме корабли должны были вынуждены искать укрытие в гавани, что делает их уязвимыми для воздушных атак или артиллерийского обстрела.       Внутри самого острова были расположены укрепления и склады, защищенные от прямых атак, но они также имели свои слабые места. Например, некоторые из укреплений расположены на возвышенностях, которые могли быть обстреляны с моря.       Таким образом, остров базы Свободного Легиона представлял собой сложный комплекс защитных сооружений и природных препятствий, но его уязвимости делали его потенциальной целью для врагов, желающих захватить стратегически важную позицию. Сирены шли целенаправленно на гавань с северной части, там где было наиболее больше места для маневра. Однако очень скоро путь им преградила эскадра. Не менее четыре эсминца, два лёгких крейсера и один тяжёлый Ягато, который лично повёл их за собой встала на пути приближающейся группы кораблей Сирен. Они стали той первой линией обороны, которая встретила врага, дабы дать возможность кораблям в гавани подготовиться к бою.       Один из эсминцев глянул на корабли сирен. Не менее 5 судов приближались к ним. — Вот они! — воскликнул бывший эсминец Орлиного Союза. — Зададим им жару!       Ягато, бывший крейсер Империи Сакуры, выхватил катану, грозя им противнику, громко скомандовал: — Ждите команды! Орудия к бою!       Юноши по команде развернули орудия своих башен в сторону кораблей Сирен. Ягато стоял, выжидая момента, давая возможность сиренам зайти в зону поражения. — Готовься!       Среди эсминцев были как и его соотечественники из Империи Сакуры, так и из Орлиного Союза и Железнокровных. Но на это никто внимания не обращал. Сейчас они стояли плечом к плечу, борт к борту на защите своей гавани. Корабли Сирен уже отчётливо виднелись впереди, Ягато всё медлил. — Кто не попал — лох! — раздалось в строю кораблей.       Ягато взмахнул катаной: — Пли!       Первый залп был не только актом обороны, но и демонстрацией ярости. Снаряды, выпущенные из разномастных орудий, летели сквозь ветер, оставляя за собой оранжевые и красные следы. Несколько снарядов врезались в борт одного из вражеских тяжелых крейсеров, оставляя на его гладкой, нечеловеческой обшивке глубокие, дымящиеся борозды. — Воздух!       В небе из неоткуда возник рой перехватчиков Сирен. Словно стая диких ос они нацелились на корабли первой линии обороны. — Эсминцы, огонь по перехватчикам! Держите темп! — приказал Ятаго.       Эсминцы, выполняя приказ, сфокусировали огонь на рое перехватчиков Сирен. Это была самоубийственная задача, но они знали, что их легкие снаряды могут пробить броню этих быстрых целей. 127-мм пушка выплюнула один снаряд, который, к удивлению всех, попал точно в носовую часть приближающегося перехватчика Сирен, заставив его взорваться в воздухе.       Этот дикий, недисциплинированный смех заразительно отозвался в рядах. Один из крейсеров, который вел огонь из кормовых орудий, молодой юнга, впервые участвовавший в серьезном бою, не удержался и хихикнул, наводя прицел. — Смех, юнга? Мы в войне! — осадил его товарищи, бывший крейсер Орлиного Союза. — Простите, сэмпай! Но… сэр, мы попали! Их перехватчик взорвался от одного снаряда!       Но Сирены не отвечали на смех. Они отвечали смертью.       В ответ на залп Легиона, три тяжелых крейсера Сирен синхронно открыли огонь. Это был не залп, а сплошная стена огня, состоящая из плазменных снарядов, которые прорезали воду и воздух с ужасающим гулом. — Уклонение! Всем кораблям — резкий маневр! — крик Ятаго прозвучал как предупреждение.       Корабли немедленно начали резкое виляние, пытаясь уйти из-под прямого попадания. Два снаряда Сирен прошли в опасной близости от одного из них. Сталь заскрипела от ударной волны, но броня выдержала. Однако, первая жертва не заставила себя ждать. Один из залпов прошел по касательной, задев корму эсминца Орлиного Союза. Тот самый, что сбил перехватчик удачным выстрелом. Взрыв был чудовищным. — Я ранен! — раздался искаженный крик.       Для Ятаго это стало сигналом к переходу к следующей фазе. — Они нанесли удар! Теперь наша очередь! — Ятаго переключил свой огонь, отвлекая внимание вражеских тяжелых кораблей на себя, пока эсминцы, пережившие первую атаку, занимали свои позиции. — Железнокровные! Полный вперед! На дистанцию пуска! Цель — их центральный крейсер! Торпеды!       Два эсминца Железнокровных, подчиняясь приказу, резко увеличили скорость, прорываясь сквозь облака дыма и брызг. Они шли прямо навстречу вражескому огню, их целью было запустить смертоносную волну, которую Сирены не смогли бы игнорировать. — Омаха! Прикрой их огнем, но не сближайся!       Омаха послушался. Его легкие орудия начали методично обстреливать вражеские перехватчики, которые пытались помешать торпедной атаке. — Пуск!       Четыре торпедных аппарата с обеих сторон выпустили по четыре торпеды. Восемь стальных гарпунов, оставляя за собой белые кильватерные следы, устремились к самому крупному кораблю Сирен.       В этот момент, один из перехватчиков Сирен, который уже успел обойти линию огня и приблизиться, выпустил свою собственную торпеду, направляя ее прямо в борт крейсера.       В то время как авангард сражался в море, далеко от основного боя, в защищенной гавани Свободного Легиона царила иная атмосфера. Здесь, под прикрытием мощных береговых батарей, готовились к вводу в бой корабли, которые представляли собой вторую линию обороны — и, возможно, последний козырь.       Среди них выделялся Саксен, юноша-канмус, чья осанка была строгой, а мундир Железнокровного флота идеально отутюжен, несмотря на близость боевых действий. Он был высоким, с проницательными серыми глазами, которые, казалось, видели сквозь любые преграды. — Системы наведения проверены? — голос Саксена был низким и ровным, лишенным паники, присущей тем, кто находился на передовой.       Баден, юноша с тяжелым, но задумчивым взглядом, кивнул. — Да, Саксен. Наши 380-мм орудия заряжены бронебойными. Готовы к прорыву брони, если потребуется. Императрица Мария уже увел свой отряд на прикрытие южного пролива.       Саксен кивнул, его взгляд метнулся в сторону северного пролива — местоположение основного боя. — Их авангард держится. — пробормотал Саксен.       Он знал, что Ятаго и его команда сейчас принимают на себя весь удар. — Наши приказы остаются прежними, — продолжил Саксен, обращаясь ко всем своим подопечным. — Мы — резерв. Мы вступаем в бой только по прямому приказу или если передовая линия будет прорвана на критическом участке. Наша задача — не допустить прорыва к берегу. Мы — стена.       Гроссер Курфюрст, самый крупный из них, с тяжелой артиллерией, выглядел нетерпеливым. — Это займет слишком много времени. Мы можем помочь им сейчас! Наши орудия пробьют их строй!       Саксен медленно повернулся к нему, его лицо оставалось непроницаемым. — Нет. Наша сила в том, что мы не истощены. Сирены ожидают, что мы будем брошены в бой импульсивно. Но мы — флот, который учился на ошибках прошлого. Железнокровные всегда наносят удар, когда враг ослаблен и уверен в победе. Мы не должны позволить этому хаосу на передовой поглотить нас. Мы должны сохранить нашу мощь для финального аккорда. Держите системы в полной готовности. Мы — тяжелые машины, и нам требуется время, чтобы разогреть двигатели. Ждите сигнала.       В гавани воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь гудением генераторов и отдаленным грохотом канонады, доносившимся с моря. Юноши, воплощение брони и огневой мощи, ждали своего часа, становясь невидимой, но самой грозной угрозой для врага.       Саксен внезапно только что получил сообщение, которое заставило его стиснуть зубы. — Отклонение от протокола! Юноши из группы Мари вышли из гавани в сторону северного пролива.       Баден вскрикнул: — Что?! Как это? Они же не должны были! — Импульсивность, — прошипел Саксен, глядя на экран, где четыре маленькие зеленые точки, проигнорировав приказы, устремились в бой. — Они решили, что ждать — значит предать.       Не менее 4 эсминцев, одного крейсера и один линкор покинули гавань, направляясь на помощь защитникам первой линии обороны на северной части.       На экране замелькало изображение массивного линкора, капитан которого, юноша с суровым, почти фанатичным выражением лица, смотрел прямо на него. — Говорит Императрица Мария. Саксен, мы не можем позволить потерять Ятаго и остальные корабли. Мы вступаем в бой. Наша броня выдержит больше, чем их. — Вы нарушаете приказ! Вы ставите под угрозу южный пролив! Вы несете ответственность за это! — голос       Саксена впервые дрогнул от ярости. — Ответственность за поражение на мне, если мы будем стоять в стороне, пока наши товарищи тонут! Мы идем!       Связь прервалась. Саксен обернулся к своим товарищам. — Они пошли на помощь Ягато. Гроссер Курфюрст, Баден, вы идете за мной. Остальные — немедленно на южный пролив. Мы должны их прикрыть. Если они не смогут продержаться, мы должны гарантировать, что их жертва не будет напрасной. Мы не дадим Сиренам прорваться к гавани, даже если придется принять на себя весь удар.       На передовой бой шел в самом разгаре. Красные лучи вражеских орудий прорезали дым. Ятаго уже был сильно поврежден, но его дух не сломлен.       Внезапно, прорвавшись сквозь линию огня, на фланге появилась группа кораблей.       Первыми шли эсминцы — пара из Орлиного Союза и Северного Парламента. Первый, казалось, был воплощением чистой ярости, выпуская град заградительного огня из своих спаренных 127-мм орудий, отвлекая огонь от более крупных целей. — Глубоководные, прикройте наши кормы! Мы идем на таран! — крикнул он.       Следом за ними, выбрасывая клубы белого пара, шел следующий, его торпедные аппараты были нацелены на ближайший тяжелый крейсер Сирен. — За Царя-батюшку и за Легион! — проревел он, выпуская свою первую залповую торпедную атаку.       Но настоящим шоком для стал прорыв Императрицы Марии. Линкор, бронированный как крепость, шел прямо в центр вражеского построения, игнорируя попадания. Его 305-мм орудия работали с чудовищным грохотом, выбивая фонтаны брызг и металла из вражеских корпусов.       Юноша-крейсер с серебряными волосами, использовал свою феноменальную скорость, чтобы маневрировать между крупными калибрами, прикрывая торпедные залпы эсминцев и заставляя вражеские орудия тратить драгоценные секунды на перенацеливание. — Слава Короне! Держите строй, господа! — кричал он, его легкие орудия работали как пулеметы, отвлекая внимание от Императрицы Марии.       Хаос, который они внесли, был именно тем, что нужно было Ятаго и остаткам авангарда. Они получили передышку. — Слава богу, — вздохнул Ятаго. — Вовремя вы поспели.       Именно в этот момент, когда Сирены были дезорганизованы внезапным появлением резерва, в небе раздался более низкий, утробный рев. Баден и Гроссер Курфюрст, ведомые Саксеном, ворвались в бой, используя пролом, созданный самовольно вышедшими кораблями. — Резерв вступает в бой! — голос Саксена разнесся по радиоволнам, уже не с приказом, а с боевым кличем. — Мы даем вам прикрытие! Держитесь, товарищи!       Резерв, который должен был быть стеной, стал тараном, который пробил вражеский строй, но теперь они все были вовлечены в мясорубку.       Глубоко под поверхностью, в зоне акустического молчания, которую Легион считал безопасной, дрейфовала подводная лодка Тип-К. Она была маленькой, быстрой и, что самое главное, незаметной. Ее миссия заключалась в пассивном сборе данных— рутинная задача, которую она выполняла с присущей подводникам методичностью.       Юный оператор, чье лицо было скрыто тенью от приборов, напряженно вслушивался в гидрофоны. Он был одним из немногих, кому доверили наблюдение за водами вблизи границ Свободного Легиона.       Внезапно, когда на поверхности разразился хаос от прибытия Сирен, его датчики зарегистрировали нечто аномальное. Это был не просто электромагнитный импульс от взрывов, а тонкий, почти незаметный резонанс в самом эфире, который обычно сопровождал активацию тяжелых ментальных кубов. Подводник увеличил чувствительность сканера, игнорируя помехи от взрывов. Он искал *подпись* — уникальную ментальную волну, связанную с использованием артефактов. И замер. Если это правда, то это означало, что хаос, который сейчас опустошал их базу, был не случайным нападением, а тщательно спланированной диверсией, инициированной одной из…        Саксен выстрелил, попав точно в основание одной из орудийных башен корабля сирен. 4 судна уже горели. Оставшиеся продолжали сопротивляться, но основная задача была достигнута — авангард сумел сдержать врага до прибытия главных сил.       Ягато облегчённо вздохнул, глядя на товарищей. — Спасибо, парни, теперь шансов побольше стало… — Уводи своих в гавань, — сказал ему Мари. — Тебя нужно подлатать. — Ещё чего! — упёрся бывший крейсер Империи Сакуры. Одна из его башен из-за попадания одной из орудий сирен перестала стрелять. — Я ещё могу биться! — Делай, говорят, — рявкнул Мари, но смягчился. — Я понимаю твоё желание, но позаботься о младших товарищах.       Ягато взглянул на свою группу. Один из двух лёгких крейсеров из-за попадания торпеды едва держался на плаву, поддерживаемый двумя эсминцами. — Блин, вроде бы легкий, а весишь, как слон, — выдавил один из них.       Ягато вздохнул, но кивнул: — Хорошо. Удачи вам!       Авангард, с честью выполнивший свою задачу, двинулся в сторону гавани. Саксен раздражённо начал: — Мари, ты должен был защищать южную часть!       Мари виновато развел руками: — Я не мог позволить им погибнуть. Они бы сдержали врага, не спорю, но так мы хотя смогли их сберечь.       Саксен недовольно выдохнул: — Будь ты кораблём из Железнокровных, я бы выговор тебе сделал, но твое счастье, что мы все в одной фракции. И, тем более, ты равный мне по классу. — Ну, если тебя это утешит, когда всё закончится, я угощу тебя в баре чем-нибудь от нервов, — пообещал ему линкор.       Саксен усмехнулся: — Ловлю на слове, брат.        Над головой прозвучал мотор. Небольшой гидросамолет пролетел над ними, сделав круг. — Киров осматривается, — догадался Мари. — Эх, жаль нас нет авианосца. — Сплюнь. Авианосцы всегда о себе много думают, — проворчал Баден. — У нас есть ПВО. Этого вполне достаточно. И вообще, с чего это Сиренам атаковать наш остров?       Саксен огрызнулся: — Вот и спросишь у них.       Ответить Баден не успел. Темное пятно, оставляя за собой дымный след, летело прямо к ним. Мари не сразу узнал дымящийся гидросамолет Кирова. Машина медленно снижалась, пока не клюнула носом воду. Раздался громкий всплеск и самолёт, задрав хвост, медленно исчез среди волн. Ребята насторожились. Один из эсминцев поднял голову, проверяя антенну, когда замер. — Смотрите! — воскликнул он, указав пальцем в небо.       Над ними появились сотни крошечных, быстро движущихся точек. — Перехватчики! Рой! — крикнул кто-то.       Сирены поняли, что не могут пробить линию обороны кораблей, пока те на своих местах. Они решили ударить по самому слабому звену — по незащищенной инфраструктуре и складам в самой гавани. — Они летят бомбить доки! Они метят в наши ремонтные мастерские и склады боеприпасов! — понял Баден. — Огонь из пулеметов! Не дайте им прорваться!       Грохот выстрелов из пулеме6 и орудий ПВО слился с гулом перехватчиков. Увы, мощи их было недостаточно, чтоб создать плотную стену из огня. Несколько самолётов Сирен вспыхнули и полетели вниз, но большинство, игнорирую огонь кораблей, летели в сторону гавани. Красные вспышки начали озарять береговую линию. Склады, где хранились запасы взрывались один за другим. Это был не морской бой, а уловка, нацеленная на подрыв способности Легиона к продолжению боя       Саксен почувствовал, как его лицо каменеет. Мари лишь печально вздохнул: — Как же всё-таки жаль, что у нас нет авианосца…       Баден крикнул: — Сирены! Они пошли в атаку!       Небо над гаванью заполнилось грохотом взрывов и выстрелов. Эсминцы и крейсера, не успевшие выйти в море, отчаянно палили из пулеметов и орудий по самолётам сирен. Те, словно осы, набрасывались на них. Один из кораблей, тяжёлый крейсер, что стоял на причале, словив бомбу, вспыхнул огнем. — Мой корабль! — воскликнул юноша, что не успел вовремя его занять. — Ложись, балда! — его товарищ толкнул вперёд, повалив на песок. Сзади них грохнул взрыв.       Второй, что успел прикрыть первого, поднял голову. — Вот сволочи, прижали, чтоб им пусто было! — он взглянул на товарища, что продолжал лежать, и толкнул его в плечо. — Эй, ты цел? — Тьфу…       Второй, эсминец из фракции Орлиного Союза, вскинул брови: — Что? — Тьфу… — первый повернул голову.       На песке остался четкий отпечаток его лица. Судя по всему, он не успел во время падения закрыть рот. — Тьфу… Песка нажрался… Тьфу, козлы!       Киров, крейсер из Северного Парламента, встав в круг с другими кораблями — несколько эсминцев, три лёгких крейсера и один линкор, — скомандовал: — Не собирайтесь в одном месте! Маневрируйте! — Да как? — спросил его один из эсминцев. Судя по форме, он был из Королевского Флота. — Гавань не резиновая!       Внезапно эфир прорвал грохот выстрелов и крик: — Они идут с юга! Они прорвали нашу линию!       Свердлов, крейсер из Северного Парламента, выругался: — Они использовали перехватчики, чтобы отвлечь внимание от защиты проливов! — он обратился ко всем. — Всем кораблям, что могут идти в бой, немедленно на юг! Нужно помочь нашим!

***

      Кага, стоя на палубе своего авианосца, наблюдала за клубами дыма, поднимавшиейся в ребо6из глубины острова. До ее ушей доносились отголоски боя — грохоты выстрелов и взрывов. — Кажется, ты перестаралась, сестра, — заметила она. — Хм, а они оказались не настолько глупы, — заметила Кага. — Они сумели не только вовремя засечь Сирен, но выставить первую линию обороны. К сожалению, этого недостаточно. — Ты вроде бы говорила, что просто хочешь немного из всколыхнуть.       Акаги медленно отвернулась от зрелища: — Свободный Легион хоть и не участвует в войне, но нельзя оставлять в тылу потенциального противника. Я всего хочу убедиться, что в случае, если Легион осмелится принять участие, мы сможем их сдержать. — она взглянула на темный ментальный куб. — Лучшая защита — это нападение.       Кага взглянула на неё: — Что дальше? — Дальше? Мы ходим. Не хочу, чтобы они поняли, что это была наша работа. Мы не можем допустить, чтобы Легион начал искать нас вместо того, чтобы бороться с ними. Но напоследок… я позабочусь, чтобы мальчикам было не до скуки.       Он подняла ментальный куб. — Опыт оказался удачным. Теперь настал черед Лазурного Пути.

***

      На поле боя царил хаос: плавающие обломки, масляные пятна и редкие крики тонущих кораблей. С обеих сторон были потери, но северный пролив ещё держался.       Императрица Мария, покрытая копотью и пробоинами, но гордо держащаяся на воде, продолжал огрызаться огнём из орудий своих башен, хотя несколько орудий уже не фурычили. Саксен держался рядом с ним. — Слышь… — сказал ему Мари. — Боюсь… С угощением ничего не выйдет! — Захлопни пасть, Мари, пожалуйста! — крикнул ему тот. — Если помирать, то не на трезвую голову! — Прости, пива и сосисок у меня под рукой нет, — попытался пошутить тот.       Саксен заскрипел зубами, но бросить что-то остроумное он не успел. Один снаряд попал точно в грудь и линкор пошатнулся. — Саксен! — Баден хотел броситься на помощь, но не мог оставить свою линию огня.       Мари вовремя поймал товарища. Тот тяжело выдавил: — Чёрт с два вы меня на дно отправите… — он выпрямился. — Фатерланд не падет! Фойер!       Залп его орудий словно был выплеск его гнева. Один из эсминцев судорожно вызывал базу: — Это Север, нам нужна помощь! База, это Север, кто-нибудь слышит меня?       Ответом ему поступил сбивчивые обрывает фраз: — Север… Не можем помочь… Оказать поддержку…       Уже когда побледневший эсминец, выходец из Орлиного Союза, отчаялся, сзади послышался боевой клич: — За мной! Трепещите, враги Легиона!       Конте ди Кавур, линкор Железнокровных вел за собой отряд из одного эсминца и лёгкого крейсера. Увидев подмогу, защитники воспряли духом, хотя чтобы сдержать натиск Сирен этого было явно недостаточно.       Кавур подплыл к Марии Саксен, оценивающе их оглядев: — Скузи, господа, я чуть задержался. — Ты опоздал, — огрызнулся Саксен. — И эта вся помощь? — Скажи спасибо, что вообще пришли, — решил его осадить Мари. — Да и если бы он опоздал, мы бы на дне лежали в обнимку.       Саксена буквально передёрнуло от такой перспективы. — Что в гавани? — спросил Мари. — Бардак полный, — честно ответил Кавур, вставая в один ряд с Баден. — Эта атака… Неужели Сирены решили вернуться и снова начать вторжение? — Я не вижу высших сирен, — ответил Мари. — Обычно они руководят низшими… Здесь что-то не так. — Они прорвались через южный пролив, — сообщил Кавур. — Свердлов отправился туда с другими, чтобы задержать их. С мной успели только те двое, но когда Свердлов решит отправить помощь сюда, спасать будет некого…       Линкоры Северного Парламента и Железнокровных обменялись взглядами. — Чтоб их… Почему сложилось именно так?

***

      База Свободного Легиона дрожала. Не от шторма, а от чудовищной энергии, исходящей от наступающих кораблей Сирен. Мощные укрепления, разработанные для отражения торпед и авиаударов, трещали под натиском волн антиматерии.       Но где-то внизу под доками, под грохотом снарядов и воем сирены, которую кто-то не успел выключить, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шипением систем жизнеобеспечения. Огромная капсула, сделанная из неизвестного черного сплава, медленно открывалась.       Из неё показалась фигура. Он был высок. Его форма была классической, но броня, покрывающая его тело, выглядела чужеродно — словно слитые воедино сталь. На его спине покоился массивный, сложный механизм, напоминающий авианосную надстройку, но более угловатый и агрессивный.       Его глаза, закрытые до этого момента, резко распахнулись. Они были не просто синими; они светились неестественным, холодным, почти ледяным светом, словно два осколка полярного сияния. Первым ощущением был не страх, а гнев. Гнев на помеху, на вторжение в его покой. Второе — чудовищный, пульсирующий резонанс, исходящий от внешнего мира: искаженные, злобные сигнатуры Сирен.       Он не знал, что сейчас происходит, но инстинкты, заложенные в его ядро, кричали: «Опасность. Уничтожить». — Вторжение, — его голос был низким, резонирующим, словно гул дальнего корабля, — Несанкционированное. Угроза. Ликвидировать.       Небо над гаванью было ареной невозможного. Корабли Легиона, те, кто еще держался на плаву, видели, как багровый, зловонный рой Сирен продолжал безнаказанно бить по ним. Уже несколько кораблей горели, но всё ещё были слышны залпы и очереди зенитных орудий. — Чёрт, — выругался эсминец из Железнокровных, сверля взглядом надвигающийся рой сирен. — Мы ничего не можем с ними сделать?       Однако каково было удивление, когда самолёты сирен, не долетев несколько десятков метров, внезапно встретили сопротивление, которое не было похоже ни на что, виденное ранее. Эсминец не поверил своим глазам: — Что… Как это? Вы это видели?       Из облаков, прорезая дым и пламя, спускался рой истребителей. — Что это за модели? — крикнул стоявший рядом крейсер из Орлиного Союза, его голос дрожал от удивления. — Они не наши! Их сигнатуры… они другие!       Рой Сирен начал медленно рассеиваться. Одни за другим самолёты сирен взрывались и падали. — Неужели… Помощь!       Саксен, Мари и Кавур подняли головы, когда над ними раздался нарастающий гул. Не менее десятка самолётов необычной формы пронеслись над ними, устремившись навстречу наступающим кораблям сирен.       Истребители, которые заставляли их оставлять за собой следы синего пламени, пикировали с невероятной скоростью, игнорируя плотный огонь кораблей сирен. Один истребитель, ведомый, казалось, с нечеловеческой точностью, прошел сквозь строй тяжелых крейсеров Сирен, выпустив серию коротких, но мощных реактивных зарядов. Три корабля в центре вражеского строя просто взорвались, их корпуса разорвало изнутри. — Это подкрепление! — поразился Март. — Но откуда?!       Прежде чем кто-либо успел ответить, с другой стороны, откуда-то из-за тумана, раздался оглушительный, протяжный гул, совершенно не похожий на залпы орудий Сирен.       Десяток ракет устремились к позициям Сирен. Там, где они ударили, раздался взрыв. Противник оказался не в состоянии что либо противопоставить такому отпору. Корабли Легиона, крейсеры и эсминцы, с изумлением наблюдали за этим чудом. Они никогда не видели такой чистой, первобытной огневой мощи. Среди них был крейсер типа"Охотник», чье лицо было покрыто копотью. Он держал в руках сломанный радар. — Что это было… такое? — прошептал он, его голос был полон благоговейного страха.       Кавур обернулся: — Неважно, кто это, но он здорово нам помог. Смотрите!       Все взгляды обратились к доковому комплексу. Туда, откуда только что вылетели истребители, а за ними и ракеты. Сквозь пелену дыма и брызг показался новый силуэт. — Что это за корабль? — пролепетал Баден.       Это был авианосец, но не похожий ни на один из известных кораблей других фракций. Он появился на горизонте как скульптура — широкая, низкая и одновременно гордая. Издали нос казался приподнятым, как у огромного живого зверя, выгнутый трамплин плавной дугой, готовый бросить в небо стальные крылья. Серый корпус резал воду, оставляя за собой тёмную, пенящуюся дорожку. На борту, почти на уровне с горизонтом, белыми цифрами выпячивалось 063 — как номер в морском некрологе и в то же время обещание истории. Палуба — длинная, плоская и непреклонная полоса асфальтированной стали, по которой расходились полосы маркировки и знаки посадочных кругов. Чёрный «хвост» посадочной зоны, желтые линии и большой круг выделялись на фоне тусклого серого. У носа возвышалась трамплинная кромка: её наклон, почти кинематографический, дарил кораблю ощущение динамики даже в штиль. На палубе виднелись люки лифтов, платформа элеваторов для самолётов, арсенал заплат и вмятин — следы сотен взлётов и посадок, где металл разговаривал с временем свистом заклёпок и шрамами от отскоков шасси. Остров — надстройка у правого борта — стоял как старый капитан с распахнутыми глазами иллюминаторов. Его формы были грубы и функциональны: радары, антенны, массивный выхлопной патрубок — все необходимые атрибуты сложного организма.       Сам корабль в целом напоминал о гибридной сущности. Шпиль, якорные механизмы, борта с красной окантовкой днища — детали, которые, увидев раз, уже не спутать ни с чем.       Когда корабль подошел ближе, стало видно, что он не одинок. Вокруг него, словно стая волков, кружили истребители. Они были окрашены в темно-серый цвет и несли на крыльях не опознавательные знаки других фракций, а стилизованное изображение красной звезды.       На самой корме, прямо на взлетной палубе, стояла фигура, которая, по всей видимости, и был этим судном.Это был юноша, одетый в форму, которая была гибридом флотского мундира. Его китель был темно-синим, с золотым галуном на погонах. На голове — фуражка, сдвинутая немного назад, открывая волосы цвета воронова крыла. Лицо его было серьезным, с проницательными, почти ледяными голубыми глазами. Он выглядел молодо, но держался с авторитетом,       Он не смотрел на бой, он смотрел на свой корабль, на свою палубу, как на продолжение самого себя. — Запуск, — его голос был низким, но разнесся по палубе четко, несмотря на шум боя.       На палубе началось движение — истребители были готовы. Они не использовали катапульту в традиционном смысле. Вместо этого, под их шасси активировались мощные электромагнитные рельсы.       Юноша, поднял руку: — Поднять.       С оглушительным ревом, который перекрыл бы даже залпы артиллерии, истребители взмыли в воздух. Их подъем был почти вертикальным, чистая демонстрация мощи. Электромагнитный импульс, исходящий от палубы, на мгновение ослепил наблюдателей. Юноша опустил руку. Авианесущий крейсер, словно пробудившийся титан, начал медленно, но верно, менять ход сражения.       Молодые корабли, дрожа от напряжения и восторга, смотрели на эту новую силу. Они видели в нем не просто боевую машину, а миф, воплощенный в металле. Внешний мир мгновенно затих. — Невероятно… — сказал Мари.       Нежданный союзник появился буквально тогда, когда многие надеялись на чудо. В такие моменты даже те, кто не полагается на удачу, признают, что случайности бывают очень даже удачными.