Контракт

Все, кого Гарри пригласил на каникулы в Египет, ответили согласием. Правда, Гарри пришлось попросить Корвуса… уговорить отца Миллисент отпустить её с ними. По крайней мере, этот идиот не настолько глуп, чтобы вести себя высокомерно с Корвусом или Аврелием. Хотя Гарри многое бы отдал, чтобы посмотреть на это. Он собирался поговорить с Миллисент об отце или, может быть, попросить кого-то из остальных. Если бы ему пришлось иметь с ним дело, чтобы спасти Миллисент, он бы это сделал. Возможно, он и сдал экзамен на адвоката, но его нельзя было назвать законопослушным гражданином. Он искренне переживал за людей, которых любил, и был готов ради них на всё. И только ради них. — Где, чёрт возьми, Миллисент? Ты сказал им точное время? — спросила Дафна у Гарри, расхаживая взад-вперёд. Трейси беспокоилась за неё, и это, в свою очередь, беспокоило Дафну. Ей не терпелось оказаться в более тёплом климате, она так ждала этого отпуска. — Вообще-то я сказал ему, что до отправления портключа осталось на пятнадцать минут меньше, — сухо заметил Гарри. Разумеется, все их чемоданы и сундуки были уменьшены и лежали в карманах. Они были готовы к отправлению, а до срабатывания портключа оставалось меньше пяти минут, и обратный отсчёт быстро приближался к четырём минутам. Драко в этот момент прощался с родителями, которые очень не хотели его отпускать. Чужая страна, без особого присмотра со стороны взрослых, в компании друзей, с которыми можно ввязаться во что угодно? Неудивительно, что они не хотели отпускать сына — они и сами помнили, что вытворяли в детстве. — Зачем ты назначил ей другое время? — спросила Дафна, бросив на Гарри совершенно озадаченный взгляд, а Рене ободряюще сжал её руку. Рене тоже с любопытством поглядывал на Гарри, гадая, почему для Миллисент назначили другое время. Он бы спросил, не назначена ли у неё важная встреча, но Гарри сказал, что она должна прийти на пятнадцать минут раньше, а не позже, и с другим портключом. Хотя, если она не придёт вовремя, ей придётся ждать, пока подготовят другой портключ. Он открыл карманные часы: до активации портключа оставалось пять минут, а Булстроды не торопились. Однако Трейси, похоже, всё поняла. Возможно, ей лучше поговорить с Миллисент от его имени, подумал Гарри, неловко пожимая плечами в ответ на слова Дафны. Гарри был слегка удивлён: он знал, что Трейси и Дафна ближе друг к другу, чем Трейси и Миллисент или Дафна и Миллисент. — Ты думал, что с ним будут проблемы? — спросил Корвус. Возможно, причина была не только в том, что Гарри хотел, чтобы с семейством Булстрод разбирался кто-то взрослый. Делегирование полномочий — то, что он делал крайне редко, если только не было другого выхода. Корвус был очень доволен решением Гарри и дал это понять. В основном для того, чтобы Гарри понял: если в будущем ему понадобится кого-то наделить полномочиями, они все будут только рады. Ему не нужно делать всё самому. — Он очень неохотно согласился отпустить Миллисент, — просто сказал Гарри. На самом деле он не присутствовал при этом разговоре, но слышал его, так как зеркальный звонок был активен. — Он не обратил бы на меня особого внимания, он до сих пор считает меня ребёнком, другом своих дочерей. Как бы глупо это ни звучало, я решил обратиться к вам, чтобы вопрос решился быстро. Тем не менее, я не удивлён, что он ведёт себя по этому поводу как придурок и останавливает её приход, без сомнения, он попытается использовать слабый предлог. Он закатил глаза, по-настоящему выведенный из себя этим человеком, и во всём этом не было ничего удивительного, потому что многие действительно так относились к Гарри, большинство на собственном горьком опыте убедились, что это неразумно. Какими бы дураками они ни были, думая, что всё, чего достиг Гарри, было делом рук Аврелия и Корвуса. — Он что, издевается? — резко спросил Аврелий, недовольно прищурившись. Мысль о том, что такое происходит с одним из его людей прямо у него под носом, вызывала у него раздражение. — Не знаю, она никогда ничего не говорила, — признался Гарри, мельком взглянув на Трейси. Если честно, лучше всего было бы спросить у неё. — У меня сложилось впечатление, что ему было всё равно, его больше интересовал сын. За все годы, что они дружили, она буквально пару раз упоминала своего отца. Конечно, поначалу он много писал нам, но всё равно это одно и то же, верно? Аврелий склонил голову набок: — Я разберусь с этим. Он сообщил Гарри, что ему нет до Миллисент особого дела, она ни в чём не выделяется, в отличие от большинства знакомых и друзей Гарри. Скорее всего, она не войдёт ни в один из его кругов, если только не претерпит серьёзных изменений как в физическом, так и в магическом и ментальном плане. Она далеко не глупа, но по сравнению с большинством слизеринцев ей тяжело даются уроки. — Сосредоточься на каникулах, к твоему возвращению всё будет улажено. — Сколько человек ты собираешься приставить к нам на хвост? — спросил Гарри, почти поддразнивая. По правде говоря, ему было всё равно, кто будет за ним следить. С ним случилось слишком много дерьма, чтобы раздражаться из-за чьей-то заботы. Они не вторгались в его личную жизнь, они наблюдали издалека, следили за тем, чтобы он был в безопасности. Они делали это годами. — Надеюсь, не те же самые, которые уже были, чтобы кто-то новый мог познакомиться с Египтом. Рабастан рассмеялся, подхватывая шутливую фразу, и, подойдя к Гарри, обнял его за плечи. — Будем надеяться, что всё пройдёт не так драматично, как в прошлый раз. К счастью, Уизли могли позволить себе проводить отпуск за границей, хотя, судя по всему, они были вполне сносными людьми по сравнению с младшими. Не то чтобы Рабастан знал их лично, он никогда не встречался с ними вне светских мероприятий, но слышал эту историю. Не раз, и не только от разных людей, но и из газет. — Ты не позвал Фреда и Джорджа? Из всех Уизли Перси, Фреда и Джорджа он знал лучше всего, не считая Билла, — в основном благодаря времени, проведённому в Министерстве и магазине, а в случае с Биллом — из-за его отношений с Лордом. Драко застонал: — Ты не стал? Он терпеть не мог близнецов, и, к счастью, Гарри проводил с ними не так много времени. — Нет, я бы не хотел, чтобы меня арестовали в чужой стране, — сухо ответил Гарри. Близнецы были воплощением хаоса. Они отлично справлялись с работой в магазине Сириуса, бизнес процветал, и они продолжали делать одни и те же вещи снова и снова, когда этого требовал спрос. Зеркала были одним из таких товаров, наряду с шаром для создания Патронуса и медицинскими одеялами, которые могли диагностировать основные заболевания. Это было их последнее изобретение. — Последний раз я разговаривал с ними пять месяцев назад. Они работали над чем-то новым, но пока ничего не вышло, так что им не повезло. — Пора, собираемся вокруг, — крикнул Корвус достаточно громко, чтобы все услышали. Все прощались со своими семьями, кроме Рене, которому не с кем было прощаться, и Трейси. Вместо этого его провожала семья Гринграсс. В конце концов, он и сам скоро станет Гринграссом: женившись на Дафне, он станет лордом Рене Гринграссом. Для Рене это было неожиданно, но он был очень рад такому повороту. Не потому, что он стал лордом, а потому, что Дафна делала его счастливым. — Полагаю, это значит, что Миллисент не приедет, — разочарованно вздохнув, сказала Трейси, прежде чем встать и схватиться за золотой портключ, предположительно из поместья Лестрейнджей. — Может, она приедет попозже? Не так-то просто доставить портключи в другую страну, тем более сразу. На это нужно время, нужно, чтобы всё подписали, а потом ещё нужно создать портключ. Скорее всего, они уже проведут большую часть отпуска, прежде чем она доберётся до Египта. — Рене, быстрее! *Dépêche-toi!* — крикнула Дафна, и все бросились к порталу. Дафна крепко схватила сестру за левую руку, а Рене — за правую. Рене не обратил внимания на возмущение, отразившееся на лице Драко, но улыбнулся, услышав хихиканье Астории. Она была такой маленькой и худенькой и часто болела, что он очень переживал за неё, и Дафна тоже это чувствовала. Это был не первый и не последний раз, когда они отменяли свои планы, чтобы побыть с ней. Он уже не так сильно переживал. Его удивило, что лорд Гринграсс отпустил их обоих. Он никогда не видел, чтобы родители так оберегали своих детей, даже первенцев, как его брат. Все, кто собирался на каникулы, взяли с собой домовых эльфов, а лорд Аврелий и лорд Корвус остались в поместье с близнецами: они не хотели рисковать, отправляя их куда-то с помощью портключа. И без того было опасно отпускать детей, особенно таких непоседливых, как Кассиопея и Цефей. Наверное, это у них от близнецов Уизли. Учитывая сходство близнецов Уизли и Блэков, это вполне вероятно. — Хорошего вам отдыха, берегите себя и позвоните нам, когда доберётесь. — Береги себя и не делай глупостей! Аврелий закатил глаза: они вели себя так, будто подростки — уже практически взрослые — нуждались в постоянной заботе и внимании. Как будто они не провели по десять месяцев в году в школе-пансионе на протяжении пяти лет. Родители, честно говоря, его удивляли: они делали вид, что беспокоятся, но при этом с радостью отправляли детей в школу-пансион, не проявляя должной заботы и усердия. Конечно, когда директором был Дамблдор, они постоянно подвергались опасности, не говоря уже о том, что защитные чары почти всегда срабатывали с перебоями. Его школа была гораздо безопаснее и престижнее в академическом плане, чем когда-либо был Хогвартс. Это наполняло его самодовольным чувством превосходства. Он сообщил всем родителям, что дети не одни, что их будут охранять днём и ночью. Охранники не будут вмешиваться в отдых подростков, но будут защищать их любой ценой, оставаясь на расстоянии. И всё же родители беспокоились. Да, родители были для него загадкой, но в то же время от них была польза. Он превращал Хогвартс в то, о чём мечтал, когда сам учился в школе. Не просто в убежище, а в место, где рождаются величайшие умы мира. Иногда эта мысль вызывала у него усмешку: из самого грозного волшебника в мире он превратился в директора школы, которому приходится выслушивать жалобы и опасения родителей и обучать массы. Не говоря уже о Билле, да ещё и из семьи Уизли, — он и подумать не мог, что доживёт до такого дня. Он не разделял всеобщих чувств, но всё равно безмерно любил Билла. Он защищал тех, кто был ему дорог, и эта забота распространялась на Гарри — несмотря на то, что тот больше не был крестражем, — и остальных членов семьи Лестрейндж. Они достаточно настрадались, посвятив себя ему, и он позаботится о том, чтобы они больше не страдали. Больше ни одна волшебная семья не исчезнет. Он понемногу менял мир, и не было никакой необходимости в войне, которая в конечном итоге уничтожила бы половину волшебного сообщества. — Давай вернёмся и выпьем кофе, а? — крикнул Корвус, выводя Аврелия из задумчивости. Аврелий заметил, что группа подростков исчезла вместе с портключом. Многие из них извинились, сказав, что пришли только попрощаться с детьми. Корвус не принял это на свой счёт, он знал, как насыщенна их жизнь. Быть лордом и леди — изнурительная работа, и он был рад, что Сириус, Родольфус, Гарри и Рабастан помогали ему с поместьем и, конечно, с работниками. — Ты был слишком рад проводить Гарри, — заметил Аврелий, с любопытством глядя на Корвуса. Корвус раздражённо взмахнул рукой: — Он продолжает подсовывать мне документы о том, сколько мог бы заработать заповедник, если бы мы брали плату за посещение. Сколько мы могли бы теоретически получать доход. А также дополнительные средства за дополнительные части — яд, чешую, перья и тому подобное. Аврелий поджал губы, и, несмотря на все его старания, было видно, что он забавляется. — И давно он этим занимается? Гарри был упрям, и, честно говоря, рядом с ним он был самым упрямым. Однако Корвус ненавидел перемены и благотворительность, и он видел в усилиях Гарри и то, и другое. Он размышлял о том, кто сдастся первым и будут ли они продолжать до тех пор, пока один из них не умрёт. — Раз уж Сириус об этом упомянул, — проворчал Корвус. Он не присутствовал при их разговоре, но, скорее всего, Долохов упомянул бы об этом. Он поклялся, что в последнее время Сириус, Долохов и Гарри сводят его с ума. В том, как управлялось убежище, не было ничего плохого, и он был бы проклят, если бы стал что-то менять по собственной прихоти. Не чини то, что не сломано, — этой пословицей он руководствовался всю жизнь. Хотя в глубине души он признавал, что статистическая вероятность была очень заманчива. Дело в том, что он не хотел превращать животных в экспонаты, как в зоопарке. Так они не поступали. — Я мог бы его убить. Он действительно мог бы это сделать, но не стал бы, потому что никогда не причинил бы страданий своим сыновьям, а убийство Сириуса ранило бы его сына. Родольфус нашёл того, кого любил, и семью, и наконец-то был счастлив. Смерть Беллатрисы стала для них спасением. Или, точнее, убийством, но то, чего не знало Министерство, не могло им навредить. — Как близко ты был к тому, чтобы сдаться? — с усмешкой в голосе спросил Аврелий. Корвус лишь хмыкнул и ничего не ответил своему старому другу. Он бы никогда не признался. Даже под пытками. Аврелий тихо рассмеялся, качая головой. — Хм, кто же сдастся первым? — подумал он и стал размышлять, с кем бы лучше заключить пари. Не то чтобы дело было в деньгах, но ему сказали, что главное — сам принцип пари. Впрочем, именно так сказал бы Билл, поспорив на какую-нибудь нелепую безделушку, которая обычно стоила всего несколько кнатов. К счастью, за годы, что они с Биллом были вместе, его вкусы изменились. Все остались стоять, опираясь друг на друга и наслаждаясь внезапным теплом египетского солнца. Они расположились прямо у входной двери, и Гарри слышал, как все тяжело дышат, пока он осматривал дом. Его охватило чувство, что он дома, и радость. Ему нравилось бывать здесь много лет назад, но он был очень рад, что предложил это. Это было очень по-египетски, совсем не похоже на глинобитные дома, которые ожидал увидеть Драко. Роскошное поместье, украшенное камнем, кричало о богатстве и принадлежало элите. — Вы описали это место как скромное. Я почти ожидал, что оно будет из сырцового кирпича. Из такого кирпича египтяне в те времена строили одноэтажные дома. У элиты были обширные поместья с прекрасными садами и тому подобным. — Что ты там читал, Драко? — спросил Гарри, едва сдерживая смех, пока все осматривались. Он заметил несколько изменений с тех пор, как был здесь в последний раз. Интересно, добавили ли их, зная, что они придут. Корвус наверняка хотел, чтобы всё было обновлено и выглядело как новенькое. Гарри широко ухмыльнулся и стал смотреть по сторонам, пытаясь разглядеть, так сказать, другие изменения. — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, и его заострённое лицо исказилось от обиды. — Мифы Египта. Гарри часто заморгал. — Ты читал о египетских мифах? Где ты взял эту книгу? Все египетские мифы были созданы магглами, жившими в те времена, когда волшебников почитали как богов. О, когда он узнал об этом, у него просто голова пошла кругом. Маглы видели, как волшебники превращались в анимагов, и изображали их полулюдьми-полуживотными. Он размышлял, хотели ли они таким образом продемонстрировать магию или просто вырезали их в таком виде, полагая, что именно так они их и воспринимают. Ему нужно было бы прочитать что-нибудь из трудов волшебников того времени, чтобы понять, была ли у них какая-то магия, из-за которой они считали, что видят лишь получеловеческую трансформацию, или же трансформация происходила полностью. О, он бы всё отдал, чтобы найти дневник, журнал или табличку того времени. — Она была в моей библиотеке, кажется, это был подарок моему прадеду, — прокомментировал Драко. Да, они вели строгий учёт всех подарков, особенно ценных. Не только книг, но именно они всегда хранились в библиотеке. — Он что, ездил в Египет? Или просто восхищался этой страной? — с неподдельным интересом спросил Гарри, пока его вели к дому. Он смотрел на Драко, желая узнать больше. — Вообще-то он хотел стать заклинателем, — с гордостью сообщил ему Драко, заметив, что все остальные тоже его слушают. — Родители отговорили его от этой плебейской работы, даже для второго сына. Он должен был получить деньги, чтобы стать генеральным директором или владельцем собственной компании, которая, как ожидалось, должна была принести семье немалое состояние. Даже Драко закатил глаза, прекрасно знал, сколько можно заработать, будучи заклинателем. Уизли догоняли Малфоев по богатству. Если бы они все вместе сложили свои деньги в одно хранилище, оно, скорее всего, превзошло бы состояние Малфоев. С другой стороны, это были не только деньги Билла Уизли: у Фреда и Джорджа тоже было огромное состояние, а Перси работал на обычной работе, но, насколько он знал, Билл дал ему пятьдесят тысяч галлеонов, чтобы тот распоряжался ими по своему усмотрению. Не то чтобы он должен был знать, но он случайно услышал отрывок разговора между лордом Аврелием Слизерином и его супругом. — Очень жаль, — признался Гарри, сочувствуя мальчику. Скорее всего, он бы уступил требованиям родителей. — Не волнуйтесь, через неделю после смерти родителей он стал учеником мастера по снятию проклятий, но это было не в Египте, и я не уверен, что он вообще когда-либо там бывал. Он побывал в Греции, Франции и Италии, нашёл множество предметов, которые украшают стены нашего родового поместья. Благодаря ему состояние Малфоев так велико, и мы могли бы увеличить его в четыре раза, если бы продали хотя бы один из артефактов, но мой отец никогда этого не сделает. Гарри ухмыльнулся: — Мне нравится, как он звучит. Он решил, что этот парень ему бы понравился. Даже Рабастан, который вёл Гарри в дом, остановился, чтобы услышать ответ Драко. Он был знаком с Драко и Люциусом, смутно помнил Абраксаса, в основном потому, что тот был другом его отца, но все остальные Малфои были для него загадкой. Большинство сыновей делали то, что велели родители, женились на тех, кого им сосватали, — слишком велик был соблазн получить наследство. Даже в наше время, когда сыновья и дочери получили больше свободы, деньги заставляли их вести себя прилично. — Второй сын? — он и не подозревал, что основная ветвь рода пресеклась. Драко кивнул: — Первенец, которого по иронии судьбы назвали Фениксом, его жена и их сын умерли от оспы Феникса. Одной из болезней, которые были полностью искоренены, в отличие от других, сохранившихся до наших дней. Его мать была не первой Блэк в роду, присоединившейся к Малфоям, вопреки распространённому мнению. Об этом просто забыли, потому что род пресёкся. Если, конечно, у него не было внебрачных детей, но тогда они не считались бы детьми Малфоев и не могли претендовать на поместье. — Ироничное название, — поморщился Рабастан. — Скорее всего, его назвали в честь него, он был первой жертвой. Они поймали его за границей и привезли сюда. Кажется, они были в отпуске в Испании, но я давно не читал дневник, так что могу ошибаться, — объяснил Драко. Он не читал дневник уже четыре года, а на то, чтобы прочитать все записи, у него ушли месяцы. Их было больше двадцати. Его прадед был заклинателем более двадцати лет и много писал о своей жизни, местах, где побывал, и найденных предметах. Многое он продал, пожертвовал или подарил другим, но многое оставил себе. Многое он припрятал ещё в детстве, просто чтобы сохранить. Разбив что-то и починив, он оставлял на предмете явный магический след. Это значительно снижало его ценность, вплоть до того, что предмет становился бесполезным, поэтому, когда дело касалось бесценных артефактов, лучше было перестраховаться. Дневники издали снова, когда Драко было двенадцать. Тогда он и начал их читать, и, честно говоря, он искренне восхищался своим прадедом. — Ты никогда раньше об этом не говорил, — заметила Дафна, которая тоже жадно слушала. Она много знала о семье Малфоев, но только потому, что сестра делилась с ней слишком многим. Когда-нибудь Астория станет миссис Малфой, если их помолвка не распадётся. Но Дафна не верила, что это случится, ведь её сестра была без ума от Драко. Который, к счастью, повзрослел и перестал быть таким заносчивым. Она считала, что во всём виноват Гарри, ведь у Драко был друг, который насмехался над ним и ставил его на место, что помогало ему сохранять самообладание. Да, она была рада его вмешательству. — Никто не спрашивал, — ответил Драко. Он полагал, что все знают, что удача Малфоев стала гораздо более ощутимой, чем поколение назад. Видимо, это было не так, но всё равно было приятно поговорить о своей семье и привлечь всеобщее внимание. — Ты должен рассказать мне ещё кое-что! — воскликнула Астория. — Я хочу узнать больше. Она уже искала в кармане свой дорожный сундук и благодарно улыбнулась, когда Рабастан вернул ему прежний размер. Благодаря колёсам его было легче катить, но, несмотря на чары, облегчающие его вес, он всё равно был тяжеловат. Ладно, может, не стоило класть в него столько книг, но этот год был для неё важным. — Итак, всем всё ясно? Вам уже выделили комнаты, занесите свои вещи и встречайтесь на веранде. Мы устроим лёгкий обед и обсудим всё, что будем делать! — крикнул Гарри. Разумеется, у них с Рабастаном была самая большая комната — хозяйская спальня, а остальные комнаты были одноместными или двухместными, но все с ванными комнатами и довольно просторные, так что никто не будет чувствовать себя неуютно. У таких, как Астория и Драко, были комнаты с двумя двуспальными кроватями. Астория была слишком мала, чтобы ввязываться в какие-либо авантюры. К тому же она немного отставала в развитии, а из-за отсутствия аппетита выглядела намного младше своих лет. Домовые эльфы потрудились на славу: на каждой комнате красовалось имя гостя, и все комнаты были проветрены, окна открыты, чтобы в них дул лёгкий ветерок. В воздухе витал запах песка и нагретой солнцем земли. Все были в предвкушении, никому не терпелось начать каникулы. Для большинства из них это был один из первых случаев, когда они отправились на отдых без родителей. Все они, кроме Гарри, впервые ощутили свободу, которой никогда раньше не испытывали. А ещё возможность проводить время со своей невестой или женихом. Вероятно, это было первое настоящее испытание, которое показало, смогут ли они быть парой, не испытывая необходимости вести себя подобающим образом в присутствии взрослых. — Жаль, что Блейз не смог приехать, думаю, ему бы здесь понравилось, — крикнула Трейси из своей спальни, с изумлением глядя на открывающийся вид и пирамиды вдалеке. О, вечером, когда они подсвечиваются, как маяки, вид был бы просто потрясающий, если бы не памятники, которые обычно не подсвечивают. — И, Гарри… это место такое красивое, вид просто… потрясающий! — Трейси была уверена, что ничто не сравнится с этим видом. — Миллисент бы здесь понравилось! Как же жаль, что она не увидит это своими глазами. Миллисент жила бы с ней в одной комнате, и пустая кровать напоминала бы о ней на протяжении всей поездки. — Пусть она посмотрит в зеркало! — крикнул Гарри слегка приглушённым голосом, пока искал своё. Гарри понял, что другие тоже разговаривают — явно не с кем-то в комнате, а со своими близкими, — и обсуждают вид из окна, то, что добрались целыми и невредимыми. Им больше не нужно было часто пользоваться каминной сетью, разве что для того, чтобы попасть в чей-то дом. Гораздо удобнее было пользоваться зеркалами, хотя, судя по тому, что семья Долохов о них не слышала, они явно не слишком активно рекламировались за рубежом. Сириус был так любезен, что подарил их всей семье, добавив несколько чехлов для взрослых и несколько для детей. Судя по всему, друг Гарри был другом и Сириуса, и тот не возражал против такого подарка. Это была старая модель, и продавалась она не так хорошо, как более новые, с расширенными возможностями. Сириус постоянно искал способы усовершенствовать свои изобретения, особенно зеркала, которые приносили ему наибольший доход. Не то чтобы он возражал, просто ему нравилось возиться с ними и следить за тем, чтобы у близнецов было всё необходимое до конца жизни. Гарри тоже позвонил: — Эй, мы все здесь, мы в безопасности, — сказал он Корвусу, но на заднем плане услышал голоса Сириуса, Родольфуса и близнецов. — Хорошо, — ответил Корвус. Он не беспокоился, ведь сбои в работе портключа случаются крайне редко, хотя, если бы такое случилось с кем-то, это был бы Гарри, ведь ему порой ужасно не везло. Но в то же время ему сопутствовала удача, так что в хорошие дни он был везучим. — Мы хотим быть с дядей Гарри! — запротестовал Цефей, зовя Гарри и дёргая Корвуса за мантию, чтобы привлечь его внимание. — Успокойся, скоро ты снова увидишь Гарри, — перевёл внимание Цефея на другое. — Помнишь, что мы говорили? Он отправляется в небольшой отпуск. Близнецы обожали Гарри и Рабастана, и им предстояли непростые несколько недель. Но они заслужили этот отпуск, и близнецы могли бы разговаривать с ними каждый день через зеркало, если бы захотели. Они пообещали, что будут разговаривать с ними каждый вечер перед сном, несмотря ни на что. Гарри обещал и сдержал слово. Скорее всего, близнецы переживали, что Гарри и Рабастан исчезнут и больше не вернутся. Так же, как, вероятно, чувствовали себя они сами, когда умер их дедушка. Они не собирались умирать, но ничем не могли утешить близнецов, кроме как вернуться, когда обещали. Разговаривайте с ними каждый вечер и дарите им уверенность, в которой они так нуждались. — Не волнуйся, мы вернёмся раньше, чем ты успеешь оглянуться, с кучей игрушек и угощений для тебя! — пообещал Рабастан через зеркало. Гарри потребовалось время, чтобы по-настоящему понять образ мыслей близнецов. Он испытывал столько сострадания к тем, кто был ему дорог, что всё ещё испытывал благоговейный трепет оттого, что был одним из них. — У меня есть монеты, они тебе нужны? — спросила Кассиопея, протягивая зеркалу галлеон с такой очаровательной улыбкой, что Рабастан растаял. Они были прекрасны, и он невольно задумался, будут ли его собственные дети с Гарри похожи на них. — Ничего страшного, у меня всего хватит, — успокоил её Рабастан. — Но всё равно спасибо. Сириус усмехнулся, посадил Кассиопею к себе на колени, чтобы она могла как следует рассмотреть зеркало, и положил монету обратно ей в карман. Эту монету она получила от Зубной феи — маггловского обычая, из-за которого Родольфус буквально кипел от злости, что близнецы заразились такими приземлёнными верованиями. У близнецов никогда не было недостатка в деньгах: их дедушка сколотил огромное состояние, которое завещал им, когда они достигнут совершеннолетия. Когда придёт время покинуть этот бренный мир, близнецы и Гарри получат его деньги поровну. Будем надеяться, что это случится ещё не скоро, но жизнь, как известно Сириусу, может быть невероятно жестокой. Джеймс и Лили умерли, когда Гарри был совсем маленьким. Как только у него появились дети, он позаботился о том, чтобы о них хорошо заботились, и ещё до этого начал дотошно составлять завещание. Он подозревал, что Рабастан получит состояние и титул Лестрейнджей. Это было справедливо, ведь только у Гарри мог родиться ребёнок с кровью Лестрейнджей. Способности близнецов (метаморфмагия) не позволяли им даже думать о том, чтобы сделать их Лестрейнджами по крови. Как бы Корвус ни loved близнецов, они не были его кровными детьми, не были Лестрейнджами, а кровь и фамилия имели значение — к такому выводу пришли и Сириус, и Родольфус. В любом случае им не о чем было беспокоиться: благодаря состояниям Сириуса и Родольфуса, а также их дедов близнецы стали бы миллиардерами, если бы дела и дальше шли в гору. И если бы это зависело от Сириуса, так бы и случилось. Гарри тихо посмеивался, пока близнецы продолжали попытки выторговать у отцов разрешение поехать с ними. Родольфус был таким простофилей, что согласился бы, если бы мог. Гарри взмахнул палочкой, и их багаж начал расходиться по чемоданам и занимать свои места. Основная одежда — в шкаф, футболки, шорты и нижнее бельё аккуратно сложены в ящиках, а в прикроватных тумбочках — зелья, документы, очки и другие вещи, которые пригодятся в ближайшие две недели. Их драгоценности, паспорта, деньги, разрешения на использование волшебных палочек и всё остальное Рабастан спрятал в сейфе за картиной с изображением Нила. Немного надуманно, но сейф явно появился здесь недавно, и это придавало комнате сходство с гостиничным номером, что не нравилось Гарри. Он распорядится убрать сейф, как только праздники закончатся. Если только Корвус не знает их лучше, чем он, и им действительно нравится эта дополнительная мера безопасности. С другой стороны, это был не их дом и даже не его дом, но это было самое близкое к дому место, где он когда-либо бывал. Гарри заглянул в зеркало: — Я привезу домой много фотографий, обещаю. Близнецы разочарованно вскрикнули, не сумев настоять на своём, но несколько слов Корвуса их успокоили. Пудинг был отличным способом отвлечь близнецов. — Наслаждайтесь каникулами, — сказал им Корвус. — Звоните нам каждый вечер! — крикнул Сириус. — Дважды в неделю, — сухо ответил Гарри, качая головой. — А теперь, если позволите, я хочу насладиться отдыхом, так что поговорим позже! Было бы странно сидеть без дела, но он устал — не только физически, но и морально. Пришло время расслабиться, и даже он это понимал. Ему нравилась мысль о том, что он может делать это с Рабастаном. В последнее время он был так занят, что они могли поговорить перед сном всего час, если им везло. Рабастан наблюдал, как Гарри подошёл к прикроватной тумбочке, достал документы и вышел из комнаты, едва сдерживая волнение. Он взглянул в зеркало, и на его лице отразилось изумление. Эту сторону Гарри он ещё не видел и с нетерпением ждал возможности её увидеть. Гарри всегда был чем-то занят, он терпеть не мог бездельничать. Он не знал, как расслабиться, и, что ещё забавнее, не взял с собой ни одной книги, если только не оставил их в дорожном сундуке. Один взгляд подтвердил его догадку: ни одной книги там не было. — Хорошо, что он знает, когда остановиться, — заметил Сириус. — По крайней мере, так сказал мой психотерапевт. Братья Лестрейндж весело фыркнули в знак согласия. Это была знакомая поговорка, ведь им тоже так говорили. Рабастан быстро деактивировал зеркало, швырнул его на кровать и вышел вслед за Гарри. Там уже стояли стаканы с ледяным сливочным пивом и несколько обычных кружек для тех, кто уже достаточно взрослый, чтобы пить.