Семь осколков

      Буря за окном усиливалась, и Харебург раздражённо выдохнул сквозь зубы. Хотя ему было по силам на время остановить её, но использовать для этого пришлось бы силу «отца» — а он предпочитал к ней лишний раз не прибегать.       И без того в голове метель не хуже.       Аномалия у врат Кании.       Фека кривится в разговоре с Садидой, обычный день в Инглориуме — и где-то «одновременно» для него, но не для остальных, пылает Багровый Рассвет.       — Ваше Сиятельство, всё в порядке?.. — тревожно спросила слуга, прервав доклад. Вот вроде одна из самых разумных из переехавших, а туда же…       — Превосходно. Но я всё ещё не услышал, как продвигается починка труб.       Девушка охнула и зачастила, но выцепить из её речи нужное графу труда не составляло. Пожалуй, действительно стоит доверять ей больше, во многих ветках будущего она показывала себя весьма неплохо…       Когда она закончила, Харебург кивнул.       

Джессика в последней молитве взывает к Кселору — и это бьёт по ушам даже сейчас.

Даром что разделяют столетия.

      «Тц. Надо будет заказать ещё тех настоев…»       Видения и ощущения те не убирали, но по крайней мере голова болела меньше.       — Хм… Неплохо. Прошение у тебя с собой?       Слуга кивнула и подала свёрнутый лист бумаги. Развернув, Харебург не без удовольствия отметил, что хоть теперь-то оформлено всё как надо.       Обогрев замка с самого оледенения был достаточно больной темой, останавливать во времени «тепло» было почти невозможно. Хотя сколько бы проблем решило… Сам граф после… заморозки присматривать за состоянием своей обители не мог, но Сифо до Хаоса Огреста ещё более-менее достоверно его изображал. Кто, он, Эхо или Оропо, посчитали, что после уже можно оставить остров как есть, Харебург пока не разобрался.       На их счастье. На своё, пожалуй, тоже.       За практически два века с периодическими землетрясениями и наводнениями вся инфраструктура и трубы в том числе оказались в таком состоянии, что проще было возвести все системы заново, чем чинить старое. Хорошо хоть вулкан не уничтожило.       Правда, на характер тамошнего жителя Хаос Огреста повлиял тем более плохо, но, может, однажды повеселеет.       Рёв огра на Зините.       А сейчас трубы надо было чинить и перестраивать. Дополнительно проблемой было то, что большинство переселенцев были возмутительно неграмотны. Не то чтобы он требовал от амакнийцев многого, но, право слово…       И дело было даже не в умении читать-писать, хоть на это была большая часть способна, а в более глубоком. Как-то пытаться улучшить быт своими руками? Ой, да и рады бы, но объясните нам и разжуйте, как! Вот ещё учителем инженерных наук граф Фригоста не был — и то пришлось… До чего дошёл! Правда, бытовую «смекалку» некоторых признавал: своровать пытались только так. В этот раз, впрочем, всё более-менее сходилось. И с прошлыми докладами, и написали в этот раз внятно, что куда требуется, а не «два воза дров бы нам, Ваше Сиятельство, да побольше».       

Нет, не лучистый смех, который мог бы привлечь кого другого. Спокойная, полная достоинства улыбка…

      Харебурга перекосило. Вот уж без чего он точно бы обошёлся, так это без видений про мать!       И ведь всего-то надо было посидеть на год дольше во льду. Всего-то… Нет, понадобилось этой дуре своими лапищами лезть куда не просят! На нём что, «мороженое» было написано?!       Одновременно кольнуло предчувствие — и настроение у графа испортилось окончательно. После возврата во времени интуиция заметно так обострилась… Харебург размашисто поставил подпись.       — Отдай это казначеям, они разберутся, куда и что. Свободна.       Сразу после этих слов слуга шустро убралась из кабинета, и граф откинулся на кресле назад.       Вот есть же смышлёные люди, не то что… некоторые. Все в ещё кое-кого…       Если б во времени вернулись одни Юго и Адамай, проблем было б изрядно — но по крайней мере, может, голова бы раскалывалась меньше. Так нет, они, что-то делая, умудрились ещё и зацепить за собой всех богов! Если у меридий и прочей братии от такого чуток вскипели мозги и воспоминания не «прижились», то с пантеоном уже дело не так просто было.       Кто с момента рождения братьев и до их «смерти» оставался целым — те легче всего отделались. Кто слился с кем-то из смертных, ещё не родившихся — «забрал» их с собой. Хоть дразнить можно… Если было смертное воплощение, вспоминая всё того же дружка Юго, то оно жило как прежде, без всякого намёка на память, а к божественному образу Иопа ожидания ещё давно на уровне младенца были и оправдывались.       Рыжий бог даже сейчас самоуверенности не теряет, считая, что справится с последствиями собственной дурости. И как только осмелился завести с Садида дитя?..       Харебургу не повезло. Или повезло, как посмотреть. Кселор существовал вне времени. Так что даже ныне отец всё ещё оставался «частью» божества. Граф стал, по сути, одним из его воплощений — и на своё счастье в настоящем времени имел отдельное тело. А вот с расщеплением разумов не так всё легко оказалось…       Они одновременно и были единым существом, и нет. Странно, как и всё, связанное со временем. Возвращение произошло в девятьсот шестьдесят девятый год, и Харебург тогда ещё пребывал во льдине — как раз мог адаптировать сосуд, чтобы не страдать от всяких проблем. Ему требовалось всего-то несколько лет, трёх бы хватило… Он закончил с телом, оставалось только разобраться, что делать с головой…       Так нет, надо было той элиотропке расколоть лёд! Аргх… «Подготовку» пришлось прервать, настала пора жить — а с видениями разобраться толком не выходило. И если к «основе» разума Кселора он мог прикасаться когда хочет, в остальное время не связываясь, то вот видения из самых разных эпох…       И всё потому что какой-то дуре пришло в голову потыкать его! Зачем?! У неё даже видение вакфу было, уж видит, что живой, это-то проверять не надо было! Не знаешь, зачем что-то стоит — не трогай!       

Пандора напряжена, но план излагает внятно. Как и всегда, умница. Единственное, работы явно предстоит изрядно… Ничего, потом даст отпуск.

      При этом где-то отдельно сейчас независимый «Кселор» не бродил — Харебург всё ещё знал и контролировал абсолютно всё, что происходило с «ним» самим. На счастье, богам редко когда надо было вмешиваться лично, ибо графу одного Фригоста хватало, ещё и с Миром Двенадцати разбираться… Увольте.       Его целью всегда было, чтобы Фригост признавали даже те, кто его ненавидел. И если забыть про заморозку и первый век после оледенения – Харебургу удавалось. Даже сейчас чего достиг всего за десяток лет. Бракмар, правда, слишком мутил воду и при каждом удобном случае вещал про ледяных дикарей… Порой графа тянуло закончить начатое, но с его везением одна из главных заноз последних лет опять там объявится, притащив с собой половину Мира Двенадцати. Опять.       Вот будь неладны эти порталы, когда их создают не кселоры. За полдня полпланеты проскочить, самой не лень было?! На те же Заап, к глубочайшему сожалению графа, влияние не распространялось, их разве что чинить удавалось. А как иногда было бы полезно заблокировать…       Хаос Огреста рвёт не только мир, но и пространство-время. Разрывает сильная боль — но он знает-испытает боль куда сильней. А на то, чтобы выправить хотя бы самое опасное из последствий ярости огра, уходит слишком много сил.       — М, заблокировать… Опять же из-за бури встанет всё, — пробормотал граф. Вьюги починке труб нисколько не помогали, а остановить – так всё равно же потом продолжится. Бог Кселор над погодой не слишком властвовал… От опыта с Клепсидрой самого Харебурга до сих пор икалось.       Как там погода-то?.. Харебург бросил взгляд в окно — и рука, дрогнув, едва не опрокинула чернильницу.       Буря постепенно утихала, сменяясь крупными хлопьями снега. А воздух вокруг, напротив, будто начал потрескивать…       Так, как потрескивал только в одном случае. Которого граф уже давно не видел — и надеялся, в общем-то, не видеть ещё долго. Он вздохнул, надеясь ухватить последние мгновения благословенного спокойствия — но, очевидно, зря.       — Можешь выходить. Всё равно кое-как держишься, — ровным голосом произнёс Харебург. Миг — в воздухе соткался портал.       — Я и так думал, — отозвался Юго. — Просто не хотел мешать твоему разговору, а там отвлёкся.       

Часовые демоны снова слишком увлеклись своей ареной. Стоит вмешаться…

      Граф снова бросил мимолётный взгляд в окно — и поморщился. Причин было две. Первая… Элиатроп ещё мальчишка – а уже одним присутствием успокаивает бури. Что он сможет, когда окончательно вырастет, думать откровенно не хотелось. Вторая… За время знакомства, уже после того, как Харебурга вытащили из аномалии, граф понял, насколько природа и прочее порой реагировали на состояние Перворождённых.       Да и выражение лица Юго. Тот пришёл о чём-то говорить. По опыту это обычно было чревато той ещё головной болью. В целом настолько вызывать мигрень могли только двое.       Какое «счастье», что теперь они живут в одной эпохе. Великолепно…       — Я надеялся тебя не увидеть ещё несколько лет, честно говоря, — Харебург демонстративно помассировал виски.       — Да и я тоже беспокоить не хотел, — согласно кивнул Юго, только подтвердив, что просто так прийти он не может.       Молодой дракон не молится богам перед битвой, но приносит им дары. Чтобы вытащить его из объятий Корню, требуется много сил — но куда хуже будет, если отродье Иопа и Садида однажды его поглотит.       За прошедшие с последней встречи года два элиатроп не слишком, но всё же изменился. Внешне — примерно так же, как мог измениться обычный мальчишка. И хвала всему живому, в мелком виде тот был ещё более невыносим. В плане же силы… Пожалуй, стал ловчее. Но всё ещё нуждается в осколке дофуса — тот выглядывал из кармана. Какая беззаботность… или доверие? Не то чтобы второй вариант Харебурга бы обрадовал, скорее наоборот, хотя в его обществе Юго и впрямь ныне было нечего опасаться.       В целом на данный момент граф считал, что они в расчёте.       — А у тебя тут поуютнее за эти годы стало, — с интересом отметил тем временем элиатроп, оглядываясь. — Долго лёд счищал?       — Откатил время, — пожал плечами Харебург. — Многое восстанавливать было слишком сложно.       Старым кабинетом-библиотекой он долгое время не пользовался, просто не до её разбора было, но вскоре после визита Юго до графа дошло, что с того сталось бы сунуть свой нос куда не надо. По какой-то причине после этого силы и время разобраться наконец нашлись.       Но этот теперь явно припоминать будет…       

Зинит содрогается, и рёв Огреста проносится по всему Миру Двенадцати. Впереди последняя для огра битва — и время снова норовит перекоситься.

      — … Хм. Слушай, а с Зинитом не поможешь? В долгу не останусь, в разумных пределах, ясно дело, — спросил Юго. — Мы и сами справимся, но если что-то получится как было сохранить, хорошо было б.       Ну вот. Как и думал.       Теперь будет при каждом удобном случае припоминать — и спрашивать, а как насчёт бартера. Альберт на Харебурга не произвёл сильного впечатления, но и плохого не вызвал. Довольно грамотный бывший наёмник, что сумел хорошо устроиться.       Но сыну мог бы энутрофских замашек передать поменьше…       — По-моему, раньше ты общался вежливее, — «намекнул» граф, сам вопрос предпочтя мимо ушей пропустить. Будет надо – пусть потом просят.       — Не я первым на «ты» сейчас начал, — не остался в долгу элиатроп. — Могу как раньше, Ваше Сиятельство, но и вы тогда извольте ко мне соответственно обращаться.       Хотя произнесено было так-то нормально, Харебурга едва не перекосило.       — … Пожалуй, нет. В конце концов, кто ещё, — с сарказмом ответил он, — может ко мне вот так заявиться и с кем я так поболтаю? Уникальный опыт, чтоб его…       Норды только смеются, переплетая нити — а ему снова следить за тем, что они избрали для каких параллелей.       Вот нордам-то и придётся скоро откупоривать запасы чего покрепче, если они не уже… Самому графу – явно уже надо.       В целом-то он действительно был на самом деле не против. Осталось не так много тех, с кем можно было бы спокойно поговорить… Братство Забытых? Смешной кружок по интересам. В изначальном времени. Что было в нынешнем — Харебург пока не интересовался: берёг нервы.       С давними соратниками дело тоже было плохо… Почти все уже были просто-напросто мертвы. Один Силарг ещё бодрячком держится, да к Фризз условно можно зайти… но у неё проблески адекватности случались слишком редко, а домогательств от нежити Харебург не слишком хотел. Упокоить бы, так она когда в себе, то жить хочет.       

Каждая молитва эхом отдаётся в голове. Большинству, по сути, ничего и не надо.

      — … У меня, в общем-то, тоже, — спустя недолгое молчание сказал Юго и отрешённо махнул рукой. — Адамай насчёт некоторых вещей слишком переживает, а Гругал и при желании всё не поймёт… Хотя с каждым что-то уникальное, на деле-то. Со всеми…       — И ты ничего не хочешь терять, — заключил Харебург.       Он отчасти мог понять: думай иначе, не был бы сейчас сам на Фригосте, а наслаждался бы безвременьем Кселориума. Но… граф когда-то уже потерял всё, что имел. И ценил ныне это вдвойне.       Обычно он игнорировал видения, они всё равно были постоянным «фоном», и контролировать их не пытался. Но в нынешнее позволил себе погрузиться глубже — всё равно в реальности не пройдёт и мига.       Да и принадлежат воспоминания не «Кселору», именно ему…       «Тепло». Именно эта мысль первой мелькнула в голове. Ещё до того, как он начал что-то осознавать.       Холод, сковавший изнутри и снаружи, казался недавно вечным — но сейчас напротив, Харебург не чувствовал его вовсе.       Затем понял, что в принципе способен мыслить. Не поглощён забвением ледяного кокона. И ощущает тело.       Онемевшее, сейчас болящее — но он мог чувствовать! Попытка пошевелиться отозвалась болью, он застонал — и следом услышал чей-то тихий выдох.       Что происходит?.. Воспоминания возвращались с трудом.       Удалось выцарапать из памяти последние слова Эхо — и как быстро его поглотил лёд. Решила его выпустить? Или нашёл кто-то из слуг? Хорошо бы второе…       Он с болью потянулся и осознал, что чем-то укрыт. Да и лежит на мягкой постели. По крайней мере, не в колодки заковали…       С трудом он открыл единственный живой глаз — и едва не зажмурил его опять. Вокруг было светло, и всё же за несколько секунд Харебург достаточно привык, чтобы снова различать окружающее пространство. Кое-как он приподнялся до полусидячего положения и огляделся.       Небольшая комната. Похоже, врачебная палата. Может, и ошибается… В углу висел блокатор, странно... Рядом с кроватью сидела девчушка-энирипса.       Значит, вряд ли Забытые. Эхо бы лично встретила… хотя могла и показать так своё отношение. Но сомнительно.       — Где я?.. — хрипло спросил Харебург. Энирипса, настороженно на него смотревшая, немного расслабилась.       — В безопасности.       — Особенно с этим…       Сил махнуть рукой на блокатор нет, но его поняли и так.       — Мы не знали, в каком состоянии вы очнётесь. — Улыбка у неё немного натянутая, и в голове у графа мелькнула мысль, что, возможно, нашли его вовсе не слуги… — Позволите проверить, как вы?       Он кивает, и энирипса наскоро смотрит пульс, давление и дыхание, параллельно расспрашивая о самочувствии в целом. Диагностическим заклинанием получила бы ответы в миг. Но блокатор...       Можно подумать, граф так рвётся сбежать… Был бы уверен, что его здесь не ждёт ничего хорошего — и то выждал бы более подходящего момента. Всё надо делать вовремя. А сейчас — лишь зря потратит силы, которых и так почти нет.       — Похоже, просто остаточная слабость и последствия того, откуда вас вытащили… — задумчиво произносит наконец девушка. — И лекарств.       Его ещё и чем-то пичкали… Впрочем, хотя бы не скрывают — а для вывода из ледяного плена могло и не такое понадобиться.       — Я всё ещё хотел бы узнать, где я.       Слова поддаются с трудом, но уже легче, чем в первые мгновения после пробуждения.       — Его величество вам объяснит, я позову его, — энирипса отводит взгляд и достаёт откуда-то… стеклянную пластину? На ней вспыхивает множество линий и букв, но задом наперёд их не прочитать — слишком быстро меняются, чтобы он мог разобраться.       Но… как оно работает? Устройство связи? На второй план отступило почти что всё.       Энирипса закончила что-то быстро нажимать, и не прошло и минуты, как на пластине что-то вспыхнуло вновь. Девушка облегчённо выдохнула.       — Сейчас придёт.       — Я хотел бы посмотреть это устройство, — сказал Харебург. Жаль, не хозяин положения… но это всё равно не повод упускать возможность.       Положительного ответа, впрочем, не дождался.       — Ещё будет возможность, — раздался со стороны двери голос. Пара мгновений — внутрь зашёл молодой мужчина лет двадцати пяти. При виде короткой накидки с капюшоном Харебург едва удержался от того, чтобы поморщиться.       Похоже, всё же как-то связаны тут с Братством…       — Можешь идти, — кивнул вошедший энирипсе, и та, не теряя и секунды, шустро ушла. Настолько боялась здесь находиться?..       Впрочем, можно понять.       Мужчина тем временем отодвинул стул чуть подальше от кровати и сел. Что бы здесь ни происходило, Харебурга вытащили из льда определённо не для казни. А значит, даже в худшем случае у него ещё есть время.       А много ли его надо сыну Кселора?       — Жакмар Токант де Харебург, сын Кселора, граф Фригоста… — задумчиво произнёс незнакомец, глядя на него. Он кого-то напоминал Харебургу… но если предположение верно, то ничего удивительного. Эти все были похожи между собой.       — Верно, — кивнул Харебург. Держать спину прямо было нелегко, но какое-никакое достоинство он всё ещё должен сохранить. Даже в таком положении. — С кем имею честь?       Снова скажут в ответ, что неважно, или же увиливать уже не будут?       Но, похоже, в этот раз удивил он, а не его. Брови собеседника немного приподнялись, и тот снова окинул графа взглядом.       — Не узнаёте?       — А должен? Насколько могу судить, один из элиотропов… Видимо, Оропо зря говорил, что последний.       Особенно иронично было это выслушивать, если знать, скольких его же дружки и прикончили… Впрочем, графу дела не было. Живые аномалии в большинстве своём парадоксов не создавали, живя обычной жизнью, а кое-какие даже были полезны… Пускай и с натяжкой.       Однако же, живой взрослый элиотроп, и это после бахвальства Оропо… Ещё и правитель государства какого-то. Удивительно с учётом любви этой братии к приключениям.       — Не зря. — На миг Харебургу показалось, будто уголки губ незнакомца дрогнули. — И, по-моему, должны.       Граф немного подождал, но ничего нового ему не сказали, вместо этого выжидательно смотря.       Можно подумать, он многих элиотропов видел. Запомнил по большему счёту-то двоих. На Оропо этот был внешне не похож, на девицу — тем более, да и та умерла уже давно. И всё же Харебург снова посмотрел на собеседника.       На вид всё же обычный элиотроп. Чего он хочет? Вон, аж крылья шевелятся — о да, граф знал, что прятал под шапками народ порталов…       … которых было два.       От мелькнувшей мысли Харебург едва не вздрогнул — но всё же заставил себя попробовать поверить.       И сходство нашёл.       — Юго? — выдохнул он.       Мальчишку, долгое время последнего живого элиатропа, которого когда-то хотел забрать на Фригост, и который спустя годы косвенно приложил руку к заточению, граф помнил.       — Узнали всё же, — удовлетворённо кивнул тот в ответ.       Но… Он же тогда выглядел ребёнком. В девятнадцать лет — ребёнком, едва ли подростком. Харебург на миг снова почувствовал холод.       — Но как ты?.. Сколько лет прошло?..       — Несколько веков. — Слова прозвучали приговором, и Харебург откинулся спиной к стене.       Несколько веков.       Вряд ли кому-то всё это время было дело до Фригоста…       — Дело до Фригоста? Ну как сказать… Постой, — Юго нахмурился. — Что ты помнишь последним? До того, как очнулся здесь.       — А что должен? И мне кажется, что ко мне недавно обращались вежливей.       Желания что-то отвечать не было.       Если б он только не связался с этими сумасшедшими. С Эхо и её дружком!..       — Не я первым на «ты» сейчас начал. Могу как раньше, Ваше Сиятельство, но и вы тогда извольте ко мне соответственно обращаться. И просто скажи, что помнишь.       — Как Эхо заточила в лёд. — Губы искривились в усмешке. Если только найдёт эту дрянь!.. И её, и Оропо!.. — А перед этим — как расстроилась свадьба с Амалией, спасибо тебе и твоим друзьям. Должен что-то ещё?       Попытка поддеть Юго удалась, но не слишком: на упоминание принцессы садида он едва заметно дёрнулся — но и только. Впрочем, Харебург и не рассчитывал.       Если прошло, как и сказали, несколько веков — бесполезно.       Но, по крайней мере, сейчас его не считает врагом. А тогда взглядом прожечь был готов…       — … Нет. Но мог бы, — качнул головой Юго, но ничего объяснять не стал. Затем он поднялся. — Судя по всему, ты в своём уме. Хорошо… До конца дня за тобой здесь ещё присмотрят, ты слаб, но силы восстанавливаешь быстро.       — А потом?       — А потом… Ты ведь был в Братстве Забытых? Может, порадуешься с новости. Не вздрагивай, Эхо и Оропо погибли спустя два года после твоей заморозки… Что до тебя, — Юго прищурился, — то мне, да и не только, нужна твоя помощь. И ты поможешь. Хочешь того или нет.       «Прелестно»…       Юго тем временем развернулся и сделал несколько шагов к двери, явно собираясь уходить. Вместе со всеми ответами.       — Постой!.. — окликнул его Харебург, и элиатроп обернулся. — Что… Что с Фригостом?       — … Если к вечеру сам не вспомнишь — расскажу, — помедлив, ответил Юго. — Шансы у тебя есть, а объяснять и так придётся много… Хм, — элиатроп нахмурился, будто о чём-то задумавшись, а следом махнул рукой. С удивлением Харебург увидел, как блокатор закрыла заслонка. — Пожалуй, так быстрее будет.       Да… «Милосердный» король элиатропов тогда дал только два варианта. И «умереть» среди них не значилось. Поможет или добровольно, или нет.       (По крайней мере, на какое-то время другие видения будет игнорировать легче. После погружения те ненадолго отступали.)       Впрочем, то был откровенно не тот случай, когда Харебург бы отказался — даже если порой и проклинал саму необходимость подобного. В ходе войны с некромами Кселор вмешивался слишком активно — и однажды подставился под удар. Харебург, попавшийся королю элиатропов во время закрытия очередного пространственного разлома, оказался лучшим вариантом замены.       Память действительно начала возвращаться тем же вечером. Понимать, что он, так недолюбливавший временные аномалии, сам стал одной из них, просто копией себя же из момента взрыва башни Оропо, было неприятно… Но по крайней мере он был жив.       И в итоге ставка сыграла верно. Даже сейчас, в общем-то — в конце концов, он снова на Фригосте.       — Я вот всё спросить хотел и забывал постоянно… — задумчиво произнёс Харебург, пока Юго оглядывался, не решаясь что-то сказать. — Почему энирипса? Тогда, по моему пробуждению. Элиатропы тоже умеют исцелять и врачевать.       — Мы даже не знали, в каком состоянии ты будешь, когда очнёшься, — пожал плечами тот. — И что будешь помнить. Кто знает, что ты решил бы из-за элиатропа… Энирипсы же — жители Мира Двенадцати. Её увидеть тебе было привычно.       — То-то ты мне потом так шустро доверился, — проворчал граф.       — Ну так я тебя знал немного, — покосился на него Юго. — И более-менее представление имею, что ты можешь. К тому же…       Он вдруг осёкся, а затем подошёл ближе к окну. Харебург, отметив, что метель тем временем утихла окончательно — хоть какая-то польза от визита этого, по крайней мере с ремонтными работами не смогут на погоду задержку свалить… — тоже шагнул туда.       Вид открывался на внутренний двор, где уже третий год цвёл сад. Граф покосился на элиатропа — смотрел тот вниз откровенно растеряно.       — Только не говори, что уже забыл, что сам это и устроил, — с сарказмом напомнил Харебург.       Что ни говори, но всё же его тогда напугало, что мальчишка сохранил при себе достаточно силы — и более того, сумел до неё дотянуться даже через кандалы. Даром что ныне для них решили другое предназначение выбрать, всё равно ещё рановато ему было. И отдельно — что сумел сделать творение своих рук стабильным.       Слякоть на границе зимы и лета была, да, но и только.       — Не то чтобы забыл… Но… — пробормотал Юго, всё ещё неотрывно смотря вниз. Граф вздохнул.       И вот что ему делать?..       — Люди там отдыхать во время перерывов полюбили, — помолчав, сказал Харебург. – Тут много кто из тёплых мест ведь, а здесь теплом не похвастаешь.       — Люди… Новые переселенцы, что ли? И как же ты-то их нашёл?..       — Просто прошёлся по нациям, приглашая к себе тех, кому у себя плохо, — не стал скрывать граф. — Аккурат смутное время было.       Юго задумчиво кивнул. Сомнений, что намотал на ус, не было: на одних детях тяжело будет цивилизацию строить… Впрочем, Харебургу жалко не было. И так информация известна, любого спроси — ответят.       — Хорошо, что ты ещё ко мне и отцу тогда не заглянул, — натянуто хмыкнул через какое-то время элиатроп. Видимо, хотел разговор продолжить — но граф на сей раз промолчал.       Пожалуй, о том, что всё же заглядывал, он говорить не будет. Сам Юго не помнит — хорошо. А объясняться, зачем, Харебург не слишком хотел.       В частности признаваться, что думал забрать элиатропа с его отцом к себе. И отнюдь не из злого умысла…       — … Я думал, ты его так не оставишь. – Юго в итоге понял, что ответа не дождётся       

Джауль в ярости проклинает остров — и боги не вмешиваются. Страж десцендра в своём праве, пускай и регулярно сам же норовит получить больше от джавиана.

      Тц, опять началось… Лишь бы пореже.       — А зачем мне с этим, — приподнял граф брови, — что-то делать? Да и люди бы не оценили, им уголок понравился. Хоть какая-то замена теплым краям.       — Боишься, что сбегут?       — Делать им нечего, бежать в пустоту, — фыркнул Харебург. — У них здесь всё есть, а путешествовать средства нужны.       Юго едва слышно вздохнул, но что-то добавлять граф смысла не видел. Может, ему и дана кое-какая власть над порталами, но это не значит, что жителям Фригоста надо начать скакать по Заап. Чай, не элиатропы.       — Я вот иногда думаю, как мы с Братством Тофу в мою молодость умудрялись путешествовать…       Фраза была немного невпопад, но молчать на сей раз Харебург не стал.       — Много надо бродягам на большой дороге?       — Можно подумать, ты в курсе, как мы путешествовали.       — Представь себе.       — И тебе было так интересно наблюдать за нашими приключениями, — закатил глаза Юго.       — Говорит тот, кто сейчас проводит часы перед «зеркалом». Угадал?       Хочется вмешаться больше — но и так ходит по тонкой стрелке часов. Если сорвётся, будет куда хуже. Остаётся надеяться, что пока смертные будут справляться и так.       — Не без этого… Сойдёмся на том, что у нас обоих была причина, — предложил элиатроп, и граф довольно усмехнулся. Не безнадёжно всё, нет… — Хм, а и правда людей там хватает.       — Их оттуда не выгонишь… Уже и байки сочиняют, откуда он взялся. Хоть книгой издавай.       Сам граф от причастности открещивался, так что версии лишь множились. Сплетники, будь неладны…       — Если дозреешь — первый экземпляр мне, — слабовато фыркнул Юго.       — Что, самолюбие тешить? Получишь… А второй — Игнемикалу, — проворчал Харебург. — Может, хоть тогда оторвёт свой зад.       Должна же быть у этого поедателя припасов хоть какая-то гордость? Что и без него справляются. А то граф не знает, что пару десятилетий, ещё до Хаоса, ему в жертву еду жители города приносили… То-то теперь никуда не вылезает — туша, видать, не пролазит!       На последние слова Юго встрепенулся.       — Игнемикал? Он здесь?       — А где ему ещё быть… То здесь, то на Зините, — буркнул граф. — Только вот пользы никакой. Сидит на вулкане и только грозится всех визитёров съесть. А мог бы помогать!       — Навестить его как-нибудь надо…       — Только предупреди, я заранее уйду подальше, — «поморщился» в ответ Харебург, едва сдерживая внутри ликование. И так была мысль свести этих двух… Хотя, может, и впрямь лучше уйти.       — Посмотрим, — не стал обнадёживать элиатроп. — Так… Постой, а ты разве его заставить не можешь? Или сам разобраться?       Шесть дофусов созданы — больше и не надо, да и едва ли будет. А для того, чтобы начать отсчёт времён, хватит и их.       — Чтобы разобраться самому, надо задействовать силы Кселора, а на Фригосте я действую как граф Харебург. «Коллеги» не оценят. А заставить Игнемикала… Вашу драконью братию заставишь, как же.       — Я не дракон.       — Иди и кровному папаше передай.       Воспоминания о том, что тот устроил в Инглориуме, едва ли когда-нибудь потускнеют. А Юго же в ответ скривился, будто его насильно закормили лимонами.       — И он со мной будет согласен.       — Ага, сразу после того, как ты ему вынесешь остаток мозгов…       Элиатроп и Дракон тоже должны были вернуться во времени. По-хорошему, стоит поговорить об этом с Юго… через какое-нибудь время, когда тот разберётся с Ноксом. Чтобы, во-первых, сейчас не разрывался на несколько дел.       И во-вторых, чтобы потом жизнь мёдом не казалась.       Юго тем временем снова помрачнел, и граф едва удержался от стона. Разговор явно скоро надо будет заканчивать…       Если не ради своих нервов, так хотя бы ради Фригоста. Склонностью случайно устраивать бури в дурном настроении больше Адамай, насколько Харебург помнил, обладал, но рисковать не хотелось. Ему недолго на Зините в своё время хватило жить. И если там это разве что во двор мешало выйти, то здесь… Здесь его Фригост, в конце-то концов! И его люди! Которые такими темпами получат отопление уже к новой эпохе, не раньше…       — … Что, у вас между собой тоже не всё ладно? — вдруг тихо спросил Юго. — Я имею в виду богов.       И вот какое ему дело?..       Всего-то несносный мальчишка. Без которого, может, было б куда меньше проблем. А в итоге вынуждены на него рассчитывать…       — Скорее я случай особый. Единственный, кто достаточно разделился. Боги не могут вмешиваться напрямую, ты ведь знаешь. Мы… не целиком соблюдаем это правило. — Вспомнить только количество смертных отпрысков на пантеон. — Но кое-какие границы не переступаем. Но я был и полубогом, так что часть прощают.       — По этой же причине вы терпите меня и братьев?       — А ещё потому что в вас драконья кровь. Но… ты прекрасно знаешь, что предел есть.       — Нет, — резко возразил Юго. — Вы его сами и поставили. Хотя… я ни о чём не жалею.       

— Его нельзя так оставлять!

      

Пантеон от этих слов вздрагивает. Произносить их не хотелось никому. Кто-то — обязан лично или через детей. Иные — просто лояльны к драконьим родам в целом. У кого-то чувство вины…

      

Но это не отменяет того, что им всё ещё надо беречь свой же мир.

      А ведь, пожалуй-то, и правда не жалеет… Он ведь и спорить-то тогда особо не стал. Да и сам помог на себя же надеть, пусть и усмехаясь.       — Твой брат с тобой бы не согласился, — отметил Харебург. Юго поставил руки на подоконник и подпер голову ладонями.       — Он много бы с чем не согласился… Но решение было моё.       

***

      Продолжаться так могло долго. Что-что, а это Харебург понимал прекрасно. Перебрасываться незначащими фразами с Юго — так и целого дня не хватит…       — … но просто так на чай ты не пришёл бы, — устало закончил граф фразу уже вслух. — Что случилось?       Элиатроп был довольно нервный, и это было с лихвой заметно — хотя по количеству болтовни ему явно не срочно. Он постоянно оглядывался, периодически покусывал губу и будто собирался что-то сказать — но каждый раз не мог собраться с духом.       В излишней инициативности же его отроду упрекнуть было нельзя… а остаться здесь на ещё пару-тройку часов Харебургу не слишком хотелось.       — Почему не могу-то?.. К слову, не предложишь?       — Обойдёшься.       Кому-то другому, может, и предложил бы сам, но Юго тогда с его ушей не слез бы ещё долго. Спасибо, не надо.       — А если я когда-нибудь просто «на чай» и приду, Харебург?       — Вот тогда и поговорим. И у меня, между прочим, имя есть.       — Ты сам-то его помнишь?..       — Тьфу, ну имечко, язык сломаешь… — кривится элиотропка в ответ на представление. Из Кселориума им всем деваться некуда, раз встретились, а срам и Пандора только молча стоят в сторонке. — Пожалуй, облезешь с таким обращением.       — А ты не облезешь так со мной говорить?!       — Проблемы за тобой разгребать уже не облезла! Оно на кой было вообще?! Пандалусия, у кволиков, у садида?!       Ургх, и надо же было «вспомнить» именно это… Малолетка же причём! Совсем наглая молодёжь пошла… Хотя тут есть, в кого…       — Так что у тебя стряслось? — поторопил Харебург Юго. Тот вздохнул, медля с ответом.       — Ты не в курсе?..       — Можно подумать, мне интересно за тобой круглые сутки следить. А будущее у тебя не подсмотришь.       А из-за него — у ещё доброй половины мира можно всё в топку выбрасывать. Вот не было печали, так нашёлся очередной общительный любитель перерождаться… «Кселор» мог существовать разом во многих параллелях и что-то пытаться подглядеть в них, но когда на сцену выходили драконы и возрождённые, смысла было маловато.       — Я был в святилище элиотропов, бонтарском, — тихо ответил Юго. От стона удержаться вышло кое-как.       То-то вспоминалась девица эта… Аккурат там и засела же.       — Не будешь верить тому, что там про меня рассказали — я не буду верить тому, что про тебя будут рассказывать Чиби и Гругал.       Юго, обернувшись, покосился на графа.       — А с чего ты взял, что я их с тобой в принципе знакомить буду?..       — Я в любом случае буду рад принять их у себя, когда у них немного отрастут мозги, — «намекнул» граф. — Как и пришедшего в себя Килби.       Родному Фригосту священная земля элиатропов проигрывала безнадёжно, но пообщаться там было с кем. Коллег надо либо отлавливать, либо помогать выращивать. С Отомаем не сложилось, с Ноксом тоже, а насчёт этих трёх уже всё известно.       К тому же когда ещё граф за счёт короля элиатропов нервы полечит? Тот скептично окинул Харебурга взглядом, а затем махнул рукой.       — Ладно, Дракон с тобой, посмотрим ещё… Так-то мне толком про тебя и не рассказали. Но спасибо, при случае расспрошу теперь подробнее.       … И кто тут за чей счёт ещё нервы лечит?       — Что ты мне про элиотропов не рассказал, вопросов нет, — продолжил тем временем Юго. — Дело в другом…       — Ты нарвался на Нокса и поэтому он бегает как ужаленный уже несколько дней? И теперь будешь просить прикрыть своих «подопечных» и всех прочих от его взора?       — Насчёт этого потом, — неожиданно жёстко возразил элиатроп. Удивительно… Чтобы ему — и первостепенно что-то другое? — Дана рассказала, что у неё был артефакт, способный возвращать в прошлое. Который забрал ты.       Вот оно что… Харебург прикрыл глаза.       Забрал он его тогда во многом из мелочной мести — но и не без причин, вечно у себя элиотропка удерживать Песочные Часы Кселора не смогла бы. А не в тех руках они слишком опасны… Она хранительницей была неплохой — но всё же слишком велик был шанс, что утратит.       

Множество вероятностей проносятся перед глазами — и сейчас он может уже из них выбирать.

      Пусть лучше побудут в трофейной, под присмотром. И надо же было девице упомянуть о них при Юго…       — Зачем он тебе?       Догадка была. Но хотелось услышать подтверждение.       — Нокс жаждет вернуться в прошлое, чтобы спасти семью. Если сможет сделать это с помощью твоих часов — ему не понадобится вакфу моих братьев, — Юго неотрывно смотрел на графа. — Я не хочу ими рисковать, если можно обойтись без этого.       — А ты уверен, что он угомонится? —Харебург не спешил с ответом.       — А с чего бы нет? Часы, как я понял, работают для перехода туда и обратно во плоти, остаться в прошлом и прожить с семьёй жизнь он не сможет… Но он сумеет спасти её от Хаоса, или от чего они тогда погибли, — пожал плечами Юго. — На его же действия в прошлом это не повлияет, если сделать всё незаметно, так что парадокса не возникнет — а он, зная, что семья прожила нормальную жизнь, сумеет упокоиться с миром.       — Чтобы вернуть к жизни погибших, есть много способов. В его случае я скорее склонюсь к тому, что он хочет прожить иную жизнь с семьёй сам.       — Ноксу про эти способы знать откуда? Он самоучка. Да даже если и так, — в голосе вдруг послышалась мольба, — я его хотя бы смогу попытаться убедить!.. Пожалуйста, Харебург. Если… если есть хоть шанс — я не хочу рисковать Адом и Гругалом!       … а ведь он правда просит. Удивительное зрелище. Даже, можно сказать, уникальное. Именно просит, а не пытается как-то настаивать-шантажировать.       И тем не менее граф медлил с ответом.       — Я… Я сниму с Фригоста проклятье, когда смогу! — элиатроп почти что сорвался на крик. — Ты знаешь, что я могу! Только позволь воспользоваться!..       А, нет, показалось, всё как обычно…       Снять проклятье… Звучит соблазнительно. Очень. Отчасти оно уже по факту снято, на новых жителей условие не покидать Фригост не распространялось — но с вечной зимой ничего поделать было нельзя. Если вернётся хотя бы смена времён года, то и проблемы будут, это да, но и получить можно немало…       А этот действительно может снять. Не сейчас, но через несколько лет да когда осмелеет настолько, чтобы воспользоваться дофусами. И слово своё сдержит в любом случае…       — Нокс в той параллели прикончил наставника твоего близнеца, вашего брата. Уничтожил народ садида, и только чудом всё обошлось. Из-за него тогда твой отец покалечился… — Харебург осёкся, догадываясь, что Юго на это ответит, — … хотя и исцелил потом сам. Но ныне он всё равно вряд ли что-то приятное пообещал тебе при встрече. Да ещё и при нём элиакуб… И ты хочешь ему даровать исполнение желания?!       Вера Нокса горяча — поэтому в первое время Кселор дарует ему силу. Даже зная, что будет потом — но с часовщиком разберутся. А пока дурман слишком сладок.       — Прошлое пусть останется в прошлом, — тихо возразил элиатроп. В точности как и подумал Харебург. — И я в первую очередь хочу своих братьев обезопасить. Пусть лучше битвы не будет, да и… не за цель Нокса осуждать. Я не настолько на него зло держу. Пожалуйста, граф Фригоста.       «Не настолько на него зло держу»… На самого Харебурга тоже не сказать что держал тогда, во время войны. Помог прежде всего из необходимости — но мог искать другой способ справиться, ослеплённый давней злостью. Вместо этого выдернул в живой мир.       Слово своё Юго сдержит в любом случае. И прошлое останется в прошлом. Надо только дать артефакт…       — Дана не рассказала тебе, как именно работают часы? — негромко спросил Харебург в ответ. — Хотя с тебя сталось бы просто не спросить…       Юго дёрнулся, вздрогнув — граф тоже дёрнуться хотел, пусть и по другому поводу. По имени настырную девицу желания звать никогда не было.       — Они действительно способны переместить в прошлое. И действительно позволяют при этом изменить в мелочах настоящее, парадокс замыкается сам из-за конструкции. — Сколько же некогда ушло труда… — Но переместиться можно только около особых разломов, и людей ты не увидишь, если только внутри Зинита и в подобных местах. Даже если это базарная площадь, то всё равно сколько ни пытайся, не выйдет. И далеко от места разлома не уйти, разве что на пару десятков каметров — потом не пройдёшь сквозь туман. Даже ты. Около острова, где погибла тогда семья Нокса, разломов нет.       Снятие проклятья Фригосту не настолько и нужно-то. Что Юго в принципе согласен — уже хорошо. А там однажды договорятся. А то нет у него причин с Джаулем ссориться, понимаете ли…       И пусть уж лучше узнает правду о Песочных Часах сейчас, чем потом сам обнаружит, как обманулся.       — Если хочешь, могу одолжить их, чтобы ты попытался сам. От Нокса скрою, — устало закончил граф.       При взгляде на элиатропа казалось, что ещё немного, и у него подкосятся ноги. В иной бы ситуации Харебург позлорадствовал бы… но сейчас предпочёл «не заметить».       Пришёл в себя Юго быстро.       — Вот оно что… Дурак я. Может, когда-нибудь научусь всё узнавать сразу, — он тяжело вздохнул. — Не надо одалживать. Верю.       — Серьёзно?       — Догадывался, что будет не так просто, — махнул рукой элиатроп. — Да и лгать тебе себе же дороже, если я потом узнаю… К тому же теперь вспомнил. Дана что-то ворчала о том, что даже отойти не могла от места перемещения…       — Могла б и доворчаться насчёт функционала в целом, — недовольно скривился Харебург. — Тебя бы подольше не видел.       — Взаимно.       Какое-то время царила тишина. Хотя элиатроп пока ещё не собирался уходить, граф Фригоста всё же расслабился: по крайней мере, наконец уже ясно, чего он хотел.       — … Вот почему всё должно быть именно так, — вдруг едва слышно выдохнул Юго. Харебург приподнял брови.       — Ты о чём?       Не то чтобы фраза предназначалась ему, но право слово, может он поинтересоваться, на какие мысли в его доме Юго навело?       — О тебе и мне. Когда ты там вышел из льдов, в семидесятом? На острове тогда одни только чаферы были, как я понял по словам Даны… А через несколько лет уже вон что. Мне у тебя учиться надо было, а не врага искать…       Харебург довольно улыбнулся. Надо же, до каких слов король элиатропов дозрел…       Да и именно этого граф и хотел. Чтобы его и Фригост признавали даже те, с кем есть — или были — разногласия.       — И с каких же пор ты до такого додумался?..       — Не поверишь. Ещё до того, как тебя вытащил… Отчасти поэтому и решился. Было жаль, что всё так обернулось.       Мальчишка, который когда-то только и мог, что тяфкать — а всё же не безнадёжен…       Впрочем, снова болтать ни о чём Харебург уже не хотел. Да и дела не ждут… Впрочем, насчёт прочего договорились быстро.       — М… Тебе ещё энергия осколка на обратную дорогу нужна будет, — намекнул граф, видя, как Юго собрался ворожить в исполнение нового уговора.       — Я и без него сейчас справлюсь, — отозвался элиатроп. — К тому же, считай, в благодарность… Хоть немного отвлёкся. Дома Адамай с Омбраж ругаются, только недавно поменьше стало, Гругал за всех переживает и почему-то ничего не говорит… Магия держаться будет где-то месяц.       — И на том спасибо, вот чего тебя к десцендру не занесло?.. Если что, мне слякоть не нужна.       — Не учи, сам учёный…       Видеть потоки вакфу Харебург не мог, но чувствовал, как они быстро переплетаются, направляемые умелой рукой. Вот говорит Юго, что не дракон, да только с их магией почти на «ты»… Ушло на всё у него минут десять, и граф за это время успел заскучать.       Впрочем, месяц спокойной погоды того стоит. Что недолгой скуки, что ответных обязательств, благо те не затруднят.       — Всё, — наконец объявил элиатроп и вытер испарину со лба. — Слушай, а можно ещё попросить? Насчёт отца…       — Сам разбирайся, — отрезал граф. Почтовым тофу он быть не нанимался!       — Вот почему ты такой вредный… Ладно, тогда не буду задерживать. — Юго выудил из кармана осколок. — Только последний вопрос…       Харебург насторожился.       — Чего тебе опять?       — Ты вот раньше, говорят, довольно часто в шляпе такой остроконечной ходил… Куда теперь дел?       Что?.. Да он!..       Где-то в замке что-то отчётливо хрустнуло.       С хохотом элиатроп нырнул в портал, оставив графа наконец в одиночестве.       Аргх! А он-то ещё думал порой, что не так плоха девица, от смерти даже спас, когда время заново запускали…       Нет, вся в папашу! И всё ему растрепала!       — А это… — над головой стремительно проносится тень, и в следующее мгновение макушке становится холодно, — я заберу себе!       Что?.. Ну и наглость!.. Уже и шляпы воруют!       — Верни!       — Нет уж, мой трофей! Раз скальп с тебя снять не вышло… И передай Кселору, что я тоже отпуск хочу, как Пандора!