If You Meet Your Father, Kill Your Father

Изуку закричал. В его крике было не столько страха, сколько рефлекса, словно он кричал на таракана. Его заперли с трупом — объективно говоря, это было гораздо отвратительнее любого насекомого. Выплеснув мысли из головы, Изуку присмотрелся. На мертвеце было королевское золотое шелковое кимоно и красный плащ. Его сгорбленная поза выдавала на спине знак Дома Алчности. За спиной у него были расправлены демонические крылья летучей мыши. На лбу покоился золотой обруч, переплетенный с серебром. Ноги были босыми. Тело напоминало мальчика, изображенного держащимся за руки с Хисаши. Изуку заперли с телом родственника. Сегодняшний день становился всё более странным. С хлопком в воздухе рядом с ним появился Хисаши. Изуку подпрыгнул от неожиданности, споткнулся и больно упал на колени на монетный пол. Хисаши закричал: «Малыш, ты своим криком вызвал тревогу. Что-то случилось?» Изуку махнул рукой в сторону трона. «Ты запер меня здесь с телом моего брата! Я бы сказал, что у тебя что-то случилось — с головой!» Лицо Хисаши побледнело. «Вообще-то, это мой младший брат, Йоичи–» «У тебя был брат? И это не делает ситуацию лучше! Зачем ты превратил своего брата в жуткий трофей? Ты его убил?» Хисаши заломил руки. Его крылья затрепетали. «Ты не должен был этого видеть… и… это не то, о чём ты подумал! Я не убивал его. Я бы никогда не причинил ему вреда». «Я видел тебя на днях, ты пил чай с трупом! Что, чёрт возьми, с тобой такое?» «Язык, малыш!» Изуку заорал: «Что, чёрт возьми, с тобой не так?» «Для демонов Алчности нормально оберегать близких таким образом. Старая семейная традиция». Глаза Хисаши забегали. Обычно он лгал лучше. Должно быть, он действительно на грани отчаяния. «Нормально?» — прорычал Изуку. «Могу я спросить об этом Томуру? Он тоже скажет мне, что это нормально?» «Не стоит впутывать в это твоего кузена, малыш». Крылья Хисаши опустились ещё сильнее. «Э-э, возможно, по традиции демоны Алчности делают чучела из своих умерших питомцев… а не из людей». «Ты здесь ещё глубже закапываешься». «Но это потому, что старые алчные дворяне не слишком заботились о семье. Большинство из них были больше привязаны к своим питомцам. Уверен, ты бы захотел сохранить тело матери, если бы у тебя в то время были средства». У Изуку отвисла челюсть. «Нет, мне никогда не приходило в голову превратить тело матери в декоративную куклу. Последний раз спрашиваю: что с тобой не так?» «Неужели? О нет, ты не любил её достаточно сильно? Это испортит подарок, который я так долго готовил-» Изуку взвизгнул: «Не смей намекать, что я не любил свою мать, потому что я никогда не устраивал чаепитие с её трупом!» Хисаши вздрогнул. «Прости. Я не это имел в виду. Ты, наверное, был слишком мал, вот и всё». «Перестань притворяться, будто это обычное демоническое поведение! Я читал всё: от художественных романов до пятисотстраничного романа об этикете, который ты мне навязал. Ни разу там не упоминалось о чаепитии с трупами». «Не мог бы ты перестать называть своего дядю трупом?» «Не знаю, ускользнуло ли это от твоего внимания, но он совершенно мёртв. Я видел, как бегали более живые цыплята с отрубленными головами. Дальнейшего движения оттуда не будет, если только ты снова не будешь кукловодом чтобы управлять телом для очередного жуткого чаепития». Изуку махнул рукой в сторону удивительно хорошо сохранившегося тела на троне. «Дорогой Алчный, это ускользнуло от твоего внимания! Неудивительно, что ты разговаривал с покойником!» Хисаши опустил взгляд. Тихо он сказал: «Я знаю, что мой младший брат… не жив. Просто иногда мне приятнее… притворяться. Я делаю это уже не так часто с тех пор, как ты вернулся». Изуку уставился на него. «Раньше ты чаще водил труп по замку?» Крылья Хисаши поникли до пола. Изуку подумал: «Почему он выглядит таким жалким, если убил больше людей, чем семь других глав благородных домов вместе взятых? Что за чёрт?» Изуку смягчил тон. «Слушай, я, конечно же, был потрясён, узнав, что меня заперли с компанией — с моим покойным дядей. Я также расстроен, что ты никогда не рассказывал мне о нём. Но я вижу, что ты всё ещё очень глубоко скорбишь по дяде Йоичи. И, возможно, нездоровым образом. Хочешь поговорить об этом?» «Мне трудно говорить о нём», — сказал Хисаши, глядя на тело с непонятным выражением лица. «Но ты имеешь право знать. Йоичи был моим единственным родственником, или, по крайней мере, единственным, кто имел для меня значение. Мои родители… чем меньше о них говорить, тем лучше. Они отправили меня на поле боя ещё до того, как я научился летать». «Прости», — сказал Изуку. Он подозревал, что детство его отца было не идеальным. У него часто возникало ощущение, что отец пытается через него пережить своё детство. В своём раздражении Изуку ни разу не задумался о том, насколько плохо обращались с Хисаши, раз он так мало понимал в обычных детях. «Если бы я не одержал достаточно побед, то я знал, что следующим они отправили бы Йоичи, и он бы не выжил. Он с трудом справлялся даже с самой простой магией. Наверное, потому, что в его сердце почти не было алчности. Я сделал всё, что мог, чтобы защитить его». Хисаши сжал челюсть. «И всё равно этого было недостаточно». Изуку подозревал, что именно это и есть причина чрезмерной опеки отца. Возможно, они приближались к прорыву. «Что с ним случилось?» «Я не люблю об этом говорить, но тебе может быть важно это знать», — Хисаши бросил на сына безумный взгляд. «Он перестал есть души». Изуку не ожидал такого ответа. Он предполагал, что это убийство, самый распространённый способ казни демонических вельмож. «Он умер от голода? Какая ужасная смерть». «Да, он умер бы от голода, если бы я тщательно не кормил его». Изуку вздрогнул. «Насильно его кормил?» «А какой у меня был выбор? Он даже души убитых в бою не стал есть. Он умирал». Хисаши сжал руки так, что костяшки пальцев побелели. «Вот почему меня так беспокоит, когда ты говоришь об этичности поедания душ». «Поэтому ты уважаешь мой отказ от трансформации?» — спросил Изуку. Честно говоря, его отец был менее настойчив, чем большинство Повелителей Демонов, обращаясь со своим наследником. Всё же настойчивее, чем хотелось бы Изуку, но могло быть гораздо, гораздо хуже. По закону Хисаши вообще не нужно было ждать разрешения. Хисаши вздохнул, но ничего не ответил. «Для демонов это естественно. Мы должны есть, как и все существа. Я никогда не мог понять его, а он никогда не мог понять меня». Изуку сказал: «Многие демоны из моего старого отряда наёмников присоединились к нам, чтобы питаться душами убитых в бою. Некоторые были недостаточно богаты, чтобы позволить себе покупать души. Некоторые не могли заставить себя убивать на поле боя. Но не все хотят всю жизнь сражаться на войне. У нас были те, кто смертельно устал от борьбы за выживание и убийств, но не могли остановиться. Даже в отпуск не могли съездить, не голодая. Один из самых кротких демонов, которых я когда-либо знал, свихнулся и убил товарища-наёмника, потому что его давно не кормили. Это было ужасно. Я не хочу закончить так же». Хисаши сказал: «Ты принц. У тебя никогда не будет недостатка в еде». Изуку покачал головой. «Может, ты не понимаешь, потому что ты дворянин. Души всегда были для тебя запечатаны в бутылки или перемалывались в еду, когда ты чувствовал голод. Ты никогда не подходил к еде достаточно близко, чтобы подружиться с ней. Голод меняет демонов. Когда они голодают, демон может даже напасть на того, кого любит. Это проклятие». Хисаши вздохнул. «Может и так, но мой младший брат не стал бы есть незнакомца, даже находясь на грани смерти». «Хм. Тогда ему повезло». «Это точно не пошло ему на пользу! Это его убивало!» «Это, должно быть, потребовало немалой силы воли». «Сила воли, посвящённая глупости!» Хисаши стиснул зубы. «Я пытаюсь рассказать тебе его историю, чтобы ты не повторял его ошибок». Изуку сказал: «Я никогда не стану настоящим демоном. Тогда у меня не будет этой проблемы». Как и ожидалось, этот ответ не удовлетворил отца. Хисаши глубоко вздохнул. Он сказал: «У твоего дяди не было такой возможности, ведь он родился демоном. Поэтому ему пришла в голову ещё более глупая идея. Он решил преобразовать метку Алчности на своей душе в Щедрость. Это изменило основную природу его магии, сделав её отдающей, а не берущей, даровав ему тело, которое больше не могло питаться душами. Он вложил свою силу в меч, названый Один за Всех. Этот меч мог преобразовывать тела других демонов, так что им больше не нужно было питаться душами, и тогда они могли передавать это проклятие другим демонам. Таким образом, он планировал заразить всю демоническую расу». Изуку вскинул голову. «И это, сработало? Это было бы революционно! Почему я никогда об этом не слышал?» «Это было безумие». Лицо Хисаши потемнело. «Его глупость полностью разрушила его душу. Оставшиеся осколки были такими маленькими, что я не смог спасти даже крошечную часть его сознания. Если бы у меня были хотя бы крохи, я мог бы создать живую куклу. В ней сохранились бы хотя бы остатки его. Но он полностью и бесповоротно уничтожил себя. В этом мире от него не осталось и следа». «Но это сработало», — пробормотал Изуку. «Ты сказал, что эта способность может передаваться другим демонам. Тогда ты, должно быть, видел это. Где сейчас Один за Всех? Господи, это могло бы спасти столько людей! Это спасло бы людей от поедания и избавило бы демонов от голода! Это было бы самым важным магическим открытием в истории!» Хисаши холодно сказал: «Меч был потерян». «Тогда нужно найти его!» — закричал Изуку. «Где ты в последний раз слышал о нём? Дай мне подсказку, пожалуйста». «Если я когда-нибудь найду его, я уничтожу его собственными руками», — прошипел Хисаши, и тьма затмила красные глаза. «Ты ёбаный придурок!» — закричал Изуку. «Оно убило моего брата!» «Его смерть стоила того!» — крикнул Изуку, игнорируя всякую дипломатию. Хисаши отшатнулся. «Как ты мог такое сказать?» Изуку замер, грудь его тяжело вздымалась. Но он не взял свои слова обратно. «Пожертвовать одним человеком, чтобы демоны могли вечно существовать, не пожирая души? Оно того стоило. Прости, я знаю, что он был важен для тебя. Я никогда его не знал, так что, возможно, не имею права так говорить. Но я уважаю его за жертву. Он принял решение, потому что решил, что оно того стоит. Ты продолжаешь называть брата глупцом, но, чтобы создать то, что ты описываешь, он, должно быть, был магическим гением. Ты должен уважать его выбор и чтить то, что он создал своей жертвой. Если бы ты попытался понять его точку зрения, а не просто называть его на идиотом, то, возможно, вы бы поняли друг друга». «Нет», — Хисаши покачал головой. Всё его тело сотрясалось от силы отказа. «Нет, ты должен быть предупрежден после того, как я всё тебе объяснил». Он с силой сжал руки Изуку. «Пожалуйста, пообещай мне, что ты никогда не сделаешь того, что сделал твой дядя». Если бы Изуку смог воссоздать Один за Всех, он бы умер на месте, не раздумывая. Но если бы он сказал это отцу, то был бы счастлив, если бы когда-нибудь снова увидел мир за пределами этого хранилища до конца своих дней. Он солгал: «Конечно, нет». Хисаши внимательно посмотрел на него. Изуку надеялся, что выглядит убедительно. Наконец Хисаши отпустил его. Он отшатнулся назад. «Мне… мне нужно отдохнуть. Я плохо себя чувствую». «Эй, не оставляй меня здесь с трупом!» — закричал Изуку. Но его отец уже ушёл. Ворча, Изуку направился к куче золота снаружи, чтобы подождать. Если не смотреть на труп, он мог делать вид, что его здесь нет. Он начинал чувствовать голод. Отец наверняка не оставит его здесь надолго. Весь этот разговор был ошибкой Изуку. Теперь он лучше понимал отца, в частности, он понимал, что Хисаши может стать ещё более контролирующим. С этого момента Изуку нужно было действовать осторожнее. Ему совершенно не следовало признаваться в восхищении творением Один за Всех. У него не было ни единого шанса убедить отца. Вместо этого Изуку лишь усилил паранойю Хисаши по поводу его безопасности. В своём понятном беспокойстве о ходячем трупе Изуку забыл спросить Хисаши о документах на усыновление. Оглядываясь назад, он понял, что это было к лучшему. Они бы только снова поссорились из-за его теоретической демонической трансформации. Казалось, эту тему лучше не трогать. Если Хисаши насильно кормил брата, то удивительно, что он ещё не трансформировал Изуку против его воли.

***

Хисаши, пошатываясь, дошёл до туалета, и его вырвало. Желчь обожгла горло. Пустой желудок вздувался, пытаясь извергнуть хоть что-то, хотя наружу уже ничего не выходило. Снова и снова в его голове всплывал образ Изуку, говорящего, что жертва Йоичи стоила того. В его глазах была чистая искренность, точно такого же оттенка зелёного, как у его дяди. Что бы Изуку ни утверждал потом, он говорил серьёзно. Будь Изуку на месте Йоичи, он бы поступил точно так же. Он бы точно так же уничтожил свою душу. Это ужаснуло Хисаши. Он ухватился за край унитаза, снова захлебнувшись. Немного слюны стекало по подбородку. Он вытер его, жадно хватая ртом воздух. Хисаши вспомнил тело Йоичи, лежащее на окровавленной земле. Оно расплылось, превратившись в труп Изуку. Он застонал, пытаясь вернуться в настоящее. Пальцы дрожали на фарфоре. Возможно, пришло время ускорить реализацию одного из его планов. Ему нужно было дать сыну смысл жизни, который перевесил бы его неприятные разрушительные наклонности.

***

На следующий день Изуку пришел в свою мастерскую и обнаружил, что половина его магических материалов исчезла. Он ворвался в кабинет отца и распахнул дверь без стука. «Что ты натворил?» Хисаши поднял взгляд от своих бумаг. «Что тебя так расстроило, малыш?» «Не надо меня опекать! Ты знаешь почему! Ты отнял у меня последнюю радость в жизни!» Звучало мелодраматично, но это была правда. Магические эксперименты были лучшим в этом замке, кишащем демонами. Хисаши покачал головой. «Я понял, что некоторые из твоих материалов слишком опасны». «Ты боялся, что я буду исследовать Один за Всех.» Честно говоря, только эта мысль приходила Изуку в голову. Возможно, существует способ создать подобную магию, не разбивая душу. По крайней мере, стоило это изучить. Но по вчерашнему разговору он догадался, что отец отреагирует негативно, поэтому не стал бы пробовать сразу. На самом деле, Изуку подождал бы и нашёл бы место, которое не будет прямо на глазах у отца, чтобы провести это исследование. Было обидно, что отец считал его настолько глупым, что его так легко поймать. «Ты можешь следить за материалами, которые я использую в своей лаборатории. Необязательно полностью лишать меня доступа». Хисаши сложил пальцы. «Сынок, рассказы о моём прошлом заставили меня вспомнить, насколько опасны магические исследования. Может произойти множество несчастных случаев. Мне изначально не следовало отдавать тебе эти материалы». Изуку хлопнул руками по столу, так что бумаги затрепетали. «Ты снова обращаешься со мной как с ребёнком». Хисаши поднял бровь. «Ты ведёшь себя как один из них». «Чушь собачья. Я никогда, никогда не смогу соответствовать твоим стандартам зрелости, потому что ты не хочешь, чтобы я сдал экзамен! Какой смысл даже пытаться?» «Язык! Я разрешу тебе проводить эксперименты под моим руководством, как тебе такое?» Изуку тяжело дышал. «Нет. Если ты отнимешь у меня это, я перестану играть в твою игру. Больше никаких магических анализов вместе». «Надеюсь, ты изменишь свое мнение, когда успокоишься». Хисаши вернулся к изучению своих бумаг, явно игнорируя его. Изуку понимал, что причиняет себе больше вреда, чем отцу. У Хисаши было много любимых увлечений. У Изуку же было только это. Но он не мог заставить себя отступить. Унижение, покровительство – всё это было невыносимо. Он ушёл прежде, чем совершил какую-нибудь глупость.

***

Изуку верил, что посещение человеческой школы в деревне внизу успокоит его нервы. Это напомнит ему, что у него есть причина следовать за своим властным отцом. Он делал нечто важное. Его свобода была незначительной ценой по сравнению с возможностью помочь стольким людям. Но в конце концов ему стало тошно от одной мысли о том, чтобы общаться с ещё большим количеством людей. Особенно если они пресмыкались перед ним или называли его "Ваше Высочество". Он задержался у двери, не входя. Изнутри доносились голоса. «Ваше Высочество?» — из школы вышла женщина. Она присела в реверансе. — «Какая удача, что мы случайно встретились. Я так давно хотела вас поблагодарить». «Ты…» — Изуку присмотрелся. Хотя на ней было фиолетовое шёлковое платье и волосы были собраны в пучок, он узнал ту же женщину, которая, казалось, давным-давно попросила его убить виверну. «Виверны перестали беспокоить твою ферму? Я попросил отца усилить патрули и построить стену». «Да, но я хотела поблагодарить вас не за это», — улыбнулась она. «Драгоценность, которую вы мне прислали, изменила мою жизнь. Я поступила в университет. Там я встретила своего будущего мужа». «Я рад», — сказал Изуку. «Серьёзно, мне нужно было это услышать сегодня». Его улыбка стала ещё искреннее. Изуку помог этой женщине, и его поймал Лорд Демонов. Тот роковой день разрушил его жизнь, но, по крайней мере, он спас кого-то взамен. Его жертва чего-то стоила. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо, продемонстрировав жемчужные серьги. «Он демон. Я и представить себе не могла, что кто-то такой проявит ко мне интерес. После свадьбы он меня преобразит». Изуку сделал шаг назад. «Ты хочешь стать демоном?» «Это большая честь», — лучезарно улыбнулась она. Изуку не имел права так расстраиваться. Он не имел права пытаться её отговорить. Он её даже не знал. У него всё внутри сжалось. «Мне плохо». «Простите! Вам нужна помощь?» — протянула она. «Нет!» Он отдёрнул руку. «Я хочу побыть один». Он убежал, прежде чем сказать что-то гораздо более жестокое. Изуку бежал по дороге, ледяной ветер обдувал его лицо и замораживал слёзы на щеках. В какой-то момент он начал истерично смеяться. Он согнулся пополам, смеясь и плача одновременно. Всё было напрасно. Он спас жизнь той женщины, но теперь она станет демоном и убьёт сотни, если не тысячи других за свою долгую жизнь. Он хотел верить, что его жертва чего-то стоила. Вместо этого как оказалось, он проклял на смерть ещё больше людей. Неужели всё, что он когда-либо делал для помощи этой территории, было столь же тщетно? Может быть, он лишь поддерживал кошмарную систему. Но если так… то что же у него осталось? Изуку потёр лицо. У него закружилась голова. Возможно, он так сильно плакал, что обезвожился. Ему нужно было выпить. Желательно алкоголь. В местной таверне Изуку бросил на стойку кошель, полный золота. «Это всё твоё. Подавай выпивку, пока я ещё двигаюсь». Что-то в его взгляде заставило бармена не задавать вопросов. К пятой кружке разум Изуку начал уплывать. Но он проваливался в кошмары, а не в сны. Он превратился в идеальную куклу для Повелителя Демонов, потому что думал, что может помочь людям. Было жестоко пожертвовать своей свободой. Теперь ещё более жестоким казалось узнать, что его жертва была принесена ни за что, что представляло бы реальную ценность. Изуку выпил шестую, даже не переводя дыхания. Он больше не хотел думать. «Изуку?» Это был голос его отца. Он был недостаточно пьян, чтобы у него были галлюцинации. Изуку потянулся за другой кружкой. Рука Хисаши оттолкнул её. «Ребёнок, что ты делаешь?» «Разве не очевидно?» Изуку попытался удержать напиток. Он пролился на его юкату. Он прорычал: «Какая трата! Это была хорошая». «Ты пьян». Изуку фыркнул. «Нет, я только начинаю. У полудемонов очень высокая толерантность. Надеюсь, я скоро как следует напьюсь, если ты только уйдёшь». Хисаши нахмурился. «Что тебя так расстроило?» «Жизнь, вселенная и всё такое», — рассмеялся Изуку. «Я только что понял, насколько всё это тщетно». «Что именно? Это из-за магических экспериментов? Обещаю, я выделю столько времени, сколько нужно, чтобы присматривать за тобой и продолжать твои проекты». «О, нет, я совсем забыл об этом», — Изуку рванулся к своей кружке. Отец отодвинул её. «Тогда Томура сделал что-то, что тебя расстроило?» «Ради всего святого, оставь беднягу Томуру в покое». Изуку погрозил пальцем, чтобы перебить отца. «Даже не пытайся меня поправлять, я не в настроении. Я просто понял, что всё, что я когда-либо делал, чтобы помочь людям, было совершенно бесполезно, если не сказать, что усугубляло ситуацию. В такой ситуации стоит просто наплевать». «О чём ты говоришь?» — в голосе Хисаши послышалась паника. «Ты обожаешь свои благотворительные проекты. Они приносят тебе почти столько же радости, сколько магический анализ». «Больше нет». Изуку с тоской смотрел на напиток, который держали от него чуть дальше, чем он мог дотянуться. «Ты был прав. Всё, что я делал, не имело значения. Ты победил». Хисаши совсем не выглядел обрадованным своей мнимой победой. «Ты же не это имел в виду. Завтра тебе станет лучше, когда алкоголь выветрится. Пойдём, я отведу тебя в постель». Хисаши поднял Изуку на руки, как маленького ребёнка, и понёс к двери. «Я присмотрю за тобой». «Иди на хуй». Руки Хисаши сжались. «В этом нет необходимости». «Что ты собираешься сделать? Ты собираешься отнять у меня ещё больше?» Изуку мрачно рассмеялся. «Постарайся как можно лучше! Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня возненавидеть жизнь ещё сильнее!» Он икнул. «Знаешь, когда-то, возможно, у нас могли бы быть настоящие отношения отца и сына. Если бы ты не был так упрям и всегда хотел всё делать по-своему, если бы ты не настаивал, я бы тоже попробовал. Но держу пари, тебе никогда ничего не было бы достаточно. Ты хотел подарить идеальное детство идеальному сыну, который бы тебя обожал, но в реальной жизни ничто не идеально. Я устал притворяться. Я просто хочу немного побыть несчастным, без твоих попыток всё исправить. Но ты меня даже не слушаешь, правда?» Хисаши пошёл быстрее. У Изуку всё в глазах затуманилось. Либо он был пьян сильнее, чем думал, либо отец решил прекратить дальнейшие споры, наложив на него сон. Изуку проснулся в своей спальне. Дверь была заперта и опечатана магией. Записка сообщала ему, что ему не разрешается покидать комнату до дальнейшего уведомления, поскольку отец опасается, что он может навредить себе. Изуку громко сказал пустой комнате: «Когда я бросил тебе вызов и предложил сделать меня ещё более несчастным, я не хотел, чтобы ты поддался». Затем он захихикал, пока снова не заплакал.

***

Хисаши изо всех сил старался не паниковать. Но то, что сказал Изуку вчера вечером, напугало его. Взгляд сына был слишком пустым, чтобы принять эти слова за шутку. Что же стало причиной? В последнее время всё шло так хорошо! К сожалению, Хисаши помнил очень похожий взгляд Йоичи незадолго до создания Одного за Всех. Его младший брат начал говорить о том, что никакие его действия не смогут изменить демоническое общество, незадолго до того, как решил погубить свою душу. Хисаши долгое время использовал нелепую сентиментальную привязанность Изуку к людям, не состоявшим с ним в родстве, чтобы заключать между ними сделки. Если этот рычаг исчез, значит, у него не было достойной замены. У него всё ещё был Томура, но Изуку очень расстраивался, когда Томуру использовали против него. Хисаши нужно было быть осторожнее и не использовать этот рычаг слишком часто. Йоичи решил покончить с собой вскоре после того, как Хисаши убил нескольких его никчёмных друзей-людей. Хисаши решил быть осторожнее с Изуку. Но теперь он даже не понимал, что сделал не так. Что могло измениться за такой короткий срок? Хисаши не знал, и поэтому не решался выпустить Изуку из комнаты. Кто знает, что может вытворить его бедный сын в его нынешнем состоянии? Ещё до этого Изуку отказывался принять своё право на полноправного демона и наследника Хисаши. Его сын никогда не казался полностью довольным. Он по-прежнему отвергал родительскую заботу. Иногда Хисаши казалось, что Изуку улыбается Томуре более искренне, чем ему самому, и это было совершенно неприемлемо. Чем больше Изуку отстранялся, тем больше Хисаши хотел от него. Он достаточно хорошо понимал свою демоническую природу, чтобы это видеть. Он тщательно контролировал свою алчность, чтобы не торопить события. Пальцы Хисаши забарабанили по столу. Должен же быть способ получить всё, чего он хочет. Если бы только Изуку наконец признал свою истинную демоническую сущность, его глупые сомнения и тревожная склонность к жертвенности наверняка исчезли бы. И тогда, наконец, всё будет идеально. Хисаши встал, уверенный в своём новом плане. Это наконец-то был подарок, который заставит Изуку полюбить его.

***

Изуку сидел на кровати и кипел от злости. Он был слишком зол, чтобы читать или писать в блокноте. Конечно же, как только он проявил хоть малейшую уязвимость, отец отреагировал и запер его. Неужели Изуку придётся лгать и притворяться, что всё хорошо, если он хочет выйти из этой комнаты? Он так устал лгать. Хисаши открыл дверь. Он держал тарелку с мятным печеньем. «Мы можем поговорить, малыш?» Подарок, чтобы умилостивить его, как обычно. Изуку фыркнул. «Тебе станет лучше, если ты поешь», — Хисаши протянул тарелку. «Если я съем это, ты меня выпустишь?» Изуку слишком устал для более тонкого торга. Хисаши в шоке отпрянул. «Конечно! Я не собирался держать тебя здесь долго. Просто сначала мне нужно поговорить с тобой по одному важному вопросу». Что ж, это была хоть какая-то хорошая новость. Изуку взял печенье и откусил. «Я твой постоянный слушатель». Не обращая внимания на сарказм, Хисаши сел на кровать рядом с ним. «То, что ты сказал вчера вечером, напугало меня. Ты значишь для меня больше, чем весь мир. Я не вынесу, если ты причинишь себе боль». «Я бы этого не сделал», — Изуку посмотрел на свои руки. Это ты причиняешь мне боль. Хисаши лучезарно улыбнулся. «Поразмыслив, я подумал, что, возможно, будет лучше, если ты отпустишь свою глупую одержимость людьми». — Да. К лучшему, — тупо ответил Изуку. Он проглотил кусочек печенья, едва почувствовав вкус. «Возможно, мне пора раскрыть то, что я хранил в тайне. Когда ты поймёшь, я верю, ты наконец оставишь позади свою последнюю связь с человечеством». Никогда. «Звучит заманчиво. Я бы предпочёл, чтобы ты мне меньше врал, если это возможно». Хисаши сказал: «Ты не обычный полудемон. Ты — прямой потомок благородного дома Алчности. Ты несёшь на своей душе печать Алчности». «Да, да, я очень особенный, или так ты мне постоянно твердишь». «Ты. Большинство полудемонов очень похожи на людей, пока не трансформировались. Ты всегда был ближе к полноценному демону. На самом деле, ты родился с большей магией, чем большинство демонов среднего класса накапливают за всю свою жизнь». Изуку поднял взгляд. Он понял, что это правда: из-за его острых ушей, зубов и когтей люди иногда принимали его за настоящего демона. «Что ты говоришь?» Хисаши встретил его взгляд. «Ты родился с потребностью питаться душами, как и любой полноценный демон». Мир Изуку пошатнулся. Он сглотнул. «Ты лжёшь. Ты лжёшь мне, потому что хочешь превратить меня в полноценного демона. Ты думаешь, что можешь заставить меня трансформироваться против моей воли, и я этого не замечу? Ты считаешь меня настолько глупым?» Изуку не хотел верить, что его отец может говорить правду. Но он вспомнил контракт, который Хисаши заставил его подписать, в котором он объявлялся полноценным демоном. Затем он подумал о том, как быстро магические эксперименты дошли до него. Он вспомнил, как отец настаивал на том, чтобы у него была магическая сила, чтобы превращаться в дракона. Нет. Это не может быть правдой. Хисаши вздохнул. «Ты становишься всё ближе к тому, чтобы стать полноценным демоном с тех пор, как съел свою первую душу. Но ты подсознательно подавлял трансформацию из-за ненависти к демонам. Тебе вредно носить в себе столько ненависти к себе». «Я никогда не ел ни одной живой души!» — почти прокричал Изуку. Хисаши посмотрел вниз с жестокой мягкостью во взгляде. «Ты годами убивал людей, будучи наёмником. Ты питался, как и другие демоны в твоём отряде, даже не замечая этого. Боюсь, тебе никогда не доставалось столько еды, сколько нужно, иначе ты бы уже мог превратиться в дракона». Дыхание Изуку стало хриплым. Он едва видел. Он едва мог думать. «Н-но после того, как я покинул Сущих Наёмников, я…» Хисаши сказал: «Разумеется, как твой отец, я взял на себя заботу о душах для тебя. Они были в твоей еде. Ты всегда чувствуешь себя гораздо энергичнее, съев одно моё печенье, помнишь?» Тарелка с недоеденным печеньем выпала из рук Изуку на пол. Он засунул палец в горло, царапая рыхлую ткань, пытаясь вызвать рвоту. Хисаши с величайшей осторожностью схватил Изуку за руку. Он сказал: «Ты уже поглотил энергию души. Даже если тебя вырвет физической пищей, ты не сможешь её извергнуть». «Нет-нет, ты лжёшь», — Изуку лихорадочно пытался найти контраргумент. «Мои зубы заострились, когда мне было девять! Я присоединился к своему первому отряду наёмников лишь несколько лет спустя». «А. Вот почему я так долго ждал, чтобы сказать тебе». Хисаши прикусил губу, его руки непривычно дёргались. «Изуку, пожалуйста, пойми, что ты ни в чём не виноват. Инко была человеческой женщиной. Она не смогла бы как следует воспитать благородного ребёнка-демона. Она не знала, как. Она не ожидала, что ты будешь отличаться от других полудемонов. Ты голодал. Ты отреагировал так же, как любое живое существо на грани смерти». «Я не понимаю, что ты говоришь». Изуку не хотел понимать. «Когда ты потерял рассудок от голода, ты напал на ближайшего человека», — голос Хисаши был мучительно мягким. «Полагаю, потом воспоминания из-за травмы и шока стёрлись». Против собственной воли Изуку снова вспомнил, как стоял над мёртвым телом матери. Он вспомнил следы порезов на её груди. На этот раз он вспомнил кровь, стекающую из-под ногтей. Потому что он пытался перевязать ей раны. Да, он помнил этот момент. Он весь измазался в крови, пытаясь её спасти. Но почему он вспомнил кровь на своих руках, когда впервые нашел тело? «Нет», — ошеломлённо ответил Изуку. «В деревне меня казнили бы, если бы у них возникло хоть малейшее подозрение. Они меня ненавидели!» Хисаши сказал: «Я уверен, что твое искреннее горе убедило их в твоей невиновности». «Я бы никогда не причинил вреда своей матери! Я любил её!» Хисаши похлопал сына по спине. «Ты был не в своём уме. Ты не можешь себя винить. Скорее, это Инко виновата в том, что морила тебя голодом, даже если сама не понимала, что делает». Изуку оттолкнул нежеланную руку. «Не смей её винить!» Он хотел продолжать отрицать это. Но где-то в глубине души он всегда знал, что это правда. Его потребность спасать людей перекрывала глубокий колодец ненависти к себе. «Но ничего. Я подготовил подарок, чтобы всё исправить. Наконец-то я нашёл для тебя идеального питомца». Изуку смотрел на него дикими глазами. «Ты хочешь исправить то, что я убил свою мать с помощью домашнего животного?» Произнеся это вслух, он осознал это. Ужас сотряс его тело. Он всхлипнул, слёзы хлынули потоком. Хисаши поднёс платок к лицу. «Ты был очень молод. Ты не успел съесть всю душу целиком. Я нашёл, где она была захоронена, и выкопал останки. Инко? Ты можешь войти». Дверь спальни открылась. Вошла Инко Мидория. Она выглядела румяной и здоровой, волосы были собраны в пучок. На ней было зелёное кимоно, украшенное цветами. Изуку вскочил на ноги. «М-мама?» Всё это казалось ужасным кошмаром. Он почти поверил, что это дурной сон, как это часто бывает со снами, сменился радостным видением. Он не смел прикоснуться к ней, боясь, что она исчезнет. Губы Инко изогнулись в улыбке, но это нельзя было назвать улыбкой. Она застонала. «Изу?» Её остекленевшие глаза словно смотрели сквозь него. Струйка слюны скатилась по подбородку. Хисаши сказал: «Это всё, что я смог сделать. У неё примерно такой же интеллект, как у собаки или кошки, но она, по крайней мере, может прокормить себя. Есть некоторые остатки способности узнавать и чувствовать. Нам придётся нанять опекуна, чтобы он за ней присматривал. Думаю, со временем она научится говорить простыми фразами. Это лучше, чем моё первое воскрешение. В отличие от моего брата, её душа не была полностью разрушена. В общем, я горжусь своими усилиями. Мне потребовалось больше года и столько магии, что хватило бы на подпитку целого города, но всё это было ради тебя, мой дорогой сын». Эти слова проносились над Изуку, словно белый шум, до последнего предложения. Как он смеет говорить, что это ради него? «Ты осквернил тело моей матери, полный безумец, я никогда тебе этого не прощу!» Изуку бросился на отца, решив стать сиротой. Но прежде чем его когти успели дотянуться до него, он упал на колени. Его тело горело. Конечности дрожали и покалывали. «Что ты со мной сделал?» — прорычал он, его слова были невнятными, так как зубы удлинялись. Хисаши поднял его. Изуку попытался сопротивляться, но лишь дрожал. Хисаши сказал: «Я ничего не делал. Только твоё отрицание мешало твоей полной трансформации. Теперь, когда ты знаешь правду, твоя истинная сущность выходит наружу. Дополнительные души в печенье были лишь для того, чтобы помочь процессу. Будет ещё больнее, если тебе не хватит топлива». Изуку завыл, когда его кости задвигались и заскрежетали. Хисаши уложил его в постель. «Я принесу тебе успокоительное зелье. После трансформации ты будешь чувствовать себя прекрасно, я уверен. Ты отпустишь последнюю связь с человечеством. Тогда ты больше не будешь чувствовать себя виноватым. Всё будет идеально». Изуку кричал до тех пор, пока у него не перехватило горло. Когда отец вернулся с зельем, Изуку попытался откусить ему лицо. Хисаши прижал Изуку к земле и влил ему зелье в горло. Хисаши приходил снова и снова, менял холодную тряпку на лбу и вытирал с него кровь, из которого прорастали рога. Горло Изуку настолько охрипло от криков, что он даже не мог сказать ему отвалить. Кукла-труп тоже приходила несколько раз. Каждый раз Изуку сходил с ума, пытаясь вытолкать её из комнаты. К сожалению, это было настолько незначительное изменение по сравнению с его обычным состоянием, что отец даже не заметил его страданий. Он оставил куклу в комнате с Изуку. Изуку, мечущийся на кровати, страдал под взглядом убитой им матери. Он бы искал острый предмет, чтобы перерезать себе вены, если бы мог встать с кровати. Однажды Томура заглянул к нему. «Ты ужасно выглядишь, братец. Я принёс твой любимый суп. Сможешь его проглотить?» Голос Томуры стал озорным. «Я принёс тебе немного виски в награду. Только пообещай, что не расскажешь отцу». Изуку схватил Томуру за руку. «Пожалуйста, помоги мне уйти». «Уйти?» — растерянно спросил Томура. «Ты слишком слаб, чтобы встать». «Я не могу больше здесь оставаться. Прости, Томура. Я не хочу тебя бросать, но и не могу здесь оставаться. Пожалуйста, сбеги со мной». Изуку сжимал кузена так крепко, как только мог, своими слабыми, дрожащими руками. Томура погладил его по голове. «Ты бредишь. Мы оба уже дома. После превращения тебе станет лучше. Лорд Хисаши говорит, что превращение в полноценного демона поможет тебе. Можешь ему доверять». Изуку рыдал и умолял ещё, но Томура, казалось, ничего не понимал. После ухода Томуры Изуку сунул руку под рубашку и достал амулет с кошкой. «Пожалуйста, помоги мне», — прошептал он. Затем он сломал его пополам. Где-то в далеком месте на землях людей, словно маяк, зажегся такой же амулет.

***

Человек шагнул через светящийся портал. Длинные, взъерошенные чёрные волосы падали ему на лицо. Он был похож на бродягу в запятнанной коричневой тунике и с многодневной щетиной на подбородке. Его глаза горели красным, отбрасывая розовый свет на мешки под глазами, словно у страдающего бессонницей. Волосы встали дыбом над ушами. По всей его коже ползли нити чёрной магии. Татуировки быстро менялись рунами на дюжине языков, покрывая лицо и каждый сантиметр видимой кожи. Никто, кроме Хисаши, не мог телепортироваться ни в Чёрную Крепость Алчности, ни вокруг неё. Магия, защищавшая оплот Алчности, держалась семьсот тысяч лет. Даже в самые тёмные времена Дома Алчности, тысячелетие назад, когда Гордыня, Чревоугодие и Гнев объединили свои силы, чтобы напасть на них, три демонических дома, объединившись, не смогли прорваться сквозь стены замка. Этот одинокий человек ходил по палатам, словно по паутине. Войдя в шикарную спальню, мужчина наклонился над кроватью, зеленоволосого мальчика-демона. Защитная магия Алчности немедленно атаковала незваного гостя. Века магии потрескивали вокруг его кожи, а затем исчезали. Его татуировки мерцали чёрным. Демоны по всему миру боялись этого человека за его способность разрушать даже самую сильную магию. Он был величайшим оружием человечества. Демоны давали ему множество имён: Разрушитель Магии. Ходячее Бедствие. Мерзость. Шото Айзава разбудил Изуку. «Эй, малыш. Ты меня вызвал. Ты что, трудный ребёнок Ямады?»

***

Руки Хисаши дрожали от смеси ярости и ужаса. Он не понимал, как такое могло произойти. Его безопасность была на высоте! Последний оставшийся член семьи был в безопасности! Даже если бы Изуку мог ходить – а он не мог, учитывая его нынешнее хрупкое состояние, – он бы ни за что не покинул свою комнату, не встревожив тысячи сигнализаций, не говоря уже о том, чтобы покинуть безопасный замок. Магия даже не была уничтожена. Его защита осталась на месте, совершенно бесполезная. Только его сын исчез. Поначалу Хисаши убедил себя, что Изуку прячется где-то в замке. Он обыскал половину цитадели, прежде чем осознал, что его сын каким-то невероятным образом исчез из самого безопасного места на свете. Животная паника терзала разум Хисаши, шепча: «Нет, нет, только не снова», но он старательно сохранял напряжение, словно пружину. Он не мог позволить себе сломаться, пока не вернёт себе на руки любимое дитя. Он перебрал все возможные варианты, которые могли бы это сделать, и наконец остановился на Ходячем Бедствии. Но даже Разрушитель Магии Шота Айзава не смог бы так легко вторгнуться — если бы Изуку не воспользовался магией изнутри замка, чтобы впустить его. Неужели Хисаши ошибся? Он был уверен, что Изуку обрадуется Инко, но сыну подарок совсем не понравился. Нет, Хисаши был совершенно уверен, что его план сработал бы, если бы Изуку закончил трансформацию. Как только сын принял своё демоническое наследие, ему стало бы гораздо легче увидеть правду. Изуку был шокирован, узнав, что он уже питался душами. Этого и следовало ожидать. Но Хисаши всё ещё верил, что как только Изуку оправится от вполне понятного потрясения, связанного со смертью матери, он поймёт, что годами питался душами, и это было совершенно нормально. Тогда Изуку наконец принял бы своё законное место Принца Алчности. Во всём виноват жалкий человек, который воспользовался минутной слабостью Изуку и похитил его. Что же теперь будет с его бедным сыном? Изуку совершил глупость, доверившись людям. Они набросятся на него, как только это даст им преимущество. Они могут заточить его в тюрьму, взять в заложники или даже подвергнуть пыткам. Хисаши с криком ярости опрокинул стол. Бумаги и гусиное перо рассыпались по полу. Томура откашлялся, стоя в дверях. Он с тревогой оглядел разгромленный кабинет, полный дыр в стене. «Простите, господин. Изуку просил меня уйти с ним, но я принял это за бред. Мне следовало отнестись к нему серьёзнее». Изуку просил Томуру сбежать вместе? Значит, Изуку всё ещё заботился о Томуре. Слабость, созданная Хисаши, никуда не делась. Он мог использовать её, чтобы найти и вернуть сына. Сделав глубокий вдох, Хисаши выдавил улыбку. Судя по тому, как Томура отступил назад, его попытка не увенчалась успехом. С притворным спокойствием Хисаши произнёс: «Виноваты люди, похитившие Изуку, а не ты. Томура, приказываю тебе найти их и вернуть мне моего сына». Томура поклонился. «Как прикажете, господин». Хисаши одним движением руки вернул себе конверт. «Это рекомендательное письмо королю Энджи Тодороки и копия договора об усыновлении Изуку». Томура сморщил нос. «Зачем обращаться за помощью к этому предательскому завистнику?» «Потому что Изуку почти наверняка увезли в земли людей. Человеческие монархи не обязаны исполнять демонические контракты, а вот Энджи обязан». Или, по крайней мере, Хисаши мог бы привести убедительные доводы в пользу этого. Энджи Тодороки много лет назад бежал с демонического континента, женился на человеческой принцессе и был неохотно принят в качестве короля небольшого пограничного государства. Местные жители были настолько отчаянны, что согласились принять лидера демона, если он будет использовать свои силы для защиты своих подданных от вторжения собратьев-демонов. Энджи явно стал местным, поэтому Хисаши приготовил пряник в дополнение к кнуту. «Наедине, отведи Энджи в сторонку и скажи ему, что у меня есть информация о местонахождении его пропавшего сына, Тои Тодороки. Если он когда-нибудь захочет снова увидеть своего ребёнка, он поможет мне найти моего». Оглядываясь назад, Хисаши был слишком мягок с Изуку. Учитывая бескультурное человеческое воспитание сына, он терпел гораздо больше неуважения и неповиновения, чем большинство демонических родителей. Но Изуку перешёл черту, сбежав… ведь это глупо поставило под угрозу его жизнь. Естественно, Хисаши заботился только о безопасности сына и его интересах. Он провёл тысячу лет, сожалея о потере брата, и не собирался повторять ту же ошибку с единственным ребёнком. Он задумался, как обустроить в своей сокровищнице спальню и ванную.

***

Изуку метался и стонал на незнакомой кровати, гораздо хуже его прежней. Простыни казались грубее. С новыми крыльями он не мог лежать удобно. Хриплый, но добрый голос спросил: «Хочешь воды?» Слабым голосом Изуку произнёс: «Вам не следовало меня спасать, господин Айзава. Мне жаль». «Ты хочешь вернуться?» «Нет! Никогда!» — закричал Изуку. Его голос понизился. «Но я умру. Тогда мой отец обвинит тебя. Прости, мне не следовало звать тебя на помощь. Я навлёк на тебя его гнев ни за что». «Демоны вряд ли ещё больше пожелают моей смерти», — фыркнул Айзава. «Но ты не умрёшь, трудный ребёнок. Ты уже пережил худшее из трансформации». Изуку прошептал: «Тогда я умру от голода, потому что больше никогда не смогу съесть ни одну живую душу». Айзава помедлил. «Ты мог бы пойти в армию и получить души таким образом. Многие демоны предпочитают именно такой вариант». «Нет. Я не съем ни одной души. Даже если убью кого-нибудь в целях самообороны. Я больше никогда не съем ни одной души, пока живу, а это значит, что жить мне осталось недолго», — холодно и решительно произнес Изуку. Айзава сказал: «Есть и другой способ. Ты когда-нибудь слышал о мече под названием Один за всех?» Глаза Изуку расширились. Он почувствовал слабый проблеск надежды. Если бы ему не пришлось умереть, он бы посвятил свою жизнь искуплению грехов и спасению людей. «Но он был потерян». Айзава сказал: «Нет, не был. Я знаю человека, который сейчас им владеет. Его называют — Всемогущий».

***

OMAKE TIME! Оmаке: не тот разговор Изуку: То есть ты хочешь сказать, что от тебя нет спасения? Хисаши: Конечно, нет. Если бы ты когда-нибудь умер — а под моей защитой это невозможно, — я бы бережно хранил твоё тело рядом с телом твоего дяди, пока не нашёл бы способ воскресить тебя. Изуку: ...Так что насчёт той душераздирающей магии, которую использовал твой брат? Я сейчас же займусь этим вопросом. Хисаши: Но почеееееееееееему? # Оmаке: Хороший конец Хисаши: Я наконец-то нашёл своё давно потерянное дитя! Эта розовощёкая девчонка так жадна, что, должно быть, она моя наследница. Очако: Теперь у меня богатый отец! Изуку: Я собираюсь умиротвориться и счастливо прожить остаток своей жизни без демонических преследователей. # Оmаке: Почему Хисаши исследовал магию управления телом Хисаши: Я запру тебя в своей сокровищнице навсегда. Изуку: Ты заключаешь меня в тюрьму вместе со всеми своими самыми ценными и разрушаемыми вещами? Хисаши: Возможно, я не продумал это как следует. # Оmаке: Неправильные цитаты, набросок «Мёртвого попугая Монти Пайтона» Хисаши: Перестань называть дядю мёртвым. Он… отдыхает. Изуку: Послушай, папа, я узнаю мертвого демона, когда вижу его — я убил их достаточно — и прямо сейчас я смотрю на труп демона. Хисаши: Разве у него не прекрасные белые крылья? Среди демонов они встречаются крайне редко. Изуку: Оперение тут ни при чём. Он же мёртв как камень. Хисаши: Вот он, пошевелился. Изуку: Я видел, как ты использовал свои жуткие магические нити, чтобы поднять его руку. Хисаши: Никогда. Изуку: Да, ты это сделал! Хисаши: Он, наверное, тоскует по фьордам. Изуку: Из какой альтернативной вселенной ты это взял? Не могу не заметить, что ты запер его в пещере без доступа к воздуху. Если бы он был жив, ему бы нужно было дышать. Хисаши: Если я позволю твоему дяде занять хоть крошечную дырочку в этой пещере, он тут же убежит отсюда. Изуку: Зум? Этот демон не ускорится, даже если пропустить через его труп четыре миллиона вольт и зелье скорости. Он истечет кровью! Хисаши: Он тоскует. Изуку: Он не тоскует! Он ушёл! Этого демона больше нет! Он перестал существовать! Он испустил дух и отправился на встречу со своим создателем! Он – окоченевший! Лишённый жизни, он покоится с миром! Если бы ты не пригвоздил его к трону, он бы лежал в земле! Его обмен веществ теперь история! Он сошёл с ветки! Он откинул копыта, он покинул этот бренный мир, сбежал за занавес и присоединился к кровоточащему невидимому хору! ЭТО БЫВШИЙ ДЕМОН! Хисаши: Тогда мне лучше его заменить. Изуку: Почему ты так на меня смотришь?