Семь осколков

      Хотя и срок для путешествий в год Амалии казался откровенно маловат и насытиться она не успела, по дому она всё же успела соскучиться. Во всяком случае, ей так казалось ещё пару недель назад. Сейчас — уже была не уверена!       — … а затем и посмотришь. Что скажешь, Амалия? — отец спрашивал дружелюбно, но у девушки от самого предмета разговора норовил напрочь пропасть аппетит.       — Пока не испытываю желания, отец, — натянуто улыбнулась она, с трудом удерживаясь, чтобы вилка следом не звякнула по тарелке слишком громко.       Она с самого возвращения из путешествий по привычке ела больше, даром что сил тратила куда меньше, и уже начала к своей опаске замечать, что кое-какая одежда такими темпами и маловата станет… Но чтобы ей отбивали аппетит разговорами о женихах за обедом — так она на диету сесть точно не хотела!       Спорить, что в семнадцать для помолвки рановато, было смысла мало, вот только и желания связывать себя с кем-то сейчас — тоже. Садида, да она даже не знает тех, кто там сватался!.. Разве что пару раз могли на приёмах встретиться, так можно подумать, там можно узнать личность. Прямо таким многоопытным человеком себя Амалия не считала, но за год-то путешествий кое-чему научилась — и что первое впечатление обманчиво бывает, в том числе. А про титулы и вовсе давно сомнений не было… Взять хотя бы братца!       — Я тоже могу не испытывать желания, Амалия, — недовольным тоном нравоучительно добавил Арманд, — но я понимаю необходимость для королевства.       Слуги явно мечтали уже давно слиться со стенами, даром что присутствовало лишь несколько самых доверенных: семейная трапеза всё же.       Когда все растения, какие могли, в зале разом дрогнули — уж точно слиться захотели…       Угх, дай ей Садида сил снова выдержать Арманда, она и забыла, какой он вредный бывает!..       — Ты наследник, мой дорогой брат, — от сарказма Амалия целиком не удержалась, но по крайней мере на первый взгляд всё прозвучало спокойно. — И сейчас королевству нет такой нужды в новых союзах.       Её, конечно, почти год дома не было… но можно подумать, она новости отсюда не получала. И не провела уже несколько недель снова тут!       Нет, если бы королевству действительно угрожала беда, если бы действительно была на то необходимость да жених оказался б хотя и по первому впечатлению неплохим человеком — она бы пошла, пусть и далеко не с радостью. Но именно если бы не было выбора! Она принцесса и до конца ей её жизнь не принадлежит, в первую очередь она у народа и королевства… Но пока всем живётся неплохо, имеет она право на подобие свободы или нет? Хотя бы в этом?!       По мнению самой Амалии — вполне имела. По мнению отца, похоже — конечно-то да, но всё же послушай, доченька… Арманда для сохранения хотя бы толики добрых родственных отношений лучше было бы не спрашивать.       Посочувствовать братцу хотелось — но не когда он указывал, что делать самой Амалии! Хочет командовать, пусть идёт к солдатам… К своим обязанностям принцесса приступила ещё к концу первой после возвращения недели, даже если и хотелось отдохнуть немного дольше, так что попыток что-то ей сказать она несколько… не понимала.       — Нужда в них есть всегда, — мягким голосом возразил отец. — Но и Амалия права, сейчас всё хорошо.       Похоже, на сегодня пока покончено с этим, раз отец решил с обоими «примириться»… Впрочем, это не значит, что не начнёт скоро намекать вновь. В очередной раз принцесса задумалась, а не избежать ли следующей совместной трапезы с помощью каких-нибудь «важных» дел. Как спокойно было в путешествии… пока Ева ворчать не начинала, но с ней договориться было проще, чем с отцом. Да и хмурилась она всё же редко, и слушала Амалию — или хотя б Рицана, как более опытного.       С отцом в принципе договариваться было не всегда просто: пожалуй, и неплохо ещё, что Амалия после путешествия в ту деревушку решила послушать совета трактирщика. Отец крайне не хотел с ней соглашаться, но до этого принцесса в принципе не думала, что он может и выслушать.       С другой стороны, может, продолжи она путешествовать тогда и наберись опыта, к ней сейчас бы больше прислушивались. Гадать-то что… Амалия без радости посмотрела на лист салата на тарелке. Надо зайти на кухню и сказать повару, чтобы вернул прежнее меню. И возвращаться к тренировкам. Если есть как привычно, то начнет толстеть, а если тренироваться как прежде без нормального пропитания, то и в обморок от голода падать недолго…       … или можно просто послать к повару слугу. Мгм. Она совсем «близка к народу» в путешествии стала.       Задумавшись, Амалия едва не пропустила мимо ушей вопрос отца.       — … И я думаю, что для вас с Армандом это хорошая возможность. Граф Харебург был готов ещё год назад принять визит, но ты тогда путешествовала, так что он не стал настаивать.       Синхронно она и брат едва заметно поморщились. Редкие моменты родственного единения… Чем именно владыка Фригоста не нравился Арманду, принцесса не знала, тот то ли сам не хотел говорить, то ли отец ему запретил. Ей самой особого дела до него не было… и сейчас она хочет побыть дома! Спокойно! Хотя бы немного, а уже потом все визиты вежливости…       — Пока я хотела бы подольше побыть дома, отец, — не стала лукавить Амалия, хотя в том, что сработает, были изрядные сомнения. — В моё отсутствие немного накопились дела, и пока я разбираюсь с ними свежим взглядом. У меня есть кое-какие идеи по некоторым проблемам, но это потребует моего личного присутствия ещё какое-то время.       Не то чтобы нельзя было придумать, как обойтись без него, но вот чтоб она ещё себя же и подставляла!       — Должен согласиться с Амалией, — поддержал её Арманд. — Мне лучше не оставлять сейчас без веской причины королевство.       Знает она его веские причины, с солдатами на плацу развлекаться с боевыми тренировками, ага… Не то чтобы не понимала — но на фоне пережитого в последний год воспринимать всё настолько же значимо, как сам Арманд, у неё не выходило. Видела «тренировки» те, м… Подать ему идею выгулять гвардию хоть в шахтах, что ли?.. Когда те вообще в последний раз куда-то выходили?       Ладно, неважно, это потом наедине «намекнёт», если снова чем-то настроение испортит. А сейчас у них одна проблема… Отец с ответом не торопился.       — … Я рад, что вы так выросли и так заботитесь о королевстве, — наконец улыбнулся он. — Вам не нужна помощь? Граф Харебург — достойный человек, вы не пожалеете о визите, даже пусть и всего на несколько дней…       — Нет, — хором ответила она с братом.       Вот не было печали, прислал граф на следующий день после возвращения Амалии повторное приглашение… Чтоб его так с места дёргали в моменты отдыха. С «дружескими визитами»…       Принцессе понравилось путешествие, и она хотела б повторить, слишком мало получилось за год узнать и увидеть — но и устать она успела, и соскучиться по родному королевству с семьёй (до недавнего времени думала, что даже по семейным обедам…), и с делами надо разобраться, тем более что кое-что неожиданно интересно оказалось…       Просто спокойно побыть дома пару недель. Она так много, Садида, просит?       Когда воздух затрещал, а контур элиотропского портала стал виден всего за пару мгновений, Амалия поняла, что да. Много.              Отец едва успел подать сигнал стражникам, те быстро вбежали в зал, готовые в любой момент действовать. Амалия быстро на ощупь убедилась, что сумка с семенами всё ещё на месте. Одновременно с этим портала вышли — едва не вывалились — четверо.       Самый высокий был далеко не похож на человека, и дело было даже не в синей коже, а в самом лице и теле. Другой взрослый, темнокожий седовласый мужчина, опирался на встревоженного парня не старше Амалии, у которого на голове росли… ветки? Четвёртый был на него очень похож, но носил на голове шапку. Видимо, он и открыл портал, другие на элиотропов похожи не были…       Амалии почудилось, будто её на миг коснулся сильный поток магии, природной, вроде той, что была у Древа Жизни, и она вздрогнула.       Что им здесь нужно?       — Здравствуйте, ваше величество, ваши высочества, — выступил вперёд элиотроп. Голос у него чуть подрагивал от волнения. — Простите, что беспокоим, но нам нужна помощь.       Темнокожий мужчина застонал и едва не осел на землю, второй парень едва смог удержать его в равновесии. Амалия случайно мазнула взглядом по полу — и едва не охнула.       Кровь она бы не спутала ни с чем. Так у них раненый…       Элиотроп тем временем, не мешкая, в один портал оказался рядом с Окхартом и завис перед ним в воздухе. Сказал тихо на ухо одну или две фразы — что именно, Амалия не разобрала. Но отец переменился в лице.       А элиотроп тем временем поспешил обратно к остальным и помог другому ровеснику и синекожему мужчине получше перехватить раненого. Принцесса бросила взгляд на отца — тот всё ещё был как громом поражённый.       Кто бы эти четверо ни были, просто так к незнакомым людям в надежде на помощь не приходят. Амалия встала из-за стола и быстро вырастила цветок-стул. Седовласому помогли сесть на него, а элиотроп — элиотроп ли? Вроде и похож, но не совсем… — бросил, как показалось Амалии, благодарный взгляд.       Решать, что делать, в первую очередь отцу, но делать что-то надо быстро.       — У вас раненый. Позвать врачей? — спросила она. Да и в целом они все потрёпанные и в какой-то копоти…       Парень в шапке торопливо кивнул.       — Да. Гругалорагран потерял много крови и вакфу… — он бросил взгляд на темнокожего мужчину. — Магия энирипс может помочь, и буду рад, если позовёте Отомая.       Амалия вздрогнула. «Гругалорагран»… Схожее имя носил дракон чёрного огня.       Да что вообще здесь происходит?!       — Вашего товарища отведут до лазарета, он недалеко, так будет быстрее, — вдруг послышался голос отца, тот наконец отмер и кивнул стражникам. Те помогли чернокожему мужчине подняться и попытались взять его под плечи — но только охнули от натуги. Парень с ветками на голове выругался под нос и перехватил названного Гругалораграном сам. Черти лица на несколько мгновений исказились, став нечеловеческими.       — Гругал, только ещё немного продержись, прошу… — донёсся до ушей Амалии сдавленный, едва не плачущий шёпот.       — Гругалораграну не так плохо, Адамай…       Ещё одно имя как у драконов… По спине пробежали мурашки. Принцесса переглянулась с отцом — тот, тоже услышав, нахмурился.       Ступал темнокожий с трудом, но всё же вместе с сопровождающими довольно быстро скрылись за дверью.       — Фаэрис чувствует рядом сына Феки, — вдруг заговорил синекожий. — Если Юго позволит, он приведёт его. Драконы живучи, но времени немного.       Драконы… Амалия почувствовала, что у неё в самом деле начнёт сейчас дёргаться глаз.       — Давай и возвращайся, — махнул рукой оставшийся парень, бросив взгляд на принцессу и её родственников. — Поможешь объяснить, а я потом тоже в лазарет…       Кивнув, синекожий телепортировался. Просто растворился в воздухе.       Что тут вообще происходит?!       — Четыре дракона… — наконец немного хрипловато сказал молчавший прежде Арманд. — И чем мы обязаны такой чести?       — Трое. Я, в отличие от братьев, больше человек.       Отец всё ещё молча и напряжённо изучал взглядом паренька, и Амалию всё больше терзало, что же тот такое ему сказал. Окхарта что-то настолько выбить из колеи могло редко…       Хотя визит трёх драконов и… кого-то ещё — определённо мог! Она и сама не была уверена, что ей всё случившееся не снится.       Четыре... ладно, три дракона. Когда столько в последний раз вместе собиралось?! И почему сейчас — у них?!       А отец после той пары фраз сам не свой…       — Если вам нужна была помощь энирипс, не лучше ли к ним?.. — решилась Амалия «уточнить» вопрос брата. — Драконам вряд ли бы отказали…       — Я знал, что здесь по крайней мере выслушают. И что попытаются помочь, а вопросы задавать начнут потом, — ответил ей паренёк и полупоклонился. Как там его тот синекожий… синий дракон назвал? Юго? Что-то знакомое, вспомнить бы… — Я и прежде был в долгу перед вашим высочеством, а с сегодняшнего дня — перед всей вашей семьёй.       Ещё б они встречались прежде, чтобы он «был в долгу»… И… Почему отец смотрит так, будто она что-то знает?!       Что-то подсказывало Амалии, что спокойными ближайшие дни точно не будут — и в первую очередь для неё.       

***

      Дорогу в лазарет она помнила прекрасно, хотя и бывала там редко: так, забежать после тренировки, когда звать семейного врача явно не к месту. Те стражники, которые отводили двух драконов, уже вернулись на пост… но судя по лицам их коллег — слухи по дворцу уже ползут. «Прелестно»… Обычно Амалии не было бы дела, но велика вероятность, что одной из героинь станет и она.       Пропустили её внутрь без проблем, а куда идти, подсказали голоса. Дракона разместили в отдельной палате, где сейчас, помимо него, были ещё и двое молодых его спутников, и Отомай с одной из энирипс. Последние переговаривались между собой, но при появлении Амалии смолкли.       — Доброго дня, ваше высочество, — запоздало охнул фека, вслед за ним торопливо поздоровалась и энирипса. — Что-то нужно от нас, или пришли говорить с ними? Тогда не будем мешать, всё равно уже закончили.       Отомай задерживаться не стал, причём уйти будто торопился — странно… — и всё же Амалия услышала, как он прошептал лежащему на кровати:       — Поправляйся, старина… У меня слишком много вопросов…       Через пару мгновений принцесса осталась наедине с тремя из четырёх визитёров. «Говорить с ними»? Легко сказать… Гругалорагран неподвижно лежал на кровати, и только приподнимающаяся от дыхания грудная клетка намекала, что тот жив. Амалии было сейчас крайне не по себе, будто в логово хищника забралась — но за вычетом этого ощущения по лежащему было и не сказать, что он дракон.       Вернее, по лежащим. Вторым был лежащий поперёк кровати Адамай, или как там его… Похоже, сидел изначально на краешке кровати, как и третий, но потом просто рухнул на неё. Ощущение, что тоже спит…       Бодрствовал только последний, Юго. Вопреки явному интересу, с которым он слушал Отомая и энирипсу, какого-то недовольства их уходом заметно не было.       А вот на саму Амалию он смотрел явно с каким-то ожиданием. Бррр…       — Может, присядете, ваше высочество? — наконец кивнул он на единственный стул, стоявший неподалёку. — Мне как-то неловко, что девушка стоит, пока я сижу.       Неловко ему… В памяти всплыли слова Фаэриса, сейчас оставшегося вместе с отцом и братом Амалии.       Хотя тут скорее подобие воспитанности… Спорить с предложением принцесса садида не стала.       — Только, пожалуйста, постарайтесь не слишком шуметь, — добавил Юго, когда ножки стула царапнули пол. — Спят они, конечно, крепко, но всё же… Пусть отдохнут перед новостями.       В голосе слышалась смешанная с печалью любовь, и на миг Амалию кольнула зависть. Её-то братец, когда она в лазарете после неудачных тренировок оказывалась, больше злорадствовать был горазд… Принцесса перевела взгляд на лежащих… драконов — Садида, у неё в голове просто не укладывается! — и невольно охнула.       — А вы с ним похожи, — вырвалось у неё. Сейчас, вблизи, было видно, что оба парня были практически на одно лицо.       Если забыть, конечно, то, что Амалия на миг увидела, когда Адамай отводил Гругалораграна в лазарет… На человека младший дракон в тот момент не походил совершенно.       — Ну, я же говорил, что мы братья. У нас всех четверых одни отец и мать. Просто мы с Адамаем ещё и близнецы…       Одни отец и мать… У которых три ребёнка — драконы, да у одного ещё и близнец-человек есть… Что здесь происходит?       Амалии всё больше казалось, что её королевство ввязывается во что-то слишком серьёзное.       И в первую очередь ввязывается она сама.       Хотя это ещё на самом появлении драконов можно было понять, в общем-то… Принцесса перевела на Юго взгляд, намереваясь кое-что спросить — и едва не вздрогнула. Юноша смотрел прямо на неё, и взгляд похож на человеческий не был. Рука невольно потянулась к сумке…       — Не надо бояться, — негромко рассмеялся Юго, заметив её реакцию. — Я не причиню вам вреда.       Амалия выпрямилась. Сейчас она впервые за долгое время была благодарна урокам этикета — ибо все эмоции можно скрыть за вежливостью.       — Прошу прощения, мы, кажется, не представились друг другу. — Голос только чудом удалось сохранить ровным и безразличным. — Амалия Шеран Шарм, принцесса королевства Садида.       — А я Юго, — кивнул парень в ответ. Пару мгновений колебался, но в итоге тряхнул головой и закончил с усмешкой. — Король элиатропов, но это вам и так Фаэрис рассказал. Да и в целом имена друг друга-то знаем…       Амалия едва не скрипнула зубами. Играть по тем же правилам Юго явно не собирался — и она не то чтобы возражала… но тут и без того слишком всё сложно!       На «короля» паренёк внешне не был похож. Скорее на того, кто вовсю удирал из горящей угольной шахты и только лицо умыть успел. Но за сегодня и так хватает странностей.       — Рассказал. Как и кое-что о прошлом вашего народа, но не о вас самих.       Синий дракон был более-менее разговорчив, когда Юго ещё не ушёл в лазарет, тот и сам что-то порой вставлял, но потом Фаэрис как воды в рот набрал. Почему вовсе не ушёл, был тот ещё вопрос, но Амалия подозревала, что тот сам не слишком понимал происходящее — и поэтому на всякий случай решил не игнорировать тех людей, к которым пришли.       Отец и брат пока пытались его разговорить «со всеми почестями», не решаясь беспокоить трёх других — но Амалии уже было ясно, что она от него ответа на свой вопрос не узнает.       — Фаэрис и сам многого не знает, — подтвердил её мысли Юго. — Только недавно с ним пересеклись… Так что отец вас верно сюда послал.       — Меня никто не посылал! — вспыхнула на мгновение Амалия. Элиатроп только пожал плечами.       — Значит, просто пересеклись с ним и братом, пока сюда шли. На это-то возражать не станешь… не станете?       Амалия стиснула зубы, но ничего не сказала. Откуда он знает?..       Слишком много вопросов. А ответы узнавать как-то надо…       — Вы говорили, что в долгу передо мной, — спокойным, практически безразличным тоном произнесла она. — Но я не припомню, чтобы мы встречались.       — А встречаться и необязательно… Можно просто когда-то помочь кому-то — и это отзовётся куда дальше…       Ей так намекают, что всё равно ответа не дождаться? Амалия прождала ещё несколько секунд и уже думала сама что-то сказать, как парень будто очнулся.       — Емелька.       — Что?       — Емелька, девятьсот восемьдесят первый год, — повторил он. — Вы усмирили гнев Мягкого Дуба, а он отозвал полтеров. Я до двенадцати лет рос в тех краях и у меня там всё ещё живёт приёмный отец.       Так вот оно что… Амалия припомнила начало первого путешествия — а следом чуть не охнула. Точно, тот трактирщик же что-то говорил о сбежавшем сыне… Что-то другое принцесса из головы бы и выкинула, но разговор с Альбертом ей помог когда-то поверить, что стоит хотя бы попытаться договориться с отцом.       И вот почему ей имя Юго знакомым казалось, значит…       М… Если он сейчас здесь — скорее всего, к приёмному отцу в эти годы не возвращался. Жаль его, тот, насколько Амалия помнила, действительно переживал — даже её проняло, даром что она сама «сбежавшим ребёнком» тоже была.       Так. Приёмный отец. При этом сам Юго — брат драконов. И король. Но умудрился вырасти у деревенского трактирщика.       Интересно, а Альберт сам знал, что у него за ребёнок?..       — Не знает, — отозвался Юго, и принцесса прикусила язык. Как не вовремя вслух порой срывается… — Но и совсем без вестей я не пропадал всё же, ваше высочество. Когда буду уверен, что с Гругалом и Адамаем всё нормально, пойду туда хотя бы на ночь. Мы у вас все четверо на какое-то время задержимся, чую, но отцу дать знать я всё же обязан. Сбегал, если что, чтобы не подставить его под удар того, с кем с братьями недавно сражались.       … Это он сейчас перед ней так оправдывается? Было бы зачем — и было бы, вспоминая её первое путешествие, перед кем.       Хотя, угх, до сих пор неимоверно злило, что в пророчество разве что Рицан поверил из всего дворца! Она с Армандом тогда поссорилась, конечно — но без причины сбегать бы не стала! Зато в итоге в курсе семейных разборок решительно все оказались.       — Значит, вы это под долгом имели в виду? — вздохнула Амалия, отгоняя мысли о прошлом. Юго кивнул.       — Да. Как ни странно, даже брат драконов может расти как простой человек — и любить тех, кто его вырастил. А своему отцу, ваше высочество, передайте, что я ему всё объясню — но не раньше, чем со своим отцом поговорю. Фаэриса может не пытать, он всё равно не в курсе.       То-то ей так и показалось… И почему всё-таки отец так среагировал на всего пару фраз? Что ему сказал Юго, Окхарт так и не рассказал ни Амалии, ни Арманду, судя по его недоумению.       … Зато теперь братец не сможет говорить, что она зря сбежала четыре года назад, прикрываясь «пророчеством». Хех! Хоть какая-то явная польза от этой ситуации.       Только вот всё равно ей слишком не по себе…       — Я помогала тогда не из корысти, — решила всё же сразу всё уточнить Амалия. — И безотносительно Емельки, мне было жаль именно Мягкого Дуба.       Сердце кольнуло болью — в деревню она в последнем путешествии заходить не стала, а вот лес навестила. Чтобы узнать, что старое призрачное дерево иссохло…       — А разница? — заметил в ответ Юго. — У вас доброе сердце, ваше высочество. И что бы вами ни двигало — вы помогли этим ещё и жителям моих родных мест.       Король древнего народа и родственник драконов рос в деревенской таверне… Услышь кто — вряд ли б поверили… Да и сама Амалия поверила, в общем-то, только потому что слишком сходилось то, что она помнила.       Встреться ей паренёк где-то в другом месте — скорее всего, напротив, не подумала бы на «нечеловеческое». Выглядел тот не сказать что примечательно.       И всё же сейчас ей рядом с ним и его братьями было слишком не по себе.       — И считаете случайную помощь поводом признать долг?       — Считаю и верну, — кивнул Юго и, наклонив голову, улыбнулся. — Так что если что-то нужно — смело просите, и не раз. По мере сил помогу.       Как-то многовато, даже если он очень любит отца…       — Насколько… по мере сил? — осторожно спросила Амалия. На миг ей показалось, что она пожалеет об этом.       Воздух вокруг едва не искрился от магии древних существ.       — Свою жизнь за вас отдать не смогу, она не только мне принадлежит… А вот жизни ваших врагов — вполне.       … Что?!       Что он сейчас сказал?!       Амалия резко встала, стул с шумом перевернулся — но сейчас ей было не до обещания не шуметь. Юго со странным любопытством смотрел на неё — и всё нутро кричало бежать.       Он всё ещё улыбался — но в сияющих голубым глазах плясали безумные искры.       «Больше человек», чем его братья… Да в каком месте?!       — Слишком… А не слишком ли щедро для незнакомца? — тихо, но отчётливо спросила Амалия, стараясь унять дрожь и не смотреть ему в лицо.       Страшно. И слишком странно.       — С моей точки зрения — мы знакомы. — Он тряхнул головой и потянул рукой шею, снова становясь похожим на обычного юношу. — Я объясню потом, ваше высочество.       Простой жест. Но в памяти вдруг резко вспыхнуло, у кого Амалия ещё его видела.       «Я тоже могу сказать, что к нам вчера наш бог заходил, да кто мне поверит».       «А с чего волновать? Отец как пришёл, так и ушёл, а вот проблемы только остаются и множатся».       «Там овраг, аккуратнее будьте, ваше высочество… А отец-то у нас что? — Алан потянул рукой шею, будто не горя желанием отвечать на вопрос. — Собирается через год сражаться вместе с братьями с тем человеком, который нам вон стены попортил. Нет, ради Короля-Бога, не спрашивайте, откуда у него братья, можно подумать, я знаю…»       Юго, как сказал Фаэрис и он сам, элиатроп. Не элиотроп. И при этом король своего народа.       Божество элиотропов зовут Королём-Богом.       У Юго есть братья-драконы, и они недавно с кем-то сражались… Как раз минул год. Амалия сдавленно выдохнула, от лица отхлынула кровь.       — Это ты приходил той весной в святилище элиотропов?!       Фраза сорвалась с губ сама — принцесса не была уверена, что хочет знать ответ.       Вот только решать уже поздно.       — А если и так, то что с того, Амалия?       Он неотрывно смотрел на неё, а в глазах сияли голубые огни.       Говорили же не смотреть в глаза драконов…       Скомкано попрощавшись, принцесса стремительно вышла из лазарета.       

***

      Торопливые шаги стихли, и Юго, к собственному лёгкому удивлению, смог немного расслабиться. Всё же во время разговора подспудно нервничал…       Судя по реакции Амалии — не зря. За время жизни с братьями и путешествия по кросмозу он с людьми говорить разучился. Или, по крайней мере, с девушками… Дана не в счёт, она трещотка. От воспоминаний о болтливой хранительнице святилища заныла голова, и элиатроп помассировал виски. Следующую минуту он посидел, пытаясь по видению вакфу прикинуть, куда или к кому идёт Амалия, но в итоге сдался. Разберётся по факту, слишком давно он во дворце садида не был… Да и какое ему дело-то, кроме любопытства?       Солнечный луч упал на кровать, Адамай со стоном зашевелился, и Юго неслышно встал, чтобы подвинуть штору. Несколько мгновений подождать в тишине — близнец снова утих.       А Гругал так и размеренно спал.       Пусть лучше пока так и полежат оба… Чёрному дракону надо восстанавливаться — а белому подготовиться к новостям.       С ранами Гругала пытались что-то сделать, но истощение оказалось слишком серьёзным. Видимо, часовщик ещё заодно через свои стрелы высасывал вакфу, или Гругал перестарался в попытке подлечиться прямо на ходу. Ему такое и после перерождения в той жизни давалось со скрипом, помогала в первую очередь естественная драконья регенерация…       Энирипса думала, что у него ещё есть шансы восстановиться, если тот будет искренне хотеть жить и работать над этим. Отомай сказал, что не даст больше нескольких месяцев.       И вспоминая отношение Гругала к жизни — Юго ставил бы на второе. Постояв ещё пару мгновений, он аккуратно подсел на край кровати к братьям. Его самого подлатали быстро, хотя попроситься в отдельную палату тоже явно можно было — но не хотелось покидать Гругала и Адамая. По факту наименее потрёпанными вышли из боя как раз Фаэрис и близнец — но тот потратил слишком много сил, поддерживая наставника.       Вот и спал сейчас…       Амалия, помнится, когда-то рассказывала, что от неё скрывали степень болезни, а потом и вовсе смерть матери, так что она даже не помнила, какая встреча последней была… Может, проникнется сочувствием к Адамаю, когда историю узнает. Хотя что гадать-то…       На душе скребли боу мяу — и даже долгожданная «свобода» радости не сейчас не несла. Ныне можно было не бояться часовщика, что тот придёт за кем-то из них или близких Юго, а элиакуб, принёсший столько бед, сейчас под присмотром самого элиатропа…       И всё же слишком отчётливо в памяти стояло, как он, этими же самыми руками, наносил клинком последний удар.       Который, возможно, не был нужен. Возможно, Нокс решил бы сдаться от увиденного сам: Юго знал, что заставлять элиакуб показать. И смог бы тогда, как в той жизни, сам где-то умереть в покое, где хотел бы…       Может, и не сдался бы. В конце концов, Юго ему сказал, что перемещение во времени возможно. Что оно возможно даже с помощью элиакуба, но тот слишком много забирает себе. Мог выбрать и рискнуть сражаться до последнего…       Начал в этой «жизни» с того, что сбежал из дома — продолжил убийством того, кто в том времени нашёл силы признать поражение…       И всё же вопреки всему Юго не хотел, чтобы обернулось именно так. Но… Он бросил взгляд на Гругала и Адамая.       По крайней мере, Адамай и Фаэрис в порядке, а у Гругала есть время, чтобы уладить всё, а там и переродиться, как давно уже хочет… Может, братья бы отчасти поняли его терзания. Ад, даже не вполне разделяя, мог попытаться как-то помочь разобраться. А Гругалорагран во всё той же своей манере, когда и не понять, о чем думает на деле, произнёс бы несколько ласковых слов, а затем на правах старшего принялся бы объяснять.       Меч легко проворачивается через иссохшую плоть, разрывая нити вакфу. Светящиеся глаза смотрят прямо в лицо — но скрывается за ними, не узнать. И не узнает никогда.       Юго стиснул зубы. Воспоминание как вспыхнуло в памяти — так и погасло.       Нет. Нести это именно ему, а не братьям. И справиться он должен сам.       Ему было жаль Нокса — но жалеть о ныне сделанном не мог. Не когда вспоминал обращённых в деревья садида, практически умершего тогда Адамая — да и к самому смерть очень близко подошла.       Ха-а… Забыться бы как-нибудь хоть ненадолго, а затем — чтобы уже голова прочистилась. Но вряд ли хоть кто-то, включая даже него самого, оценит… Фаэрис скоро явно устанет отдуваться за всех, будучи наименее посвящённым, Адамай и Гругал тоже вот-вот должны очнуться и с ними поговорить надо, прежде чем уйти… Да и перед Амалией стоит извиниться если не сейчас, то по возвращению точно. Похоже, в этот раз он её напугал…       Взгляд рассеянно блуждал по комнате, пока Юго прокручивал в голове разговор с принцессой садида. В какой именно момент не так всё пошло?.. Насторожена-то она была изначально, но всё же успели поговорить…       Он бы не отказался поговорить ещё. Помогало отвлечься, хотя и приходилось, в свою очередь, стараться не проецировать на неё ту, кого когда-то знал: всё же Амалия из этого времени и его прошлого — пусть немного, но уже разные люди. Но, видимо, следующий разговор уже произойдёт «начистоту»…       Юго действительно собирался рассказать ей правду про возвращение во времени, как и, при первой возможности, прочим членам Братства Тофу. Слишком жадный, чтобы отказаться от попытки хоть немного воссоздать узы с ними. И все заслужили знать — хотя бы из уважения к тем узам, что некогда связывали.       Амалия — заслужила в первую очередь.       Разве что… о том, что были женаты, не расскажет. Во всяком случае, не сразу. Такое может как её оттолкнуть, так и заставить наоборот больше «вглядываться» — а Юго не хотел, чтобы над ней довлели призраки прошлого. Чужого прошлого. Хотя если собирается быть честным, то однажды придётся говорить… И желательно до того, как всплывёт само.       Ибо Окхарту придётся рассказывать всё честно и скоро…       «Четыре дракона… И чем мы обязаны такой чести?» — всплыл в голове вопрос Арманда.       Чем-чем… Тем, что ему тех же озамодасов и энирипс «шантажировать» нечем. Определился, что стоит сказать Окхарту, Юго почти сразу — вот только ответ за это нести придётся. Узнать-то сказанное он мог (и узнал), только будучи королём этих земель, и отец Амалии едва ли это не понял.       Можно было бы, конечно, солгать. Сочинить что-то про волю богов, которые дали знать и подсказали, как попросить. Язык у элиатропа хорошо был подвешен, да и «доказательства» он бы нашёл. Посланнику Пантеона на почести в Мире Двенадцати бы не поскупились и, вполне возможно, именно так придётся прикрываться для остальных. Тем более что лучшая ложь — та, в которой часть правды… Но сейчас Юго не хотел. Будет честным — а Окхарт пусть думает, что хочет.       Хотя всё же элиатроп собирался быть для садида союзником. Слишком многое связывало, он клялся когда-то оберегать королевство. Но и слишком ввязывать их всё же не стоит, чтобы беду не накликать. Пусть живут и правят Окхарт и Арманд в этой жизни как можно дольше…       Вздохнув, Юго закатал рукава. Шесть «браслетов», по три на каждой руке, ещё шесть на ногах сейчас скрыты штанами. Кандалы до сих пор светились вакфу, хотя бой уже несколько часов как закончился.       Адамай ошибся. Юго тогда, во время боя, едва не упал не из-за оков. Просто уже действительно не хватало сил…       Из-за оков он смог снова подняться.       — Ну Харебург, ну зараза… — пробормотал себе под нос элиатроп. — Нормально сказать не мог?       Нет богам резона мешать ему свой путь проходить, понимаете ли… Нет резона — и ещё очень хотелось бы, чтобы он этот путь собственно прошёл. С Огрестом два века справиться не могут, про Элиатроп, Дракона и всё связанное в принципе вспоминать не хочется.       Юго бы всё равно ввязывался во многое — просто потому что это надо и ему самому. Но это не значит, что он всегда бы справился — или справился бы приемлемой ценой…       Адамай когда-то, когда кандалы только надели, пытался отдавать Юго свою силу, чтобы тот мог жить нормально — но та уходила «как в никуда». На деле, и элиатроп это знал — богам. Запечатать его они не могли, но могли сделать так, чтобы сила перетекала им, просто высасывали её — а он сам оставался практически безвредным. Ради справедливости, сделку выполняли честно, Юго действительно спокойно жил в Мире Двенадцати, а за его пределами вновь ощутил собственную магию…       Брату правды не рассказывал, с того сталось бы собирать новое Братство Забытых.       А теперь, видимо, боги решили на толику «вернуть долг». Именно они дали энергию в тот момент, когда сам Юго во время боя с Ноксом обессилел. Намёк простой.       «Ладно, пока посмотрим… Побуду недолго вашим цепным боу тяфом. Мне нетрудно, тем более что вы помогаете. Но потом — избавлюсь от оков».       Не чтобы восстать против них или что-то ещё. Слишком не любит, когда его кто-то контролирует. Но пока это на благо — худой мир лучше доброй ссоры.       М… От последней мысли Юго невольно вспомнилась Омбраж: в последнее время между ней и близнецом был, по ощущениям, как раз шаткий, но мир. Элиатроп бросил взгляд на спящего близнеца — кольцо всё ещё висело у него на шее, дракон только чудом на него не свалился, когда падал на кровать. Затем Юго перевёл взгляд на руки близнеца — и едва слышно вздохнул.       Интересно, кто-то в королевстве Садида в курсе, что это значит? Хорошо бы, если нет… Объясняться не хотелось.       Отослал обратно к Ноксу Адамая, когда тот пытался справиться с элиакубом, Юго не просто так. Близнец уже, сам не осознавая, в запале терял контроль — и сейчас на руках чернели демонические метки. Омбраж тогда, да и сейчас, судя по потокам вакфу, кое-какую силу ему одолжила… Знать бы, зачем. Уже должна была б ощутить, чем чревата попытка захватить будет. И говорить ли близнецу…       Тот, будто вторя мыслям, со стоном зашевелился. Юго затаил дыхание — но было поздно. Тяжело дыша, Адамай приподнялся и обвёл всё мутным взглядом.       — А?..       — Проснулся наконец, спящая красавица, — пробормотал элиатроп себе под нос. Что-то ему подсказывало, что и Гругалу недолго спать осталось… — Нормально себя чувствуешь?       — Как будто по мне стадо индюдаков пробежалось… Что с Гругалом?! — резко опомнился Адамай, едва не подскочив.       — Тише ты… — обречённо ответил элиатроп. — Спит пока.       О том, что ждёт чёрного дракона в дальнейшем, он пока говорить не стал. Надо будет позвать Отомая потом, пусть объяснит… Адамай же, проверив наставника по видению вакфу, облегчённо выдохнул.       — Хвала Богине и Дракону… — едва слышно выдохнул он, и Юго кольнул стыд. Близнец к Гругалу действительно сильно привязан…       Что стоило быть тогда, в бою, повнимательнее к себе? Успел бы заметить, что силы кончаются, Аду по силам одолжить было б.       Почему при тренировках не учли, что ему придётся защищаться и от огня братьев? Всего одна проблема, зато какая…       — Его уже подлечили, насколько могли, но «восстановление», — Юго замялся, не зная, как это обозначить. Кончится едва ли выздоровлением… — ещё не один день предстоит…       — Восстановление… Не думаю, что поможет, — качнул головой Адамай, неотрывно смотря на наставника, и элиатроп наконец вспомнил, сколько времени белый дракон в той жизни провёл, пытаясь понять, можно ли как-то помочь лишившемуся крыльев Гругалу. Именно тогда, по большей части, и научился ведь лечить… — Но хотя бы так.       Научился лечить — и понимать, когда уже пора отступить.       — Мне жаль, — тихо сказал Юго. — Прости.       — Передо мной-то что?..       Что на это ответить, элиатроп не нашёлся, и на несколько мгновений воцарилась тишина.       Надо будет потом, как со всем срочным разберутся, заняться Огрестом на Зините или Островом Туманов: похоже, Адамай там случайно кое-что интересное сделал… Может, лучше будет там начать строиться.       Как-то отловить Нору и Эфрима бы, да так, чтобы те согласились выслушать и не торопиться матушку вытаскивать… Что с ней вообще сейчас? Если боги вернулись во времени, то и она с кровным отцом могли, но чего-то их все четыре года не видать.       Ещё надо начать будет потихоньку элиатропов вытаскивать из Эмруба, а то им Бальтазар только рад мозги полоскать. Среди драконов старшего поколения у них в принципе хоть один нормальный остался? Кажется, нет. Братцы-братцы…       И ещё договариваться со всеми, чтобы не из камней и палок землянки делать… Угх, в той жизни попроще будто было, чем сейчас будет. Ещё и наверняка опять со кселорами поругается, словно ему с ними и так неприятностей не хватает. Врата Заап им бог Кселор создал, ага, как же… Или как-нибудь уболтать Харебурга, чтобы политику партии обозначил хотя бы нейтральной? Хотя нет, по крайней мере сразу лучше не трогать, напакостит ещё из вредности…       — Фаэрис сейчас Окхарту и Арманду что-то объяснять пытается, — наконец нарушил тишину Юго. — Поможешь потом ему? Я Окхарту всё объясню чуть позже, но из Фаэриса они скоро душу вынут. И не посмотрят, что дракон.       — На нас-то сколько раз смотрели, что дракон и его брат?.. — проворчал Адамай. — Зато как всякое выли… Ох!       Близнец резко осёкся — потому что шевельнулся Гругал. Юго и Адамай разом замерли, а чёрный дракон, всё ещё не открывая глаз, протяжно выдохнул.       — Гругалораграну… кажется, что он ещё не в дофусе… — со смешком выдавил тот и следом закашлялся.       Похоже, и в самом деле хоть немного времени, но есть… И хорошо.       Адамай несколько мгновений неподвижно сидел — а потом быстро, но осторожно обнял наставника.       — Тебя ещё так рано не отпускали… — прошептал близнец, глотая выступившие слёзы.       — Ты ещё обещал моему отцу проставиться, — добавил, не сдержав улыбки, Юго. — Не торопись так сильно…       И почему глаза печёт…       — Гругалорагран… Гругалорагран не будет… — дракон снова начал кашлять, но через несколько мгновений слабо улыбнулся.       Пожалуй, ради этого и стоило рисковать сейчас… Стоит позвать Отомая — но немного позже. Нарушать счастливый миг для братьев Юго не хотел. Даже если ему…       — Юго, хватит в стороне сидеть, ты тут тоже не чужой!..       Элиатроп несколько мгновений молчал — а следом сам, неожиданно для себя, рассмеялся. Пожалуй, и впрямь подсядет поближе.       — Да я и не думал… Ай! Гругал, задушишь… А мне ещё кое-что сделать надо…       То, что слишком давно было надо — и что слишком давно хотел.       А король садида, Фаэрис, Нора с Эфримом и Эмруб, боги… Всё подождёт.       Всё.       «Адамай, если меня будут искать — вернусь сюда не раньше завтрашнего полудня».       «Ты идёшь в?..»       «Да».       

***

      — Да, пора уже б и обратно идти, а то совсем парень Мии стыд потерял, если ещё не ушёл от нас… Тогда до завтра, Альберт!       — Спокойной ночи, Джейсон, — добродушно усмехнулся энутроф вслед уходящему соседу. — И завтра заходите!       — Хех, да с вашим жарким то все деньги оставишь, то растолстеешь в конец… А то и всё сразу!       Наконец дверь за последним на сегодня припозднившимся посетителем закрылась, и Альберт с чистой совестью позволил себе ненадолго присесть. День ныне был более-менее спокойный, но уборку энутроф начал ещё до ухода Джейсона и сейчас немного отдохнуть было б кстати.       Чай, не мальчишка уже, бегать вовсю. Это Юго вон носился в своё время не хуже индюдрака шустрого… Альберт помассировал виски и, кряхтя, пошёл расставлять оставшиеся стулья. Затем надо будет после Джейсона стаканы помыть, благо с остальной посудой уже разобрался… Или лучше сначала по полу ещё раз шваброй пройтись? Пожалуй, второе, надолго задерживаться не станет, а там уже и спать пойдёт. Время как раз подойдёт что надо…       Спокойная работа позволяла с одной стороны отвлечься от мыслей — а с другой как раз способствовала размышлениям. Жак что-то жаловался на днях, что гоббалы молока поменьше дают, обещал разобраться, конечно, но стоит проверить, как там у других стад дела… Да и сезон посева уже почти на носу, хотя холодновато в этом году в мартало, конечно… Разбираются между собой хранители месяцев, а последствия простым фермерам нести.       Затем надо будет ещё заказать новую партию инструментов из столицы, да ещё руды немного… Был бы старый кузнец жив, рудой бы и ограничились, но зимой как раз представился, а ученик его бывший честно признал, что ему бы руку ещё немного набить. Починить-то он старое починит, но не всё… И не забыть бы парня потом куда-нибудь на обмен опытом отправить, вдруг в самом деле не успели чему научить…       И…       Альберт вздохнул. Пожалуй, стоило признать, что мыслей о сыне ему не избежать, как ни старайся он погрязнуть в рутине. Даже если во многом она эти годы держаться и помогала…       Раньше он не слишком понимал, почему некоторые энутрофы, лишившись своего «сокровища», руки опускали настолько, что и смотреть на них жаль. Можно заново заработать-то камы, найти произведение искусства, отстроить что-то… Вот только кое-что не заменишь ничем. А Юго для Альберта стал, по сути, как раз таким «сокровищем» — которое двигаться вперёд побуждало и заботиться о нём. Пробовал пару раз он поделиться с кем-нибудь, так пальцем у виска только Руэль крутить не стал. А остальным ещё объяснять пришлось, что понимает он, что живой человек — не вещь, просто энутрофы под «сокровищем» не совсем то, что другие, подразумевают…       Сейчас-то, наверное, уже совсем вырос ребёнок… На его друзей деревенских только глянь, хоть и дети детьми с одной стороны, а с другой и далеко уже нет… Просто наивные порой и неопытные.       От писем сына, особенно последнего, больше напоминающего дневник, у Альберта было ощущение, что наивностью там рядом и не пахло. Ощущение было достаточно смутное — но отмахиваться от предчувствий было бывшему наёмнику не с руки. Ещё б понять, что пережил сын, раз дошло до такого…       По крайней мере, ждать недолго осталось. А обещал он рассказать сам… Энутроф бросил взгляд на настенный календарь. Срок, обозначенный Юго, «год-полтора», начал истекать ещё на той неделе. Вчера сыну шестнадцать исполнилось… А второе мартало, день, когда, по словам Даны, он должен был сражаться с часовщиком, всё ещё не кончился.       В отличие от, похоже, того самого боя…       — М-да, мячик с перьями… Ещё и тебе надо зерен отложить будет, — пробормотал Альберт, искоса посмотрев на Аза. Сейчас тофу блаженно спал на столешнице, но во второй половине дня вёл себя беспокойно, а один раз и вовсе откровенно напугал. Потом успокоился и снова начал бодро летать-щебетать, выпрашивая у посетителей что-нибудь повкуснее, но не сразу.       Если Юго хотел, чтобы у его отца седых волос прибавилось, то в этом точно преуспел. Хотя и… Всё же ныне энутроф отчасти понимал логику сына, коль на того и впрямь нацелился Нокс. Сам Альберт с кселором не пересекался, упас Владыка Бездны, но о всяком наслышан был от знакомых старых. Часть из знакомых даже и «пересекалась». Вернулись не все.       А иным и в радость оказалось предложение подпортить часовщику жатву.       Оставался, конечно, вопрос, с чего бы столь могущественному человеку на ребёнка охотиться… вернее, что же у Юго за кровная семья такая. Тот иоп, который последнее письмо доставил, своим рассказом про «да они одинаковые, только тот, который с ветками на голове, бледный весь! И лечить может… хотя калечить больше любит, уй… И ещё чего-то дымом дышит!» яснее не сделал, скорее только больше озадачил вопросами. Особенно до того, как Альберт выяснил, кто кем является, на ком стоял и кого побил.       Вот не сказать же что дураки иопы, но поди пойми ещё, что порой несут… Хотя в любом случае энутроф сомневался, что сын бы показал крылья на голове — а если б и показал, то ветками те точно не назвали б. По счастью, где-то спустя минут пятнадцать Тристепан смог сформулировать более-менее внятный рассказ.       Мысли кое-какие у Альберта были, особенно на фоне последнего письма Юго, но те энутроф «вслух» не проговаривал. Ещё правдой окажутся… Хотя чем дальше, тем больше сомневаться-то выходило.       Так, расставит пока бутылки лучше… Часы продолжали идти, всё больше намекая о том, что скоро надо будет готовиться ко сну. Перечитать, что ли, последнее письмо сына… По сути — несколько исписанных листов заметок о каждом его дне до встречи с Тристепаном. Совсем коротенькие каждая отдельно, но именно этого Альберту сильно не хватало в прошлых посланиях: того, чем живёт Юго, как проходят его дни.       Судя по написанному, к братьям своим он и впрямь привязан… И что-то очень важное крайне не хочет на бумаге даже упомянуть. Некоторые места были так перечерканы, что при всём желании не разобрать.       Хотя, может, и ну его — пока перечитывать будет, только больше себе душу бередить начнёт. И так чем ближе обозначенный сыном срок — тем больше на сердце неспокойно. Может, проще в принципе забыть уже…              Альберт уже почти закончил, когда раздался тихий скрип двери. В первое мгновение он невольно выругался в мыслях: принесла же постояльца нового нелёгкая на ночь, пока ещё устроит на ночлег… Через мгновение в неярком свете лампы он разглядел, что вошедший — юноша, почти мальчишка.       А ещё через одно сердце пропустило удар.       — Юго?..       

***

      Пройтись пешком почти всегда помогало ему развеять мысли. Элиатроп прекрасно знал, что ночью в Запретный лес лучше не соваться, если не хочешь неприятности найти, даже если идёшь по дороге. Но удержаться не мог. Емелька уже была видна впереди, «Хрустящий гоббал» стоял на окраине, и Юго невольно замедлил шаг.       На душе царили и радость, и беспокойство.       Но всё же больше — радость. В кои-то веки, спустя столько времени.       И ещё облегчение.       Он почти не вспомнил-запомнил, какой была деревня четыре года назад, когда он сбегал отсюда с Гругалом — но всё же отсюда веяло чем-то родным. Безопасным.       Временами, когда всё было просто и можно было, ни о чём не волнуясь, помогать отцу в таверне и наслаждаться жизнью. Теми временами, которые ныне Юго едва ли встретит: слишком многое предстоит впереди. Он в этом краю уже гость…       Да и вернулся, чтобы следом уйти. Только на этот раз — уже не без следа, уже не теряя связи.       Но с другой стороны — отец не отдал свои силы, чтобы отогнать Нокса и в принципе ни в какие разборки не втянут. Королевство Садида избежало угрозы. Тристепан не погиб, а у Гругала есть ещё немного времени.       Отчасти… всё это того стоило. Но если б тот же выбор встал перед Юго ныне — он бы всё же поступил чуть иначе.       Рассказал бы отцу правду сразу. А не сейчас, спустя года. Замешкавшись, Юго наконец с силой толкнул дверь.       Хватит колебаться.              Отец постарел. На лице проступили морщины, а в волосах появилось серебро. Когда раньше он до последнего едва ли менялся...       — Пап... Я вернулся, — дрогнувшим голосом почти что прошептал Юго, неотрывно смотря на Альберта. Записная книга, которую тот держал в руках, с глухим хлопком упала на столешницу.       Сил держаться больше не было. Один прыжок — и Юго прильнул к отцу, крепко обхватив руками и чувствуя, как осторожно, будто неверяще, его приобнимают в ответ.       По щекам потекли слёзы, но Юго только уткнулся лицом в Альберта.       Объятья отца грели лучше огня близнеца.       Он дома.