Сердце короля

Видеть полностью обнаженного Гриффита Гатсу было не впервой – он прекрасно знал, что тот сложен как статуя, высеченная из мрамора. Но когда Гриффит впервые увидел Гатса без одежды, он потерял дар речи. Казалось бы – ничего нового для себя не открыл, в конце концов, чего он не видел в мужской анатомии? Но крепкое, исполосанное боевыми шрамами тело, вызывало в Гриффите нескрываемое восхищение. – Я могу?.. – Мог и не спрашивать, – усмехнулся Гатс. Получив разрешение, которого и не требовалось, Гриффит неспеша провел ладонью по его щеке и шее, а затем спустился к мускулистым плечам. Удивительно – скольких людей эти руки убили... Но Гриффита они возвращали к жизни. – Это мне тебя надо рассматривать. Неожиданно для Гриффита Гатс взял его лицо в свои крупные ладони – почти прямо как тогда, в день их первой дуэли. Не отрываясь взглядом друг от друга, оба замерли. Гриффит – от того, насколько легко он целиком и полностью навсегда отдался во власть этого человека, Гатс – от его неземной красоты, заставляющей забывать обо всем. Струящиеся белые волосы, бездонные синие глаза и приоткрытые пухлые губы – то, ради чего Гатс готов был сделать все, о чем бы их обладатель не попросил. – Ты прекрасен. Конечно, Гриффит всегда знал, что он красивый – чего только стоили комплименты и восхищенные взгляды как женщин, так и мужчин. Но услышав подобное из уст Гатса, Гриффит словно в первый раз это почувствовал. Как будто впервые его внешняя привлекательность не была разменной монетой, способом отвлечь внимание или средством, чтобы расположить к себе. Он был красивым для Гатса просто так. Вместо слов благодарности Гриффит стремительно притянул его к себе – их губы сейчас точно не предназначены для разговора. Они льнули друг к другу рвано, судорожно, жадно – так, словно не целовались, а сражались насмерть. – Гатс, подожди... Опустившись на шкуры животных, приподнявшийся на локтях Гриффит изучающе посмотрел на нависшего сверху Гатса. По потерянному взгляду понял – волнуется. – У тебя это в первый раз? Вместо ответа Гатс коротко кивнул. – Тебе страшно? – Это даже звучит смешно, да? – нервно рассмеялся Гатс, неумело пытаясь скрыть свое напряжение. – Вовсе нет… Во взгляде Гриффита он увидел что угодно, но только не осуждение. Этот взгляд был... Восторженный. Взволнованный. Влюбленный. – Не бойся, – произнес Гриффит таким тоном, что Гатс забыл про то, что вообще может чего-то бояться. – Позволь всем пугающим и грустным мыслям… Сгореть. Оба обернулись на камин, в котором тихо потрескивали бревна. Пусть будет так – огонь заберет с собой все их сомнения и страхи. Начав губами спускаться ниже по шее Гриффита, Гатс столкнулся взглядом с красным кулоном. Тот, пребывая в неописуемом шоке от происходящего, моргнул. – Черт побери, эта штука! – выругался Гатс, вздрогнув от неожиданности. – Совсем про нее забыл... Неужели так и будет на нас глазеть? Молча Гриффит снял с шеи бехелит и, не думая ни секунды, бросил его точно в камин. Пуф! Кулон вспыхнул красным пламенем! От удивления Гатс лишился дара речи – он знал, как Гриффиту была важна эта (до ужаса пугающая) безделушка, некогда подаренная старой гадалкой. – Гриффит, что ты… – Ерунда. Ничто в мире не могло быть для Гриффита важнее Гатса – и тлеющий в огне бехелит был тому подтверждением. Наконец-то они остались полностью вдвоем, словно самые первые люди на земле из известного предания. – Готов? – Ты можешь делать со мной все, что только захочешь, – прошептал Гриффит Гатсу на ухо, притянув к себе. – Хоть места на мне живого не оставить. «Делай все, что только захочешь» – приказ, которого Гатс и не думал ослушаться. Как оказалось, хотелось ему многого. Но если бы кто-то три года назад сказал Гатсу, что тот захочет вонзить в тело Гриффита не только меч, он бы посчитал этого человека безумцем. Происходящее казалось Гатсу приятным, но в то же время необычным и странным. И до ужаса напоминающим о его незаживающей ране. Одно мгновение – и Гатс переменился, будто его подменили. Почувствовав, как сильные руки со всей силы обхватили его шею, Гриффит поднял на Гатса пустой, покорный взгляд. – Если хочешь, можешь сжать посильнее. Мгновенно отойдя от наваждения, в ужасе Гатс отпустил шею Гриффита. Он тут же пожалел о содеянном – и посмотрел на свои руки как на чужие. Как и в ночь убийства Гамбино, и в ночь убийства Адониса, он почувствовал себя монстром. – Прости… – только и смог выдавить он из себя. – Прости, я… – Не извиняйся. С сочувствием Гриффит посмотрел на потерянное и виноватое лицо. Тяжело вздохнув, он прижался своим лбом ко лбу Гатса. – Кажется, нам обоим есть, что друг другу рассказать.

***

– Это было даже лучше, чем я представлял… – А ты представлял? – искренне удивился Гриффит. Сам он никогда о подобном не задумывался, и его неосознанные чувства были чисто платоническими. – Да, – признался смутившийся Гатс. – Но все было… Немного по-другому. Осознав, что именно было по-другому Гриффит широко улыбнулся, обнажив свои зубы. – Что, хочешь сказать, не надо было брать тебя в отряд? Оба не смогли удержаться от смеха. «Буду тебе хоть солдатом, хоть подстилкой» – слова, которые они будут помнить, даже если разбудить их сонных посреди глубокой ночи. – Как-нибудь в следующий раз, – заверил Гриффит, облокотившись головой о руку и бросив на Гатса кокетливый взгляд. Оба представили эту картину – и обоим она пришлась по душе. – Каска права, мы и правда оба дураки. Гатс, когда ты понял, что… Удивляясь своей сентиментальности, Гриффит ухмыльнулся. Он вел себя точно юная барышня, которая обсуждает с подругами ухажеров, перешептываясь и хихикая. В такие моменты Гриффит выглядел игриво и по-ребячески, полностью увлеченный, словно на свете не было темы интереснее. – Когда ты понял, что чувствуешь что-то? «Что-то» – отличное описание для того, что они оба испытывали. Ни тот, ни другой никогда раньше с подобным не сталкивались и, интуитивно обнаружив нечто непонятное и неизведанное, были совершенно сбиты с толку. – Сложно сказать… – ответил Гатс после недолгих раздумий. – Может, это произошло, когда ты мне сказал, что тебе не нужна причина для того, чтобы рисковать своей жизнью ради меня... Ты тогда так посмотрел на меня, что я... Склонив голову набок, Гриффит одарил Гатса взглядом, полным нежности и обожания. Этот взгляд говорил: «я умру за тебя, не думая ни секунды» – и он сразил Гатса наповал и в тот раз, и в этот. – Только этот случай? – не отрывая пристального взгляда, спросил Гриффит. – Или… – промямлил Гатс, пытаясь прийти в себя и вспомнить хоть что-нибудь. – Когда ты в нашу первую встречу сразил меня мечом, а потом снял шлем... Гатс не ожидал, что это признание заставит Гриффита смеяться во весь голос! – А я понял это, когда ты укусил мою рапиру. Вот тут и Гатс не удержался от смеха – ну и выбрали же они моменты, чтобы потерять голову! Что удивительно – с разницей всего в три дня. Целых три года Гатс с Гриффитом в упор не замечали своих чувств друг к другу. Как они могли столь долго отрицать очевидное? Еще днем Гатс и Гриффит чуть не расстались навсегда, но уже вечером они лежали под общим одеялом так тесно и так близко, что могли в деталях рассмотреть у другого шрамы, волосы на теле, покрасневшие глаза или стекающие капли пота... Прекратив смеяться, они с улыбками на лицах безотрывно смотрели друг на друга. – Гатс, ты ни о чем не жалеешь? Даже в самых своих диких мечтаниях Гатс не мог представить, что его прекрасный, сияющий и недосягаемый командир будет смотреть на него просящим, умоляющим взглядом. Что его «что-то» окажется взаимным. Притянув Гриффита к себе, Гатс поставил точку в любых его сомнениях. Не жалел, не жалеет и не будет жалеть. – Я готов повторить это сто… Нет, тысячу раз.

***

– Как же много снега выпало за ночь... – вскользь бросил Гриффит, выходя вслед за Гатсом на улицу. Будь их воля – они бы и не покидали эту старую заброшенную хижину (которую Гатс удачно заприметил, когда уходил). Как птица, расправившая крылья, он потянулся и улыбнулся в блаженстве. Вспоминать о том, что произошло всего несколько часов назад – странно. Словно прошедшая ночь была прекрасным сном. Сном, полным удовольствия. Воистину, этой ночью Гриффит вернул Гатсу то, что когда-то похитил у него Донован, а Гатс возвратил Гриффиту то, что забрал у него Геннон. – Ну что, Гатс... Пойдем обратно? – Разве солдат не должен всегда быть подле своего командира? – выгнув бровь, рассмеялся Гатс. – Будь по-твоему, – улыбнулся Гриффит, и они вдвоем отправились в сторону столицы. Не успели они далеко отойти от хижины, как нечто резко заставило обоих замереть. Внезапно Гатс почувствовал первобытный ужас, который прежде испытывал только во время сражения с Носферату Зоддом. – Мы не одни. – Мне тоже так показалось, – кивнул Гриффит, внимательнее всматриваясь в лесную гущу. Их приватность прервал появившийся всадник в рыцарских доспехах… С черепом вместо обычного лица. Недолго думая, Гатс выставил вперед свой меч, но Гриффит резким движением руки приказал убрать его. Даже безоружный Гриффит выглядел так, словно готов разорвать незваного гостя в клочья, если тот только посмеет приблизиться к Гатсу. – Кем бы ты ни был – стой, где стоишь. Ответом послужило молчание всадника и фырканье коня. С замиранием сердца оба ждали, что же незнакомец будет делать дальше. – Колесо судьбы остановило свое движение... – наконец заговорил всадник голосом, доносящимся будто из-под земли. – Две мятежные души разорвали нити провидения. Круговорот смерти и безумия прервался, а с ним развеялись и все ужасы преисподней, которые могли обрушиться на землю... И потому лишь брешь даст узреть сущностей из другого мира... Оба ловили каждое слово этого странного существа, говорившего загадками. Но если Гриффит внимательно слушал и пытался запомнить сказанное до мельчайших подробностей, то Гатса же непонимание происходящего сводило с ума. – Вообще непонятно, что ты там несешь! – разозлился Гатс, сильнее сжав меч в руке. – Колесо судьбы? Мятежные души? Ужасы преисподней? Да кто ты, черт возьми, такой? Отвечать на вопросы Рыцарь-Череп не планировал – он не мог сказать больше того, что он уже сказал. Взяв коня за поводья, всадник развернулся и дал понять, что разговор окончен. Эти двое, напоминавшие Рыцарю-Черепу о ком-то важном, неведомым ему образом остановили движение колеса судьбы еще на 216 лет... Он не оставил их без предупреждения – и этого было достаточно. – Благодарим Вас за визит, – сказал Гриффит вслед уходящему всаднику. – Ваше Величество король Гейзерих. Ничего на лице Рыцаря-Черепа не могло выдать его истинных эмоций, но если бы мог – он бы улыбнулся. Его детище будет в надежных руках.