Контракт

Рабастан безучастно смотрел на мальчика. Шоколад медленно прояснял его затуманенный разум. Он знал Джеймса Поттера — они вместе учились в школе все семь лет, и Поттер был жалким задирой. Он также помнил, как выглядел Чарльз Поттер, отец Джеймса. В детстве он часто разглядывал отцовские фотографии, жадно впитывая всё, что было связано с Хогвартсом. В те времена отношения между Гриффиндором и Слизерином не были столь напряжёнными. Конечно, существовало здоровое соперничество в квиддиче, но ничего похожего на то, что творилось в его школьные годы. И он склонен был верить отцу, который никогда не преувеличивал. Конечно, они не были лучшими друзьями, но Дорея и Корвус были близки, и Чарльз, очевидно, вписывался в эту компанию. Джеймс был вылитый Чарльз. Гарри Поттер — нет, в нём было больше от Блэков, чем от Поттеров. Единственное, что хоть как-то напоминало о семье Поттеров, — это его волосы, похожие на растрёпанное птичье гнездо. Эти зелёные глаза казались знакомыми — грязнокровка Эванс, на которой женился Джеймс. Глаза были до боли знакомы, но Рабастан готов был поклясться, что они не совсем такие, какими он их помнил, что он видел такие же глаза где-то ещё. Чёрт бы побрал его спутанные воспоминания и разум! Он должен был знать ответ, он знал, что должен, и это бесило. Эту эмоцию было испытывать куда легче, чем что-либо отдалённо позитивное здесь, на этом острове. Корвус сжал руку сына в молчаливом предупреждении. Сейчас было слишком легко вывести сына из себя. Обычно тот был сдержан и красноречив в смешанной компании. Увы, Азкабан лишил его сыновей этого, как и многого другого. Включая юношескую внешность, ведь на момент заключения в этом ужасном месте ему было чуть за двадцать, а сейчас — за тридцать. Корвус пытался добиться суда для сыновей, справедливого разбирательства, но их судили всех вместе, как группу. Из-за того что Беллатриса гордо заявила, что их господин придёт им на помощь, а Барти не умолкая бормотал и умолял о пощаде, его сыновей просто не заметили на суде. Все решили, что они такие же безумцы, как и двое других. Он потерпел неудачу, как и в попытках видеться с сыновьями чаще раза в год. Их приговорили к одиночным камерам за «тяжкие преступления», так что ему ещё повезло, что их вообще видел. Невилла Лонгботтома не воспитывали родители, так почему его семья должна была иметь такую привилегию? Жестокость Министерства, беспощадного к ним из-за популярности проклятых мракоборцев, не знала границ. — Вы не знаете о своей славе, мистер Поттер? — спросил Корвус мальчика, который выглядел подавленным, но решительным. Ему было лет одиннадцать, и он, вероятно, скоро должен был поступить в Хогвартс. Гоблины стояли у двери с бесстрастными лицами, явно предоставив мальчику разбираться самому. Тот не терялся, но было очевидно, что его не воспитывали в строгих традициях чистоты крови. Губы Гарри скривились в усмешке. — Я узнал об этом несколько дней назад. Но слава непостоянна: ты им нравишься, пока не перестаёшь. — Он понял это, просто читая газеты о знаменитостях. Конечно, были и ярые фанаты, защищавшие их, но на деле ничто не стоило того, чтобы постоянно быть у всех на виду. Все видели лишь твои падения, а не взлёты, и им всегда было мало. — Это... очень зрелый взгляд на вещи, — ответил Корвус, удивлённый и смущённый словами одиннадцатилетнего. С другой стороны, если Гарри действительно подвергался насилию, как он намекал, то ему пришлось повзрослеть раньше времени. Зная, что его сын передавал посылки, и понимая, что тот сделал, Корвус решил дать мальчику шанс исправить ситуацию, хотя бы раз. — Министерство магии будет более чем готово помочь тебе выбраться из ситуации, в которой ты подвергаешься насилию. Учитывая, кто ты, многие семьи с радостью примут тебя. В твоих руках редкая сила, ты можешь влиять на них, как пожелаешь. Откровенно говоря, однажды ты можешь стать таким же знаменитым, как сам Мерлин. Рабастан, конечно, был удивлён — и напуган, — услышав это. Его арестовали через несколько дней после поражения его Лорда, после того как он отправился в поместье Лонгботтомов с братом, женой и Барти. Он и представить не мог, какое влияние имеет имя Гарри Поттера. Насколько знаменитым стал Гарри Поттер? Насколько жестоким было обращение, если он чувствовал необходимость запятнать это имя, обручившись с ним? Рабастан знал, что его не поймают, что он навеки застрянет в этой адской дыре и умрёт здесь. — Нет, нет, я не смогу, — мрачно ответил Гарри, качая головой, будто желая подчеркнуть важность своих слов. — Помнишь? Я сказал, что мне нужно уехать от Дамблдора и Дурслей. Ведь Дамблдор — мой магический опекун. — Он говорил как типичный одиннадцатилетний. Корвус тихо застонал. — Конечно, — невозмутимо ответил он. Сириус Блэк отбывал пожизненное в Азкабане за предательство Лили и Джеймса Поттеров и убийство с дюжину маглов. Без него Дамблдор с лёгкостью стал магическим опекуном Гарри. Власть, которой обладал Дамблдор, была отвратительна. Вывести его из себя доставило бы Корвусу огромное удовольствие, но это было рискованно, особенно учитывая его шаткое положение в Министерстве, несмотря на статус лорда и уважаемого члена Визенгамота. Знал ли мальчик хоть что-то о своей истории? О своём прошлом? — Что именно сделали с тобой эти грязные маглы? — спросил Корвус, сверкнув тёмными глазами. Он ненавидел маглов больше, чем Гарри Поттера. Многие удивились бы, узнав это, ведь именно из-за Гарри его Лорд пал, а сыновей отправили в Азкабан. Но как бы Корвус и его сыновья ни хотели верить в обратное, он знал — это была неправда. Их поймали, и в конце концов они сами были виноваты. Их учили большему. И Тёмный Лорд, и он сам. — Лучше я расскажу, чего они со мной не делали, — ответил Гарри, пытаясь сохранять невозмутимость, но плохо получалось, и на его лице отразилась боль. Рабастан сжал кулаки. Дело было не в том, что перед ним Гарри Поттер, а в том, что он был волшебником. Как эти грязные свиньи посмели поднять руку на волшебника? Их следовало убить, замучить до смерти за содеянное. Если бы он мог, он бы так и поступил — это было бы совершенно оправданно. Их всех следовало уничтожить, они не заслуживали жизни. — Если мы это сделаем, то заключим магический контракт, который обеспечит выполнение твоей части сделки и гарантирует, что наши цели тоже будут достигнуты. Вам это кажется справедливым, мистер Поттер? — спросил Корвус. Он не собирался действовать, не будучи уверенным, что о его сыне не забудут, как только Поттер добьётся своего. Он не стал бы требовать Клятву — мальчик был слишком юн для неё и слишком плохо разбирался в магии. Гарри выдохнул, дыхание его сперло, хотя это было не слишком заметно. В его взгляде смешались недоверие и надежда. — Ты мне поможешь? — Гарри обращался к Рабастану, игнорируя Корвуса. Тот кивнул в знак согласия, хотя формально, как лорд Корвус Лестрейндж, именно к нему следовало обращаться. Как бы Рабастану ни хотелось возненавидеть саму землю, по которой ступал мальчик... он видел лишь испуганного одиннадцатилетнего ребёнка, умоляющего о помощи. Волшебника, пусть и полукровка, но несомненно могущественного в будущем, ведь в его жилах течёт кровь Блэков и Поттеров. Он не был бессердечным ублюдком и не мог притворяться им сейчас. К тому же, отказав мальчику, он лишь отрезал бы себе путь к спасению. Эта передышка стоила того, чтобы подписать контракт, пусть и формально, до тех пор пока он не будет выполнен и аннулирован по обоюдному согласию не вступать в брак. Он должен был уважать парня за смелость открыто заявить об этом. Это было по-слизерински, но не совсем. Настоящая головоломка. — Да, — его голос прозвучал хрипло от непривычки и не так уверенно, как хотелось бы. Звучало странно, не так, как он себя помнил, — дерзким и уверенным, едва вступившим во взрослую жизнь. — Спасибо, — сказал Гарри. На его лице читалось облегчение, а зелёные глаза сияли. Гоблины приблизились с договором и обычным куском пергамента для записи условий. Сам договор был заполнен наполовину, и для завершения не хватало лишь нескольких подписей. Перо тут же зависло над пергаментом и начало записывать информацию. «Принудительный магический контракт между Рабастаном Лестрейнджем и Гарри Джеймсом Поттером». — Условия? — спросил Треркс. Гоблины, как всегда, сразу перешли к делу, не терпя пустой траты времени. У них оставалось всего пятьдесят минут. Стража не позволила бы задержаться ни на секунду сверх положенного часа. — Чтобы ни один из нас не мог использовать информацию, раскрытую во время наших встреч, против другого, — тут же предложил Гарри. — Любая общая информация останется между нами. Корвус почувствовал, как в нём загорается искра уважения к этому человеку, выросшему среди маглов. Тот был умен и мог бы стать настоящим волшебником, вырасти в своей среде. Он был не самым умным в комнате, пока что, но потенциал имелся. Корвусу почти хотелось увидеть, как тот расправит крылья и станет великим волшебником. — Согласен, — прохрипел Рабастан, слегка дёрнув губами. Не то чтобы он мог кому-то рассказать, кроме отца. Впрочем, мальчик тоже был в положении, когда мог делиться информацией. Но, конечно, не после подписания документа. Условие быстро записали, и Треркс убедился, что оно выполнимо. Сейчас Треркс заботился о справедливости по отношению к своему клиенту. Тот мог быть молод и неопытен, но мыслил на перспективу, и это было хорошо. Если что-то случится и Волан-де-Морт вернётся, это означало, что Рабастан не сможет раскрыть ничего, что навредило бы его «невесте». — Чтобы Гарри навещал моего сына каждую неделю без исключений, кроме случаев, когда это невозможно по уважительной причине, например, из-за болезни или травмы, — сказал Корвус. — В моём присутствии, — добавил он, что гарантировало бы ему возможность видеться хотя бы с одним из сыновей. — Я не против, — сказал Гарри, видя, что гоблины смотрят на него. На документах появилась ещё одна изящная пометка. — Я также требую, чтобы он сохранял добродетель на протяжении всей помолвки, в противном случае я потребую возмещения ущерба, — заявил Корвус. — Я не позволю, чтобы имя Лестрейнджей было запятнано дальше. Грипхук слегка кашлянул. — Пожалуйста, не забывайте, что вы разговариваете с одиннадцатилетним мальчиком, лорд Лестрейндж. — Контракт заключался всего на несколько лет, так что мальчик вряд ли успел бы ни с чем поэкспериментировать. Гарри уставился на них с подозрением и недоумением, гадая, о чём, чёрт возьми, они говорят. — Корвус имеет в виду, — сказал Треркс, бросив на Лорда раздражённый взгляд, — что ты должен оставаться невинным. — Гарри по-прежнему смотрел непонимающе. — В сексуальном плане, мистер Поттер, — его губы дрогнули при виде внезапно покрасневшего мальчика. — Пока ты связан помолвочным контрактом с Рабастаном, тебе не подобает вести себя определённым образом. Это значит — не держаться за руки, не целоваться и не проявлять неподобающего сексуального интереса. Гарри поморщился, его губы скривились от отвращения. — Фу, — вырвалось у него, выдавая возраст. — Ладно, — не стал он спорить. Рабастан едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, лениво размышляя, как быстро это предложение обернётся против самого мальчика. С другой стороны, к тому времени, когда у того начнут расти яйца, контракт будет расторгнут и наступит период полового созревания. — Рабастан получит всё необходимое, будь то от меня или от тебя. Ты преподнесёшь ему, так сказать, «подарки для ухаживания», как сделал это сегодня, — потребовал Корвус. У него было более чем достаточно денег, чтобы обеспечить сыну всё лучшее. Увы, он не мог привезти это сюда, так что позаботился, чтобы это сделал Гарри. — Конечно, если только это не то, за что меня посадят, — согласился Гарри на ещё одно условие. Ему было всё равно, что от него требовали, лишь бы вырваться из-под контроля Дурслей и Дамблдора. — Согласен, — твёрдо кивнул Корвус. Он не стал бы рисковать единственным способом увидеться с сыном из-за такой глупости. Да и охранник, проверявший абсолютно всё, всё равно не пропустил бы. — Что-нибудь ещё? — спросил Грипхук после нескольких минут молчания. — Мистер Поттер? Гарри нахмурился, размышляя, может ли он предложить что-то ещё. — По правде говоря, я бы хотел, чтобы между нами была правда. — Если ему придётся приходить сюда каждую неделю, им нужно будет о чём-то говорить. Он точно не собирался сидеть тут вечность, пока Корвус разговаривает с Рабастаном так, будто его не существует. Слишком часто такое случалось у Дурслей. Как часто он повторял эти слова? Как попугай своему дяде: «Сиди в шкафу и делай вид, что тебя нет»? Нет, для него это было началом новой жизни, он должен был жить иначе. — При условии, что на вопрос можно не отвечать, — добавил Корвус. Молчание гарантировало, что условие не станет препятствием для сделки. Он мог обсуждать что угодно, не опасаясь, что мальчик побежит к Дамблдору и всё разболтает. Сам факт, что Гарри включил это условие, говорил: ему слишком часто лгали, и он больше не желал этого. Если мальчик ненавидел маглов и Дамблдора, возможно, светлая сторона никогда не пустит в нём корни. Корвус знал, что его Лорд не умер, он был бестелесен, но не мёртв. Если Гарри сохранит нейтралитет, это уже хорошо. Он лучше кого-либо знал, как трудно было его Лорду сделать то, что он сделал. Дети были неприкосновенны, никто не причинял им вреда, даже грязнокровки, ведь в конце концов они были волшебниками. Выбор в пользу борьбы с тьмой — другое дело. Его сыновья, Барти и Беллатриса, не тронули Невилла Лонгботтома — правило было укоренено глубоко, даже если их Лорд нарушил самое важное, своё собственное правило. — Хорошо, — кивнул Гарри. Бывали моменты, когда и ему не хотелось отвечать, так что это было разумно. — Рабастан? — переспросил Корвус, снова сжимая руку сына. Мерлин, это было так же ужасно, как и воодушевляюще. Он так скучал по сыновьям, что возможность поговорить с ним хотя бы пять минут наедине была, мягко говоря, бальзамом на душу. Он просто хотел, чтобы его старший сын был здесь, тогда всё казалось бы немного... завершённым. — Думаю, всё улажено, — хрипловато произнёс Рабастан. Что ж, ему не терпелось увидеть лицо Гарри, когда они будут подписывать настоящий брачный контракт. Было ли неправильно получать удовольствие от того, что одиннадцатилетний мальчик, вероятно, считает его непривлекательным? Возможно, но это было забавно, а здесь почти ничто не казалось забавным. Особенно учитывая, что ничего из этого на самом деле не произойдёт. Но ради них всех нужно было пройти через этот фарс. Невеста (муж): Гарри Джеймс Поттер Жених: Рабастан Корвус Лестрейндж Гарант: Корвус Лестрейндж Гарант: Дорея Блэк-Поттер (Гарри Джеймс Поттер) Свидетель 1: Треркс Свидетель 2: Грипхук Группа из пяти человек обсуждала всё, что требовалось для заключения контракта, по мере его заполнения или обсуждения (большая часть контракта была составлена десятилетия назад) с внесением изменений или дополнений. Гарри был готов ждать четыре года, несмотря на попытки Корвуса увеличить срок до семи — что было слишком долго для помолвки в их возрасте. В каком-то смысле он понимал: Корвус хотел видеть сына при любой возможности. Когда всё это закончится, он сможет найти другую ведьму, которая окажет услугу и обручится с Рабастаном... он запустил процесс и дал скорбящему отцу шанс видеть сына, даже когда контракт между ним и Рабастаном будет расторгнут. Лишь тогда Корвус согласился, что четырёх лет достаточно. Казалось, он стал живее и полнее надежд, чем когда-либо. Приданое невесты: 90 000 галеонов Компенсация (в случае расторжения): 95 000 галеонов Срок действия помолвки: (определяется обеими сторонами) 4 года Это означало, что когда Гарри расторгнет контракт, у него останется пять тысяч галеонов, которые он должен будет вернуть семье Лестрейнджей. Плюс к первоначальным девяноста тысячам, полученным в качестве «приданого». Гарри было всё равно: если это избавит его от Дурслей и Дамблдора, пять тысяч — приемлемая цена (он не считал первоначальные девяносто, поскольку Лестрейнджи всё равно отдавали их как приданое). Хотя можно было бы добавить ещё десять тысяч, если что-то пойдёт не так и опозорит семью. Условия проживания во время помолвки (включая страну) Поместье Лестрейндж, Уилтшир, Англия — Подожди... ты хочешь, чтобы я жил с тобой? — спросил Гарри, недоверчиво глядя на Корвуса, будто у того выросли рога. — Мистер Поттер... подписывая этот контракт, я, по сути, беру на себя ответственность за вас. Любая проблема, в которую вы попадёте, отразится на моей семье. Каким бы взрослым вы себя ни считали, вы всего лишь одиннадцатилетний мальчик. Мальчик, не знающий правил, законов волшебного мира и того, как он устроен. Поместье Лестрейнджей довольно большое, у вас будет своя комната, нам не обязательно быть неразлучными, а моя библиотека в вашем распоряжении — читайте, что хотите. Я лишь прошу прислушиваться к моим советам. Я не буду лгать вам, нянчиться с вами или плохо обращаться. Может, добавим это как условие? Любое злоупотребление с моей стороны или со стороны Рабастана приведёт к немедленному расторжению договора и, следовательно, прекращению действия соглашения, — серьёзно сообщил Корвус, стараясь говорить проще для понимания ребёнка. — Да, — сказал Гарри, облизывая пересохшие губы, — я согласен. — Он не смел надеяться на большее. — Хорошо, тогда мы договорились, — заявил Корвус с огромным удовлетворением. Возраст вступления в брак (при согласии обеих сторон — невесты (мужа) и жениха) Восемнадцать лет. По этому поводу не возникло споров, поскольку условие было приемлемым. Брак должен обеспечить как минимум двух наследников мужского пола, если невеста (муж) является носителем мужского пола и последним в своём роду. Любые дальнейшие наследники будут полностью согласованы обеими сторонами. Любое принуждение приведёт к расторжению договора. — Нам правда нужно это обсуждать? — пробормотал Гарри. Его лицо пылало от смущения, и он готов был провалиться сквозь землю. — Возможно, и нет, но мы должны убедиться, что обе стороны ознакомились с документом перед подписанием, — объяснил Корвус. — Никогда не подписывай документ, не прочитав его и не сделав копию для себя. Гарри кивнул. Он и так это понимал, но с трудом верил, что сидит здесь и слушает такое. С другой стороны, было бы куда хуже остаться с Дурслями. Дополнительное образование для невесты (мужа) Школа чародейства и волшебства Хогвартс: без исключений Корвус едва заметно улыбнулся. Дорея была непреклонна, но он не стал спорить. Хогвартс был частью их традиций, причём давних. Не окончить его было... почти кощунством. — Согласен, — пробормотал Гарри. Он ещё не был на занятиях, но страстно желал узнать всё, что можно, в Хогвартсе. Он взглянул на Рабастана, который почти всё время молчал и поглощал принесённую еду. Гарри задумался, сможет ли он взять её с собой... если нет, то, возможно, не стоит приносить слишком много. Какой смысл, если её отнимут? Фамилия: Лестрейндж-Поттер Вот с чем Корвус был категорически не согласен изначально — он предпочёл бы Поттера Лестрейнджу. Жаль, это не настоящая помолвка, иначе он бы снова попытался настоять на своём. Было бы неплохо соединить фамилию Лестрейндж с Блэк-Поттер. Он полагал, что фамилия Блэк подошла бы Беллатрисе. Если бы у неё и его сына когда-нибудь родился наследник... чего, очевидно, теперь не случится. Ему было больно от мысли, что он — последний из Лестрейнджей, что его род может прерваться, а сыновья умрут в Азкабане. Оба молча согласились, и вскоре перешли к следующей части. Финансовые условия Невеста (муж) сохранит контроль над своим имуществом (трастовым хранилищем) и любыми другими хранилищами, указанными в завещании. Невеста (муж) сохранит за собой место в Визенгамоте и в Совете лордов. — Полагаю, вы не очень разбираетесь в этой части, мистер Поттер? — спросил Корвус у подростка, которому скоро предстояло стать совершеннолетним. — Нет, но я знаю, что Дамблдор их использует и что я могу попросить кого-то проголосовать вместо меня, — раздражённо сообщил Гарри. Несомненно, из-за Дамблдора и его долгого... пребывания в поместье Гарри. — У меня есть несколько книг, которые помогут разобраться, — заявил Корвус. — Когда прочтёте, я буду рад обсудить всё и ответить на вопросы. Гарри кивнул, его губы слегка дрогнули, будто он уже всё понял о Корвусе. Род занятий Невеста (муж) имеет право выбирать свой карьерный путь без вмешательства со стороны мужа и его родственников. Любое подобное нарушение приведёт к расторжению договора и аннулированию брака. — Хм, — только и сказал Гарри. Звучало так, будто он всё обдумал и причина была ясна. Хотя, по правде, он не до конца понимал, в чём дело, но со временем разберётся. — Я думал, развод не обязателен. — Обычно нет, но этот договор — образец величайшего мастерства Дореи Блэк-Поттер, — благоговейно произнёс Грипхук. — Магия, заключённая в брачном контракте — который не является договором о помолвке, — это, откровенно говоря, произведение искусства, и в случае нарушения брак будет расторгнут. Он был единственным в своём роде. — Дорея Блэк-Поттер была юристом, и очень хорошим, — вмешался Треркс, предоставив Гарри ещё одну порцию информации о бабушке. — К сожалению, нам нужно поторопиться. — Времени оставалось всё меньше. Они пробежались по пункту о верности, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Честно говоря, этот контракт — и брачный договор — гарантировали обоим волшебникам равные права, и было чертовски обидно, что всё это оказалось напрасным. Первый наследник мужского пола получал поместье/фамилию Блэк (Поттер), второй — поместье/фамилию Лестрейндж. Даже если фамилии писались через дефис, первый ребёнок всё равно получал поместье Блэк (Поттер). Затем следовали обычные формальности: сопровождающие, сохранение целомудрия до свадьбы для обеих сторон, и если один из партнёров не был девственником, он должен был хранить верность во время и после помолвки и свадьбы. Ни один из партнёров не должен был приводить в свою постель другого человека или заводить детей вне брака. В противном случае договор немедленно расторгался. — Сынок? — тихо сказал Корвус, снова сжимая его руку. В какой-то момент Рабастан задремал под их разговоры. Корвус не хотел его будить — это был, наверное, первый нормальный сон за десять лет. Дементоры не давали по-настоящему отдохнуть, но документ нужно было подписать. — Прошу прощения, — сказал Рабастан, садясь и едва скрывая смущение. Он сжимал и разжимал кулаки, ненавидя себя за слабость и измотанность. Ему не следовало спать во время такой важной встречи. До Азкабана он бы не позволил себе этого и настоял бы на более подходящем контракте. С другой стороны, он не просто так был слизеринцем. Он гадал, на каком факультете окажется Гарри... наверное, Гриффиндор, как и остальные Поттеры до него. — Всё в порядке, — тихо сказал Гарри. Он понимал, что усталость вызвана недоеданием. Из-за этого ему было сложно вовремя выполнять обязанности. — Ну что, джентльмены? — сказал гоблин, доставая из кармана перо. — Мистер Поттер, это не похоже ни на что из того, что вы делали. Это перо пишет кровью. Когда будете писать имя, почувствуете покалывание в ладони. Так заключаются магические контракты. Боль будет временной. Гарри настороженно посмотрел на него, затем неохотно взял перо и поставил подпись в указанном месте, быстро пробежавшись глазами по тексту. Первым был договор между ними, который он передал Рабастану, и тот начал читать. Вторым — договор о помолвке, который он также передал Рабастану после беглого ознакомления. Гарри Джеймс Поттер Рабастан Лестрейндж (очень неуверенно, но разборчиво) — Поздравляю с помолвкой, джентльмены, — заявил Грипхук, собирая документы и вытирая кровь с пера на глазах у трёх волшебников, прежде чем убрать его. — Мы дадим вам возможность побыть наедине. — С этими словами гоблины вышли, оставив их одних на оставшиеся пять минут. Впервые в жизни Гарри почувствовал искреннее счастье и неподдельное облегчение. Он был в долгу перед Лестрейнджами и надеялся, что в будущем не пожалеет об этом. Гарри понял, что такое свобода, и ему не терпелось ощутить её вкус вновь. Ни гоблин, ни Лестрейндж, ни даже Гарри не осознавали, какое будущее они запустили этим простым, отчаянным поступком.