Сердце короля

Мир стал иным, потому что в него пришли вы, созданный из слоновой кости и золота. Изгиб ваших губ переделает заново историю мира.

Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея»

Я бы узнал его по прикосновению, по запаху, я узнал бы его вслепую – по тому, как он дышит, по тому, как его ноги ступают по земле.

Мадлен Миллер, «Песнь Ахилла»

... но куда ты пойдешь, туда и я пойду.

Руфь 1:16

– Гриффит, Гатс собирается уходить! Он сказал, что… Когда Каска в панике, как снег на голову, прибежала с новостью об уходе Гатса, Гриффит сначала подумал, что ослышался. Слишком многое он почувствовал одновременно – страх, потерянность, злость, грусть… Наспех накинув на себя фиолетовый плащ, Гриффит крепко сжал в руках свою рапиру и отправился вслед за Каской. Решил – ни за что не отпустит Гатса просто так.

***

Во взгляде Гатса не промелькнуло даже и тени сомнений в своем решении. Ни сожаления, ни тоски, ни вины – ничего. Но Гриффит не мог просто так с смириться с его уходом. Раз Гатс так хочет избавиться от его власти, то должен вспомнить о главном принципе наемников – что отнято мечом, то мечом и возвращают. В ожидании дуэли словно замер целый мир. Соколы, глядя на них, боялись даже вздохнуть лишний раз! С ветки дерева упал свежий снег, дав сигнал для начала битвы – и Гриффит с Гатсом рванули навстречу друг другу. Оглушительный звон клинков раздался по долине, возвещая о результате боя. Момент истины. Ничтожная малость отделяла плечо Гриффита от меча Гатса – и эта близость оружия заставила его застыть в оцепенении. Впервые в жизни он проиграл. Но что страшнее – не смог удержать Гатса. В тот момент Гриффит мог поклясться, что пополам разрубили ему не только рапиру, но и сердце. После своей сокрушительной победы Гатс ушел, даже не обернувшись. Ошарашенный Гриффит так и остался сидеть на снегу, совершенно не слушая, о чем говорили ему боевые товарищи. Он не мог понять – как так получилось, что с уходом одного-единственного человека все остальное вмиг перестало иметь для него значение? «Береги себя» – неужели это последнее, что Гриффит от него услышит? Мысль о том, что он увидел Гатса в последний раз, заставила его вернуться из небытия. И броситься вслед за ним. Соколы, увидев, как их командир резко подскочил, хотели тоже пойти вместе с Гриффитом (разумеется, кроме Коркуса, на кой черт Гатс ему сдался), но Каска резко остановила их. – Но Каска… – хотел было возразить Рикерт. – Они должны поговорить наедине, – покачала головой она, не дав никому пройти. – Вы там будете только мешаться.

***

Следы на снегу безошибочно привели Гриффита к желаемой цели. Увидев знакомый силуэт, он выдохнул. Хотя Гатс шел неспешно, за то время, что Гриффит приходил в себя, он успел уже прилично отдалиться от Виндхейма. – Гатс, подожди! Удивленный Гатс сразу же обернулся – он не ожидал, что Гриффит пойдет за ним. – Гриффит, что ты… – Почему ты уходишь? – выпалил тот, не дав закончить фразу. – Ничего страшного не случится, если ты хотя бы объяснишь в чем дело, верно? Сложив руки на груди, Гатс стоически молчал, обдумывая, стоит ли рассказывать истинную причину своего ухода. – Это не имеет значения… – Не имеет значения? – с грустью в голосе переспросил Гриффит. – Три года мы сражались бок о бок, и вдруг ни с того ни с сего ты решил уйти… Ты действительно считаешь, что это не имеет значения после всего, через что мы вместе прошли? Мы столько вместе добились... Впереди нас ждут новый титул, новая жизнь. Неужели ты не хочешь увидеть королевство, которое я построю? – Дело не в этом. Вывод напрашивался Гриффиту сам собой. Три года Гатса все устраивало, но он решил уйти именно сейчас, когда тот увидел его темную сторону. Убийство графа Юлиуса, сожжение королевы с министрами, шантаж министра Фосса – все эти вещи заставляли Гриффита чувствовать себя кровожадным, омерзительным чудовищем. Видимо, и Гатса они заставили думать точно так же. – Это потому… Что я слишком жесток? Ты поэтому решил уйти? – Я никогда не считал тебя жестоким. А вот это стало для Гриффита неожиданностью – в ночь убийства королевы Гатс дал ему совсем другой ответ. – Так почему? – Рядом с тобой нет места слабакам. – Мне не послышалось? – непонимающе переспросил Гриффит, моргнув несколько раз. – Ты только что одолел меня в поединке одним ударом. В таком разрезе слова Гатса и впрямь звучали абсурдно. – «Слабакам» не в обычном понимании. Понимаешь, Гриффит... Я хочу чего-то добиться сам… Найти свою собственную мечту. – Но разве тебе обязательно уходить для этого? – сразу же возразил Гриффит. – Разве тебе не нравится с Соколами, разве твое место не здесь? Да, Гатсу нравилось с Соколами. Да, его место – здесь. Если бы он не услышал, о чем Гриффит говорил с принцессой Шарлоттой, ему бы и голову не пришло куда-то уходить. Воспоминания о том вечере вызывали в Гатсе лишь горечь. – Я не могу остаться, – поставил он финальную точку в их разговоре. Осознание произошедшего поразило Гриффита как разящий меч – это конец. Гатс уйдет, а он останется совсем один во мраке и пустоте. Гриффит не смог остановить его ни мечом, ни доводами рассудка – нет ни одной вещи, которая смогла бы заставить Гатса остаться. А раз терять ему уже нечего – поступит, как на поле боя. Все или ничего. – Гатс, я… Не хочу, чтобы ты уходил. Вовсе не потому, что три года назад я сказал тебе, что ты принадлежишь мне. По... Другой причине. Натянутый, как струна, Гатс застыл в ожидании того, что же Гриффит скажет дальше. Вмиг он стал казаться таким уязвимым и слабым, словно впервые за все время Гатс увидел своего командира без доспехов. – Ты дорог мне… Потому что ты мой самый близкий друг. – Друг? – удивленно переспросил Гатс, все еще держа в голове вещи, которые он подслушал в Зале Первоцвета. – Ты считаешь меня своим другом? – Как ты мог подумать, что я не считаю тебя своим другом? – грустно рассмеялся Гриффит. – Ты мой друг, потому… Потому что я никому в своей жизни так не доверял, как доверяю тебе. Потому что я без раздумий готов отдать за тебя свою жизнь. Потому что ты… Единственный, кто заставил меня забыть о своей мечте. Пораженный до глубины души Гатс не поверил своим ушам – это было самое настоящее признание в любви! – Я так долго не мог понять, почему ты так важен для меня… Почему ты имеешь такую власть надо мной… Почему мне так не хочется, чтобы ты уходил… Почему я… Договорить ему Гатс не дал – поцелуй оказался столь стремительным и резким, что чуть не сбил Гриффита с ног. Даже бросаться в гущу ожесточенного сражения было не так страшно – но все сомнения исчезли сам собой, когда Гриффит лишь сильнее прижал его к себе. Оба даже не догадывались, что хотели именно этого – все как будто бы сразу встало на свои места. Не помня себя, Гатс целовал Гриффиту лоб. Нос. Щеки. Веки. Словом, все, до чего мог дотянуться. Они целовались так неистово и лихорадочно, словно упали бы замертво, если бы оторвались друг от друга хоть на секунду. Время перестало существовать – они так долго не могли остановиться, что Гриффит несколько раз, пошатываясь, чуть не потерял равновесие. – Я так и знала! В панике и ужасе отстранившись друг от друга, Гатс и Гриффит нелепо начали делать вид, что ничем таким они не занимались. Оба смутились донельзя, и если у Гриффита получалось скрывать истинные эмоции, то у Гатса все было написано на раскрасневшемся лице. – Видимо, правду утаить не получится, – прокашлялся Гриффит, глядя Каске в глаза. Неловкая, напряженная тишина повисла между ними тремя. – Мы поговорили… – Я вижу. Командир отряда так долго не возвращался, что Каска решила проверить на всякий случай, не ушли ли они вдвоем. Но она и подумать не могла, что Гриффит в своих аргументах окажется настолько убедительным... Каска про себя усмехнулась – умудрилась же влюбиться там, где ей ничего не светит! Дважды! – Каска, я вынужден попросить тебя сохранить это в сек… – Не бойтесь, я никому не расскажу, – отмахнулась Каска. – Ну что, пойдем обратно? Вопрос простой, но не очевидный. Гриффит замер, выжидающе посмотрев на Гатса. Менял ли этот поцелуй что-то между ними? – Гатс, ты останешься в отряде? – спросил Гриффит, с надеждой посмотрев на Гатса своими завораживающими синими глазами. Даже если бы с таким взглядом он попросил себе руку отсечь... Гатс бы без раздумий согласился. – Да, – недолго думая, ответил Гатс. – Останусь. Радостный Гриффит улыбнулся так широко, что Гатс невольно вспомнил тот вечер, когда на балу они увидели друг друга через весь зал. Та же самая счастливая улыбка, на которую невозможно не ответить тем же. – Сразу бы так, – фыркнула Каска, закатив глаза. – Оба сразу схватились за мечи как два дурака… Возражать никто не стал – Каска была права. В полной тишине все втроем уверенным шагом отправились назад, в сторону Виндхейма. Переглянувшись между собой, Гатс с Гриффитом опять неловко улыбнулись друг другу – как два непоседливых ребенка, которые в тайне что-то натворили, но пока знают об этом только они вдвоем. – Хорошо, что остался, Гатс, – пытаясь разрядить обстановку, бросила Каска. – Уйти прямо перед посвящением в новый титул было бы совсем глупо… Тем более прямо перед финальной частью плана Гриффита – убийством короля, женитьбе на принцессе Шарлотте и вступлением на престол. Гатс кивнул – он и сам ни раз об этом думал. Чуть было не лишился возможности стать правой рукой короля...

***

Вернувшиеся в казарму Гатс, Гриффит и Каска вызвали настоящий фурор. Еще совсем недавно солдаты думали, что больше никогда не увидят командира ударного отряда! – Гатс, как здорово, что ты решил остаться! – воскликнул радостный Рикерт. – Мы так рады, что ты снова с нами! В своей манере Пиппин молча кивнул, и лишь приподнятые уголки губ говорили о том, насколько он был рад. Среди всеобщего радостного гвалта послышался недовольный цокот Коркуса. – Говори за себя, Рикерт! – гаркнул он. – Ни от одного из своих слов я не отказываюсь, лучше бы ты свалил к чертовой матери! – Коркус, ну помолчи хотя бы раз! – приструнила его Каска, снимая с головы шапку. – Твой боевой соратник вернулся – держи язык за зубами ради приличия! Недовольно бурча себе под нос, Коркус все-таки замолчал. – И почему это ты передумал? – поднял бровь Джудо, с насмешкой посмотрев на Гатса. Мимо его светлой головы не прошло осознание, насколько счастливыми и довольными выглядели его командир и боевой товарищ. – Мы... Быстро – как только мог – Гриффит перехватил инициативу, чтобы Гатс не успел ляпнуть что-нибудь такое, что могло бы выдать их с потрохами. – Мы, к счастью, все обсудили и разрешили наши разногласия. О, как бы им обоим хотелось разрешить еще парочку разногласий! – Вот оно что… – задумчиво протянул Джудо, попеременно глядя на Гриффита и Гатса. – Что ж, славно, что вы сумели найти общий язык… У Джудо не было никаких сомнений в том, как именно они разрешили свои разногласия и почему меч так внезапно решил вернуться обратно в ножны. И решил, что ему нужно наконец-то рассказать Каске о своих чувствах... Потому что понял, что ни с Гриффитом, ни с Гатсом ей ничего не светит.