Контракт

Приближаясь к поместью Лестрейнджей, Джексон Долохов машинально поправил галстук. Он жил всего в двадцати минутах езды, в поместье, после того как принёс довольно длинную клятву — а его жене и детям тоже пришлось её принести, — чтобы защитить поместье и его обитателей. Его не должны были удивлять строгие меры безопасности, учитывая то, что произошло в прошлом. Впрочем, по внешнему виду поместья нельзя было сказать, что там что-то произошло, — видимо, всё ограничилось внутренними разрушениями. В этих древних оберегах таился адский взрыв, и он не мог не восхититься тем, что они смогли поглотить нечто современное, то, против чего они не были настроены. По пути он слышал, как переговариваются люди, и заметил, что кипарисы, растущие перед особняком, теперь ведут в сад за домом. Деревянные решётки, устилающие путь, буквально источали самые освежающие ароматы и радовали глаз яркими красками. Решётки сменялись павильонами, расставленными в саду, где было очень многолюдно, но он с радостью отметил, что народу здесь не так много. Он любил общаться не меньше других, но здесь не знал никого, кроме Билла, Гарри, Аврелия и, возможно, братьев Лестрейндж. — Джексон, я так рад, что ты смог к нам присоединиться, — крикнул Корвус, жестом приглашая волшебника присоединиться к нему. Он уже сел и не собирался вставать. Он не стал принимать никаких зелий, чтобы сполна насладиться сегодняшним днём. Он выпьет пару бокалов, а потом примет зелье от боли в мышцах. — Твоя жена смогла договориться о международном портключе? — спросил он. К большому огорчению Джексона, он не смог увидеться с детьми, как они планировали, из-за того, что им отказали в международном портключе. — Теперь всё улажено, спасибо. Я ценю, что ты поговорил с ними за меня, — признался Джексон, и это была правда, он был очень благодарен. Он уже пропустил много выходных с детьми и женой, но теперь всё было улажено, и в эти выходные они приедут и дадут клятву, прежде чем приступить к своим делам. К счастью или к сожалению, дети действительно хотели посмотреть на приют для животных и на всех «крутых» зверей, которые там жили, так что ему не пришлось далеко ехать на их первую прогулку. О, он с нетерпением ждал встречи, он ужасно по ним скучал. Им бы понравилась эта вечеринка, хотя здешние дети — если их вообще можно так назвать — были чуть старше его детей. Корвус и Аврелий подозревали, что именно из-за его фамилии кто-то вмешивался в дела департамента. С Дамблдором и его идеями было покончено, но это не означало, что не осталось идиотов, которые верили, что «Сам-Знаешь-Кто» вернётся, и делали всё возможное, чтобы усложнить жизнь «отбросам вроде Пожирателей смерти». Они искоренили множество предрассудков как в Хогвартсе, так и в Министерстве, но не все. Фамилия Джексона, скорее всего, и стала причиной вмешательства. Джексон по глупости пытался разобраться во всём сам и только через несколько недель рассказал об этом Гарри, который тут же посоветовался с Корвусом и Аврелием. Теперь всё улажено, и у его жены есть международный портключ, с помощью которого они могут вернуться в Великобританию. Громкий визг возвестил о том, что близнецы с неиссякаемой энергией убежали, а их собака — собака Гарри — последовала за ними. Она облизывала их, отчего они снова начинали визжать. Габриэль с удовольствием бегал за близнецами, хотя при желании мог бы обогнать их на раз-два. У Габриэля было много энергии, но он был очень осторожен с близнецами. Рабастан тщательно его дрессировал и продолжал заниматься с ним каждый день. Джексон тихо посмеивался, наблюдая за играющими детьми. В таких сценах всегда было что-то... ностальгическое. Он смотрел, как они бегут со всех ног. И лениво размышлял, получат ли эти дети поместья Блэков и Лестрейнджей или только поместье Блэков? Был ли Сириус лордом? Теперь Родольфус был отцом близнецов и, как наследник своего отца, должен был получить большую часть поместья, если только не случится чего-то катастрофического. С другой стороны, учитывая то, что происходило с Гарри все эти годы... возможно, лучше не искушать судьбу и не думать об этом. — Близнецы-метаморфы, были ли когда-нибудь ещё близнецы с такой способностью? — На самом деле нет. Сто лет назад родились тройняшки, и только у одного из них были способности метаморфмага, — к ним присоединился Сириус, тяжело дыша, но с озорной улыбкой на лице. — Мы с Гарри просмотрели книгу рекордов, и, к счастью, это не заняло много времени, учитывая, что рождаемость людей со способностями к метаморфозам снижается. А ещё они внесли близнецов в «Чёрную книгу рекордов» метаморфмагов. Они и представить себе не могли, что им ещё не раз придётся дополнять её, прежде чем книга перейдёт к следующему лорду Блэку. — Они потрясающие, — с благоговением признался Сириус, наблюдая за их игрой. — Они прекрасно контролируют свои способности, я даже не подозревал, что такое возможно. Я думал, это будет что-то вроде случайной магии. Всё это было правдой, он думал, что они будут испытывать трудности, пока не подрастут. — С чего ты это взял? — с любопытством спросил Джексон. Казалось бы, именно семья Блэк лучше всех должна быть знакома со всеми семейными дарами и способностями детей, рождённых с ними. — Мы с Андромедой, были паршивыми овцами в семье Блэков, поддерживали связь, — признался Сириус. — Не так часто, как могли бы, но, возможно, если бы я это делал, всё не закончилось бы так, как закончилось. У Андромеды была дочь по имени Нимфадора, она была метаморфмагом. Это было, когда он ещё учился в Хогвартсе. — Погоди, было? — Джексон удивлённо поднял бровь. — Её лишили наследства, — прямо сказал Сириус. — Это лишило её дара Блэков. Она больше не может превращаться в кого-либо или во что-либо. Именно на ней я основывал все свои знания. Он гадал, где она сейчас, вернулась ли к матери после отбытия наказания? Она не могла стать аврором — у неё была судимость, и она не обладала желанной способностью, которая позволила бы ей вступить в ряды авроров без прохождения полного обучения. Он лениво размышлял, позволит ли Андромеда дочери вернуться в её жизнь после того, что та натворила. — А я думал, ты знаешь, — Джексон в восхищении подался вперёд. — Когда Энди писала о своей дочери, она в первую очередь говорила о её способностях. Кто бы не гордился и не хвастался тем, что у его дочери есть дар, после того как её отреклись от семьи? — сухо заметил Сириус. — У неё не было ничего против близнецов, они чертовски талантливы. Я говорю это не только потому, что они мои дети. Они могут без труда превращаться в кого угодно и во что угодно. Тонкс могла удерживать облик лишь несколько мгновений, после чего застывала в нём, не в силах вернуться к прежнему облику, и постоянно меняла свой рост. То, что описывала Энди, совсем не похоже на близнецов. Не то чтобы Сириус поддерживал связь с ними после окончания Хогвартса, но он отказался от всего, что было связано с его наследием Блэков, включая Андромеду, чтобы угодить Дамблдору и доказать свою преданность. — Потрясающе. Теперь вы понимаете, в чём была разница? В разбавленной крови? — спросил Джексон, хотя сам он не верил, что маггловская кровь разбавляет волшебную. Если бы это было так, об этом уже давно было бы известно и задокументировано. — Мы пришли к выводу, что её способности были... нестабильными из-за того, что мать фактически отреклась от неё, — Корвус вернулся к разговору, откинувшись на спинку кресла с подушками, которое для него приготовил Гарри. Он слишком переживал за всех, кроме себя, глупый мальчишка. — Дар слишком легко иссяк, чтобы быть чем-то большим, чем ослабленная имитация его истинной формы. А это многое говорит о его силе, учитывая, на что она была способна. — Неформально? — с сомнением переспросил Джексон. — Магия — древняя форма искусства, в которой главное — намерение, а не слова, пока нас не научат иначе, — мудро произнёс Корвус. — Возможно, она и не произносила этих слов, но, думаю, магия отвернулась от неё. Она была вспыльчивой, эта девочка, могущественной, она могла сделать что угодно, она была так же умна, как Дорея. Теперь она редко появлялась в волшебном мире и казалась совершенно потухшей. Признаюсь, для неё это было трудное время, но я не думаю, что из-за этого она утратила свой пыл. Даже Нарцисса чувствовала себя подавленной по сравнению с Андромедой. — Ты говоришь «неофициально», но на самом деле моя мать, скорее всего, действительно отреклась от неё, — с горечью сказал Сириус. Он терпеть не мог даже упоминать эту ведьму. Он даже воспрянул духом, представив, что она застряла одна в этой ветхой развалюхе, которую называла домом. Она больше никогда не причинит вреда своей семье, да и без неё всем будет лучше. — Об этом ничего не известно? — слегка растерянно спросил Джексон. Если у них была вся информация о метаморфмагах, почему они не знали всего? Отдельные книги? — Вы не читали эту книгу? Сириуса явно позабавили эти слова. — Я не лорд, так что я не могу этого сделать, — ответил он. По крайней мере, без разрешения. Только у лордов есть все эти записи: о рождении, смерти, лишении прав на наследство, усыновлении и, да, о книгах, посвящённых магическим дарам Блэков, и даже о письменных свидетельствах предков Блэков о дарах и о том, как они контролировали свои способности. Некоторые из этих записей были сделаны на староанглийском языке. — И не заставляйте меня говорить о Гарри. Серьёзно, я не понимаю, как он справляется. У него с десяток проектов, над которыми он работает. За последние несколько лет он завершил примерно шесть. Он изменил законы, провёл заседания Визенгамота, не забывал о своих портфелях Блэков и Поттеров в Гринготтсе, занимался своим образованием, СОВ и ЖАБА. — Четырнадцать, — поправил Корвус. — Пятнадцать, если считать новую книгу, которую он сейчас заканчивает переводить. Это действительно очень интересно: египтяне явно опередили своё время. В новой книге рассказывается о заклинании, которое действует как средство от старения. Оно необратимо и действует только один раз, но всё зависит от силы, стоящей за ним. Египтяне могли помолодеть на год или два, но, признаюсь, ничего особенного. А вот сделать это навсегда? Даже наше современное зелье на это не способно. Он и правда был в восторге, но древние искусства всегда превосходили современную медицину и заклинания. — Переводит? Он читает иероглифы? — изумлённо спросил Джексон, который не знал об этой подробности. — О нет, он переводит с парселтанга, — поправил его Корвус. — Однако он умеет читать и писать иероглифами, он перевёл несколько книг с египетского на английский. Это была долгая и трудная работа, но Гарри, похоже, нравилось преодолевать трудности, с которыми он постоянно сталкивался. Сколько бы люди ни советовали ему успокоиться и наслаждаться жизнью, Гарри однажды сказал, что именно так он и наслаждается жизнью. Ему казалось неправильным просто сидеть и ничего не делать. Не помогало и то, что Корвус активно поощрял Гарри в его стремлении к знаниям — впервые в жизни поощрял его в чём бы то ни было, — а отрицать, что он был очень умён, не приходилось. Книги и артефакты, которые он нашёл в Египте, заслуживали того, чтобы ими поделился весь мир. — И он сделал это, пока я был его наставником? — слегка обиженно спросил Джексон. — Разве я не давал ему достаточно работы? Сириус рассмеялся: — Как я уже сказал, я не понимаю, как у него это получается. Даже Лили не была такой прилежной ни во время учёбы в Хогвартсе, ни после выпуска. Гарри был умнее своих родителей, и Сириус считал, что это у него от Блэков. Не хочу хвастаться, но Блэки, когда не были безумны, как шляпники, были очень умными, взять хотя бы Дорею. Она прожила в семье Поттеров больше, чем в семье Блэков, но никто никогда не забывал, что она всё-таки Блэк. — Как у него дела? — спросил Корвус, не сомневаясь, что у Гарри всё отлично, ведь его ум нельзя недооценивать. — У него всё отлично получается, он уже знаком со многими законами, а годы, проведённые в Визенгамоте, помогут ему в этом разобраться, — ответил Джексон. Он не увидел удивления ни в одном из взглядов и не ожидал его, учитывая то, что только что услышал. — Теперь мне интересно, не наскучил ли ему материал, который я ему даю. Сириус проворчал: — Не то чтобы ему было скучно, просто он уже всё знал. Гарри много лет знал, чем хочет заниматься, и никогда не сворачивал с выбранного пути. Он хотел помогать людям, не допустить, чтобы кто-то прошёл через то, что прошёл он сам, чтобы никто не страдал от несправедливости. Чтобы никого не сажали в тюрьму без суда и следствия. Это было удивительно: даже Джеймс и он сам не решили, кем хотят стать — аврорами, — до окончания Хогвартса. Не то чтобы у них была такая возможность: Волан-де-Морт и война положили этому конец. — О, не знаю, кажется, он всё же на мгновение задумался о своём искусстве, — задумчиво произнёс Корвус с нежной улыбкой на лице. О, это было нечто особенное — каждый день разговаривать с женой. После столь долгой разлуки он ожидал, что поначалу будет неловко, но нет, всё прошло так, будто её и не было. Чаще всего он рассказывал о своих сыновьях: Рабастане, Родольфусе и Гарри. — Он очень хорош и мог бы сделать карьеру в этой сфере. Честно говоря, картина с изображением его дорогой жены действительно была особенной. В нужных кругах он мог бы заработать миллиарды — гораздо больше, чем в качестве юриста. — Интересно, откуда это у него? Ни Лили, ни Джеймс не умели рисовать, — с грустью сказал Сириус. Это была правда: самое близкое к рисунку, что мог изобразить Джеймс, — это карта Мародёров, которую они нарисовали. Корвус лишь улыбнулся. На самом деле он спросил Гарри, где тот научился так хорошо рисовать, предположив, что в маггловской школе, в которой тот учился. Но это было совсем не так — нет, он научился сам, в тесном чулане. Он рисовал от скуки, и его талант расцвёл. Сначала он рисовал цветными карандашами, потом акварелью, которую Дадли швырял в него в досаде из-за того, что она была не лучшего качества. Его талант расцвёл, и он был очень хорош в своём деле. Возможно, когда придёт время уходить на покой, он снова возьмётся за кисти. — Рисование — это не магический талант, передающийся по наследству, — заметил Джексон. Он начал понимать, что имел в виду Гарри, когда говорил, что у Сириуса комплекс из-за его лучших друзей. Он часто находил способы ввернуть их в разговор, и Джексон размышлял о том, уменьшился ли этот комплекс или, наоборот, стал ещё более запутанным. — И то верно, — проворчал Сириус, невольно бросая взгляд на близнецов, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Он увидел, что они сидят на земле и едят, угощая себя и собаку. — Эй, а где, кстати, Гарри? — спохватился он, осознав, что не видел его уже очень давно, задолго до начала подготовки к вечеринке. Он был с Рабастаном, но не помнил, чтобы Гарри помогал с приготовлениями, что само по себе было крайне странно. — Он в Министерстве магии, — ответил Джексон, слегка поморщившись и задавшись вопросом, не утаил ли он что-то от них по какой-то причине. Не проговорился ли он? От следующих слов Корвуса Джексон чуть не упал в обморок от облегчения, что не выдал своих учеников. — Он сдаёт экзамены, — сказал Корвус, доставая карманные часы и ловко открывая их, чтобы посмотреть время. — Он закончит через двадцать минут. Он был рад, что смог открыть часы, не мучаясь из-за боли в руках. Вечером он примет что-нибудь, но сейчас ему действительно хотелось просто насладиться днём, не отвлекаясь на беспорядочные мысли. — Это сегодня? — Сириус хлопнул себя ладонью по лбу от своей легкомысленности. — Я думал, это будет на следующей неделе! Хотя это действительно объясняло внезапную спешку Гарри в поиске в последнюю минуту прошлой ночью. И как, спросите вы, выглядит «исследование в последние минуты»? Ну, повсюду разбросаны карточки с вопросами на первой странице и ответами на последней. Десятки и десятки таких карточек были разбросаны по столу вчера вечером перед ужином. Это действительно должно было стать яркой подсказкой! Сириус даже не успел пожелать ему удачи. — Нет, сегодня, — просто ответил Корвус. Он не сомневался, что Гарри сдаст с отличием. Он не был самым младшим, кто сдал экзамены, не говоря уже о том, что его баллы, скорее всего, будут очень высокими, почти лучшими. Для этого было уже поздно, но Корвус был рад, что у Гарри была возможность побыть ребёнком в Хогвартсе, завести друзей на всю жизнь, общаться и делать уроки в своей комнате в общежитии. Пройдёт ещё несколько лет, прежде чем он станет практикующим юристом. Каким именно юристом он станет... В данный момент это известно только Гарри. На самом деле никто не задумывался об этом и никогда не обсуждал. Хм, надо будет спросить его позже, если Корвус вспомнит. — Что сегодня? — спросил Аврелий, присоединяясь к ним, краем глаза наблюдая за своими учениками. Драко, Теодор, Винсент, Блейз и Грег стояли в очереди за едой, что неудивительно для подростков и их желудков. Аврелий бы всё отдал за такие поблажки, когда был подростком. Ну, он учился в Хогвартсе, но летом это был ад. — Гарри сдаёт экзамены, — повторил Корвус. — Сколько времени пройдёт, прежде чем он получит результаты? — спросил Аврелий. Он не знал всего, хотя и пытался создать впечатление, что знает. Эта небольшая компания всё равно не стала бы сплетничать у него за спиной, так что ему нечего было бояться. Он ухмыльнулся и кивнул Барти, который подошёл с бутылками пива и стаканами виски или чего там они решили выпить. — Подождёт ли он, пока ему их доставят, или подождёт недельку, прежде чем получит сову? — ответ мог быть любым. — Мы получим результаты в течение десяти минут после завершения теста, — ответил Антонио, присоединившись к группе раньше Джексона, но тот всё же кивнул в знак согласия. Это были, пожалуй, самые напряжённые десять минут в его жизни. — Я удивлён, что ты не попытался пойти с ним, — со смехом хлопнул брата по спине Родольфус. Эти двое были неразлучны, Гарри и его брат. А почему бы и нет? Гарри становился красавцем, они были помолвлены и собирались пожениться. — Я хотел, — смущённо признался Рабастан. — Но, к сожалению, он узнал, что я задержался со статьёй, и заставил меня дописать её. Не обращая внимания на довольное «упс», донёсшееся от брата, он добавил: — Подожди, я ему ещё припомню. К сожалению, Гарри был прав: Рабастан не мог просто так отказаться от статьи, не найдя веской причины. Из-за этого многим пришлось бы в спешке что-то придумывать, а это привело бы к задержкам в печати журнала, чего нельзя было допустить. — Заставил? — сухо спросил Аврелий, глядя на Рабастана с блеском в глазах, в котором, если присмотреться, можно было разглядеть красноватый оттенок. Неприятное напоминание о самых отчаянных днях его жизни. Рабастан фыркнул: — Как будто ты не знаешь, каким убедительным он может быть. Он был уверен, что с ним ничего не случится, ведь Гарри собирался отправиться в Министерство через камин и вернуться либо снова через камин, либо с помощью портключа. Он заявил, что всё зависит от того, насколько длинной будет очередь и сколько человек будут сдавать экзамен. Он не собирался ждать вечно, ведь у него был портключ, который мог доставить его домой. Аврелий подавил смешок. Это правда, Гарри много раз заставал его врасплох, он знал, как найти подход к людям. Именно это и сделало бы его прекрасным адвокатом, и если бы это зависело от Аврелия, он бы уже сделал из Гарри юриста. Его способность обходить закон стороной поистине поражала. То, что он сделал, чтобы его последователи вышли на свободу с чистой совестью, действительно достойно восхищения. Даже Аврелий не придумал бы ничего подобного, а ведь он был очень умён. Гарри умел мыслить нестандартно. Остальные не были столь сдержанны и смеялись от души. Барти наблюдал за ними. Ему потребовались годы, чтобы прийти в себя после Азкабана и того, что сделал с ним отец. Поначалу он чувствовал себя брошенным, их дело было предано забвению, их враг, казалось, был прощён, а всё просто забыто. Это братство, эта миссия были для него всем на протяжении многих лет, он был готов умереть за своё дело, так что да, поначалу ему было трудно это принять. Когда он получил настоящую помощь, то понял, как по-настоящему жить, как найти что-то для себя, какое-то хобби и смысл жизни. Ещё несколько лет назад он бы не справился со всем этим, но теперь? Он был благодарен за это, за то, что его приняли в общество, за нормальную жизнь, которая будоражила его, — это было именно то, что ему было нужно после всего, через что он прошёл. Разрешение Тёмного Лорда стало для него благословением, а не кошмаром. Вчера его психотерапевт посоветовал ему, возможно, найти себе не друга, а партнёра — то, что у него уже давно должно было быть. Жену. — Полагаю, ты закончил? — спросил Корвус. Он хранил каждую статью, над которой работал его сын, в надёжном месте, в коробке, и очень гордился им. Это было напоминанием о том, что он не знал о своих сыновьях всего и не поддерживал их так, как следовало бы. Гарри по-своему, по-простому, поощрял сына в стремлении достичь мастерства, в стремлении заниматься тем, что ему по душе, не тратя на это всё своё время, ведь заниматься любимым делом полезно для здоровья. То, что они делали вместе с Гарри, чтобы противостоять дементорам, вероятно, творило чудеса с их психическим здоровьем, но мастерство, скорее всего, стало для них вишенкой на торте. — Да, я аппарировал, вместо того чтобы посылать сову, потому что время явно было не на моей стороне, — рассказал Рабастан отцу. Он не хотел рисковать и навлекать на себя гнев Гарри. Гарри всегда так гордился им, когда они вместе читали статью, и Рабастану это нравилось, особенно сейчас, когда Гарри очень… наглядно демонстрировал свою радость по поводу того, что сделал Рабастан. Ничего непристойного, он бы никогда не опозорил Гарри таким образом и не позволил бы Гарри так поступить — подростковые гормоны берут своё, он бы знал, — объятия и поцелуи, но для Рабастана это было главным событием дня. Он бы вечно ждал, пока Гарри будет готов, если честно. Он хотел Гарри не для секса, он любил его таким, какой он есть, — невероятно умным и зрелым юношей. Хотя мысли о сексе его не покидали, да и как иначе? Гарри был… великолепен. Корвус одобрительно кивнул, довольный его предусмотрительностью, хотя можно было бы обойтись и домовым эльфом. Однако они были слишком заняты подготовкой к этой вечеринке, ведь для неё не было никаких причин, просто Гарри хотел, чтобы в этот день рядом с ним были все, кто ему дорог. Поэтому они пригласили всех на импровизированное барбекю. Что может быть лучше сегодняшнего дня? Пусть это будет ещё и праздничный ужин в честь того, что он сдал СОВ. Корвус не сомневался, что Гарри блестяще сдаст экзамены. — Как там близнецы? — спросила Хелена, прижимаясь к мужу и интересуясь последними новостями о пополнении в семье Лестрейндж. — Они Лестрейнджи или Блэки? Или вы их как-то по-другому называете? В отличие от Джексона, она знала, что Сириус не был главой семьи Блэк, эта честь принадлежала Гарри. Она знала об этом, потому что её муж имел дело с обеими семьями. — По крови они останутся Блэками, но по закону будут приняты в семью Лестрейнджей, — объяснил Корвус. Они не хотели рисковать и лишать близнецов их способностей, если дадут им зелье кровного родства. Они никогда не станут лордом или леди Лестрейндж и, скорее всего, никогда не станут лордом или леди Блэк (хотя леди Блэк по закону быть не может, ведь в семье Блэков патриархат). Кто знает, может, Гарри всё изменит. Он уже многое сделал, но сейчас его внимание сосредоточено на Визенгамоте. Его сын, Родольфус, был наследником, но теперь Корвус сомневался в правильности своего решения. Он был бы спокоен, только если бы у его сына действительно был ребёнок от Лестрейндж. В противном случае он мог бы передать титул Рабастану, если бы у них с Гарри родился ребёнок. Он не знал, как это воспримут, и не хотел, чтобы отношения между ними испортились из-за гнева или обиды. Ничто так не разрушает семьи, как разговоры о деньгах. Близнецы не нуждались в деньгах, ведь дедушка оставил им всё своё состояние. — Я полагаю, из-за их способностей? — Антонио сделал вывод с понимающим блеском во взгляде. Ему тоже никогда бы не пришла в голову такая идея. Способность была настолько благословенно редкой, что казалась божьим даром. Было кощунственно рассматривать её даже на мгновение. Корвус кивнул: да, действительно, это была главная причина. Если бы он мог, то хотел бы, чтобы один из детей Рабастана и Гарри женился на одной из близнецов и привнёс эту способность в род Лестрейнджей. Разумеется, он отбросил эту мысль, как только она пришла ему в голову. Он прекрасно понимал, что его сватовство оставляет желать лучшего. А ещё он понимал, что даже если бы они породнились, нет никакой гарантии, что эта способность проявится. За все века, что они помнили свою родословную, ни одна семья, не носившая фамилию Блэк, не обладала такой способностью, кроме Нимфадоры Тонкс (но она уже не в счёт). Так каковы же были шансы? Жаль, что он не подумал об этом до того, как женил своего старшего сына на Беллатрисе Лестрейндж. Ужас этого брака никогда не забудется. То, что сын простил его, само по себе было чудом. — Вы разрешаете посетителям приходить в святилище? — спросил Джексон, когда на несколько мгновений воцарилась тишина, давая понять, что пора продолжить разговор. Это было вежливо с его стороны. Аврелий вопросительно приподнял бровь, глядя на Джексона. Ему было интересно, о чём тот думает, но, к сожалению, он не мог читать его мысли. Он был лордом и имел все необходимые атрибуты. Лордские кольца и тому подобное обеспечивали защиту, как ничто другое, за исключением, пожалуй, защитных чар Лестрейнджей. — Редко, — ответил Корвус. — Могу я поинтересоваться почему? — спросил он из чистого любопытства. — Мои дети приедут на выходные, я, кажется, упоминал об этом во время одного из наших созвонов через камин. Мне правда нужно найти что-то поудобнее, — проворчал Джексон. Даже в молодости он с трудом вставал на колени перед камином. — Я бы заплатил за экскурсию. — Хм, Корвус, возможно, тебе стоит об этом подумать, — задумчиво заметил Аврелий. — Это способ собрать средства, чтобы сохранить заповедник и обеспечить его дальнейшее существование, особенно если ни у одного из проходящих через него животных нет ничего, что могло бы принести тебе доход. Например, чешуи, яда или чего-то подобного, что можно продать. Он обязательно расскажет об этом Гарри. Поначалу Корвус мог бы воспротивиться, посчитав это благотворительностью, но Гарри наверняка смог бы заставить его согласиться. Не то чтобы деньги были проблемой в последние шесть лет — с тех пор, как Гарри научился помогать со змеями и другими животными, которых приносили в дом и которые, к счастью, выздоравливали. Корвус предсказуемо махнул рукой, отвергнув эту идею, даже не задумавшись. — Два галлеона за взрослого и один за ребёнка, а малыши до трёх лет — бесплатно, — предложил Билл. — С таким разнообразием животных люди будут возвращаться, чтобы посмотреть, что у вас есть. — Это подвергнет опасности мою семью, — заметил Корвус. Не говоря уже о его арендаторах, если он изменит систему охраны, чтобы посторонние могли приходить в его владения и смотреть на животных в его заповеднике. — Нет, если всё сделано как надо, — задумчиво произнёс Родольфус. Он знал, сколько сил отец вложил в это убежище, ведь долгое время это было единственное, что у него было. Особенно когда они с Рабастаном сидели в Азкабане. Он до сих пор старался обходить владения хотя бы раз или два в неделю, несмотря на то, что нанял помощников. Грэм Гойл, дядя Грегори, не путать с двоюродным братом Грэмом Гойлом (который, кстати, работал в Хогвартсе). Честно говоря, им стоило придумать другие имена, а то путаница началась бы очень быстро. — Может, когда мы поймаем этого сукина сына, — пробормотал Сириус, глядя на них тёмными, грозовыми глазами. Их всех раздражал этот неуловимый враг. Тот факт, что они причинили вред Гарри, разозлил их ещё больше, чем попытка убить их всех. Они снова прислушались к голосу в раздумьях, к угрозе/предупреждению, которое они передали Гарри, но так и не смогли понять, кто это был. — Умеешь испортить настроение, — сказал Билл, едва скрывая раздражение. Он знал, что это будет терзать Аврелия ещё несколько недель, и готов был отвесить Сириусу подзатыльник за то, что тот об этом упомянул. Аврелий был до крайности одержим. Он едва сдерживался, чтобы не застонать и не ударить себя головой об стол. Его губы дрогнули, когда он уставился на Сириуса с едва сдерживаемой яростью. Сириус слегка поморщился, но в конце концов пожал плечами: Гарри был важнее всего, что могло вывести Билла из себя. — Засранец! — раздалось с детской площадки. — Засранец! — Засранец! — Засранец! Все замерли, услышав, как близнецы с радостью, явно не соответствующей этому слову, повторяют слова Сириуса, сказанные ранее. Сириус покраснел от смущения, ужаснувшись тому, что они его услышали. Он знал, что они будут повторять эти слова снова и снова. Он никогда не смог бы произнести их прилюдно — Мерлин, он просто представлял, как Министерство забирает у него близнецов и клеймит его как безответственного родителя. Корвус был в полном ужасе, а все остальные расхохотались. В их веселье они забыли о прежних тревогах. — Нет, нет, нет, — запаниковал Сириус. — Я сказал: заразный, заразный! Близнецы, видя, что всех забавляют их выходки, повторяли это слово снова и снова, хихикая и улыбаясь так широко, что невозможно было не растаять от умиления. — Заразный… я сказал, заразный, — слабо проблеял Сириус. — Мне бы не помешала помощь. Он хмуро посмотрел на мужа. Он был уверен, что это мгновенная карма. Одна маленькая оплошность, которую эти двое могли бы услышать, и всё было бы напрасно. Он уже не привык полностью контролировать себя, как раньше, когда Лили заставляла его это делать, когда Гарри начал произносить слова, но это было так давно. Теперь он старался быть хорошим отцом и правильно воспитывать близнецов. Он не думал, что они начнут ругаться раньше, чем им исполнится четыре года! Родольфус просто наблюдал, как его муж не предпринимает никаких попыток помочь ему, его глаза блестели от веселья. — Сириус… не лги им, просто будь честен, — сказал Корвус своему зятю, давая ему совет, как поступить с близнецами. Хелена кивнула: — Я обнаружила, что честность тоже работает лучше. — Ханна слышала, как ты ругался? — спросил Сириус, оживившись. Теперь это была история, которую определённо стоило услышать. Антонио самодовольно заявил: — Это я во всём виноват. Она подслушала, как я говорил о клиенте, из-за которого у неё были проблемы с аврорами. Все повернулись к Антонио, желая узнать, о чём именно он говорит. — Дама ночи, — добавила Хелена, качая головой. Честно говоря, у неё чуть сердце не остановилось, когда дочь спросила, кто такая шлюха. Только после разговора с мужем они поняли, что их дочь пробралась в кабинет отца. И подслушала разговор отца с аврором. Сириус не обращал внимания на возобновившийся смех и разговоры вокруг. Вместо этого он опустился на колени перед близнецами, чьи серые глаза светились от счастья. Он не хотел видеть эту неуверенность, которая заставляла его гадать, почему его собственная мать поступила так с ним и Регулусом. Это лишь подтвердило то, что он и так знал: его матери не стоило заводить детей. Его отец пытался, но чем больше времени проходило, чем лучше Сириус узнавал, что значит быть отцом… тем меньше становился его гнев, и он начал испытывать чувство прощения. Этому способствовали разговоры с портретом Ориона и время, которое он проводил с ним. Главный портрет по-прежнему висел в зале Галлифрей-Холла. — Это очень плохое слово, — объяснил Сириус близнецам, и те перестали его произносить. — Я поступил очень плохо, когда его употребил. — Иди на непослушный стул! СЕЙЧАС ЖЕ! — заявила Кассиопея, топнув маленькой ножкой и скрестив руки на груди с решительно надутым лицом. — Что? — Сириус был искренне озадачен. — Ты слышал их, — хихикнул Рабастан, давая пять Кассиопее, которая хихикнула, прикрывшись рукой. Сириус только застонал — быть взрослым отстой, он просто хотел посмеяться вместе со всеми. — Непослушный стул! — заявил Родольфус, слегка подталкивая Сириуса, чтобы тот пошевелился, и дьявольски ухмыльнулся. — Что? Я не собираюсь садиться на «непослушный стул»! — прошипел Сириус сквозь стиснутые зубы. Честно говоря, он и сам не понимал, что это за стул такой. — Это то, что делает Гарри, — объяснил Рабастан. — Если они плохо себя ведут, например разбрасывают еду или дерутся друг с другом или с ним, он на несколько минут ставит их на «непослушный стул», чтобы они успокоились. Близнецы сами придумали выражение «непослушный стул», которое, на мой взгляд, не имеет смысла, потому что это не стул, а табурет. Гарри никогда бы не ударил ребёнка, особенно после того, через что ему пришлось пройти. Но близнецам нужен был способ понять, что хорошо, а что плохо, и Гарри придумал его. Он сделал это всего дважды, так что было забавно наблюдать, как Кассиопея требует, чтобы он сел на «непослушный» стул. В маггловском обществе это начинало набирать популярность благодаря их версии целителей разума. Он не мог вспомнить, как их называл Гарри. Ах да, кажется, «психотерапевт». Неужели он произнёс это вслух? Он уже давно так не делал. Драко, Блейз, Теодор, Винсент и Грег, обнявшись, покатывались со смеху. Вид маленького ребёнка, который топал ножкой и требовал, чтобы взрослый сел на «непослушный стул», был просто уморительным. Они были так рады, что пришли сегодня. — Зачем ты используешь каминную сеть, чтобы разговаривать с женой и детьми? — спросил Барти у Джексона. Да, спрашивать было уже поздновато, этот разговор давно закончился. Джексон повернулся к Барти, озадаченно нахмурившись: — Чтобы поговорить с женой и детьми? — объяснил он, испытывая ещё большее недоумение. — Почему вы не купили зеркала? Есть проблемы с расстоянием? — спросил Барти, заинтригованный. — Зеркала? — переспросил Джексон, ещё больше растерявшись. Как, чёрт возьми, он мог бы поговорить с женой через зеркало? — Сириус, разве вы не продаёте свои коммуникационные зеркала за границу? — спросил Барти, прерывая перепалку между ребёнком и его отцом. — Конечно, а почему ты спрашиваешь? — ответил Сириус, готовый поддержать любой разговор, лишь бы отвлечься от происходящего. Чёрт бы побрал его болтливый язык, надо было хорошенько подумать, прежде чем произносить это проклятое слово. — Похоже, Джексон не знаком с коммуникационными зеркалами, — объяснил Барти, допивая остатки пива из своей бутылки. Неудивительно, что пиво было высшего качества, ведь Корвус не допустил бы, чтобы в его заведении подавали что-то некачественное. Барти сделал себе заметку, что тоже нужно будет купить себе такое, хотя, будем надеяться, ему не придётся заказывать его из-за границы — не то чтобы это его удивило, — но в его случае оно того определённо стоит. — Значит, они не очень-то хорошо умеют рекламировать, — сказал Сириус, слегка поджав губы. Его это не впечатлило, но пока товар продавался, ему было всё равно. — Подожди минутку, я принесу тебе несколько штук, чтобы ты мог… Не успел он договорить, как появился Гарри. — Четыреста девяносто восемь! — торжествующе выкрикнул он, победно вскинув кулак с зажатыми в нём результатами. Он сделал это! Он, чёрт возьми, сделал это! Его зелёные глаза светились от радости. Из-за какофонии звуков одно поздравление было неотличимо от другого. Разумеется, Рабастан первым добрался до Гарри и радостно обнял его, гордясь тем, что знает, как сильно Гарри этого хотел. Поцелуй, которым Гарри его одарил, был очень неожиданным, но всё равно приятным. Они демонстративно не обращали внимания на свист и улюлюканье, которые вызвали их действия.