Когда важна будет крепость руки

Ему четырнадцать. Случайно столкнулся в коридоре с одноклассником. Однокласснику это не понравилось, и в потоке уже привычных слуху всевозможных оскорблений, проскочили слова о назначении «стрелки» после уроков. Кёниг не пришел. Подумал, а может, даже и понадеялся, что это было лишь очередное словесное оскорбление. Провокация. Угроза. Такая же, как и большинство предыдущих. Через два дня его отловили во дворе школы половиной класса, повалили на землю и начали бить ногами. Та часть толпы, что не била, одобрительно гудела, улюлюкала, нагоняя жару. Он пытался. Пытался закрыть голову руками, зажаться в комочек, не издавать ни единого звука. Замереть. Держаться. Но в какой-то момент пинок был столь сильный, что заставил его откатиться, налетев на острый угол чего-то твёрдого, каменного; позволив этому ощущению присоединиться к всеобщему наказанию за его существование, дотронуться до кожи его спины сквозь ткань одежды и рассечь её, оставляя след из жгучей, пронзающей боли. С губ его непроизвольно сорвался сбивчивый вскрик. По толпе волной пронёсся гогот удовлетворения. Реакция. Значит, надо ещё. С одной стороны его тела боль на несколько секунд прекратилась. Для того, чтобы вернуться вновь в новой форме, совсем иной, не тупым и гулким ударом ботинка, а болью резкой, болью-вспышкой, струящейся потоком жжения по открытым участкам кожи. Ветка. И не одна. Ветки с дерева, стоящего совсем неподалеку, в метре от них. — На, сука, на! На, на, на! Краем глаза, в попытках разглядеть хоть что-нибудь в коротких перерывах между ударами, он видел, как мимо шли люди, оборачиваясь на эту сцену, и молча продолжали свой путь дальше. И лишь дворовая собака лаяла, словно пыталась привлечь внимание, достучаться, помочь. Всем, на чём пытался сконцентрироваться Кёниг, отчаянно пытаясь защитить голову от бесконечных ударов и хлестаний, было гавканье той дворняжки. На том единственном, что не было похоже на боль или безразличие. В какой-то момент толпа всё же разошлась, оставляя Кёнига одного лежать на холодной земле. Замирание, физическое и ментальное, стало постепенно сменяться осознанием. С рук его, избитых ветками, струйками стекала кровь, исчерчивая его предплечья алыми реками жестокости, спускаясь ниже и ниже, до самых пальцев. Замирание, физическое и ментальное, сменилось ужасом. Найдя в этом ужасе силы, он со всех ног побежал домой, спотыкаясь, дыша прерывисто, на грани хрипа, стараясь не смотреть на собственные руки, стараясь абстрагироваться от боли в ногах и спине. Побежал домой, чтобы столкнуться на пороге со своей матерью. — Бинты — в кухонном ящике, — вздох её раздражённый, сменяющийся торопливым бормотанием. —Ну всё, отойди, не путайся под ногами. Давай-давай. Мне на работу пора. Дверь захлопнулась. Он один.

***

— Альфа-Нэт — всем: Вотчер-1 подтверждает окно, — наконец раздался сигнал. — Подтвердите готовность. Ожидайте моего сигнала через 30 секунд. Приём? — Альфа-1 готов, — ответил Кёниг. — Приём. — Альфа-2 готов. Приём. — Браво-5 готов. Приём. — Браво-6 готов. Приём. Пятнадцать. Десять. Пять. — Альфа-Нэт — всем: Вперёд! Удачи. Отбой. Отряды Браво-5 и Браво-6 сорвались со своих мест. Спустя секунду, молниеносно, рефлекторно со своего места поднялся Кёниг, стремительно направляясь к погрузочной зоне. Следом за ним с отточенной опытом синхронностью пошли остальные из его отряда Альфа-1. Несколько секунд, и Кёниг выломал дверь плечом. — Это спецназ! — крикнул командир. — Всем руки за голову! Среди кучи промышленных контейнеров и мешков комбикорма, едва освещённых тусклым светом одной-единственной лампы, можно было разглядеть трёх человек. Все они быстро обернулись в сторону бойцов спецназа. — Они здесь! Они здесь! — истошно закричал один из них. Аль-Каталовцы. Стиснув зубы, Кёниг держал их на прицеле. Каждая его мышца напряглась, тело готово было сорваться в бой в любой момент. Чутьё, наработанное опытом, подсказывало ему, что без крови дело не решится. Его кожа увековечила шрамами каждую встречу с Аль-Каталой, и каждый этот шрам собою говорил: Аль-Катала никогда не сдастся без боя. Они никогда не поднимут руки над головой, не сложат оружие, не пойдут ни на какое сотрудничество, не остановятся ни перед кем: ни перед женщинами, ни перед детьми. Они будут убивать и разрушать до последнего, когда угодно и где угодно. Он видел это не раз собственными глазами. Из глубины склада послышались другие голоса. — Что делать?! — Пушки доставайте, пушки! Жилые комнаты держите! Выходите и стреляйте! — Повторяю, — рявкнул в ответ командир. — Всем руки за голову, твою мать! Никому не шевелиться! Несмотря на приказы Ягдкоммандо, те трое террористов потянулись к оружию, готовые направить его на спецназовцев и выстрелить не раздумывая. Без применения агрессии здесь теперь не обойдётся. Реакция командира была молниеносной: — Огонь! Кёниг мгновенно нажал на курок. Зазвучала автоматная очередь. Где-то издалека, из дальних частей склада послышались испуганные, душераздирающие крики. Из соседних комнат первого этажа выскочили еще несколько террористов с винтовками в руках, уже с порога поющими свою песню крови и смерти. Весь первый этаж заполнили яркие вспышки и свист пуль перекрёстного огня. Занимая позиции за контейнерами, Кёниг отстреливался от Аль-Каталовцев, нейтрализуя их одного за другим. В голове — ничего, кроме прицела винтовки и цели в ней. Каждый его выстрел и движение были столь выверенными во всём этом происходящем хаосе, что казалось, его ведёт не только холодный, тренированный разум, но даже больше чистый инстинкт, интуиция, помогающая ему уворачиваться от каждой пули в этом замкнутом тёмном пространстве. В какой-то момент сектор Кёнига стал зачищен, смолкла активная стрельба. Отряд Альфа-1 снова быстро сгруппировался в должном порядке после этой перестрелки. — Альфа-1, поднимаемся на второй этаж, — передал сигнал командир. Две пары глаз были направлены вверх на обратную сторону лестничного пролета, другие — по его ходу. Аккуратные, медленные шаги. Ещё до полного выхода из слепой зоны Кёниг уловил очертания дула винтовки наверху. Попытка подкараулить их и атаковать со спины. Одновременные небольшой наклон — И выстрел. — Есть один, — отчитался Кёниг. Поднявшись на второй этаж, отряд быстро осмотрелся. — Чисто. Чисто, как минимум, было в проходах на втором этаже. По левую руку спецназовцев была только одна-единственная комната, запертая на замок снаружи, по правую — четыре комнаты подряд. Быстро было принято решение сначала идти направо, не разделяясь. Первая комната. Командир встал рядом с дверным притвором и протянул руку к дверной ручке, готовый дёрнуть за неё и приоткрыть дверь, не попадая телом в поле зрения из любой точки внутри комнаты. Кёниг расположился у противоположного конца двери с винтовкой наготове: лишь небольшая щель в дверном проёме — и он готов сразу выстрелить. Сержант с медиком взглядом держали обстановку по коридору на случай, если кто-то решит выбежать из соседних комнат. Жестовая команда. Командир потянул за дверную ручку. Сквозь маленькую щель уже можно было разглядеть одинокий безоружный человеческий силуэт, зажавшийся в угол. — Спецназ! Руки за голову! — объявил Кёниг, осматриваясь и первым заходя в комнату. В комнате был только один этот человек. Человеком в углу был мужчина среднего возраста в помятой, местами уже порванной одежде; он сразу поднял руки вверх. Заложник. В первую секунду в глазах его застыл вихрь из страха и агрессии — казалось, что сначала он подумал, что в комнату зашли боевики Аль-Каталы или какие-то новые «хозяева». Но потом его взгляд смягчился маленьким бликом надежды. Кёниг опустил винтовку. Его взгляд остался хладнокровным, но в его собственной душе тоже зародился клубочек смешанных чувств. Облегчение от вида живого, практически невредимого заложника тугим узлом сплеталось с нарастающим глубинным гневом на всех тех, благодаря кому этот гражданский здесь оказался. Здесь, в этой душной, маленькой, безоконной комнате. Здесь, в этой комнате, не было ничего, кроме голых стен и маленькой скомканной пластиковой бутылки из-под воды, лежащей на полу, на внутренних стенках которой уже давно не осталось ни единой капли. Пока командир по рации передавал сигнал о найденном заложнике, Док подбежал к мужчине, чтобы его осмотреть. — Меня здесь одного стали держать, подальше от остальных. Буйный, типа, — зачем-то поделился заложник, пока его состояние быстро оценивал полевой медик отряда. — Не знаю, почему они меня до сих пор не убили. Сил моих больше нет. Может, крупную котлету им за меня отвалить пообещали. Не знаю. Медик жестом показал остальной команде, что состояние заложника в норме. — Оставайтесь здесь, — тихо сказал Док мужчине, кивнув. — Мы вас спасём. Снаружи уже дежурит полиция. Скоро всё это закончится. Быстро переглянувшись между собой, бойцы вышли из комнаты, продвигаясь к следующей комнате. Выводить заложника прямо сейчас было неоправданным риском; сектор второго этажа всё ещё не был зачищен и представлял собой опасность. Со второй комнатой — всё та же схема. Аккуратный, тихий подход к двери. Командир у притвора, Кёниг рядом со входом, остальные контролируют подходы. Скрип. Щель. Сквозь еле приоткрытую дверь и прицел собственной винтовки Кёниг оценил обстановку. Внутри комнаты были различимы испуганная, дрожащая женщина в углу, совсем юная девушка и мужчина позади нее, закрывающий девушке рот. Рука мужчины потянулась в сторону к чему-то металлическому и блестящему, сам мужчина открыл рот и начал какую-то агрессивную фразу. Легко было догадаться, что рука его тянулась к ножу, а поведение мужчины прямо указывало на то, что он был совсем не гражданским. Нельзя было терять ни единой секунды. Кёниг нажал на спусковой крючок винтовки. Не успев ухватить свой нож, террорист упал навзничь, поражённый четким выстрелом в голову. Девушка и женщина вскрикнули. — Спецназ, — сказал Кёниг, входя в комнату, но уже чуть более мягким голосом, чем прежде. — Руки за голову! Заложницы моментально подчинились. Руки девушки сильно дрожали. Спустя секунду вошли и командир с медиком. Медик быстро подошёл к заложницам, проверяя их состояние. — Тихо, тихо. Сохраняйте спокойствие, — произнес Док, осматривая заложниц. — Мы здесь, чтобы вас спасти. Отведя дуло винтовки вниз, Кёниг посмотрел на юную заложницу, встретившись с ней взглядом. Страх в её взгляде — его маска, на которую она, не моргая, смотрела, очевидно, пугала её, — был фактически единственной эмоцией, единственным признаком в жизни в ней. Кроме призрачной тени страха в её взгляде не было ничего, только стеклянная, отрешённая пустота. Он знал этот взгляд слишком хорошо. Опустив свой собственный взгляд чуть ниже, он увидел следы насилия под местами порванной одеждой. Челюсти его сжались. Сколько лет было на вид этой девушке, даже девочке, лет? Ну может, тринадцать. От силы пятнадцать. Не больше. — Состояние обеих приемлемое, опасных ранений нет. Срочной эвакуации не требуется, — вынес вердикт медик. Командир кивнул, передавая информацию по рации. — Оставайтесь на месте, — обратился командир к заложницам, убирая руку с кнопки связи, — за дверью пока небезопасно. Мы за вами вернёмся. Женщина кивнула и быстро прижала юную заложницу к себе. Та никак не отреагировала, всё ещё не отводя взгляда от маски Кёнига. Отряд вышел из комнаты, снова выстраиваясь в нужном порядке. — Вайпер, — тихо сказал командир младшему сержанту, — оставайся здесь, между комнатами с заложниками. Охраняй. Сержант кивнул и быстро встал к стене, возводя перед собой винтовку. Шаг вперёд в сторону следующей комнаты — и из неё раздалось несколько выстрелов, пробивающих входную дверь насквозь. Послышалась неразборчивая, тихая ругань. Кёниг быстро сделал небольшой шаг в сторону, рассчитывая угол так, чтобы оставаться незамеченным изнутри. Крупный размер дыр от пуль позволил ему рассмотреть происходящее в комнате: внутри были два боевика Аль-Каталы с оружием в руках. Один из них, поменьше и похудее, вжался в стену; двустволка в его руках слегка подрагивала от тремора рук. Другой, рядом с ним, сидел с обычным автоматом. По всей видимости, они оба планировали дождаться непосредственного прихода отряда к ним, рассчитывая на ближний бой, — но один из них с двустволкой со страху и по собственной глупости выстрелил уже тогда, когда только услышал отдаленные шаги. Впрочем, отряду это было только на руку. — Только двое с оружием, — шепнул командиру Кёниг. — Стреляй.