Guilt of the innocent

Дилюк проснулся в холодном поту. Он не кричал и не вскакивал с кровати, но стоило ему открыть глаза, как сверху вниз пробежал холодок, а сознание заполнилось ужасом с лишь одной мыслью: «Он умер». Кто умер? Он не смог сразу вспомнить, но когда в голове лицо из сна приобрело знакомые черты, Рагвиндр узнал его. Капитана кавалерии. Дилюк сел на кровати, лихорадочно потирая виски, пока в голове выстраивался сюжет только что оборвавшегося сна. *** Я, почему-то еще совсем юный, сидел напротив такого же юного Кэйи. Кажется, все происходило лет десять назад, потому что сейчас мы определенно находились в гостиной винокурни перед началом похоронной церемонии отца. Было темно: солнечные лучи не могли проникнуть в комнату из-за облаков, а освещение не наладили. Да и смысла не было, все равно здесь скоро никого не останется.  Тишина была густой и непрозрачной, как если бы поднялась пыль или был туман. Почему-то было стойкое ощущение, что весь Тейват оказался заброшен не меньше, чем на год, и теперь мы вернулись в опустевший мир - настолько было тихо. Кэйа сцепил руки в замок, облокачиваясь локтями на колени, и пялился в дощатый пол.  - Хочу свести счеты с жизнью. Я поднял глаза. Несмотря на челку цвета холодного океана, на лице брата я мог разглядеть улыбку. Нервную, с оскаленными зубами. Он выглядел до того несчастно, что ничего кроме «давай» я ответить не смог. Мне показалось, что так Кэйе будет легче. ————————— Одно мгновение - и мы: я, Кэйа и наш отец,  находимся посреди огромных руин. Кажется, мы кого-то ищем. Выслеживаем его по оставленным следам в отчаянных попытках догнать. Я всматривался через закрытую решетку в наполовину затопленное помещение. Мне казалось, что там что-то есть, но из-за темноты ничего не было видно. Нам точно нужно было туда попасть. Отец забрался на этаж выше и исследовал механизмы, а Кэйа пытался прочесть неразборчивые послания на табличках неподалеку. ————————— Вдруг все происходящее вокруг изменилось. Теперь мы с Кэйей находились в совершенно другом месте, и я уверен, что никогда не видел его раньше. Оно было похоже на большой комплекс развлечений. Светило яркое солнце, был отличные летний день. На входе нас встречала вывеска с цветными буквами, которые невозможно было сложить в название. Стоило пройти дальше, и мы увидели много интересных мест. Сперва мы посетили огромный лабиринт, и, хотя атмосфера была хорошей, Кэйа не выражал абсолютно никаких эмоций, а мне было не по себе. Скитания меж кирпичных стен, покрытых лианами, закончилось достаточно быстро, хотя по ощущениям мы прошли не менее двух километров по коридорам и бесконечным развилкам. Иногда мимо пробегали люди, но я не помню, чтобы у них были лица. После мы увидели горячие источники и без раздумий пошли к ним. От открытых бассейнов исходили клубы пара, между ними пролегали дорожки, ведущие к стоящему в середине фонтану. В отличие от бассейнов, он был ледяным, а на дне лежали монеты и земля. Я и Кэйа проходили меж пустых бассейнов по дорожке, а когда дошли до фонтана я набрал воды в ладони, чтобы умыться, но когда жидкость начала растворять ткань моих перчаток, отметнул эту идею.  После горячих источников был подъем куда-то наверх, и, не успел я опомниться, как и мы с Кэйей уже были наверху. Нас поприветствовал безликий человек, обслуживающий канатную дорогу, и предложил прокатиться.  Два больших колеса, работающих на элементальной энергии, вращались, двигая натянутый над ущельем стальной трос. Обычно на нем была бы платформа, но не было вообще ничего. Работник провел нас вперед, на небольшой выступ прямо над обрывом, и предложил начинать посадку. Я неуверенно взглянул на брата, но Альберих уже подходил к краю посадочной платформы, цепляясь руками за трос. Кэйа так уверенно начал пересекать ущелье, что я, уже собиравшийся предложить не рисковать, проглотил свою трусость. Меньше всего хотелось разделяться. Я подошел к краю платформы, взглянул вниз, и понял, что ни у меня, ни у Кэйи нет планеров. Сорвешься - умрешь. Я отшатнулся от края, взглянул вперед, на удаляющуюся спину брата, и, собравшись с силами, тоже схватился за трос.  Ущелье оказалось не очень широким, мы преодолели его где-то за 6 минут. Под конец я начал сомневаться, что вообще смогу не сорваться до того, как под ногами окажется платформа по ту сторону ущелья, но благополучно добрался до пункта высадки.  Здесь находилась вторая половина парка. Она выглядела спокойнее, чем та, из которой мы пришли. Неподалеку разместились уличные музыканты, а далее находился музей истории создания парка и галерея. Улица была узка и вымощена желтым кирпичом, что придавало ей оживленный вид. Когда мы проходили мимо входа в галерею, Кэйю привлекла картина, висевшая прямо на отворенной двери. Они была почти с его рост высотой, а павлин с холста смотрел то на брата, то на меня, заманивая зайти посмотреть. И мы зашли. Очередной дружелюбный безликий работник встретил нас и повел вверх по винтовой лестнице. Он что-то говорил, пытаясь вести непринужденный диалог, но никто из нас его не слушал. Кэйа просто поднимался, а я смотрел на расписанные узорами перила. Мы поднялись примерно на высоту восьмого этажа над остальной частью улицы, и здесь лестница заканчивалась. Зато начиналась длинная, уходящая далеко в даль дорога, которая зависла в воздухе без единой точки опоры. По бокам от нее прямо в воздухе висели картины, на каждой из которых были изображены павлины, выстраивая «стены» коридора. Работник сказал что-то еще, а после начал спускаться вниз. Кэйа пошел дальше по коридору, беглым взглядом осматривая картины, я поплелся следом. Одни картины были более красочны, другие более блеклые и мрачные. Были сюрреалистичные работы, а рядом с ними, будто специально, парили холсты, птицы на которых казались настоящими. Но их все объединяло одно: каждый павлин сопровождал Кэйю взглядом. Следил, как он приближается, ловил ответный взгляд синих глаз, наблюдал, как он проходит мимо и отдаляется, и все равно не отрывали взгляд.  По мере того, как мы шли вперед, все реже встречались красочные картины. Зато все чаще были изображены израненные, забитые в угол птицы, а позже и вовсе с отрубленными головами, и каждая из них продолжала непрестанно смотреть на Кэйю. От этого становилось жутко.  И вдруг, Кэйа остановился и уставился на большой пустой холст. Он был выше и шире Альбериха, и абсолютно чист, будто предлагал себя заполнить. Павлины с соседних картин косились на нас.  Кэйа ничего не предпринимал какое-то время, и когда я собирался предложить ему уйти, он вдруг протянул руку и слегка коснулся пустой картины кончиками пальцев. В этот же момент она раскололась на две части  и распахнулась, как дверь, обнажая вид на весь парк внизу. Кэйа смотрел на крошечных прохожих , а потом повернулся ко мне. Солнечные лучи упали на его щеки, из-за чего его нездоровая бледность стала только заметнее. - Пойдем отсюда, - сказал я, почти умоляя. - Я знаю короткий путь, - ответил Кэйа, а после шагнул назад, в пустоту. Я не смог заставить себя подойти к краю, когда услышал глухой, но громкий звук удара и крики людей. Я медленно осел на дорогу, чувствуя, что она вот-вот разрушится под моим весом. То, что он сделал… Было ли это из-за меня? Если бы я не сказал ему «давай»… Нет, Кэйа не решился бы на это сам. Это моя вина.  Я попытался подползти к краю на четвереньках, потому что ноги меня не держали. Дыхание сбилось. Я не мог перестать думать о его пустом взгляде. И вот, когда я уже видел суетившихся людей и чтобы увидеть брата оставалось совсем чуть-чуть, меня остановили, придержав за плечо. Я обернулся, узнавая в этом человеке своего отца. Он мягко улыбался мне. - Дилюк, не трать время зря. Он бы все равно сделал это, не вини себя. Я испугано уставился на него. Нет, это не отец. Отец не сказал бы так о Кэйе. Или сказал бы? Почему он выглядит так безразлично? Я снова обернулся на улицу, но там уже ничего не было, как если бы ничего не произошло. ————————— Я снова оказался в тех руинах. Отец сумел найти на верхнем этаже способ открыть решетку. Ржавые механизмы с жалостливым визгом расчищали нам дорогу. Воды внутри оказалось по колено, но это не было проблемой. Мы с отцом прошли вглубь помещения и зажгли найденый факел.  Разве нас и раньше было двое? У дальней стены я обнаружил сундук. Было ощущение, что в нем хранится способ найти того, кого мы ищем. Я разбил замок и открыл его, но внутри лежала лишь грубо вырезанная из дерева фигурка павлина, сломавшаяся пополам. *** Той ночью Дилюк успокоился только тогда, когда нашел в своем ящике полученное вчера письмо от капитана кавалерии.  «Он жив, я виделся с ним в начале недели!» - говорил себе Рагвиндр, все еще пытаясь заставить себя поверить, что это был сон.  Когда он снова лег спать, ему больше ничего не снилось, но весь следующий день его преследовала тревога. Только когда ближе к ночи в таверне появилась знакомая фигура и заказала полуденную смерть, Дилюк вздохнул с облегчением. Кэйа заметил странное поведение брата, и спросил его о самочувствии, но Дилюк отмахнулся. - Просто хорошо, что ты в порядке, - сказал бармен. Кэйа посмотрел на него со смесью замешательства и беспокойства, но не стал ничего уточнять. Просто сидел в таверне до самого закрытия, рассказывая Дилюку забавные ситуации, произошедшие с ним за последнюю неделю.