Неисследованное

Высокие белые стенки почти слепят, отражая свет десятка ламп. В комнату словно всё вывалили: и реагенты для химических реакций, стоящих в открытых шкафах, и операционную, с двумя огромными светильниками, и даже морг: посреди стоял вовсе не операционный, а металлически холодный секционный стол. В общем, непонятно: это лаборатория, операционная или морг? Вайт Лили, одетая в медицинский халат, тоже пыталась это понять. На столиках лежат и скальпели, стоят и колбочки... Выражения её лица Шедоу Милк, увы, не видела: та стояла к ней спиной, что-то ища. Волосы её были собраны в высокий, аккуратный пучок, хотя несколько десятков минут назад он напоминал огромный клок волос... Во время страсти главное их убрать, а как – совершенно неважно. Другие цели стоят. А ещё нигде не было выключателей света. –И где выключатели? –А они нам нужны? – со смешком, Шедоу закинула ногу на ногу, – поди уже сюда. И Лили обернулась на её голос. Под белым халатом – такая же белая блузка, галстук, короткая обтягивающая юбка. Шедоу даже залюбовалась на миг. Одежда идеально ей подходила, а уж очки с блокнотом в руках и ручкой... Завершают её образ учёной. Цок. Цок. Цок. –А может, я темноту люблю. И вообще, каблуки лишние, не находишь? –Тебе в самый раз, дорогая. Она со скепсисом мазнула взглядом по Шедоу. Ну, что не так? В лаборатории идеальная температура – можно и в одном больничном халате посидеть на столе. Который, несмотря на всю его бесформенность, и не думает скрывать большую женскую грудь с широкими бёдрами. –Подумал, что лучше мои органы тебе изучать в более феминном облике. –Ну, спасибо... –Мои глаза, если что, выше. Лили даже не подумала перестать откровенно пялиться, а просто надавила чуть ниже ключиц, заставляя Зверя упасть на прохладный металл. –Подопытным слова не давали, – шутливо сказала учёная. –Может, ещё кляп мне вставишь? Лили даже задумалась. Надолго. Надела перчатки, поправила очки, открыла первую страницу, приготовила инструменты... Нет, она их не обеззараживала. Много чести. Во тьме Шедоу не то, что бактерии, вирусы гибнут... Так что перетерпит не стерильность. И всё же ответила: –Нет, а вот зафиксировать твои конечности было бы славно... Создай фиксаторы для запястий, лодыжек и шеи. –Ц, я итак тут всё создал, – закатил глаза Шедоу, показательно скрестив руки на груди. Даже отвернул голову – много чести! И почувствовал нежное касание, мягко поворачивающее его к лицу учёной. –Мерзкая моя, тьма души моей, пожалуйста, сделай это. Как же ласково... одними губами, с придыханием, с прикрытыми глазами... В которых уже танцуют тени. Шедоу даже в немом удивлении раскрыла рот, не зная, что ответить – а это случалось крайне редко! И Лили её поцеловала, мня голубые губы... Запустила пальцы в волосы, направляя на себя. Шедоу оплела руками её шею, стремясь повалить вниз. Ай! Лили безжалостно прокусила сразу до джема – вот так подло! –Змея! – прошипела Шедоу, тут же отстраняясь. –Нет, – с мягкой непреклонностью отвечала Лили, довольная своей подставой, – но у неё я училась. Цок. Цок. Цок. –Но да ладно. Вижу, фиксаторы ты уже создала. Что же... И Вайт Лили улыбнулась. От этой улыбки кому угодно бы поплохело. Щёлк-щёлк-щёлк! Уже не сбежать. –Приступаем.

***

–Это, – учёная указала ручкой на халат Шедоу, – тебе не понадобиться. –В смы–, эй, зачем тебе ножницы! Я ведь так старался подобрать тон ткани и тупой принт!.. –А надо было предугадать это, – треск! Лезвия ножниц легко разрезали ткань. Шедоу попыталась в протест поёрзать – да конечности надёжно закреплены стальными фиксаторами. Ставшую бесполезной ткань Лили собрала в один комок, открывая себе вид на голое тело подопытной. Шедоу чувствует её взгляд на себе, но, к сожалению, даже не может лечь поэротичнее, показывая во всём великолепии свои достоинства. Глаза скользят по изящной шеи, обводят острые ключицы и ломанной кривой скачут по большой груди, скованным запястьям, от талии до волосатого лобка, спускаются к бёдрам с растяжками, и… Лили отворачивается, выкидывая ткань, отвлекается на инструменты. Соулджема не видно, хотя обычно он ниже ключиц. –Ты всё время этим занимаешься, – чем, напомните?.. точно, предугадыванием. –А вот и нет! – вскинула было Шедоу голову, но… шея упёрлась в металл. Фиксаторы начинают напрягать. Это, кончено, не первый раз, когда её обездвиживают... Но сейчас не чувствуется и намёка на самоличный контроль. –Так я тебе и поверила, – свободно покачала головой Лили, – когда я начну тебе безоговорочно верить – ударь посильнее оборотня, осмелившегося принять мой облик. Учёная перехватила скальпель в руках. Ну, Шедоу хотя бы может видеть её действия… краем глаза. Большую часть её обзора занимали две огромных светящихся лампы, напоминающие по форме раскрытые цветки. Символично. –Предупреждаю: будет больно, – нацепила на себя медицинскую маску Лили. –А может, обезбол вколе-шшшшшшь! Хааааа… хаа… Глаза вмиг расширились – свет снова резанул по ним. Подопытная прекрасно ощущала, как из разреза на животе начинает стекать кровь по её бокам, скапливаясь на металлическом столе. Края раны мерзко щипали – тут главное изобразить дискомфорт, поморщиться, сделать вид, что Шедоу пытается перевести дыхание. Нормальные печеньки не получают удовольствия от вскрытия наживую. Шедоу Милк – ни капли не нормальная печенька. –Ты в порядке? – слишком нежно спрашивает Лили. –В полном, – заверяет Шедоу, считая до тысячи. Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять, сто двадцать шесть… –Тогда я продолжу, – вроде, – видно её плохо – Лили кивает, собираясь с мыслями. Пальцы аккуратно обводят вскрытую насыщенно-синюю плоть. Мнут на пробу, раскрывают, и касаются кого-то внутреннего органа… наверное. Надо было добавить на них и в них нервные окончания. Этим можно заняться сейчас… главное тихо и медленно, чтобы Лили не заметила изменений ни в теле, ни в магии. –Это точно твои внутренности? – с сомнением спрашивает учёная, ещё больше открывая стенки. –Ты ожидала там увидеть театр в миниатюре? Обычные внутренние органы ничем не примечательной печеньки… –У тебя они отзеркалены, знаешь?.. – ворчит себе под нос учёная, запоздало понимая, что… –Я их себе каждый раз прекраиваю при перевоплощении, конечно знаю. –Ну, да… но они у тебя приподняты, даже немного уменьшены… – её пальцы копошатся внутри, просторно скользят, не боясь повредить внутренности. Что-то даже перемещают. –Оу, – зачем-то отводит взгляд Шедоу. Пальцы в перчатках оглаживают её плоть изнутри – такое странное чувство… кровь начинает приливать к низу живота, – небольшой резерв для различных желёз и всего подобного… лучше иметь чуть больше места в себе, чем не иметь. –Допустим, – Лили отрывается от рассматривания внутреннего мира своей подопытной, – я тебя поняла. –Ты меня зачем вскрыла? Изучай теперь… – здесь надо махнуть рукой и отвернуться, но… Металл всё так же сковывает её движения. От этого сложно абстрагироваться, в отличии от пальцев в себе. Немного не там “в себе", но тоже неплохо. Очень неплохо… "прелестно” – признается себе Шедоу. О, есть же волосы! Несколько локонов сливаются вместе, змеёй приподнимаясь над столом. Пару глазёнок смотрят на учёную. Учёная хмуро смотрит на них в ответ. –Я тебе их сейчас в косичку заплету и подвешу под столом. Глазёнки весело щурятся вместе с Шедоу. –Нэт. –Бесишь. Это именно то, что нужно Шедоу! Пока Лили игнорирует парочку раздражителей. Плоть покалывало болью. Каждый вздох – как соль на рану. Ой, не надо подавать ей идей… или надо?.. Зато обзор теперь лучше. Лили в мрачной задумчивости перехватывает щипцы. И когда успела их взять? Даже не хочет убирать налившейся джем. Наоборот: бездумно слизывает случайно попавшие синие капельки с перчаток. Возвращается к внутренним органам. Те же кишки, которые были отлично видны, стоит края разреза чуть отодвинуть. Лили подносит их к себе, разглядывая, перемазанные в джеме. На потеху Шедоу даже лизает их, удивляясь себе. И тут же заталкивает обратно, словно смущённая тем, чего смущаться не стоило. По мнению Шедоу. Лили пока что имела другое мнение, но это только пока. И Шедоу знает, что оно скоро перемениться. А сейчас… надо сыграть дискомфорт. –Наигралась с моими кишочками? –Ага… заткнись, – заливаясь краской, отвернулась Лили. Тут же тупит взгляд, осознавая, что сделала это без задней мысли. На автомате, словно вскрытие её любви – типичное занятие в вечер вторника. Очаровательно. –Не смотри на меня, – ай! Щипцы больно ударяют по черно-синей массе волос. –А я буду, – упрямится Шедоу, – итак меня раздела и сковала, что, даже понаблюдать за твоей работой нельзя? –Нельзя, – низко цедит учёная, доставая из кармана халата ножницы, – или отрежу. Милки фыркает, явно провоцируя Лили. –Нахал, – учёная замахивается инструментом. Айййй!.. волосы не отрезали, да, но пригрели таким сильным ударом!.. Шедоу сжал челюсть, однако ещё раз поднял пару прядей. –Шедоу. Шедоу не среагировал. –Сам напросился. Щёлк? Не щёлк. Лезвия ножниц потонули в непроглядной тьме. –Ах, так? Ой. Шедоу реально напросился. Обычные ножницы спокойно вернулись в карман, а вот над ладонью Лили начало сплетаться магическое лезвие из чистого света. Последнего света на сегодня. Подопытная не успевает моргнуть – магия с невероятной скоростью отрезает волосы, проходит насквозь, словно не замечая вязкую преграду. –Айшсссссс! Лили! Больно же! – шипела Шедоу, пока Лили беспристрастно поднимала пинцетом образы её волос. –Я предупреждала, – поскупилась на сочувствие учёная, – знала, на что шла. Гудение ламп. Шуршание пакетов, куда Лили сложила волосы – как чернично-синие, так и чернильно-черные. Росчерк ручки, перелистывание страниц. На скальпеле пару синих пятен. Шедоу бы стёрла их, да вот только... Дёрг! Фиксаторы она сделала действительно надёжные... Можно, конечно, их сломать, только вот... –Хватит дёргаться, – Лили кинула раздражённый взгляд на свой... Субъект исследования, – или грудную клетку вскрою. –Да как будто немного до этого осталось, – прохрипела Милк. До груди её действительно Лили не добралась. И судя по всему, пока не планирует, оставляя её со вскрытым брюхом. Медлит, что-то делая вне поля зрения Шедоу. Берёт что-то со стола. И почему так долго? Наконец вновь подходит ко своей подопытной, уже успевшей заскучать. За десяток секунд. Неважно. Хочется, чтобы Лили вновь поигралась с её внутренностями… может, даже оторвала?.. ммм… и расплескала джем по всей комнате, под крики своей подопытной. Стекло шприца сверкает, отражая безразличный ко всему свет ламп. Просто стоят, светят, гудят… красота. Резко ей в плечо вгоняют шприц. –Лили! –Не мешай. Почему в плечо вообще? Нет бы в локоть… гадость какая. Из вены капля за каплей забирается джем, наполняя ёмкость шприца. Из сосудов утекает магия, сама жизнь, а Шедоу даже сделать ничего не может. Тошнотворная пытка продолжается мучительно долго, а как только заканчивается, Лили берёт такой же шприц, заполняя его ещё дольше… Аргххх. И вообще, стерильностью здесь и не пахнет… ладно, ладно, в этом помещении бактерии нет и не было в помине, как и на всех инструментах, вещах и так далее. Ну и на них тоже. Тьма ненасытна – сожрёт что угодно, стоит ей дать возможность. Очень эффективное обеззараживающее. –Мне неприятно было, вообще-то, – тихо возмущается Шедоу. –Мне плевать, – с неприязнью отвечает учёная, кладя шприцы на стол, – тебе право выбора не давали. И голоса. Лили недобро глянула на её глаза. Не, Шедоу глаза не жалко – для неё-то... И это удивительно. Хотя, нет, дело не в альтруизме. Фу. В их любви ему места нет, а вот обоюдный эгоизм... Ведь это так приятно – видеть, как твоя любовь с каждой секундой этой маленькой миленькой игры падает во тьму. О, да, тьма – это ужасно, страшно, мерзко... Шедоу с этим согласна, даже не возражает, когда Лили вновь рассекает её плоть, желая открыть себе обзор на диафрагму. Кажется, скоро грудную клетку ей вскроет... От этого кончики пальцев подрагивают в нетерпении. Тьма инвертирует восприятие реальности. Стоит её холодной силе захватить тело, сознание, саму душу – как радость становиться отвращением, счастье – гневом, а предсмертная агония – сладчайшим экстазом... Ну, как здесь отказать в удовольствии истерзания своего тела и склонением Святой Лилии во тьму? –Кха! Ха-а-а… – не выдерживает натиска боли Шедоу, равно не то выдыхая, не то стоня. –Всё-таки нужно было соглашаться на кляп. Как ты вообще посмела скрыть от меня свой Соулджем под покровом иллюзий? Скальпель стукнулся о синюю грань артефакта, расположившегося ниже ямочки ключиц, пока Лили грубо подхватила её подбородок, пачкая липкой жидкостью лицо. Заставляя смотреть на неё. Как по-тёмному, Святая. Совсем уж позабыла значение таких бесполезных слов как "сочувствие", "эмпатия" и "бережность". Так и надо, да. Оставьте весь этот чужеродный Свет другим. Шедоу еле сдержала блаженный стон, лишь отчасти изображая затуманенный взгляд. Так хотелось продолжить изумительную пытку... –Отвечай. –А что, только разглядела иллюзию, учёная? – едко заметила подопытная, за что её тут же с грохотом приложили головой о стол, – ахх!.. Сколько неприязни, брезгливости, отвращения, подлинного Омерзения в её глазах! Тьма так и проститься вырваться наружу, даря боль наслаждения её любимой. Но не сейчас, чуть позже... И тогда!.. Её вновь грубо схватили, да с такой силой, что чуть голову не оторвали. Клыки почти прокусили язык Шедоу. Что-то подсказывает, что если он сейчас застонет, то ему будет действительно хорошо... А надо плохо. Надо больно. Надо безжалостно. –Сучья тварь ты. –Я ведь твоя, что же получается?.. А в следующий момент Шедоу почти отключилась. Медицинский скальпель сломался о Соулджем, в попытке его хотя бы поцарапать. Следовало создавать хотя бы мифриловые инструменты… В голове словно взорвалась ядерная бомба. Нет, водородная, или вообще гибридная. Выжгла все мысли из сознания, оставляя пустошь, чёрную, ничем не заполненную, так чудовищно желающую быть заполненной. Пустошь, цель которой лишь жрать, в тщетной попытке перестать существовать пустой. Абсолютная Тьма. Шедоу шарахнулась от её взгляда, восстанавливая связь с реальностью – со своим страдающим телом. –Сд... лай ещщ... – пролепетали ватные губы подопытной. Пускай новые ласки выбьют тот ужас. –Что, прости? Ты мне, гнида, инструмент сломала... Даже не думай ещё что-то просить. То, что таких скальпелей уйма – неважно, да?.. –А, впрочем... Внутренние органы я твои уже зарисовала. Что? Ты провалялась в отключке десять минут после моего удара. Жаль, что не больше. Ах, значит, всё-таки отключилась... Но так быстро всё зарисовать?! Вайт Лили неземная! –Ау, ты что, немой стала? – гневно спросила учёная, беря в руки иголку. Ой, кажется Шедоу сейчас будут наживую зашивать... –Не-ет, – игриво протянула подопытная. –Могу сделать, – она наклонилась над её головой, половина которой опухла от удара, – допустим, язык отрезать. Или лучше оторвать?.. – Лили приоткрыла ей рот, погружаясь в свои мысли. И резко отстранилась. Блядь. Иголка со звоном упала на когда-то девственно чистый кафель, перепачкенный сейчас синими сгутсками. Вайт Лили неверяще смотрела на свои дрожащие руки... По плечи в крови. –Твою ж Ведьму, Лили, вот надо было тебе останавливаться?.. –Ты!.. Бух! Её снова приложили головой о стол. Как приятно-то... Её глаза закатились от расплывающегося по телу удовольствия. Хочется ещё... –Мразь! Тварь! Сука! Блядь! Блядь, блядь, блядь! Из-за тебя я во тьму начала падать, мрак тебя раздери! В глаза мне смотри, Шедоу! Тварь такая! –Я смотрю, тьмаленькость моя, смотрю, – с обожанием пропела Змея. –Хааа... Хаа… ты... Даже... Не... предупредила! –Ты ведь сама просила этого. Я лишь исполнила твоё желания, мерзость моя, – контрастно-ласково продолжала петь Змея, словно и не лежала со вскрытым брюхом и опухшей головой. –Ненавижу тебя! – звонкая пощёчина. Сладкая боль. Безрассудный удар куда-то в желудок... –Ахм! Ну же, тьма души моей! Ты ведь хочешь отомстить мне за это, разве нет? Очки скошены, сгорбившиеся плечи тяжело поднимались и опускались, а в глазах... Нет, тени уже не играли, там клубилась тьма. Такая естественная, такая жестокая, такая родная… ледяная. –Конечно… Ха… Хорошая идея. Ха-ха-ха... – тихий смех предвещал новые мучения, – знаешь... Я всё хотела провести кое-какую операцию, да желающих не было. –И какую же, мерзость моя? – поинтересовалась Шедоу, стараясь её разговорить. –Не всё так сразу, тварь, не всё так сразу... С маниакальной улыбочкой Святая взяла такую же иголку, нитку, и... Первый стежок, второй стежок... Шедоу старалась не стонать, не елозить на столе, но Тьма беспроглядная!.. насколько же Лили безумно медленно зашивала разрез. В такт мелодии, что она напевала себе под нос. Всё время прерываясь на всякую чушь!.. сейчас она зачем-то решила сменить перчатки. Да просто сними их, толку от тонкого слоя резины ноль... Хотелось откинуть голову назад, прикрывая глаза от болезненной эйфории, да вот только фиксаторы… –Отлично, я зашила тебя. Хотя… ты и сама могла бы регенерировать. –Отдала, мх, власть в твои руки… –Знаешь, что ещё можешь мне отдать в руки? –... Себя? – с капелькой надежды спросила Шедоу. –Дура, – отрезала Лили, – ты и так моя до последний своей клеточки. Соулджем свой, синий такой, силой Лжи владеет… –Мхх… не знаю… Шедоу, как могла, скосила голову в сторону Лили. –Ты и чего-то не знаешь? Лукавишь. –Лукавлю. Не прямо сейчас. Ты ведь что-то хотела проверить, разве нет? Дьявольский оскал был ей ответом. О, да! Насколько ты прекрасна во Тьме, Вайт Лили. Словно распустившийся в безлунную ночь цветок, так манящий всех своим ароматом… белый райский цветок, таящий в себе смертельный яд. Шедоу действительно могла регенерировать свои поврежденные ткани, да весь вопрос – зачем?.. с каждой секундой боль всё больше разливалась в сознании, не оставляя места благоразумию. Святая – хотя, можно ли её так называть? – вновь оглядела свой пыточный арсенал, желая как можно быстрее заставить свою любимую кричать от издевательств над плотью. Откуда-то она взяла… кусок стекла? Извините, что? Шедоу не успела задать вопрос. –Но ты точно знаешь, что такое калечащая операция на женских половых органах, – в горле тут же пересохло, а глаза расширились до предела, – или по-другому, – Вайт Лили Куки с ангельской улыбкой повернулась к ней лицом, – женское обрезание. –Ты сумасшедшая, – прошептала подопытная. –Я знаю, – спокойно ответила учёная. –Она, блядь, запрещена. –Я знаю. –Я не буду получать удовольствие от секса! Я стану инвалидкой, у меня будут проблемы с мочеиспусканием, менструацией… да со всем здоровьем! –В этом и суть... Как будто ты собираешься задерживаться в этом облике. Шедоу облизнула сухие губы. –В этом и суть… Невинной мести за моё падение во тьму, спровоцированное тобой, – какой бред она несёт. Продолжает скатываться в бездну. –Садистка. –Я знаю, мерзость моя. А ты – мазохистка. По крайней мере, сейчас у нас такие роли. … Теперь понятно, зачем ей стекло, а не что-то нормальное. Цок. Цок. Цок. Щёлк! Затёкшие ноги наконец свободны. –Эх, хотела бы я ещё поиграть с твоим Соулджемом… – донёсся голос Лили. Та подняла её колени, сгибая их и… щёлк! Откуда там ещё фиксаторы? Или Вайт Лили уже настолько искусна в магии создания, что на ходу меняет вещи? Тогда понятно, откуда она взяла стекло – попросту создала. –Ах! –Ты слишком громкая. Мешаешь, – учёная провела по клитору большим пальцем, скользящим от количества выделенной смазки, – какая же ты мокрая, Великие Легенды… –Слушай, а тебе обязательно меня калечить?.. –Тебе право выбора не давали, – на грани срыва повторяла в сотый раз Лили, – заткнись и мучайся. Как соблазнительно звучит… только она не заткнётся. Если её не заткнуть. –Молчать не обещаю! А страдать буду. –Я же сказала!.. – она рассекла кожицу бёдер одним взмахом стекла. По ноге тут же стал течь джем, а из горла вырвался предательски громкий стон, – заткнись и мучайся. Влажный язык Лили стал слизывать выступающий джем, собирая всё до последней капельки, выпивать… а потом она резко остановилась, мазнув языком по голому мясу в последний раз. Судя по звукам, сняла очки, куда-то их кладя, и… –О, Тьма! Вайт Лили! Ахх-ха!.. Шедоу сжала пальцы на ногах до хруста, впилась когтями в свои ладони, жмуряся от наслаждения. Язык Лили скользил по её складочкам, стекло в руках вырисовывало витиеватые узоры. По ногам стекал джем, словно всё здесь не было заляпано чернично-синей жидкостью. –Сука… – на миг отстранилась Лили, – заткнись! Хрясь! Кажется, Шедоу только что отрубили пару пальцев на ноге. От этого в уголках глаз блеснули слёзы, сбилось дыхание, в тщетной попытке не застонать от сладостных мучений. Отрезай всё, Лили! Шедоу потом восстановит… Она всё же тихо заскулила, стоило язычку учёной вновь спуститься вниз, собирая капли джема, успевшие стечь на внутренние губы, перемешиваясь со смазкой. –Ладно. Нееет! Не уходи, Лили! –Я хотела хотя бы доставить тебе удовольствие перед пыткой… – она перехватила кусок стекла, перемазанный джемом, – ставя лишь одно условие: быть тихой. Поздравляю, – радостней о похоронах извещают, – ты не справилась. Холодный осколок стекла едва заметно прошёлся по внешним половым губам, царапая их. –Сначала я отрежу тебе внешние половые губы, – начала рассказывать свой план Лили, – потом искалечу внутренние. Оторву капюшончик и головку клитора. Или растворить их в кислоте? Потом решу. Может, даже порежу влагалище… напоследок. От такой “занимательной" программы на ближайшие часы становилось по-настоящему дурно. Голова ватной становилась от предстоящего развлечения. Какое у них там, стоп-слово? Быстрее надо вспоминать, иначе… Взмах! –АРРРХААА… Хаааа… хаа. Ха, – адская боль пронзила… нет, небывалый экстаз?.. сладкая агония? Предсмертная эйфория? Слишком. Много. Много… Всё тело пробила крупная дрожь, ноги свела судорога. Шедоу даже не осознала, как вырвала запястья из фиксаторов, как мгновенно подскочила, стоило куску стекла впиться в набухшие губы, вскрывая их, рассекая плоть, почти её отрывая. –Милки?! – Вайт Лили в миг бросила окровавленное стекло, нежно накрывая испачканными во всех жидкостях ладонями её щёки. –Великая Тьма, Лили… Глубокое частое дыхание, расфокусированное зрение, абсолютная пустота в мыслях… Это не должно было быть… так… так … ТАК. Непослушные волосы стекали по холодному металлу лианами, робко оплетая горячие руки Лили. Кажется, даже с пустой головой, волосы Шедоу жили своей жизнью. –Всё хорошо? Я… заигралась? Мы?.. –Ага… не… мне хорошо?.. даже слишком… секунду, сейчас объясню… – её охрипший голос дрожал. Щёлк! Лили быстро освободила Милки от последних фиксаторов – до того, как она просто вырвет их. С мясом. –Я как будто бы все эмоции за раз почувствовала. В двойном-тройном объёме… –... Это не была паническая атака? Или что-то в этом роде? – с толикой сомнения спросила Лили, мягко массируя лицо Шедоу и медленно спускаясь на шею и ключицы. Светло-зелёные струйки целительной магии обволакивали тесто, наконец заживляя раны и порезы. –Нет, я бы поняла… фухх, Легенды… тайм-аут. Лили молча кивнула, вновь трезво смотря на мир. Ну… зато у неё есть анатомические зарисовки тела Шедоу. Давний пунктик наконец зачёркнут. Хотя вмазать Шедоу по-прежнему хотелось: эта тварь просто не могла не предвидеть такое развитие событий. Не с их опытом и пониманием Лили. –Сердечно извиняюсь, – поговорили Шедоу, словно читая Лили, – не думали, что тебе настолько крышу тьмой сорвёт. И… о, ты что, мне когти повыдёргивала? На парочке пальцев не хватало когтей – зато засохшего джема было вдоволь. Его везде было вдоволь – стол будто бы впитал черничный цвет, теперь отливая синевой. Не удивительно, что она только сейчас заметила… с распоротым брюхом трудно заметить такую мелочь, как вырванные коготочки. –Скажи спасибо, что глаза не извлекла. Пальцами. –Бррр… – повела плечами Шедоу, а после метнула странный взгляд на руки Лили, – … соблазняешь. По лбу прилетел щелбан. На фоне всего остального это даже назвать “неприятно" язык не поворачивался. Лили лишь вздохнула, поправляя распустившийся пучок. Она солгала бы, сказав, что это всё тлетворное влияние тьмы и она тут жертва… не смотря на их внешние роли. Но сколько вечеров-ночей она провела за размышлениями, как работает тело Зверя? Насколько сильно оно отличается от привычного? А уж препарировать Шедоу… кончено, она заметала все эти мысли-желания под воображаемый ковёр, и куда это её завело? Обрезание было лишним. По телу Зверя прошла волна исцеления. Не полная. Швы остались, как и большая часть ран-царапин-ссадин-синяков. Мысли уже вернулись в больную головушку и намекали на продолжение банкета. Уже не тьмы… наверное. Кому он врёт. –Хочешь?.. – ласково подхватила Шедоу Лили за подбородок. –Ещё спрашиваешь… – проворчала Лили, накрывая окровавленные губы своими. Осторожно подалась вперёд, заключая в любящие объятия. На секунду отдалилась, стараясь быстрее скинуть когда-то белый халат. На Лили неприлично много одежды. Шедоу оставляла на её шеи поцелуи, с каждым новым всё сильнее прижимаясь и посасывая бледное тесто. В одно движение развязала галстук, отправляя его на пол. –Залезай ко мне. –Вскрывать ты меня не будешь. –Потом посмотрим. Недовольства её Лунный Цветок не высказала, а потому… стоило Лили оказаться вместе с ней на столе, Шедоу её мягко опустила вниз. Села на неё, пальцами ведя по ткани. –Я, понимаете ли, лежу тут почти что в позе звезды, скованная, нагая, а ты всё ещё в костюмчике своём, ещё и каблучками цокаешь, – нарочито недовольно говорила Милки, расстёгивая блузку. –То, что именно ты была ответственная за костюмы-декорации, ты опустишь, да? – с весельем в голосе отвечала Лили, проводя пальцем по краям швов, завораживаясь их красотой. Ровные, идеальные, свежие… гипнотизирующие. Они не разойдутся – переживать не стоит. –Конечно опущу. Тю, это совершенно неважные подробности, Цветочек. Блузка полетела вниз. Короткую юбку просто рассекли в одно движение когтей, убирая очередной бесполезный кусок ткани из поля зрения. Лили осталась в одном нижнем белье, больше не скрывая десятки шрамов и ожогов. Какие-то были получены случайно, какие-то – намеренно… сейчас Шедоу на это плевать. Она жадно закусила кожу вокруг них, тут же переходя на другие. Никаких больше игр в тьму и свет. Есть только они, а каким способом доставлять удовольствие друг другу – вторично. Лили с дрожью выдохнула, резко поднимая лицо Шедоу к себе, отрывая от изучения своих старых порезов и ожогов. –Я. Сейчас. Веду. –Да ну? – Шедоу издевательски-игриво провела рукой от живота до ключицы, невесомо касаясь груди. –Ну, – Лили перехватила её руки своими, – да. Ложись вниз, а не то снова свяжу. –Ты угрожаешь или соблазняешь? – хихикнула девушка, но всё же покорно откинулась вновь вниз. Прямо на свои же пятна джема, так мерзко прилипающие к коже. Так чудесно прилипающие к коже. –Тогда не буду связывать, – с садистским огоньком в глазах ответила Лили. Мразь… а ведь вправду хотелось вновь быть ею распятой и скованной. С тем же огоньком в глазах Лили оглядела настрадавшееся тело Шедоу, задумываясь, как ещё ему можно навредить. И припала губами к точёным граням Соулджема. –Легенды, Лили, тыаааах!.. – заготовленная фраза потонула в стоне и тут же забылась, как и Шедоу забылась в ощущениях. Холодный артефакт горчил тьмой. Острые зубы резко сомкнулись на Соулджеме, от чего на его поверхности едва-едва выступили капельки извращённой силы. Едкой, точно кислота, тонкими ручейками стекающая по голубой коже. Влажная от испарины ладонь опустилась на грудь, с силой сжимая и царапая ногтями. Разум вновь спасовал – клычки задевали твёрдые грани, даже не думая сойтись на нём со всей силы, кроша его на тысячи сверкающих осколков… Шедоу простонала, выгибаясь в груди на встречу. На краю сознания отметила, что однажды устроит такую пытку и Лили – в подарок. В отместку. Руки перешли на артефакт, огибая его грани мягкими движениями. Так недостаточно… и в ту же секунду Лили впилась в ключицу, прокусывая чуть ли не до кости. –Ах, Лили!.. – губы подрагивали, как и влажные ресницы, полуприкрытые глаза не видели потолок. Нежные круговые движения пальцев, прямо возле глаза-щели, так неожиданно сменяющиеся звериными когтями, оставляющие отметины на когда-то идеально гладкой поверхности артефакта, сроднившегося с Шедоу. Нежно-больно, нежно-больно, нежно-больно, больно-больно… Лили ни капли не эротично вгрызалась в Соулджем, раздвигая прокусанную плоть ключиц пальцами, слипшимися от выступавшего джема и чавкающих комков теста. Больно-мерзко-щиплет-мерзко-щиплет-больно-больно-больно! Как же подло было бросить истерзанный артефакт, смыкая свои клычки на её шее. Лили, словно хищница, ощупывает пульсирующую артерию на шее, проводит языком по коже. Одно “неосторожное" движение – и из вскрытой шеи фонтаном брызнет джем, пачкая сладко-горькой жидкостью её лицо… даря новые страдания и ускользающее от потери крови-магии сознание. Вместо этого Лили вновь отстраняется, слизывая с Соулджема оставшуюся тьму. –Твою же! – вздох, – Лили, ты можешь уже дать мне!.. –Дать что? – её руки смыкаются на шее Шедоу. –Кончить, блядь, так, что я сознание потеряю! – хватит уже её изводить. И Лили без слов припадает губами к Соулджему, посасывая холодные грани. Провела пальцами от солнечного сплетения до клитора, с хлюпаньем вошла внутрь. Девушка прогнулась в спине, навстречу трахающим её пальцам. Без скидок на растягивание, дискомфорт и боль – вовсе не интересуясь личным мнением. Лили взяла абсурдно звериный темп, выбивая из головы Шедоу последние мыслеобразы. Стиснула зубы на Соулджеме и широко мазнула по нему языком, сбиваясь на несколько секунд. Из груди Зверя поднялся неудовлетворительный рык, тут же оборвавшийся запихнутым в рот комком… ткани? –На кляп бюджета не хватило, – посмеялась Лили, умудрившаяся быстро и ловко стянуть с себя насквозь промокшие трусы. А ещё про Шедоу заикалась… Острые клыки тут же сжались на влажной хлопковой ткани, в нос ударил резкий характерный запах, а по языку растёкся солоноватый привкус, перемешанный с травами, лилиями и дурманом. –Пхаха, извращенец, – Шедоу слов Лили уже не слышала. Лили подхватило её бедро, закидывая его плечо и больно царапнула незажившие раны на коже. Вновь погрузила свои пальцы во влагалище по самые костяшки, утопающие в количестве смазки. Метаморф чёртов… Шедоу что-то простонал, однако сквозь ткань его не слышно было от слова совсем. Наконец-то заткнулась. И перестала существовать как личность. Просто растаяла в плотском удовольствии, неестественно выгибая свою спину и пронизывая когтями сжатых пальцев ладони. Пыталась насадиться на пальцы, но всё время не попадала в такт, ватной рукой тщетно искала собственный рот, наполненный грязным бельем. Закатывала глаза и хрипела в удовольствии, вскрикивая от укусов, ощущая скатывающиеся слезинки, словно Лили изголодавшееся животное, жаждущее оторвать от неё кусок побольше да послаще. Стоны, вскрики, всхлипывания смешиваются в тошнотворно сказочную какофонию, не оставляя пространства для других звуков. Шедоу уже не волнует ни слепящий свет, ни прохлада металла. Её вообще ничего не волнует, кроме вкуса Лили на её языке и её же руки, безбожно вытрахивающие из неё… из неё… что-то из неё… внутри становиться так тесно, а стенки влагалища сжимаются так, что кажется вот-вот сломают пальцы Лили. Оргазм опустошает до нуля. Обрушивает лавину, цунами, целый океан окистоцина на опьяневшую голову, сводит ноги дрожью и судорогой, живот становится каменным от напряжения, а Лили даже не собирается останавливаться, надавливая на переднюю стенку влагалища, снова и снова задевая клитор. –Ммхммх-ммхх-хмм!.. Мм-мм!.. Укус приходиться в область груди, засос куда-то туда же – Шедоу себя не чувствует. Пальцы грубо сжимают головку клитора, и массируют, и скользят внутри, и клычки срывают наложенные швы, и… Второй оргазм подряд отключает её от мира. Или мир отключается от Шедоу. Не остаётся ничего, кроме сладкой боли и ужасного наслаждения. Долгожданная агония. Нет, непрошеная эйфория… всё смешивается, как в адском котле, становится единым и неотделимым друг от друга. Словно сшитые печеньки, делящие джемоносную, магоносную, да даже нервную систему на двоих… искусственные сиамские близнецы – боль и радость. Грудная клетка с неохотой поднимается, впуская в себя жизненно необходимый кислород. Размытый взгляд долго фокусируется на стерильно белом потолке. Звон в ушах проходит, хотя Шедоу даже не осознавала, что он был. –Ну, – раздался нежный голос её любви. Ласковый поцелуй в мочку уха расплавил её тело, непонятно, правда, куда сильнее? Шедоу ощущала себя растопленным маслом, – я дала тебе кончить так, что ты отключилась. Милк выплюнул изо рта трусы, тут же вздыхая полной грудью. Ошалелыми глазами он искал Лили, и, запоздало распознав её, не отдавая себе отчёт, выдал: –Выебу. –Я тебе швы распустила… – попыталась возразить Лили. –Похуй. Конечности не слушались. Волосы тоже. На одном упорстве и желании Шедоу прижала к себе Лили, нагло целуя, залезая длинным раздвоенным языком прямо в глотку. Послышался сиплый вздох. Нёбо, горло и рот были сухими, словно пустыня. Непорядок. Телепортировать воду прямо в рот Лили будет сложно – в таком состоянии он координаты точно не рассчитает… изменить состав слюны… выделить её… проследить, чтоб Лили не задохнулась случайно – неловко выйдет… –Кха! – вырвалась из захвата Лили, только для того, чтобы её с грохотом уронили на жёсткую поверхность стола. На нём уже всё: слюна, пот, джем, смазка, слёзы, разрушенные надежды и мечты, – Шедоу! –Ты что, не хочешь? – упругий язык облизал губы, шею, спустился на ключицы и соски, оставляя склизкие разводы. Спутанные волосы змеями оплетали руки, талию, ноги Лили, слегка сжимали или наоборот гладили, царапали заострившимися концами... Терпкий вкус Лили дурманил разум убойней любой дряни. Пик гедонизма – вжиматься всем свои телом, существом, в свою любовь, сливаясь в одно целое… –Жёлтый, – вместо ответа прохрипела Лили, ахая, когда Шедоу впился клыками в её грудь до мяса, – красный, блядь, Шедоу! Он тут же замер. –Твою же… Шед… пшшш… Она неуверенно подняла глаза на раскрасневшееся лицо Лили. Расширенные зрачки дрожали, словно в лихорадке, стараясь зацепиться хоть за что-то. Взгляд упал на её право плечо, которое скорее уже висело на остатках плоти и сухожилий. Всё тело было в покрасневших полосах, как от разъедающей кислоты. Ой. Вот откуда вкус лилий… неосознанно начал её кушать. –Ли?.. –... Прежде, чем ты будешь пихать мне в глотку полуметровый язык, скажи об этом заранее. Я чуть не задохнулась, когда ты меня “напоить" решила… а это!.. – она тыкнула целой рукой на... Кусок мяса. Висящий кусок мяса, из ошмётков которого бодро хлещет джем. –Да всего лишь двадцать пять сантиме… Её суровый взгляд заткнул лучше трусов. –Извини. Крышу снесло. –Что-то общее у нас есть… – Лили настороженно смотрела на вытекающий из неё джем. Не критично, пока что. Шедоу подползла чуть выше, ложась на неё сверху, обнимая руками и облепляя со всех сторон волосами. Смуглая ладонь легла ей на лопатки, легко массируя. Милки под следящим взглядом высунала кончик языка, а после короткого кивка, ещё подобралась и... Яркий цветочный вкус уже не пьянил, даже растворённый яд не кружил голову. Сладость джема Лили – лучшее завершение сегодняшней... Сессии. Собрав последние капельки из её раны, Шедоу быстро провела языком под сдавленный стон любимой и отстранилась, довольная выполненной работой. Плечико целое, словно и не болталось на соплях пару секунд назад. –Ммм… даааа… хороший денёк… –Доведёшь меня до оргазма чуть позже. Шедоу похлопала длинными ресницами. –Прям на секционном столе? –Да хоть в грязном переулке. О. Идея.