Пусть, надежда не будет потеряна | Let Hope Not Be Lost

Он лежал лицом в грязи, кровь капала изо рта. Ещё больше крови лилось из многочисленных порезов на руках и ногах, особенно из глубокой раны в районе живота. Она смешивалась с грязью. От боли он едва мог думать. И всё же его ослабевшее тело снова закашлялось. Ещё больше капель крови упало в грязь. Он чуть не задохнулся, когда грязь попала ему в рот. У неё был привкус отчаяния. Во время ссоры со старшим братом у него случился приступ кашля. Разочарование ранило едва ли не сильнее физической боли. Ему хотелось бы представить, что исход мог бы быть иным, если бы не его плохое самочувствие. Но на самом деле к тому моменту он уже был серьёзно ранен. Краем затуманенного зрения он увидел чёрные замшевые туфли. Он ещё раз попытался встать. Тело твердило, что это невозможно. Холодный ветер заставлял конечности дрожать. Снова кашель сжал горло. «Посмотри, во что ты превратился, глупый младший брат». Голос был мрачным и насмешливым. Но злодей, похоже, запыхался, так что, по крайней мере, он оказал достойное сопротивление. Он закашлялся. «Если бы ты сдался раньше, ты бы не оказался в таком плачевном состоянии», — его старший брат опустился на колени, нависая над ним. «Просто позволь мне забрать у тебя мою силу, а потом я отведу тебя в тёплое место». Хотя кровь и грязь смешались у него в горле, он смог заговорить: «Ты опоздал. Я уже отдал эту силу. Я нашёл того, кто ненавидит тебя ещё больше, чем я. Того, кто остановит тебя». Его брат усмехнулся в ответ. «Эта слабая способность даже поцарапать меня не сможет, кому бы ты её ни дал. В любом случае, у тебя её больше нет, чего я и хотел». Все за Одного всё ещё не понимал истинной силы этой способности, запасы которой росли экспоненциально. Он не видел смысла делиться информацией со старшим братом. «Кто-то остановит твои злодеяния». Он должен был в это верить. Из его рта хлынул ещё один поток крови. «Тебе стоит замолчать. Ты слишком слаб для этого», — сказал его старший брат с той же покровительственной, фальшивой заботой. Большая рука потянулась к нему и перевернула на спину. Брат зашипел, впервые увидев всю глубину его ран. Отбросив насмешки, он подхватил его на руки. Боль чуть не лишила его сознания. Свет заплясал на этих испачканных кровью руках, закрывая самую большую рану. Его охватила очень знакомая, часто используемая сила, от которой веки слипались. Все за Одного прошептал: «Спи. Я отвезу тебя домой, младший брат». Как будто это должно было его утешить? Подумать только, старший брат назвал его сумасшедшим. Он закрыл глаза. Может быть, на этот раз раны наконец убьют его. Ему было стыдно, как сильно он этого хотел. Совсем не героично — потерять всякую надежду. Подумав ещё раз, он решил надеяться проснуться где-нибудь без старшего брата. Он мог загадать что угодно, даже что-то, что вряд ли сбудется. К тому моменту он уже осознал, что для того, чтобы он когда-либо освободился от брата, одному из них придется умереть. (Вероятно, ему самому.)

_______________

Проснувшись, он обнаружил себя не в хранилище. Спальня выглядела как обычная, от пары серебристых кресел до дубового углового стола. Он лежал на гигантской кровати с горой подушек и мягким изголовьем. Самое показательное – огромное окно занимало почти всю правую стену. Раздвижная дверь вела на белую веранду. Снаружи виднелись цветущие деревья. На окне даже не было решёток. На мгновение он осмелился надеяться, что его спасли. Все за Одного спросил: «Ты не спишь? Действие лекарств уже должно было прекратиться». Конечно, его желание не исполнилось. Сердце у него сжалось. Он заставил себя повернуть голову. Его брат прислонился к стене рядом с кроватью, намеренно спрятавшись, чтобы его не увидели самого начала. Мелодраматичный ублюдок. «Как ты себя чувствуешь?» Как всегда, за беспокойством скрывалась насмешливая нотка. На самом деле он чувствовал себя превосходно. Опустив взгляд, он не увидел никаких следов травмы под бледно-голубой пижамной рубашкой. Даже горло чувствовало себя нормально. Он уже много лет не мог дышать так хорошо. А это означало, что это была прекрасная возможность. Он вскочил с кровати и прямиком направился к стеклянной двери. Его босые ноги коснулись ковра. Он не ожидал, что дверь окажется не запертой, но она оказалась незапертой. Он выскочил на крыльцо, спустился по лестнице и оказался на траве. И по-прежнему он не слышал звуков погони. Яркий солнечный свет ослепил его. Красные тюльпаны обрамляли дорожку к квадратному озеру с фонтаном. Полукругом деревья окружали сад, но над ними он различал блеск стекла. Он находился внутри гигантской теплицы. Он знал, что это будет не так просто. Стекло, очевидно же, пуленепробиваемое. Он бросился к ближайшей стеклянной стене, пытаясь пробудить свою метачеловеческую силу. Если он сможет справиться даже с тлеющими угольками Одного за Всех… Он ударил кулаком по стеклу. Ничего не произошло. Прежде чем он успел сделать ещё одну попытку, его схватили за руку. Его брат появился словно из ниоткуда позади него. Это, должно быть, была какая-то сила, но он никогда не видел о такой скорости или телепортации. «Слишком много времени прошло с тех пор, как ты отдал свою причуду, чтобы хоть что-то от неё осталось», — весело сказал брат, подняв его в воздух, словно ребёнка. «Их теперь называют — причуды. Со временем появились и более сильные. Я так рад показать тебе все свои новые». Холод сковал его сердце. Он задал очевидный вопрос: «Сколько времени я проспал?» «Прошло больше ста лет». Притянув его к себе, старший брат прошептал: «Все, кого ты когда-либо знал, мертвы, кроме меня». «Я тебе не верю», — ответ возник сам собой. Он не хотел этому верить. «Возвращайся в свою комнату, и я тебе покажу». Когда брат поднял его, он боролся, упрямо держась до самого конца. «Я могу ходить!» «А, ты можешь? Глупый я. Я забыл вернуть её». Рука брата закрыла ему лицо. Красные искры пронеслись над ним, слишком быстро, чтобы сопротивляться. Затем силы покинули его конечности. Он обмяк от шока. «Спасибо, что отдал свою причуду, глупый братец», — прошептал злодей, прижимая его к себе. «Благодаря этому я теперь могу давать тебе причуды и отнимать их, когда захочу». По его спине пробежал холодок. Тихий звук сорвался с его губ, прежде чем он сжал их. Пока ты спал, я одолжил тебе причуду регенерации, чтобы исцелить твоё тело. Может быть, я верну её тебе, если будешь вести себя хорошо. Кашель сотряс его тело. «Ты такой…» Он снова закашлялся. «Какой же ты придурок». «Да, да, я знаю», — у его брата хватило наглости ухмыльнуться. Казалось, его болезнь взяла небольшой перерыв, чтобы набраться сил для реванша. Он не мог перестать дрожать и кашлять, пока брат нёс его обратно в спальню. Посадив его в кресло, он протянул ему стакан воды. Это немного помогло. Он всё ещё осушал стакан, когда почувствовал, как что-то холодное сжало его лодыжку. Он опустил взгляд и увидел один из браслетов, которые полиция надевает на заключённых под домашним арестом. Он бы сказал что-нибудь язвительное, но он чувствовал привкус крови в горле. Лучше сразу перейти к делу, пока он ещё мог говорить. «Где это место?» Его брат погрозил пальцем. «Это секрет. Достаточно сказать, что мы не очень близко к городу. Предоставлю тебе самому определить время, потому что знаю, что ты мне не поверишь». Он указал на ноутбук, стоящий на стеклянном столике. «Твои лекарства в ванной. Там есть мини-холодильник с закусками. Я вернусь к ужину». «Тебе не нужно...» Его слова растворились в кашле. Старший брат обнял его. «Я скучал по тебе», — прошептал он тихо, торжествующе и собственнически. Объятия длились дольше, чем ему хотелось бы, но никакие извивания не помогли избавиться от них. Все за Одного не отлипал, пока не насытился. Оставшись один в комнате, он пытался думать, но больше всего чувствовал усталость. И тошноту. И безнадежность. Он не жалел о том, что сразу же попытался сбежать. Сомневался, что ему позволили бы сохранить способность к регенерации – старший брат любил ухаживать за ним, когда он болел. Он понимал, что шансы невелики, но также понимал, что желание старшего брата сделать ему сюрприз создало краткий промежуток времени, когда безопасность была слабее. Глядя на браслет на лодыжке, он понимал, что промежуток исчез. Попробовать стоило. Если бы не новые причуды брата и потеря своей собственной, он, возможно, прорвался бы сквозь стекло. На не твердых ногах он обошел комнату. Он прошел мимо книжной полки с комиксами, комода, двери в ванную, холодильника. Дверь на первый взгляд казалась обычной, но на самом деле она была из цельного металла, покрашенного под дерево. Изнутри у неё не было ручки. Ноги его окончательно подкосились. Он прислонился к двери, тяжело дыша и проклиная свою слабость. Затем, пошатываясь, побрел к компьютеру. У него был доступ в интернет. Wi-Fi назывался villainsrule – это, пожалуй, был пик ребячества брата. Просмотр новостей убедил его, что он действительно попал в будущее. Хотя он не исключал, что брат мог солгать ему о чём-то подобном, объём информации во всемирной паутине невозможно подделать. Прикоснувшись ко лбу, он старался не горевать. Не то чтобы он оставил позади большую часть своей прошлой жизни. Но это ещё больше затрудняло побег. И без этого его положение было практически безвыходным. Как только он попытался перейти на страницы комментариев к новостным статьям, на экране появилось сообщение об ошибке. Почтовые браузеры и онлайн-чаты также были заблокированы. Несомненно, вся его активность отслеживается. Это потребовало дальнейшего изучения, чтобы проверить пределы возможностей, но он не был слишком оптимистичен. Даже если он отправит сообщение в полицию, какая ему от этого польза? Помогите, мой брат-суперзлодей похитил меня, и я не знаю, где я? Они не смогли бы ему помочь, даже если бы поверили. Исходя из своего прошлого опыта, он знал, что у его брата, вероятно, также есть агенты в полиции. К тому же, он всегда так старался не втягивать невинных в эту извращённую игру. Йоичи ценил свою свободу больше, чем свою жизнь, но не чью-либо ещё. На стук он резко поднял голову. Дверь открылась со звуком, намекающим на присутствие сигнализации. Старший брат внёс тарелку с серебряной крышкой. Он всё ещё выглядел таким же молодым и ошеломляюще красивым, как и все эти десятилетия. Как говорится, только хорошие умирают молодыми. «Нет смысла стучать, если открываешь дверь, не дожидаясь ответа. Все за Одного». Его брат надулся. «Ты не можешь звать меня по имени? Кроме тебя, его никто не помнит». «Чего ты хочешь, Все за Одного?» — многозначительно спросил он. Он отказывался использовать какое-либо другое имя, даже мысленно. Это помогало ему держать злодея подальше от его некогда любимого старшего брата. «Я принёс ужин». Он поставил тарелку на стол между двумя креслами. Крышка откинулась, открывая два кацудона, от яйца наверху поднимался пар. «Я не голоден». Ложь. Он был настроен на драку. «А я очень даже», — пожав плечами, брат принялся за дело. А? Он уставился на него с таким ощущением, будто стул отодвинули, как раз тогда когда он собирался сесть. Пока он стоял, разинув рот, брат схватил его за запястье. Полетели красные искры. Он закричал. Он снова оказался в подземном банковском хранилище, крича и умоляя сквозь руку на своем лице, пока сила проникала в его кости. Когда хватка ослабла, и воспоминание исчезло, он в шоке откинулся на спинку стула. Он знал это ощущение. «Что ты мне навязал на этот раз?» — прорычал он. «Узнаешь», — его брат откусил ещё кусочек. «И что же ты узнал из компьютера?» Дальнейшие расспросы ни к чему не привели. Разговаривать ему тоже не хотелось. Он беспомощно молчал, глядя, как его брат выполняет обещание съесть оба кацудона. На следующее утро он проснулся и осознал две вещи: 1. Он больше не был голоден и 2. Его кожа стала бледно-зелёной.

_______________

Его старший брат встретил его новый облик взрывами смеха. «Зелёный цвет тебе идёт, братишка», — сказал он, вытирая слёзы. «Он подходит к твоим глазам. С белыми волосами ты похож на перевёрнутую редиску». «Это способность к фотосинтезу, не так ли?» «Ты быстро сообразил». «Я чувствую, как энергия просачивается в мою кожу, когда она подвергается воздействию солнечного света». Он также понял, что эта способность не имеет кнопки выключения. Он подумывал спрятаться от солнца под одеялом, но отказался от этой идеи. Насильно накормить человека требовало много усилий, но вытащить его на улицу – совсем немного. Его план голодовки был полностью сорван, как и предполагалось. В его тоне проскользнула нотка злобы. «Ты слишком оптимистичен, чтобы заставить меня занервничать, после того, что случилось в прошлый раз». Его брат поднял бровь. «Если ты найдёшь способ превратить фотосинтез в оружие, я перестану называть тебя глупцом». Что на их братском языке означало, что ад первым замёрзнет. Он пробормотал сердито: «Пожалуйста, скажи мне, что у меня не появятся цветочные почки». «Узнаем вместе», — весело сказал его брат. «Если мне не понравятся побочные эффекты, я всегда могу её забрать». Он ошибся в своём предыдущем выпаде. Его брат сделал это именно из-за того, что случилось в первый раз с Одним за Всех. Всё это было одним сплошным злорадством. Теперь ты не сможешь помешать мне давать тебе причуды, а потом забирать их обратно, хи. Он хотел сказать что-то язвительное, но вместо этого произнес что-то вроде кашля. Брат обошел стол и обнял его. «Как ты себя чувствуешь? Ты принял лекарство сегодня утром?» Он этого не сделал. Он пожал плечами. Причмокнув языком, Все за Одного направился к аптечке. Когда он передал таблетки и стакан воды, их руки снова соприкоснулись. Искра пронеслась так быстро, что даже не успело всколыхнуть посттравматическое стрессовое расстройство. Он упал на стул. «Зачем ты это сделал?» — закричал он. На лице брата появилось совершенно фальшивое выражение обиды. «Я принёс тебе маленький подарок, как ласковый старший брат. Разве тебе не нравятся уникальные и редкие причуды?» «Что на этот раз, Все за Одного?» — прорычал он. «Я дам тебе подсказку». Его брат, который явно заранее это затеял, бросил на стол стопку бумаги для оригами. «Я знаю, тебе может быть скучно здесь одному, поэтому я придумал тебе хобби». После того как брат ушёл, он наконец поддался своему любопытству и прикоснулся к бумаге. Вспышка света превратила голубой лист в идеальную бумажную лягушку. Ещё немного поэкспериментировав, он обнаружил, что ему дарована способность превращать бумагу в оригами. Больше он ничего не мог сделать. Причуда не работала ни на каком другом материале, кроме бумаги. Она позволяла ему создавать любые фигуры, которые он мог вспомнить, а их было не так уж много, но старший брат любезно оставил ему ещё и книгу по оригами. Он просто знал, что его брат следит за ним через камеры… и просто знал, что над ним смеются прямо сейчас. Он заглянул в мини-холодильник за шоколадным пудингом. Если он всё равно не мог голодать, какая разница? У него было дурное предчувствие, что ему понадобится любое утешение, которое он только сможет получить.

_______________

Голова стучала, глаза были тяжёлыми. Он перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Стресс или зарождающийся плохой день? Кто знает? Если бы он добрался до аптечки, ему, возможно, стало бы лучше, но этот короткий путь показался ему путешествием Одиссея. Он непрерывно кашлял, не в силах остановиться, с трудом дыша. Первые капли крови упали на подушку. Его брат прибыл достаточно быстро, чтобы подтвердить его подозрения (или уверенность) относительно камер. Одна рука обняла его за плечо, помогая ему встать, а другая дала лекарство. Его погладили по голове и прошептали на ухо что-то ободряющее. «Как ты себя чувствуешь?» За заботливостью вопроса скрывалось, что брат наслаждался этим. Он видел это по его глазам. Если бы он действительно хотел помочь, он мог бы вернуть ему эту причуду регенерации, но этого никогда не случится. Никакого послушания для этого было бы недостаточно. Брату очень нравилось ухаживать за ним, когда он болел. (Больше, чем можно было бы назвать заботой или эмоционально здоровым поведением.) «Я полностью выздоровел», — солгал он, хотя и знал, что это не заставит его брата уйти. Конечно же, брат лишь поцокал языком и заставил его съесть кашу. Затем он достал с полки книгу. «Хочешь, я почитаю тебе сказку?» «Я уже не ребёнок, старший брат». Глаза злодея расширились от удовольствия. Йоичи не сразу понял, что произнес знакомое обращение. Он нахмурился. «Я имею в виду, Все за Одного». «Как скажешь, глупый братец», — открыв книгу, он начал читать. Иными словами, на самом деле выбора никогда и не было.

_______________

Несколько дней он мерил шагами свою клетку, словно тигр, высматривая ресурсы и пути к отступлению. Вернулся он ни с чем. Снаружи было много вещей, которые он мог превратить в оружие: мебель, электрические провода, ветки деревьев. Но брат позволил ему это только потому, что они оба знали, что в драке между ними у него нет ни единого шанса. Ему нужен был выход, но стекло, из которого был сделан купол снаружи, оказалось слишком прочным. Под обоями, стены спальни были сделаны из стали. Было бы глупо нападать на брата, не имея плана побега. Он бы просто оказался в месте, откуда сбежать было бы ещё труднее. Так всё и было в первый раз. Он не начинал с банковского хранилища. В первый раз брат посадил его под домашний арест. После того, как он шесть месяцев сбегал и скрывался от погони, брат настолько разозлился, что перевёл его в подвальную камеру. Он сбегал пять раз: один раз с помощью самодельных отмычек из пластикового ножа, один раз, притворившись больным, один раз, сняв ключи с охранника, разносившего еду, и один раз, устроив пожар в собственной камере. В самый последний раз он притворился, что соблазняет похотливого охранника, ровно столько, чтобы открыть дверь и нанести сильный удар по голове. Он этим очень гордился: выглядеть красиво получалось естественно, но стоило больших усилий, чтобы не испортить впечатление, открыв рот. Его кровожадный, чрезмерно опекающий брат был так взбешён, что в следующий раз он оказался в металлическом ящике. Поняв, что выхода нет, он объявил голодовку. Теперь у него отняли даже возможность отказаться от еды. Ох, как же он был раздражён. Время слилось воедино. Визиты брата были единственным отвлечением от однообразия. Он пробовал молчать, но, не имея никого, с кем можно было бы поговорить, он причинял себе больше вреда, чем врагу. Когда Все за Одного не было, трупоподобные чёрные существа приходили, чтобы доставить ему еду. Его брат называл их Ному. Он попробовал ударить одного из них всего один раз, ради проверки. Монстр даже не шелохнулся. С соблазнением этих ему не повезло, ха-ха. Иногда его брат исчезал на несколько дней — один раз на целую неделю — по делам. Он не любил в этом признаваться, но такие времена были тяжёлыми. Даже если один спорил с другим, это было лучше, чем вообще ничего. Он попытался проверить, сможет ли он усилить эту причуду оригами при многократном использовании. Было бы здорово, если бы он смог придать этой стальной двери форму лягушки. Но хотя его комната заполнялась всё более замысловатыми бумажными фигурками – от павлина до пагоды, – умение делать оригами по-прежнему пригодилось только для… собственно, оригами. Кроме того, это стало неиссякаемым источником развлечений для его старшего брата, который обожал всё, что он делал. Он сделал тысячу бумажных журавликов меньше чем за час, но его мечта так и не сбылась. Он занялся кулинарией. Брат был рад предоставить ему всё необходимое, но, с другой стороны, он приходил и пробовал всё, независимо от того, предлагали ему это или нет. Раздражало, как радовался злодей выпечке, и как он не мог контролировать кражу его лакомств. Интернет был одновременно и благословением, и проклятием. Он развлекал, но также нашёптывал ему о совершенно новом, захватывающем мире, полном причуд. Мире, который он не мог исследовать, потому что его брат-психопат запер его в золотой клетке. Он убеждал себя, что уже выпутывался из этой ситуации и сможет сделать это снова. Сейчас его единственный шанс – это ошибка брата. Терпение никогда не было его сильной стороной. Он убеждал себя, что рано или поздно такая возможность появится. Он пытался цепляться за надежду. Интернет и погода сообщили ему, что весна в самом расцвете, а вместе с ней у него появились и все его аллергии.

_______________

Закончив с осмотром территории, он намеревался всеми силами испортить брату счастливое времяпрепровождение в кругу семьи. Отказался принимать лекарства. Несколько раз перевернул спальню. Несколько бесполезных нападок. В лучшем случае, бесконечные сарказмы. Но ему стало слишком плохо, слишком быстро. Трудно было придумать даже приличные оскорбления, когда он мог лишь лежать на спине и пытаться дышать, не харкая ровью. Он поёрзал на кровати. Примерно в том же положении, в котором просидел всю неделю. Головная боль вытеснила медленную, ноющую боль под висками. Сыпь, распространявшаяся по всему телу, вызывала жар. Он подавил желание почесаться. Испытывая дискомфорт, он снова поёрзал. Сколько бы он ни сморкался, нос оставался заложенным. Он пошарил по прикроватной тумбочке, но, к сожалению, обнаружил, что коробка с салфетками пуста. Путь за новой коробкой казался невообразимо долгим. Он закрыл глаза и шмыгнул носом. В голове пульсировала боль. Помимо того, что ему приходилось терпеть супы и сказки на ночь, его ограниченная подвижность создавала ещё одну проблему: когда его сопротивление не развлекало, брат скучал. Когда ему было скучно, он проявлял изобретательность. Некоторые даже могли бы назвать его поведение провокационным. «Новая причуда!» — радостно воскликнул его брат, распахивая дверь. «Уверен, тебе понравится». А это означало, что он будет ненавидеть это. Он попытался сказать это, но из его уст вырвался лишь кровавый пузырь. Брат нежно погладил его по голове. «Как и большинство животных причуд, она должна ещё и укреплять тело». Укрепить, но не полностью исцелить, как раз то что надо его брату. Погодите… животных ? Знакомое ощущение пронзило его тело, заставив вскрикнуть. В то же время что-то другое вырвалось. Кожа зудела от перемен. Уши ползли вверх по голове – странное и сбивающее с толку ощущение. Выскочил хвост. Всё стало громче: от капающей воды в кране до ветра на улице. Запахи стали ещё сильнее – вчерашний ужин смешался с крахмалом на костюме брата и моющим средством на покрывале. Однако цвета в комнате померкли, а в далеке слегка расплылось. Взглянув на свою руку, он не сразу заметил каких-то изменений. Просто причуда фотосинтеза исчезла, поскольку кожа снова побледнела. Вероятно, потому, что в последнее время он не сопротивлялся еде. Голове стало лучше. Сыпь тоже начала спадать. Похоже, то, во что он превратился, не вызывало аллергии. Он не осмелился взглянуть. Глаза Все за Одного заблестели. «О! Это идеально. Намного лучше, чем я предполагал. Давай покажу». Он поднял зеркало. На него смотрели два белых кошачьих уха, узкие зрачки и пара клыков. «Я тебе уже говорил, что ненавижу тебя?» — в его голосе появились звериные нотки. «Ты кажешься таким милым», — мечтательно вздохнул его брат. «А теперь, скажи «ня». Да, Все за Одного определённо намеренно провоцировал его. Хотя брат никогда в этом не признаётся, он подозревал, что злодею нравится, когда он даёт отпор, пока у него нет достаточной силы, чтобы делать это успешно. Такая динамика, пожалуй, была ещё более нездоровой, чем принудительная опека. Но сейчас он был слишком зол, чтобы беспокоиться о том, играет ли он на руку брату. Должны же быть пределы тому, что он может вытерпеть, независимо от того, болен он или нет. Этот ублюдок хочет драки? Он её получит. Он ударил кулаком. Брат поймал его кулак, но Йоичи уже приготовился и нанёс удар ногой, который тоже был парирован. Его когти рефлекторно выскочили, задев запястье брата и заставив его отпустить. Ага, вот это, кажется, и пригодилось. Он вцепился когтями в лицо брата, он был так близко, что срезал белый локон. Как и было обещано, его тело стало гораздо сильнее благодаря кошачьей причуде. Порыв воздуха отбросил его обратно на кровать. Прежде чем он успел прийти в себя, липкие нити обвили его, пригвоздив к земле руки и ноги. Брат посадил его к себе на колени. Его новый хвост невольно забился от гнева. «Какая прелесть», — проворковал его брат. Он погладил пушистые белые ушки. «Они такие классные. Неудивительно, что столько злодеев любят кошек. Я и сам начинаю к этому подходить». Он почесал под подбородком. Совершенно против его воли из его горла вырвалось тихое мурлыканье. Оба брата замерли. «Издай этот звук ещё раз», — потребовал его старший брат, с новым энтузиазмом потирая подбородок и поглаживая уши. «Ни за что! Перестань меня трогать!» Он извивался и ёрзал в своих путах, крича во все лёгкие, чтобы сдержать очередное невольное мурлыканье. Он ненавидел, что всё это было игрой для его старшего брата. Ненавидел, что чувствовал себя игрушкой. Неужели это будет вся его оставшаяся жизнь? Быть милым маленьким питомцем своего брата? НЕТ. Как только рука его брата оказалась в пределах досягаемости, он впился в нее своими новыми клыками. «Ой! Отпусти!» Хотя брат пытался стряхнуть его, он держался с упорством отчаяния и ярости. Брат рывком развернул его и в конце концов ударил по лицу. Он упал навзничь, кашляя кровью. «О, нет, извини». Все за Одного схватил его за плечи и поставил на ноги. «Ты в порядке?» Брат с беспокойством посмотрел на него пристальнее. Как будто все эти несогласованные модификации тела не были в несколько раз хуже, чем случайный удар слишком сильно. Его старший брат всё ещё считал всё это игрой, вроде их детских драк, хотя к одному моменту только один из них получал удовольствие. Оскорбление едва не перевесило травму. Несмотря на путы, он был достаточно близко, чтобы укусить брата за лицо. Дьявольская ухмылка расплылась по его лицу. Его брат пришел к такому же выводу слишком поздно. Он побледнел. Он бросился на злодея, сверкая клыками.

_______________

Если Все за Одного хотел битвы, он получил войну. «Ладно, кошачья причуда, возможно, не сработала». Лицо брата было покрыто царапинами. На ухе виднелись следы от зубов. Большой клок волос отсутствовал. Его правая рука всё ещё была забинтована даже спустя три дня после укуса, потому что с тех пор его кусали ещё несколько раз. Шипя, он любовался своим делом. В конечном счёте, это была одна из тех войн, в которых обе стороны проиграли. Брат выжал из него гораздо больше мурлыканья, чем тот готов был признать, хотя, к сожалению, злодей, несомненно, записал доказательства. С другой стороны, этот мерзавец платил за каждое прикосновение кровью. Брат обмотал его руки ещё одной ниткой и потёр уши. «Не совсем удачно, конечно, но они мне всё равно нравятся. Они такие мягкие и приятные на ощупь!» Он выпустил когти, отчаянно желая новой атаки. Но прежде чем он успел что-либо сделать, причуду из него высосали. Он едва успел почувствовать головокружение, как её заменили новой. Его пушистые уши уменьшились, но стали круглее. Всё его тело уменьшалось. Нити, связывавшие его, развалились. Когда он приземлился на пол, сброшенная одежда поднялась вокруг него горами. Голова его едва доставала до манжеты брюк. Ростом он был не больше трёх дюймов. За ним извивался червеобразный хвост. Мышиная причуда . Это было наказание за укус старшего брата — ничего особенного. Его беспомощный гнев вернулся с новой силой. Он пытался бежать, но даже не успел перебраться через упавшую рубашку. Брат осторожно подхватил его на руки. «Так ещё милее. Ты выглядишь как настоящая куколка». «Я тебя ненавижу», — сказал он. «Извини, тебе придётся говорить громче. Не то чтобы мне не нравилось, что ты хоть раз помолчал». Палец коснулся его хвоста. «ТЫ — БРЕНДУЮЩИЙ МЕГЛОМАНИАК, И Я НАДЕЮСЬ, ТЫ СГНИЕШЬ В ТЮРЬМЕ ИЛИ В АДУ, ЧТО БУДЕТ РАНЬШЕ». «Ого, этот писклявый голосок просто прелесть». Брат нёс его к столу. Он сдернул чёрную ткань, и перед ним оказался кукольный домик. (Да, он явно всё это спланировал заранее.) Передняя стена каштанового домика отсутствовала, открывая вид на спальню, гостиную, кухню и ванную комнату. Каждая комната была обставлена в викторианском стиле. Кукольный домик покоился в стеклянном аквариуме. Брат снял крышку и поставил его на искусственную траву. «Ты найдешь одежду своего нового размера в шкафу. Кухня полностью оборудована, а в холодильнике есть еда. Я успел распечатать только несколько книг мелким шрифтом, но если ты заглянешь на книжную полку, то найдешь там и диктофон с записями книг. Я оставил на столе бумагу для оригами, чтобы ты мог продолжить своё хобби. Ну, что скажешь?» «ИДИ НА ХУЙ». «Я предоставляю своему единственному члену семьи целый дом, и всё равно ни капли благодарности». Все за Одного не мог скрыть веселья в голосе. «Но я здесь, всё равно забочусь о тебе. Дай знать, если что-то понадобится». Гнев мешал ему говорить.

_______________

Он не хотел, чтобы брат это видел, но это происшествие его по-настоящему задело. Как долго брат собирался держать его в таком состоянии? Ждёт ли он извинений? Без доступа к интернету время тянулось ещё медленнее, пока он не отчаялся настолько, что задумался об этом. Но что, если он снизойдёт до извинений, но всё равно ничего не получит взамен? Весьма вероятно, что брат слишком наслаждался таким уровнем контроля, чтобы хоть когда-нибудь от него отказаться. Пожалуй, нет. Как только он думал, что достиг предела своих возможностей, всё всегда становилось только хуже. Одежда была в викторианском стиле, как и сам дом, то есть с колпачками, оборками и пуговицами. Милая и кукольная. Его чуть не стошнило — очень хотелось прямо на брата. Он пытался. Он также несколько раз укусил брата за палец, но, будучи такого размера, он не мог причинить ему никакого вреда. Это было невыносимо. Если его ещё раз возьмут на руки и будут ласкать, он сойдет с ума. Должен быть выход. Он, как обычно, обошел резервуар, выискивая слабые места. Когда он действительно нашёл трещину в углу, это его удивило. Но, скорее всего, этот дом, в отличие от его комнаты, построили наспех. Браслет слежения слетел, когда он уменьшился… и он не мог этого не заметить. Он дождался наступления темноты. Под покровом темноты он отодвинул часть лестницы и использовал её как напильник. Это заняло у него несколько часов, и он чувствовал, что руки вот-вот отвалятся, но в конце концов ему удалось пролезть сквозь трещину в стекле. Используя кухонные принадлежности в качестве шипов, он спустился по ножке стола и приземлился на пол. Он уже был измотан, но ему нужно было найти место, где можно спрятаться. В комнате были камеры, вероятно, менее эффективные в темноте, но всё же способные записывать звук. Ему нужно было не только найти хорошее место для длительного проживания, но и иметь возможность добраться туда тихо и незаметно. Сначала он проскользнул под кровать. Оттуда он мог спрятаться, используя одеяло. Он забрался на одеяло изнутри и зарылся под него, двигаясь к подушкам. Мягкое изголовье имело удобные опоры, а деревянная отделка скрывала его от посторонних глаз. Наверху он замешкался. Он прекрасно понимал, что падение на пол при таких размерах убьёт его. Но если бы он хотел быть в безопасности, он бы ни за что не вышел из-под защиты брата. Поджав ноги, он спрыгнул с изголовья кровати и ухватился за занавеску. Он вцепился в неё изо всех сил, молясь, чтобы она не качалась так сильно, чтобы это было слышно на записи. Затем он снова начал подниматься. На этот раз всё было гораздо сложнее. Ладони вспотели. К тому времени, как он наконец забрался на плоский белый ящик, державший жалюзи, руки казались готовыми отвалиться. Он лежал на спине, тяжело дыша. К счастью, у занавесок был пышный верх, скрывавший его укрытие. Он выбрал это место не просто так: никто, гоняясь за мышкой, не проверял потолок. Несмотря на боль в руках, он почувствовал прилив триумфа. Он не был свободен, даже близко не был к этому — он всё ещё не мог выбраться из этой стальной комнаты. Но, по крайней мере, было бы забавно посмотреть, на сколько долго сможет избегать повторной поимки. Вся эта цепочка вынужденных выходок была следствием того, что его старший брат вёл себя как мелкая сучка, и было бы приятно снова обратить это против него. К тому же, всегда оставался шанс, что брат совершит ошибку и даст ему возможность улизнуть. У него всё ещё оставалась надежда.

_______________

Он проснулся от голоса брата: «Где ты прячешься? Я принёс тебе ещё книги». Голос злодея всё ещё звучал бодро, значит, он ещё не заметил дыру в баке. Хотя и возник соблазн выглянуть из-за занавески, он удержался и присел, спрятавшись за кружевом. После нескольких минут монолога брат замолчал. Должно быть, он заметил трещину. Все за Одного поднял голос до уровня рыка, который напугал всю Японию. «Какой же ты глупый! Я построил этот кукольный домик, чтобы защитить тебя! С твоими нынешними размерами ты можешь погибнуть, если на тебя упадёт мебель! Ты можешь задохнуться под одеялом или утонуть в луже! Даже если тебе удастся выбраться наружу, без меня ты навсегда останешься размером с мышь. Разве это того стоит?» Даже зная, что его брат не видит, он ответил на вопрос, подняв средний палец вверх. Оно того стоило.