O forse sei tu

Вокруг стоял непрерывный гул. Смех взрывался где-то рядом, спор на двух языках перекрывал шаги, команды срывались с губ механиков, и всё это сливалось в единый шум, от которого невозможно было спрятаться. В паддоке не существовало тишины: повсюду мелькали красные тележки с инструментами, камеры щёлкали, кто-то торопился с наушниками на шее, кто-то тащил коробки с оборудованием. Воздух был тяжёлым от жары, запаха резины и бензина. Но здесь, у кофемашины, всё словно приглушалось. Она тихо жужжала, и этот механический звук перекрывал хаос, создавая иллюзию, что пространство на пару минут принадлежит только тебе. Катерина знала: ей повезло оказаться здесь. Путь до паддока оказался куда длиннее, чем могло показаться со стороны. Ещё совсем недавно она сидела над бесконечными запросами в спортивные организации Италии, пытаясь найти стажировку для дипломной работы. Олимпиада в Париже отодвинула её письма в разные подразделения в конец списков: никому не было дела до студентки, мечтающей о журналистике. Максимум – копаться в архиве или сортировать старые бумаги. Но однажды пришёл ответ от Ferrari. Для них Олимпиада ничего не меняла: гонки не знали пауз. Сначала всё выглядело формально. Катерина писала сухие отчёты по указаниям Оливера, почти не участвуя в жизни команды. Но постепенно ей доверяли больше, и однажды она сама стала составлять заметки после гонок, разбирать интервью пилотов, учиться слышать детали. Она привыкала к людям, которые принимали её без лишних вопросов, – иногда жёстко требовали, но никогда не отталкивали. Её всё чаще звали на брифинги, в штаб-квартире она уже чувствовала себя своей. Потом была защита диплома, и контракт превратил стажировку в полноценную работу. Но всё, что она знала до этого, было лишь теорией. Настоящая жизнь началась здесь, в паддоке. Её первый четверг – «день прессы» – вымотал до предела: десятки интервью, плотный график, спешка и толпы людей. В этом пространстве никто не знал слова «личное». Люди проходили слишком близко, постоянно толкались, не замечая её; у всех был свой ритм, своя цель, и казалось, что только она здесь чужая. Теперь, на второй день, стоя у кофемашины посреди грохота и жары, она пыталась вспомнить, что ещё недавно сидела в библиотеке Болонского университета и мечтала хотя бы увидеть всё это вживую. Да, ей тяжело. Да, она сомневалась в себе. Но отступать было нельзя. – Ты что, прячешься? – голос Оливера заставил её вздрогнуть. Руководитель пресс-службы стоял рядом, изучая её внимательным взглядом. Катерина первой попыталась перевести разговор: – Хотела попить кофе. Что-то срочное есть? Нужна помощь? – Нет, просто решил проверить, как ты, – он нахмурился, будто пытаясь прочитать её мысли. Она выдохнула, подбирая слова. – Держусь. Хотя почти не спала. Думаю, привыкну. – Привыкнешь, – сказал он уверенно. – Я в первый раз тут с ума сходил. Даже матерился без повода, пока меня не остановили. Потом стало проще. Катерина улыбнулась чуть смущённо. – Спасибо, что дали шанс. Я понимаю, насколько это важно. Просто сейчас всё… слишком. Оливер мягко ударил кулаком по её плечу. – Ты справишься. Когда он ушёл, гул снова накрыл её, как волна. – Не видел тебя здесь раньше, – раздался новый голос. Катерина обернулась – Шарль Леклер собственной персоной. Волосы растрёпаны, комбинезон расстёгнут до пояса, на лице следы усталости. На собраниях он был почти легендой, а сейчас стоял рядом, облокотившись на стойку. – Прячешься от шума? – Почему все это спрашивают… – вырвалось у неё, и он рассмеялся. Она быстро объяснила, что работает в медиа полгода, но впервые на гонке. Он слушал внимательно, с лёгкой улыбкой, заметив её неловкость. – Так дело не пойдёт, – сказал он, кивнув на её стакан. – Автоматный кофе – только в критических случаях. Пошли за нормальным. Он легко взял её за предплечье и повёл через толпу. Катерина пошла за ним, чувствуя, как сердце стучит сильнее от каждого шага. Вокруг мелькали лица, красные комбинезоны механиков, катились покрышки, блестела техника. Пахло раскалённой резиной и бензином, воздух дрожал от гула работающих двигателей. Она боялась потеряться, но шагала следом. – Если будешь бояться, паддок тебя раздавит, – сказал Шарль. – Но стоит привыкнуть, и всё становится проще. – Катерина Петрелли, – представилась она. – Итальянка? Che bello! Откуда? – Из Корато, недалеко от Бари. Училась в Болонье. – Южная кровь? А характер спокойный. Интересно. – Стереотипы, – улыбнулась Катерина. – Я всегда была другой. Они подошли к кофепоинту. – Эспрессо? – спросил он. – Лунго. – Mamma mia, ты точно итальянка, – рассмеялся он, делая заказ. Возвращались они уже не спеша. – Ты всех так уводишь за кофе или только новичков? – Только тех, кому нужно немного поддержки. Особенно итальянок. – Он подмигнул. – Не волнуйся, теперь у тебя есть союзник. – Союзник? – Катерина впервые за день улыбнулась по-настоящему. Кофе оказался и правда лучше. – В Ferrari мы семья, – сказал Шарль. – Даже мелочи имеют значение. – Спасибо, – тихо ответила она. В груди стало теплее. Он допил свой стакан и бросил его в урну. – Мне пора. Но ещё увидимся. И не позволяй хаосу тебя сломать. Катерина проводила его взглядом и вернулась к команде. Оливер говорил по телефону, Мария обсуждала идеи для соцсетей, Марко проверял микрофон. – Где твоя футболка Ferrari? – спросил Марко. – В отеле. Надену в воскресенье, – пожала плечами она. Белое поло и джинсы были куда удобнее. – Сделай шаблон для отчёта по практике, – сказал Оливер, прикрывая микрофон. – Хорошо. Мария улыбнулась заговорщицки: – А вечером идём в бар у моря. Тебе нужно отвлечься. – Почему бы и нет? – согласилась Катерина. Шум снова накрывал её со всех сторон. Ей было тяжело, но вместе с тем – правильно. Она знала, что справится. Пусть и не сразу. Мария уже забронировала столик на четверых, но к ним постепенно подтягивались и другие коллеги из медиа и пиар-отделов. К вечеру бар оказался почти заполнен: кто-то с ноутбуком, кто-то с планшетом, кто-то просто смеялся, обсуждая события дня. Катерина устроилась поудобнее с бокалом вина. До этого дня она практически не вставала: оба свободных заезда, мокрая трасса, планшет с заметками, наушники, команды в радиоэфире… Она просидела в углу весь день, наблюдая и фиксируя данные, и теперь впервые могла расслабиться и позволить себе спокойно сидеть среди коллег. – Значит, Нутелла лучше всего подходит для панкейков! – размахивал руками Марко. – Джем! – возразила Мария, улыбаясь. – И дело не в твоих итальянских корнях. – А кто тогда будет на стороне Нутеллы? – спросил Марко, обращаясь к Катерине. – Разбирайтесь сами, – улыбнулась она, слегка покраснев. Внутри появилось лёгкое тепло – впервые за день она могла просто слушать и наблюдать. – Вы знаете, – начала Мария, – весь день в паддоке был как цирк. Столько всего одновременно! И пилоты, и камеры, и механики – как они всё успевают? – Ага, – согласился Оливер, слегка наклонившись к Катерине. Его взгляд задержался на ней ненадолго, и она ощутила лёгкое успокоение. – Тут главное – не терять голову. Можно думать о трёх вещах сразу, а вокруг всё меняется каждые пять секунд. Катерина усмехнулась, сделав маленький глоток вина. Мысли о бассейне и джелато постепенно отходили на второй план. – А Шарль сегодня… – вставил Марко, – как будто специально тащил Катерину по паддоку за кофе. Держал за руку, будто она ребёнок. – Я бы тоже так сделала, – призналась Катерина, вспоминая, как шла следом за Шарлем, огибая толпу. – Просто он хотел, чтобы я привыкла. – Видите, – сказал Оливер, – у нас тут не только работа. Тут ещё свои законы выживания. Кофе, шутки, короткие перекуры – и всё снова по кругу. – А вы когда последний раз отдыхали нормально? – поинтересовалась Катерина. – Что значит «нормально»? – улыбнулся Марко. – Отдых в паддоке – это когда присела хотя бы на пять минут и никто не тянет к планшету. – Значит, кто выжил – тот и научился, – добавила Мария, – или просто прятался в углу с кофе или планшетом. – Именно, – подмигнул Оливер. – Тактика выживания для новичков. – Кстати, – продолжил Марко, – как тебе трасса сегодня? Мокрая, как на практике, но уже подсыхает. Шарль неплохо откатал, Карлос чуть медленнее, а Хэмилтон на удивление стабилен. – Интересно, – вставила Катерина, – а что они обсуждают с инженерами, когда баланс машины не идеальный? – Постоянно проверяют сцепление, давление шин, траектории. Каждая мелочь может решить разницу между первым и двадцатым местом, – пояснил Оливер. – А мы за этим следим, чтобы потом писать отчёты. – Шарль сегодня почти кричал на инженера из-за небольшого отклонения в балансе, – усмехнулся Марко. – А я просто наблюдал со стороны, как он объяснял, где и что подкрутить. – Эй, осторожно! – крикнул один из коллег, когда бутылка с водой чуть не перевернулась на край стола. Катерина инстинктивно отскочила и успела подхватить бокал с вином, но при этом слегка задела соседний стакан. Все рассмеялись. – Вот это цирк, – прокомментировал Марко. – Кто придумает очередной способ устроить хаос, тот получит медаль. Вечер продолжался: кто-то рассказывал о родине, кто-то делился историями из жизни вне Формулы-1, смеялись над забавными инцидентами в паддоке, обсуждали гонки и пилотов. Людей в баре становилось всё больше, шум усиливался, но теперь Катерина ощущала себя частью этого потока. С каждым новым разговором ей становилось проще: шум работы и давление паддока ещё были впереди, но сейчас она могла просто быть. Когда наступило время возвращаться, ребята из медиа и пиар-отдела собрали вещи и направились к отелю. Катерина шла следом, чувствуя лёгкую усталость: день был длинным, глаза напряжены, мышцы затекли, но внутреннее чувство удовлетворения не давало ей полностью расслабиться. – Завтра будем готовиться к гонке, – тихо сказала Мария. – Верно, – кивнула Катерина, мысленно представляя предстоящий день в паддоке. По дороге ребята шли группой, слегка шутя и обсуждая происходившее в паддоке. – А ты видел, как Шарль выруливал на мокрой трассе? – смеялся Марко. – Я чуть не упал со стула, когда он пошёл в поворот. – Похоже, у него хорошее чувство сцепления, – заметила Катерина, сдержанно улыбаясь. – И немного смелости. – Смелости или сумасшедшей уверенности? – добавил Оливер с лёгкой усмешкой. – Не каждому под силу так ездить. – Карлос вчера постоянно жаловался на баланс машины, – вставила Мария. – Я удивляюсь, как они успевают с этим справляться и одновременно следить за всей гонкой. – Да, – согласился Марко. – У меня такое чувство, что если бы не инженеры, то все гонщики бы тут же устроили хаос. Катерина тихо посмеялась, её плечи немного расслабились. День был длинным, и хотя она чувствовала усталость, именно сейчас понимала, что постепенно вливается в эту суматошную атмосферу. – А завтра? – спросила она, глядя на Оливера. – Будем прямо с утра в паддоке? – Да, по утрам мы готовимся морально и технически, – кивнул он. В отеле Катерина быстро поднялась в свой номер, оставила сумку с планшетом и, сняв обувь, упала на кровать. Она закрыла глаза на мгновение, ощущая, как усталость постепенно накрывает и тело, и мысли. Паддок, шум, гонщики, коллеги… Всё это уже переставало казаться чужим. Завтра будет ещё один день вызовов, а сегодня – редкий момент покоя в этом бурном мире Формулы-1. Где-то на периферии мыслей пробегала лёгкая мысль: возможно, это начало чего-то большего.