Глава 5
25 ноября 2025 г., 21:21
Хисаши настоял на том, чтобы Изуку завязали глаза, чтобы отвести его на церемонию, по какой-то загадочной причине, известной только этому эксцентричному Повелителю Демонов. Изуку спотыкался на горной тропе, опираясь на руку отца. По правде говоря, он спотыкался чаще, чем следовало, дважды наступив Хисаши на ногу. Изуку был в плохом настроении. Он не хотел вечеринки по случаю усыновления. Он вообще не хотел быть усыновлённым, но никому до этого не было дела.
«Почти пришли», — ободряюще сказал Хисаши. «Если тебе трудно идти, я могу принять форму дракона и понести тебя».
«Я в порядке, мой господин». Содрогнувшись от этой мысли, Изуку решил не наступать Хисаши на ногу в третий раз.
Земля стала ровной. Хисаши подвёл Изуку к удобному сиденью и усадил его. Повелитель Демонов начал: «Это грандиозное событие должно быть отмечено официальным балом с гостями со всего демонического континента, но я всё равно должен скрывать твоё существование от других знатных домов. Пока ты не превращён, ты уязвим, малыш».
«Магия, защити меня», — подумал Изуку. Он сильно подозревал, что отцу тоже будет неловко публично признавать его. Дети были символом статуса среди демонической знати. Необузданный ребёнок-полудемон бросил бы тень позора на Хисаши.
Хисаши продолжил: «Только Томура и я в настоящее время можем знать о твоём существовании и поэтому разделить с тобой этот момент».
«Слуги всё знают, но, полагаю, для тебя они едва ли люди», — кисло подумал Изуку.
Хисаши сказал: «Чтобы компенсировать это, я приготовил особый сюрприз». Он сорвал повязку с глаз Изуку.
Изуку пристально смотрел на ночное горное ущелье. В кромешной тьме он не знал, что ему следует увидеть. Полная луна слабо освещала верхушки деревьев. «Хм, очень впечатляет?»
Хисаши подошёл к стулу и положил руки на плечи Изуку. «Подожди, малыш».
Изуку наблюдал, как на луну упала тень, постепенно пожирая её.
Изуку сглотнул. «Очень впечатляет», — произнёс он дрожащим голосом, отчаянно надеясь, что его отец только что не уничтожил Луну в качестве подарка на усыновление.
Хисаши довольно промычал: «Лунное затмение. Я потратил всю магическую силу и несколько ценных артефактов из своих запасов, чтобы создать это сегодня ночью, в день твоего перерождения».
«Похоже, эта сила пригодилась бы где-нибудь ещё», — сказал Изуку.
«Чепуха!» — Хисаши широко развел руками. «Ты заслуживаешь, чтобы каждый дворянин королевства танцевал перед тобой и клялся в верности. Но поскольку ты пока не можешь устроить официальный бал, сегодня вечером сама луна принадлежит тебе».
«Я бы предпочел выпить чего-нибудь покрепче», — сказал Изуку.
Хисаши рассмеялся словно эта была шутка, хотя, это точно была не шутка. «Смотри дальше».
После того, как луна погрузилась во тьму, она снова начала появляться, но на этот раз кроваво-красной. Хисаши усмехнулся. «Какая красота!»
«Так и есть», — признал Изуку. Оставалось надеяться, что его отец не нанёс серьёзного ущерба, перестроив космос для его нежеланной вечеринки.
«Это делает тебя счастливым?» Красные глаза пристально посмотрели на Изуку.
Когда мать Изуку была жива, она читала ему сказку о короле, который созывал шутов по всей стране, чтобы заставить принцессу улыбнуться, и убивал их, если им это не удавалось. Изуку чувствовал себя в ловушке той же истории. Он не сомневался, что кто-то пострадает, если он не выкажет должной благодарности. Он скривил губы. «Это чудесно. Не могу поверить, что ты это сделал». По крайней мере, последнее было правдой.
Из глубины горла Хисаши вырвался рокот, почти мурлыкающий. «Я бы сделал для тебя гораздо больше, дитя моё». Хисаши хлопнул в ладоши. «Томура, принеси подарки».
Томура подкатил трёхъярусный торт. Уголком рта он прошептал: «Я купил его в своей любимой пекарне. Там есть слой ромового торта, приготовленного из самого крепкого алкоголя. Не говори господину Хисаши».
Изуку улыбнулся искренне: «Спасибо, кузен».
Пока они ели, Хисаши продолжал вытаскивать всё новые и новые подарки из какого-то странного портала. Всё – от книг и одежды до сундуков с драгоценностями – было разбросано по поляне. Вещей было слишком много. Изуку ценил книги, но понятия не имел, что делать с его собственной статуей из цельного золота или аметистом вдвое выше его роста. «Куда я вообще это положу?» – спросил он.
Хисаши сказал: «Конечно, я построил для тебя сокровищницу. Это будет началом твоих сокровищ».
Изуку фыркнул. «Драконье накопительство? Не говори глупостей. Я же полукровка, помнишь?»
«Это твоё право по праву рождения. Когда-нибудь ты сможешь измениться, как и я».
Изуку вздрогнул. «Ты обещал, что не будешь меня преобразовывать».
«Даже без полной демонической трансформации ты уже должен уметь менять облик», — настаивал Хисаши. «Ты — наследник Алчности. Мы обладаем гораздо большей силой, чем большинство демонов. Ты что-нибудь чувствуешь, глядя на это?» Он сунул руку в сундук и вытащил горсть драгоценностей.
Изуку казалось, что всем этим деньгам можно найти применение получше, чем сиденье под задницей дракона. «Можно заменить их цветным стеклом, и я всё равно не замечу разницы».
Хисаши отшатнулся. «Инстинкты подсказали бы!»
Томура сухо сказал: «Он снова дразнит вас, господин Хисаши. Любой наёмник умеет распознавать фальшивые деньги. Люди и так часто пытаются их обмануть».
Изуку рассмеялся. «Ты меня поймал».
Его краткий миг веселья испарился, когда Хисаши принёс документы об усыновлении. Изуку не умел читать на древнедемоническом. Он мог лишь надеяться, что отец не солгал ему о содержании. С другой стороны, Повелитель Демонов в любом случае мог свободно разорвать любую заключённую с ним сделку.
В контракте не было магической силы. Изуку всё равно мог сбежать позже, что бы в нём ни было сказано. Он подписал.
Хисаши лучезарно улыбнулся. «Это сокровище отправится прямиком в самую надёжную часть моего хранилища». Одним щелчком пальцев бумаги исчезли. Хисаши обнял Изуку. Он прошептал: «Теперь ты должен называть меня папа. Так же, как ты называешь Томуру братом или кузеном.»
Изуку понял угрозу. Он бы предпочёл называть Томуру по имени, чем называть этого мерзавца, Повелителя Демонов, отцом, но это спровоцировало бы ответный удар. «Ладно. Папа».
Хисаши совершенно не понял категоричности этого обращения, или же проигнорировал его. Он прижал Изуку к себе ещё крепче, пока тот не почувствовал, что не может дышать.
Вернувшись в свои покои, Изуку сорвал с себя тесное кимоно. В последнее время всё, что он носил, было таким многослойным. Он бы убил человека, лишь бы украсть у трупа обычные штаны.
К этому моменту Изуку понял, что ему не удастся убедить отца в ближайшее время потерять к нему интерес. Он коснулся кошачьего амулета, спрятанного на шее. Но он не мог заставить себя втянуть друга капитана Ямады в неприятности. Никто из них не ожидал, насколько навязчивым окажется Хисаши. Большинство Повелителей Демонов не стали бы так легко превращать бастарда-полукровку в своего наследника. Изуку знал, что если попытается сбежать, то принесёт слишком много боли и неприятностей всем, кто ему поможет. К тому же, он не мог заставить себя бросить Томуру. Такова будет его жизнь в обозримом будущем.
Он позвал слугу и приказал ему взять гигантский аметист и отдать его женщине, которую он спас от виверны в начале всего этого испытания. Это был маленький, ничего не значащий жест. Капля в море по сравнению со всеми бедняками, разбросанными по владениям его отца. Но это было словно крошечная капля неповиновения, брошенная в зубы Повелителю Демонов.
Жизнь в этом месте не изменит Изуку. Он отказывается это допустить.
***
Снег покрывал землю, и холодный ветер обдувал лицо Изуку… то немногое, что осталось открытым после всех меховых шарфов, которыми его закутал отец. Поэтому настойчивое требование Хисаши накрасить сына на церемонии выглядело нелепо. Преподаватель этикета неделями спорил о наряде Изуку, но его всё же прикрыла тяжёлая меховая шуба. Изуку не мог поверить, что времена года так быстро сменились. Он жил в замке уже почти год. Помахав рукой в сторону недавно построенной школы, Хисаши воскликнул: «Я назвал эту школу в честь моего сына Изуку в знак признания его щедрости в создании этого места». Он поднял руку Изуку вверх и помахал ею в воздухе. Толпа разразилась ликованием. Люди восхваляли щедрость принца. Они поклялись сражаться во имя него в продолжающейся войне. По крайней мере один человек открыто плакал. Изуку стало дурно. Он не заслуживал этих похвал. Местные жители должны были построить школу задолго до его появления здесь, в справедливом мире. Ему было дурно слышать, как люди клянутся в верности ему и его отцу. Он чувствовал себя коллаборационистом. Действительно ли он делал что-то хорошее? Или он просто помогал Хисаши поддерживать спокойствие населения и готовность отдавать ему души? Мэр шагнул вперёд и прикрепил над дверью табличку с именем Изуку. Затем он опустился на землю, пресмыкаясь. Изуку хотелось сказать ему встать, но вместо этого он наклонил голову на четыре градуса – как раз подходящий угол для человека, который был гораздо ниже его. Наставники вбили ему в голову правила хорошего тона. Хисаши прошептал ему на ухо: «Молодец». От похвалы Изуку похолодело внутри. Его демонический отец, должно быть, так рад, что сын больше не ведёт себя как неуклюжий крестьянин, позорище. Он чувствовал себя дорогой куклой, выставленной напоказ. Скоро Хисаши захочет выставить его на большую сцену. Правая рука Изуку сжалась в кулак. Он научился хорошим манерам, но теперь ненавидел их. Кого волнует, насколько низко он склонит голову? Но, похоже, если бы он склонил голову хоть на волосок слишком низко, это убедило бы мэра в том, что он достоин повышения, а потом привело бы к инциденту. Всё это было так глупо. Когда-то Изуку стоял среди таких же толп, насмехаясь над разодетыми ублюдками и их высокомерными манерами. Он гадал, не насмехается ли кто-то из этой безликой толпы над ним, над всеми этими тяжёлыми украшениями на запястьях и раскрашенным лицом. Он надеялся на это. Его бы гораздо больше угнетала мысль о том, что все здесь искренне поклоняются Повелителю Демонов, который регулярно забирал себе десятую часть их жизней и душ. С ликованием толпа развернулась и побежала к деревянным столам с едой, расставленным вдоль улицы. Хисаши прошептал: «На пиру будет алкоголь. Помни, тебе нельзя к нему прикасаться. Особенно после того, как ты чуть не погиб во время последнего пьяного дебоша, пока я не появился и не спас тебе жизнь». Изуку закатил глаза. «В последний раз говорю, мне ничего не угрожало в той безобидной драке, и я не алкоголик. Раньше я напивался до беспамятства гораздо реже, чем среднестатистический наёмник». Покачав головой, Хисаши сказал: «Раньше ты был диким. Тебе повезло, что я тебя нашёл, и теперь я могу тебя защищать. Вижу, мне придётся держаться рядом с тобой во время пира». Как будто повелитель демонов всё равно не нашёл бы оправдания. Изуку был благодарен шарфу, который позволял ему скрывать выражение лица. Мягкие снежинки падали ему на голову и быстро таяли. Одна из них приземлилась на щеке, оставив полоску. Он оставил её там, но его отец заметил это и стёр.***
Хисаши открыл дверь в лабораторию. Учителя Изуку очень высоко отзывались о его успехах на последних экзаменах. Они даже называли его гением. Его манеры на открытии школы были безупречны. Зелёное шёлковое кимоно, выбранное Хисаши, идеально ему подошло. Теперь, когда Изуку освоил правила хорошего тона (и, в основном, научился держать язык за зубами), возможно, скоро его познакомят с другими демоническими дворянами. Его сын наконец-то расцветал, превращаясь в принца, которым ему и надлежало быть с самого начала. Изуку склонился над микроскопом, настолько сосредоточенный, что не заметил отца, пока Хисаши не прочистил горло. Не поднимая глаз, Изуку позвал: «Папа, иди посмотри на это». Хисаши охотно поднёс глаз к микроскопу, как ему было велено. На предметном стекле виднелись три линии: красная, зелёная и жёлтая. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он видит. «Это о твоей теории о том, что можно использовать алмазную пыль для разделения ингредиентов снотворного?» Изуку кивнул, его глаза сияли, как изумруды в сокровищнице отца. «Это доказывает, что я был прав! Алмазы обладают очищающим свойством, это общеизвестно, но, по-моему, их недооценивают, особенно в зельях…» Пока Изуку бормотал, Хисаши позволил звуку окутать его. У него буквально закружилась голова. Конечно же, его дорогой сын станет вундеркиндом в магических экспериментах, как и его отец. Если бы Изуку рос в замке с рождения, он бы уже прославился на весь континент. Он добился таких успехов всего за год, что, несомненно, стал одним из самых ярких умов своего поколения. И Хисаши с энтузиазмом желал ему большего. Это было приятное, безопасное хобби — и гораздо более приемлемое для общества, чем фехтование для демонического ребёнка в современном обществе. Прервав ход рассуждений, Хисаши спросил: «Ты уже рассматривал с жемчугом?» «С жемчугом? Но это даже не драгоценные камни. А, погодите, у них есть отражающие свойства! Это может служить той же цели — разделению…» И вот Изуку снова отклонился от темы. Хисаши лучезарно улыбнулся. «Теория, достойная изучения. Завтра я доставлю тебе новые жемчужины. Ах да, тебе понадобится новый микроскоп, новые чашки Петри, а возможно, и новые миски для смешивания». Изуку сказал: «Но у меня всё это уже есть». «Неужели я не могу немного побаловать своего драгоценного ребёнка?» — Хисаши взъерошил кудри Изуку. — «Я так горжусь тобой. Только гений мог за год пройти путь от основ до создания новых рецептов». Покраснев, Изуку отвернулся. «Не думаю, что я гений». «Ум ты от меня унаследовал, а скромность — нет», — рассмеялся Хисаши. «После того, как попробуешь жемчуг, давай поговорим о его практическом применении». «Я думал, что его можно использовать для получения ценных ресурсов из неудавшихся или просроченных зелий». «Тогда, конечно, тебе понадобится несколько сотен таких для тестирования. Какие именно тебе нужны?» «Хмм. Если я заберу твои с трудом заработанные ресурсы во время войны, папа, то мне нужно будет использовать каждое зелье по максимуму». Изуку постучал по подбородку, а затем пустился в спор сам с собой о плюсах и минусах каждого типа. Хисаши позволил этому охватить его, потому что он уже решил раздобыть по одному экземпляру каждого вида для своего сына. В последнее время всё шло замечательно. Их общая любовь к магическим экспериментам наконец-то дала Хисаши возможность сблизиться с сыном. Он чувствовал, что знает Изуку лучше, чем когда-либо прежде. Каждый день приносил новое открытие. Изуку подписал документы об усыновлении по собственной воле. Изуку даже стал называть его папой. Но что-то всё ещё терзало Хисаши. Это не могло быть вторжение в царство Гордыни — оно шло по плану. Возможно, дело было в том, что Изуку ещё не согласился на полную демоническую трансформацию. Да, должно быть, так оно и есть. Всё было хорошо, но не совсем идеально.***
«Ты хочешь, чтобы я превратился в дракона?» Изуку изумлённо посмотрел на него. Он не мог придумать другого ответа. «Да, я так и сказал. У тебя проблемы с твоими милыми ушками?» Хисаши схватил сына за уши и дёрнул. «Может, мне вызвать врача, чтобы он их осмотрел?» «Тебе следует вызвать врача, потому что мой отец окончательно сошел с ума». Изуку отмахнулся от его рук. Под его бравадой таилась усталость. Смотрите, сейчас будет следующее требование. С отцом всё было не покончено. Сдал несколько экзаменов, и сложность возросла. Назвал его папой, и он стал ещё настойчивее в его демоническом превращении. Это был бесконечный цикл, и каждый раз Изуку чувствовал, как очередные кусочки его прежнего "я" стерлись под терпеливым, неустанным гончарным кругом демона, у которого было всё время мира. Конечно, Изуку понимал, что эта идея с драконом – первый шаг к тому, чтобы подтолкнуть его к превращению в полноценного демона. В этом и заключалась его цель. Что бы ни случилось, он никогда не поглотит ни одну душу. Он не станет таким, как убийца его матери. «Мы договорились о превращении. Ты согласился оставить выбор мне». Изуку сердито посмотрел на него, вложив всю свою ярость в глаза. Перейдешь мне дорогу, и уроки, публичные выступления для твоих подчинённых и обсуждения магической теории прекратятся, папа. Не испытывай судьбу. «Конечно, Повелитель Демонов никогда не нарушит своего слова», — Хисаши надулся, словно в историях не было демонов, которые делали именно это. «Ты не обычный демон смешанного происхождения. Ты — сын Благородного Дома Алчности. Ты должен иметь доступ к своим силам даже до полной трансформации». Это звучало как чушь. Во всех книгах говорилось, что менять облик могут только истинные демоны, потому что для этого нужна сила, поглощающая души. Изуку вздохнул. В последнее время всё шло хорошо. Он почти начал расслабляться. Теперь, когда отец ухватился за эту идиотскую идею, она станет его новой страстью, по крайней мере, на ближайшие пару недель. Может, Изуку притворится, что поддерживает её, а потом отвлечёт отца новой интересной магической теорией. «Полагаю, ты привёл меня сюда, чтобы попробовать?» Он махнул рукой в сторону травянистого поля. Хисаши сиял, словно солнечный свет, его настроение менялось так же быстро, как серо-голубое небо над головой. «Не знаю, насколько масштабной будет твоя первая трансформация, но места у нас предостаточно». Он говорит так, словно уже добился успеха. И Изуку определённо считал это успехом или неудачей отца, а не своей собственной. При других обстоятельствах его, возможно, заинтриговала бы идея пикировать на врагов, словно дракон, но в последнее время он пережил слишком много изменений. Он не хотел ещё одного. К тому же, отец никогда не позволил бы ему использовать драконью трансформацию для чего-то интересного или забавного. Ему, вероятно, пришлось бы всё время летать ниже линии деревьев, чтобы не навредить себе. Изуку фыркнул от слишком реалистичного образа. Хисаши принял это за смех. «Да, представляю, как ты, маленький проказник, случайно снесёшь крышу замка, когда трансформируешся. Наши предки закатили бы истерику. А теперь смотри». Фигура Хисаши расплылась, а затем увеличилась в размерах. Над маленьким полудемоном возвышался огромный белый дракон с гривой из красных перьев. У Хисаши было длинное, стройное тело и маленькие руки с острыми когтями. Его хвост заканчивался мягким, широким веером из пылающих красных перьев. Изуку сказал: «Я смотрел, но это вряд ли научило меня, как это делать». Хисаши, хлеща хвостом, сказал: «Это не столько навык, сколько инстинкт. Ты когда-нибудь хотел летать? Конечно, хотел, все благородные демонические дети тоскуют по небу. Визуализируй в своём воображении, куда ты хочешь полететь…» Хисаши начал длинную лекцию, а Изуку слушал вполуха. Большая часть его мыслей была сосредоточена на его последних экспериментах с жемчужной пыльцой. Наконец Хисаши закончил. Изуку кивнул и сказал: «Я попробую». Он и не мог ничего другого сделать. Если бы он отказался наотрез, отец мог бы выместить злость на Томуре. Он даже не смел выказать никаких негативных эмоций в ответ на нежелательное предложение. Иногда именно это его больше всего раздражало. Не вся эта нарядная одежда, которую его заставляли носить, и не бесконечные правила этикета. То, что он даже не мог пожаловаться, потому что, если бы он это сделал, отец мог бы наказать кого-то другого вместо него. С каждой фальшивой улыбкой умирала частичка его настоящего "я". Изуку закрыл глаза, хотя на самом деле он мысленно отмерял количество для следующего эксперимента. Затем он моргнул и тихо сказал: «Прости, папа, кажется, это не работает». Хисаши рычит, стряхивая листья с ближайшего дерева. «Ты даже не пытался как следует». Почему его отец был таким невежественным, когда Изуку хотел немного личного пространства, и был таким проницательным в такие моменты? Изуку сказал: «Ладно, я попробую ещё раз». Снова закрыв глаза, Изуку на этот раз представил драконов. Он не ожидал, что это сработает, и, честно говоря, облегчённо обрадовался, не почувствовав никакой магической реакции. «Я пытался, папа, правда. Мы можем идти?» Хисаши скрестил руки на груди. «Продолжай пытаться». Изуку сказал: «У меня в лаборатории есть эксперимент, требующий времени. Хочешь узнать о нём?» Его отец всегда любил слушать его магические рассуждения. Честно говоря, эти обсуждения были одним из немногих случаев, когда Изуку не считал Повелителя Демонов невыносимым. На этот раз Хисаши не дрогнул. «Я позабочусь, чтобы слуга присмотрел за этим таким деликатным экспериментом, который не может ждать несколько часов». К сожалению, недостаток знаний отца заключался в том, что он понимал, когда его обманывают. Изуку снова закрыл глаза. Он издал несколько хрюкающих звуков для видимости. «Я не могу». «Это не работает, потому что ты не веришь, что можешь измениться». Изуку сердито посмотрел на меня. «Как я могу заставить себя поверить в то, во что не верю?» Хисаши сказал: «Поверь мне, своему отцу, когда я говорю тебе, что ты сможешь это сделать». Изуку закатил глаза. «Это строчка из какой-то детской книжки, которую ты так любишь?» Хисаши отвёл взгляд, и это означало, что Изуку был прав. «Если ты действительно примешь своё положение наследника Алчности, то ты сможешь это сделать». Изуку нахмурился. «Может, мне было бы легче это принять, если бы ты не так напирал. Я выполнил все твои просьбы насчёт учёбы и хороших манер. Не мог бы ты дать мне передышку?» Хисаши встал на дыбы, обнажив белое брюхо и выпустив когти. «Это не обязанность. Это награда. Драконья трансформация — одна из лучших частей нашего наследия. Посмотри на меня!» Он прихорашивался, солнце блестело на его чешуе. Он выглядел впечатляюще, Изуку не мог не отдать должное. «Я хочу поделиться с тобой чем-то важным для меня». Сердце Изуку почти смягчилось, прежде чем Хисаши добавил: «Я желаю тебе стать лучше». Изуку пнул землю. «Ты, как обычно, хочешь меня изменить». «В свою лучшую версию!» «В летающего пернатого удава!» — Изуку махнул рукой в сторону драконьего силуэта отца. «Тебе нравится, как изысканная дама наряжаться перед выходом на спектакль». Едва эти слова вылетели из уст Изуку, он тут же пожалел о них. Он зашёл слишком далеко. Томура определённо будет наказан за это. Изуку попытался отговориться: «Это, конечно, был бы первоклассный удав. Вы только посмотрите на эти острые, как бритва, рубиновые перья. Великолепно. У тебя такие острые зубы. Как ты их чистишь?» Хисаши фыркнул и снова принял гуманоидную форму. Он холодно сказал: «Если ты так думаешь о своём происхождении, то неудивительно, что ты не можешь нормально преобразиться». Он посмотрел на сына. «Твои волосы выглядят не такими блестящими, как могли бы. Ты правильно пользовался шампунями, которые я тебе давал?» Он цокнул языком. «Ты никогда не будешь со мной честен. Я попрошу слуг проверить бутылочки. Нам придётся изменить твой рацион. Некоторые продукты лучше способствуют магическому потоку. Если бы ты был лучше накормлен, у тебя бы не было этой проблемы. Я сейчас принесу тебе печенье. Ты всегда чувствуешь себя бодрее после одного моего печенья». Изуку прекрасно понимал, что отец начал контролировать его, чтобы компенсировать сегодняшнюю неудачу. Он хотел сказать несколько отборных слов, но всё ещё надеялся, что сможет утихомирить отцовский гнев прежде, чем он обрушится на Томуру. Поэтому он произнёс отстранённым, но нормальным голосом: «Как скажешь, папа». Он развернулся и ушёл, прежде чем отец успел заметить выражение его лица.***
Его успокоение не сработало. Изуку понял это, стоя у кабинета отца, ожидая представления результатов своего последнего магического эксперимента, и услышав крики изнутри. В голосе Хисаши слышались оскорбления: «Некомпетентный! Позор! Деньги, которые я потратил на твоё образование, явно были потрачены впустую…» Ответ Томуры был тихим и неразборчивым, но Изуку уловил горечь. Выбежав из кабинета, Томура опрокинул горшок с растением. Он яростно топтал листья, словно представляя себе врага, которого мог бы убить. Затем он заметил Изуку, стоящего в коридоре, и неловко остановился, подняв ногу. Томура осторожно поставил горшок на место, используя ботинок. Почесав затылок, он спросил: «Как проходят магические эксперименты, брат?» Изуку вздохнул. «Прости, что он накричал на тебя. Это всё моя вина». Томура поморщился. «Фу, ты слышал? Как это может быть твоей виной? Это всё потому, что я слишком медленно пробираюсь в столицу Гордыни». Изуку покачал головой. «Нет, ты действовал идеально по расписанию. Отец согласился на план двигаться медленно, чтобы мы могли заманить Гордыню в ловушку у гор зимой. Если он был не согласен, он должен был бы высказаться тогда. Но он тебя на самом деле не винит — он просто искал повод накричать на тебя, потому что я испортил ему настроение, провалив драконью трансформацию. Ненавижу, когда он вымещает на тебе мои мнимые недостатки. Прости». Томура покачал головой. «Господин Хисаши бы так не поступил. Он считает, что я мог бы эффективнее использовать наши войска во время последнего наступления, и он прав». «Как думаешь, это было совпадением, что он позвал меня сюда прямо перед тем, как читать тебе лекцию? Он хотел, чтобы я подслушал». Томура фыркнул. «Ты слишком многого ждёшь. Слишком много думаешь, с твоей блестящей головой». Он взъерошил волосы Изуку. «Приходи ко мне после лекции, и мы вместе обсудим стратегию. Мне нужно исправить свою ошибку». Изуку вздохнул и сдался. Томура слишком боготворил Хисаши, чтобы жаловаться на его жестокое обращение, хотя Изуку и пытался ему об этом сказать. «Я бы с удовольствием. Наши стратегические обсуждения — один из немногих моментов, когда я не чувствую себя бесполезной куклой». Томура нахмурился. «Твой отец желает тебе только добра. Он осыпает тебя роскошью, чтобы наверстать упущенное время». «И я неблагодарный. Я знаю», — Изуку уставился себе под ноги. «Нет, я не это имел в виду», — Томура почесал затылок сильнее. «А ты не думал позволить ему превратить тебя в настоящего демона? Тогда он, возможно, станет менее чрезмерно опекающим. К тому же, подумай о дополнительной скорости и силе». Тон Томуры стал задумчивым. Изуку поморщился. Томура, сам того не осознавая, зависел от того, что Изуку должен сделать своё собственное преображение первым. Видя, как сильно его кузен хочет стать демоном, Изуку почувствовал себя ужасно. Но на какие бы компромиссы он ни шёл, в этом он не уступит никогда. «Прости», — сказал он, хотя Томура и сам не поверил бы, скажи ему, что Хисаши держал его преображение в заложниках, чтобы вынудить Изуку к этому. Не то чтобы Изуку так уж старался рассказать об этом кузену. Изуку эгоистично не хотел, чтобы Томура тоже давил на него, чтобы он тоже трансформировался. «Это всё ещё про пожирание душ?» — нахмурился Томура. «Ты и раньше убивал в бою. Чем же отличается пожирание души во время этого? Ты из тех религиозных людей, которые считают, что душа куда-то отправляется после смерти, но не сможет, если её съест демон?» Изуку пожал плечами. «Я никогда не был верующим, но всё равно ощущаю себя по-другому, когда ешь людей. К тому же, я не собираюсь всю оставшуюся жизнь постоянно сражаться. Отец бы мне точно не позволил. А что будет, когда я проголодаюсь?» Томура сказал: «Всегда есть заключённые». «Я не собираюсь есть человека, который не смог заплатить налоги». «А что, если ограничиться военнопленными?» «Честно говоря, это тоже было бы не в моих принципах. Я не хочу убивать того, кто не может дать отпор». Томура кивнул. «Понимаю. Мне тоже от этого не по себе. Если бы ты поговорил с отцом, возможно, он бы разрешил тебе питаться исключительно в бою». Изуку вздохнул. «Если бы только мой отец слушал меня так же охотно, как ты. Мне повезёт, если он позволит мне до конца жизни быть в битве». «Это правда», — смеясь, Томура обнял Изуку за плечо. «Удачи тебе там». «Спасибо. Мне она понадобится», — проворчал Изуку.***
Разговор Изуку с отцом прошёл, как и ожидалось, неудачно. Неудивительно, что любопытный Повелитель Демонов подслушивал его разговор с Томурой в коридоре. Хисаши пришёл, заранее подготовленный, с пространными аргументами об этичности пожирания душ и отсутствии доказательств существования загробной жизни. Изуку не был настроен слушать — он был в ярости от того, что Томуру снова используют как пешку в их ссоре. Дело быстро переросло в крик. Изуку так и не смог объяснить свой успешный эксперимент. Позже, немного остыв, он решил показать отцу результаты. С зельем в сумке на плече, Изуку отправился на поиски. Изуку начал чувствовать присутствие отца по запаху его магии. Он проследил за густым, тяжёлым потоком силы к обеденному уголку в восточной башне. Подняв руку, Изуку замер, прежде чем постучать в дверь. Он чувствовал силу только одного человека – своего отца. Но он слышал разговор изнутри. Он не хотел прерывать отца, если тот был с гостем. Одна лишь мысль о том, как его будут представлять, заставляла его содрогнуться. Хисаши сказал: «Конечно, ты так скажешь. Ты тоже никогда не был благоразумен насчёт поедания душ. Иногда Изуку слишком сильно напоминает мне тебя. Это меня пугает». Изуку навострил уши, услышав собственное имя. С кем Хисаши мог говорить так неформально, да ещё и на личные темы? Его отец слишком высоко ценил других, чтобы довериться им, не говоря уже о страхе и уязвимости. Любопытство пробудилось, и Изуку замер на месте. Он не услышал ответа. Но Хисаши снова заговорил, словно обращаясь к кому-то. «Время? Я дал ему предостаточно времени! Я стараюсь не повторять твоих ошибок, Йоичи». Чашка чая задрожала. Хисаши более резким тоном спросил: «Кто там?» Поняв, что его поймали, Изуку распахнул дверь. Он хотел увидеть этого "Йоичи", с которым разговаривал его отец. На мгновение Изуку мельком увидел худого молодого человека с седыми волосами, падающими на один глаз. Затем он исчез. Хисаши сидел один перед столом, накрытым чайником и маленьким печеньем. Воздух наполнился ароматом магии. Но какой именно? Гость Хисаши мог телепортироваться или же послать магическую иллюзию своего облика на расстоянии. Подняв бровь, Хисаши спросил: «У тебя была веская причина врываться ко мне вот так?» У Изуку не было. Он знал, что его ждёт упрек в нарушении этикета, и на этот раз он его заслужил. Но любопытство заставило его спросить: «С кем ты разговаривал?» Хисаши сказал: «Я разговаривал сам с собой. Садись и присоединяйся ко мне». Но Изуку был уверен, что увидел кого-то.***
Позже Изуку спросил нескольких слуг, слышали ли они когда-нибудь о "Йоичи", но реакция, которую он получил, граничила с ужасом. Вскоре стало очевидно, что им приказали никогда не говорить об этом человеке. Изуку не мог понять, почему это так важно, что у его высокомерного отца есть друг, как у обычного человека. Хотя он всё ещё не был уверен, что это верное объяснение. Должно быть, что-то более драматичное вызвало такую бурную реакцию слуг. Изуку не стал задавать вопросов, не желая навлекать на слуг неприятности. Он направился в библиотеку, чтобы продолжить исследование. В коридоре его отец внезапно возник из воздуха. Хисаши выглядел растрепанным. Он даже не застегнул как следует пояс юкаты. Он схватил Изуку за запястье. «На территории замка грабитель. Я должен немедленно отвести тебя в безопасное место». Не дожидаясь разрешения, он телепортировал их. В мгновение ока Изуку оказался в огромной пещере. Пол был усыпан золотыми монетами и драгоценностями. «Это твои сокровища?» — спросил он с лёгким любопытством. Он никогда раньше не видел сокровищ Повелителя Демонов. Хисаши сказал: «Это самое безопасное место в моём распоряжении. Я вернусь, когда опасность минует». И исчез. «Подожди, что происходит?» Изуку замолчал, поскольку отец уже ушёл. Он нахмурился. Один злоумышленник никоим образом не оправдывал того, чтобы запирать его здесь! Изуку мог позаботиться о себе сам. Один человек никогда не вторгся бы в замок Повелителя Демонов в одиночку, поэтому он подозревал, что всё это обернётся недоразумением. Его параноидальный отец, как обычно, преувеличивал. Дело было скорее в эмоциональной потребности Хисаши сохранить свои "имущества" в безопасности, чем в защите Изуку. Здесь даже не было двери, только неровные каменные стены, покрытые светящимся синим лишайником. Изуку понятия не имел, сколько времени ему придётся здесь провести, даже без книги. Его раздражение сменилось гневом. Хисаши не имел права. Изуку хотелось кричать и бить стену от ярости. Но если он это сделает, то даст отцу ещё один повод обращаться с ним как с ребёнком. А если он ничего не сделает, Хисаши воспримет это как разрешение продолжать издеваться над ним. Здесь нужно было найти тонкую грань, возможно, с помощью паука, которого можно оставить в постели отца. Но это был план на будущее. Сейчас он был заперт в шикарной коробке. Отчасти из-за скуки, отчасти из любопытства, Изуку пробирался сквозь золотые монеты, пока не добрался до стены. На полках хранились сокровища минувших эпох. Меч, воткнутый в камень, был украшен золотыми ожерельями. Дюжина кукол затанцевала при его приближении, но замерла, когда он прошёл мимо. В бутылках были светящиеся жидкости. Книга с изображением рта на обложке была заперта на цепь. Он ткнул пальцем в портрет короля, наблюдая, как взгляд нарисованного человека следил за его пальцем. Внезапно Изуку вспомнил, как отец разглагольствовал о том, что документы об усыновлении нужно сохранить в его сокровищнице. Когда его заставили подписывать их, он не умел читать на древнедемоническом. Теперь же он должен был понимать суть. Ему стало интересно, не лгал ли отец ему о том, что он подписал. Конечно, ему больше нечего было делать, кроме как посмотреть на них. Разве Хисаши не говорил, что хранит бумаги в самой ценной части своего хранилища? Изуку огляделся. Участок в глубине пещеры был окружён фиолетовой занавеской. Светящийся шар освещал этот уголок. Будь Изуку здесь искателем приключений, он бы воспринял это как ловушку, но отец не стал бы запирать его здесь с чем-то, что могло бы причинить ему вред. Хисаши был оскорбительно низкого мнения о способностях Изуку к выживанию. Изуку пробирался сквозь груды золота, чтобы наконец добраться до занавески. Внутри было темно. Если там и был свет, он не знал, как его включить. Пришлось пробираться обратно через спиральный пол снаружи и тащить оттуда немного светящегося лишайника. Используя тусклый свет, он разобрал вещи на полках. В то время как на внешних полках хранились ценные вещи, здесь находились его результаты тестов и результаты самых ранних магических экспериментов. Изуку не был уверен, стоит ли их трогать или пугаться. Следующая полка была полна детских безделушек: керамики, молочных зубов и рисунков. Реликвии детства его отца? Странно, ведь Хисаши всегда говорил о своём детстве с презрением и старой болью. Хисаши питал к родителям злобу, которую обычно приберегал для Рыцаря Номер Один Всемогущего и слуг, которые недостаточно долго пропитывали его чайные листья. Казалось маловероятным, что он будет испытывать сентиментальную привязанность к напоминаниям о временах, когда он был слаб и с ним плохо обращались. Но кто знает, что творится в голове у среднестатистического самовлюблённого Повелителя Демонов? Возможно, он считал всё это реликвиями своего будущего величия. Взгляд Изуку задержался на грубом рисунке демона с кудрявыми белыми волосами и бараньими рогами, держащегося за руки с гораздо более маленьким седовласым ребёнком. Был ли у его отца когда-то ещё один сын? Почему, чёрт возьми, он никогда об этом не говорил? Разве Изуку не имел права знать, есть ли у него брат или сестра? Хисаши несколько раз прямо называл Изуку своим единственным ребёнком, преднамеренно обманывая. Гнев Изуку вспыхнул, даже сильнее, чем когда его заперли в сокровищнице. Они с отцом поспорят – громко и крикливо. Затем Изуку заметил хрустальную шкатулку с бумагами внутри, что отвлекло его. Судя по изумрудам, бриллиантам, рубинам и сапфирам, украшавшим её, он мог поспорить, что там находятся документы об усыновлении. Как и его отец, она была такой же экстравагантной. Вздохнув, Изуку встал на цыпочки и достал шкатулку. Тусклый свет ещё больше усложнял задачу, связанную с языком, который он знал лишь смутно. Изуку дважды посмотрел, но нигде не нашёл слова "превращение". Странно, ведь во всех договорах об усыновлении демонов упоминалось именно это. Изуку начал более кропотливый процесс расшифровки каждого слова. Он узнал своё имя – Изуку. Но суффикс перед ним указывал на него как на демонического принца. В этом не могло быть никаких сомнений – даже новичок мог заметить, что Древнедемонический язык относился к демонам и людям совершенно по-разному. Неудивительно, что в нём не было упоминания о трансформации. Хисаши составил этот контракт так, словно Изуку уже был демоном. Его отцу, должно быть, стыдно за своего сына-полукровку, хотя он так старательно избегал этого оскорбления. Хисаши всегда называл Изуку только смешанным. Но этот контракт доказал, что Хисаши всегда хотел сына-демона. Руки Изуку сжались, он рвал края бумаги. Но ему было всё равно, заметит ли это отец. Он собирался выкрикнуть своё открытие отцу в лицо. Новая ярость полностью стёрла из его памяти старую обиду. Изуку с силой захлопнул хрустальную шкатулку, отчего полка задрожала. Затем он направился к выходу. Но случайно пошёл не туда, ударившись голенью о что-то твёрдое, прислонённое к стене. Выругавшись, он отскочил. Он наткнулся на золотой трон с парой металлических рогов, торчащих из спинки. С того места, где Изуку врезался в него, сгорбилась какая-то тёмная фигура. Изуку поднёс свой светящийся лишайник ближе. Он осветил лицо мужчины с белыми волосами, падающими на один закрытый глаз. Этот же мужчина ранее в тот день пил чай с Хисаши. Изуку отпрыгнул назад. «Ой, извините за беспокойство!» Мужчина не шевелился. В воздухе пахло магией, мускусом и формальдегидом. Маленькие, едва заметные швы, тянувшиеся от груди к шее, выдавали правду. Этот человек был мёртв.***
OMAKE TIME! Оmаке: Eclipse Fallout Изуку: Я слышал, что из-за приливов, вызванных затмением, погибло много рыбы. Надеюсь, ты планируешь устранить дальнейшие проблемы. Хисаши: Похоже, это проблема всего человечества. Весь этот ущерб окружающей среде — доказательство того, как сильно я тебя люблю. # Оmаке: Это удивительно нормально даже для недемонических родителей Изуку: Ты мне не нужен. Хисаши: Смешно! Конечно, я тебе нужен. А помнишь, как ты однажды напился до беспамятства? Я буду держать это в голове до конца твоих дней, чтобы опровергнуть твои невыносимые заявления о том, что ты сможешь выжить без меня. Изуку: (Вздыхает.) Мне нужно выпить. Хисаши: Мы только что об этом говорили! Изуку, нет! Изуку: Изуку, да. После моего последнего дня рождения я уже достаточно взрослый, даже по демоническим законам. Хисаши: Я запрещаю алкоголь на всём континенте. # Оmаке: И это менее нормально Хисаши: Я идеально запечатлел на своём хрустальном шаре тот первый момент, когда сын назвал меня папой. Надо будет расклеить эти кристаллы по всей его комнате, чтобы сохранить все милые моменты в будущем. Изуку: Хорошо, давайте поговорим о границах. Хисаши: Г-границы? Зачем они нужны? Я что-то делаю не так? Разве я не был идеальным отцом? Изуку: Тебе нужна помощь. Желательно не от меня. Отойди, пожалуйста, назад, ты выглядишь опасно, словно собираешься меня обнять. # Оmаке: Так называемая опасность была очень глупой Томура: Я слышал, тебя заперли в хранилище, потому что какой-то торговец появился без разрешения, и лорд Хисаши подумал, что это может быть убийца? Не волнуйся, он просто забыл документы дома. Изуку: За это он запер меня в комнате с трупом моего дяди?! Томура: С кем он тебя запер!? Изуку: Ага, и судя по всему, он с ним чаепития устраивает. Так вот в чём дело. Из-за отца я и пью.
