Только бы это был не ты

Костя открыл глаза. На этот раз пробуждение далось легче, правда всё тело болело так, как будто в него правда въехал грузовик. Эмпирически, конечно, Костя не знал, как болит тело у того, в кого въехал грузовик, но теоретически предполагал, что должно примерно так. Спустив с трудом ноги с дивана, он потянул за верёвочку торшера. За окнами было темно и барабанил дождь. Электронных часов из сна на стене не было. «Действительно, у меня же их никогда не было», — подумал Костя и потянулся к мятой пачке сигарет на столике. В пачке была ровно одна сигарета. — Неразменная, сука, — пробормотал Костя, закурил, тяжело поднялся и поплёлся к телефону, который на этот раз молчал. Максимов поднял трубку почти сразу. — Толь, это я, — сдержанно сказал Костя, не зная, чего ожидать на этот раз. — Да, Кость, я с тобой, — мягко ответил Максимов. Костя выдохнул. — Что-то случилось? — это добавление снова заставило его напрячься. — Наверно. Я не знаю, — честно признался Костя. — Только не считай, что я сошёл с ума, ладно? Какое сегодня число, месяц и год? — Всё хорошо, Кость, не переживай только, — мягко отвечал обволакивающий Толин баритон. — Пятое октября, девяносто седьмой год. Что ещё тебе напомнить? — Интересное кино, — проворчал Эрнст, поскребя в затылке. — Это новая информация. — Ничего страшного, Кость. Хорошо, что ты позвонил, — продолжал успокаивающе литься голос из динамика. — Напомни мне, раз ты сегодня такой добрый, — буркнул Костя, что с Владом Листьевым? — С ним всё хорошо, — спокойно отвечал Толя. Косте показалось, что тот разговаривает с ним как с ребенком или с глубоко больным человеком. — Влад занимается спортивной журналистикой, у него своя передача на канале, который он создал… — На ОРТ? — перебил Костя, задохнувшись. Максимов немного помолчал. — Костенька, ты только не волнуйся… ОРТ давно не существует, на его частотах вещает коммерческий канал. — А как… а как так получилось? Как это допустили? Как мы… я это допустил?! — задыхался он в бессилии. — Как это произошло, Толь? — Костя, не волнуйся так, Костя, пожалуйста, я сейчас приеду к тебе… я приеду, Кость, лежи спокойно, подыши, как я тебя учил, пожалуйста… — заволновался на том конце провода Толин голос. — Нет уж! — заорал Костя. — Не вздумай бросать трубку! Не вздумай! Объясни прямо сейчас, что произошло? — Кость, пожалуйста… — голос задрожал. — Всё, я всё объясню, всё напомню. Ты попал в аварию два года назад, тебя сбила «Газель»… у тебя иногда случаются провалы в памяти, ты всегда звонишь мне, чтобы я напомнил… но ты всегда вспоминаешь, ты большой молодец… Костенька, я сейчас приеду… — Дальше! — рявкнул Эрнст. — Что произошло с Каналом? Отвечай мне сейчас же! Как? Как проебали Первый Канал?! — Не кричи… После того, как с тобой… это произошло… — Максимов попытался выровнять тон, — Влад не смог удержать руководство, ему угрожали, он не стал рисковать и ушел в журналистику окончательно… Ты, по понятным причинам, не смог принять руководство, и… — По каким причинам? — выплюнул Эрнст. — Мне они непонятны! Провалы в памяти? Так ты сам говоришь, что я всё вспоминаю! Какого чёрта тогда?! — ярился он. — Кость… я… я тогда молился, только бы это был не ты, — Толя на том конце провода чуть не плакал, и Косте даже стало его жаль, — Костя, ты же после аварии… ну… — Ну?! — постарался не орать Эрнст. — Ты же… ну… после аварии… ходить не можешь, — виновато закончил Толя. Костя с ужасом посмотрел на свои ноги, понял, что они подкашиваются, и с грохотом рухнул на пол, не выпуская трубку из рук. — Блять, какого хуя!!! — не орать всё же не получилось. — Я только что до телефона дошёл, чтобы тебе позвонить! Что за ёбаная срань происходит?! — орал он так, что за окном проснулись и взволнованно закаркали вороны. — Костя, не клади трубку, я сейчас буду. Главное — не клади трубку, иначе я не смогу определить твоё местоположение… — заторопился Толя. — «Матрица» ебучая, — простонал Костя, лёжа на полу в ужасно неудобной позе и щупая свободной рукой ноги, которые казались совершенно чужими. Толя что-то продолжал говорить в трубку, но Костя его уже не слушал. «Так, стоп» — вспыхнуло у него в мозгу. — Но ведь «Матрицу» сняли в девяносто девятом… — пробормотал он. Костя положил трубку, легко поднялся с пола, лёг в кровать лицом вниз и провалился в темноту. ★★★ Костя с огромным трудом отлепил лицо от подушки. На столе разрывался звонками мобильник. Костя поочерёдно цапнул себя ладонью сначала за шею, потом за коленку, спустил ноги с кровати и схватился за голову. Мобильный замолчал. Костя уже понял, что окончательно вернулся в реальность, что сейчас 2010 год, что он гендиректор Первого Канала, что все части тела у него на месте, и что он, видимо, капитально проспал, но для верности влепил себе смачную пощёчину и тут же проматерился: спросонья получилось действительно больно. Держась рукой за щёку, он потянулся к мобильнику, чтобы посмотреть список пропущенных, и нехорошо прищурился. Телефон лежал на обложке диска с фильмом «Начало», который он, судя по всему, включил вечером, почитав предварительно сюжет и пару рецензий, но не досмотрел и уснул. — Нолан ебучий, — выругался Костя и нажал на последний пропущенный. — Да, Толь, привет, ты звонил. — Не отвлекаю? — виновато откликнулся Толя. — Не отвлекаешь, — усмехнулся Костя, — я проспал. Спасибо, что разбудил. — А-а… — протянул Толя. — На тебя непохоже. Всё в порядке? — в голосе промелькнуло волнение. — В полном, — заверил его Костя. — Говори, чего хотел. Прижав телефон плечом к уху, он пошлёпал босиком по тёплому полу прочь от дивана, Нолана и ночных кошмаров — раздвигать шторы и врываться в новый день так, как врывался сейчас в квартиру солнечный свет. Проходя мимо настенного календаря, он горько усмехнулся. На календаре было первое марта.