Romance & Cigarettes

Чонин

столовая.

      ноги и руки тряслись, а в голове крутилось только одно. когда это закончится?       его глаза были устремлены на выход из кухни, в которой пару минут назад кричал Хёнджин. он будто был прикован к этой двери. он ждал его. он ждал, что Хёнджин сейчас придёт и они уйдут. но он так и не появился. – Чонин, – до его ушей наконец дошёл чужой голос. его позвал отец, который вытирал салфеткой уголки губ, – ты хочешь смерти? тебе было того не достаточно? – отпусти его, – дрожащим голос сказал Ян. он боялся сказать лишнего слова, хотя даже слова не выходили из него, – лучше меня убей, как и маму, и ты будешь счастлив моей смерти. – тебя убить? так не интересено, сынок. ты должен забрать всё от неё, каждую секунду, – мужчина встал со стула, и с хроматой подошёл к парню.       сзади Чонина уже стояли охранники. его волосы откинули назад. резкая боль прошлась по голове, ведь даже предыдущие шрамы еще не зажили, даже не покрылись корочкой. глаза Чонина смотрели прямо на лицо отца. оно было таким ужасным. но эта улыбка. это была в точь похожая на улыбку Чонина, которую он каждый день видел на фотографиях. от этого хотелось вырвать всё съеденное утром, но кроме толстого дыма ничего не вышло бы.       отец захватил бокал с вином, на дне которого лежала маленькая, белая таблетка. с каждой секундой она растворилась. содержимое резко вылилось в рот Чонина,из его рта мимо полилась красная жидкость, смешанная со слюной. а после, большая, тяжелая рука закрыла его челюсть. он чувствовал этот горький вкус, но на конце был сладкий привкус. что за наркотик? он его знает?       в глазах стало размываться яркий силуэт отца проподал, но ядовитый голос прорвался. – удачи в игре, сын, умри мучительно.

***

      резкая головная боль. громкие крики. крики о помощи. за закрытыми веками виден яркий зеленый свет. с трудом Чонин открыл веки и размытое зрение стало приходить в состояние. он лежал на полу, на полу детской комнатки. она был такой же как и его в этом доме. в каком доме? в доме отца? она была слишком живой для этого места.       комната была наполнена живой зеленью, из квадратного окна просвечивался свет, хотя всю его жизнь оно было закрыто толстыми шторами. на полках стояли разные книжки, машинки, фотографии. какие фотографии? не помня как, Чонин подошёл к одной из рамки с фото. там была семья: отец, мать и маленький сын. они все улыбались, но только у мальчика было зачёркнуто лицо черным маркером. кто такое с ним сделал?       Чонин рассматривал каждую фотографию и на всех был закрашено лицо мальчика, словно его вычеркнули из семьи, но он всё равно улыбался камере. он вздрогнул. дверь позади него расскрылась и в него влетел мужчина средних лет, а в его захвате женщина чуть моложе его. мужчина избивал её чем только не видел : настольной лампой, ногами, толстым словарем. девушка кричала так громко, что Чонин хотел заткнуть себе уши и не слышать этого. он не хотел видеть это снова.       Ян хотел открыть рот, но ничего не вышло. ни одного не вышло из него. он лишь смотрел, как из головы текла алая кровь. он закрыл глаза. всё резко стало тише, словно ему закрыли толстыми руками уши. от такой тишины на губах появилась улыбка, ведь только тихой тишины он хотел на этом свете. он хотел не слышать никаких криков. он хотел, чтобы мама была жива. чтобы был жив Хёнджин. он хотел быть счастливым, без вранья. он желал улыбаться этому миру. – если я не спас маму, то должен спасти Хёнджина,– подумал Чонин. его мысли были все в Хване: о его улыбке, о его обьятиях по утрам, о том как тот встречал его возле дома, о каждом разрешении от Хёнджина,то как он терпел его выходки. он не мог перестать о нём, – я должен спасти одну душу и сделать счастливым, пока не умрёт в тишине, – он расскрыл глаза.       крики снова стали громкими,настолько, что уже не понимал. это реальность или нет? но эти крики были знакомыми, словно он их слышал каждый день.       Чонин огляделся. он был в своей детской комнаты. вокруг него всё разбросано, а под ним чувствуется влага. парень дотронулся до головы и увидел бордовую кровь, которая всё стикала по черепу. до этого момента он не чувствовал боли, но когда дотронулся, резкая боль пошла по всему телу. каждая его кость болела, наверное сломаны рёбра и голень. но кто же это кричал?       криков становилось больше, словно была перепалка слов. но через секунду услышался грохот. что-то упало с треском, возможно бутылка вина со стола. хоть у Чонина болела голова, что любой нормальный не выдержал такую боль, он встал на ноги, которые ели держали и дошёл до двери. она закрыта. не удивительно. отец не мог бы оставить его в покое. с каждой секундой было еще больше криков и падений. будто две банды схватились вместе. точно. Чонин вспомнил слова Чана. хотя бы где то пригодились его монологи. за спиной отца стоят Драконы. – ха.. блядь, – Чонин выругался и прижался к двери, чтобы расслышать шаги. голова расскалывалась, но нужно было помочь. на лице появилась слабая ухмылка, ведь всё лицо болело, а губы были в трещинах, – шесть придурков против десятки Драконов, интересно такое посмотреть, – он прикрыл веки, чтобы сильнее прислушаться. вдруг глаза рассширились слабые шаги. кто-то идет. Чонин начал стучать кулаком так сильно, как только мог. но после он пожалел, руки болели,а дыхалка вообще сдалась. но его услышали среди этого шума. – Чонин?,– раздался негромкий голос. это был Чан. его голос был дрожащим, будто бежал марафон, но выдавил из последних связок, – Чонин тут!       наконец. он живой выйдет от сюда. без разницы на множество переломов, главное живой. Ян отошёл назад, ведь знал всё на перед. дверь выбили одним взмахом, будто она не была сделана из твердого дерева. дверь лежала на полу, а вокруг летали опилки. за ней стоял Чан, весь запыхавшийся, один рукав был в крови, а волосы из уложенных утром стали взрывом после ядерной войны. Чонин неловко улыбнулся, хотя даже не знал как выглядит сам, хихикнул от вида страшего.       за широкой спиной виднелись чужие силуэты, всё было разрушено, кто-то лежал на полу и пытался вдохнуть последний воздух жизни. – идём?, – протянул руку Чан и ждал лишь ответа. Чонин дрожащими руками дотянулся и чуть не рухнул, но чужая рука быстро подхватила и поставила на ноги, – ты молодец. выйдем и будет фаер шоу. – а Хёнджин? где он?, – оглядывается Чонин, но его ни где нет. почему его здесь нет? почему его нашёл Чан? столько было вопросов, но сознание плыло. – Хёнджин? он разве не с тобой?, – повернулся старший и из успокоющего лица стало тревожным, – блядь, Хван! Чанбин и Сынмин, идите искать Хёнджина, он должен быть в этом доме. быстро!, – быстро скомандывал Чан. хоть Чанбин и был занят каким то мужиком, он наступил ему на лицо, словно это был ковёр и испуганным взгялдом осмотрел их. – в смысле его нет? где он тогда? – Чанбин, я ебу? иди ищи его, раз знаешь где он, мы займёмся остальным, – когда они наконец спустились с длинной, так казалось Чонину, лестницы, Чан что-то прошептал на ухо Чанбину. Чонин уже не соображал мозгом. наркотик еще не вышел из его организма. – Хён, – пугающим жалобным голос позвал Ян старшего, тот взъерошил свои волосы и посмотрел мутневшими глазами, – мне дали наркот...       всё как в тумане, в воспоминаниях остались только громкие крики Чана и Минхо, которые несли его до машины, а по голове стекала влага.       что-то тяжелое и мягкое лежало на левом ухе Чонина. голова болела так сильно, что будто сейчас взорвётся. длинные чужие пальцы запустились волосы, они стали их закручивать по всей длине волос. это чувство было таким приятным, что не хотелось открывать глаза. Чонин с тяжестью во всем теле положил свою ладонь на том на чем лежал - бедро. чужие пальцы застыли,а бедра под головой заерзали. Ян промычал с хрипатой, чтобы этот человек успокился, но только сейчас до ушей дошли звуки.       вокруг него был гам. яркий голос Джисона смешивался с его смехом, где то недалеко от него был Феликс, а за рулём, наверное, Чан. если был бы Чанбин машина превратилась бы в развлекаловку. кто тогда его только что гладил? с трудом глаза раскрылись, все было все еще мутное, но яркий силуэт длинных чёрных волос показался сразу. улыбка на лице Чонина пришла сама, хоть его лицо полностью болело,а губы были в мясо. эта чёрная макушка прислонилась к левому уху парня, длинные волосы стали шекотать щеки, но тот мягко прошептал: – поспи еще, нам долго ехать, – и тяжелая рука снова накрыла ухо,приглушая посторонние звуки. Чонин хихикнул и прикрыл глаза, снова он открыл еще не скоро.       что-то мягкое лежало над головой,а на теле лежало тяжелое одеяло. но сама же комната выглядела темной и без одного просвета. похмурившись, Ян открыл глаза. на нём было темно-синее одеяло, разные полки с подарками от друзей, парочку фотографий с ними. это была его комната. всё тело сразу расслабилось - именно это он давно не чувствовал. над его головой висела картина, которую было плохо видно. картина? откуда?       Чонин попытался встать, но руки сразу же рухнули на кровать,а из уст послышался стон боли. не мог же он так ослабеть!       только с четвёртой попытки он смог подняться и прислониться к стенке кровати. отдышка была ужасной, если бы кто был рядом, подумал бы, что тот занялся силовой. комната была той же. такой же пустой. но главной детали не было. его сигар и зажигалки. где же они? Чонин высунул ноги из под одеяла и поставил на пол. ноги тряслись, а мыщцы с костями не чувствовались. он правда что-то сломал? придерживаясь за край кровати, он встал на ноги, хотя только на пару секунд. он сразу же рухнул на пол с грохотом. его ноги стали болеть еще ярче, будто с такой высоты сломал их повторно. за дверью сразу послышались шаги. по привычке он прижал ноги к груди и всё тело задрожало. шаги были ближе, пока дверь не распахнулась и не появился яркий свет. – Чонин!, – слишком знакомый голос раздался из двери, – зачем ты встать пытался? убить себя еще раз захотел?       это был Феликс. его старый друг Феликс. тот самый Феликс, который любил и оберегал младшего как только мог. тот с кем Чонин жил многие годы. тот кто ценил Чонина таким,каким он был на самом деле. тот,кто подарил младшему первую мотивацию жить дальше. от звонкого и мягкого голоса одновременно, у Яна расслабилась хватка в руках и макушка поднялась. перед глазами был светло волосый парень,в хвостиком сзади,на нем была розовая пижама с котиками, которую дарил Чонин, а в руках у того была ложка. после увиденной ложки, Чонин почувствовал яркий запах каши, его живот завурчал. на мягком лице друга появилась улыбка, такая искренная. она всегда была такой? – пойдём поедим, я кашу сделал, – он подхватил младшего за талию и одним взмахом поднял. Ян посмотрел на того вопросительно, как тот поднял его так быстро?, – не боись, не сгорела она. вроде.       спустя долгие 5 минут, они дошли до кухни. она тоже была такая же свободная и яркая от света солнца. вокруг веял запах кофе и только приготовленной каши. слюнки текли чуть ли не рекой. Феликс посадил друга на высокий стул и ушёл к плите,накладывать еду. в это время Чонин рассматривал свои руки. они были в ссадинах или в порезах, чуть выше запястья виднелась повязка и довольно сило ныла. следующим пошло лицо. побитыми руками он прикосался к каждой детале. на его губах были сильные трещины, чуть дальше от левого уха был пластырь, а на лбу чувствовалась повязка. как же всё таки выглядит его лицо? только он закончил трогать себя, Ли поставил тарелку рядом с ним,а чуть дальле стакан с водой. от каши шёл горячий пар,а запах заполнил все ноздри. только Чонин хотел взять ложку, как друг забрал ее и захватил небольшую порцию каши. – открой ротик, а-а-а, – с яркой улыбкой суёт в рот ложку. его заплетенные волосы были взъерошены,но с такой улыбкой было не до волос. не хотя Ян приоткрыл рот, а по всем губам пробежались трески и жалкая боль. в полость попала еда и Ян вздохнул полной грудью. маленькая рука протянулась к его голове и въерошила волосы,словно тот был его младшим братиком, – какой молодец, давай еще одну ложечку за Чана, – Ян посмотрел злобно на друга,но тот лишь воскрикнул, – эй! ты не уважаешь страрших? быстро ешь за Чана!, – ложка всё таки попала в цель. Феликс все также с улыбкой смотрел на младшего, – теперь за Минхо! а потом обязательно за Чанбина.       каждая ложка в рот сопровождалась уважению к старшим и каждую он съел целиком, не только из-за уважения, но из-за жуткого голода. когда его голос обрёл хоть какой-то смысл, он попытался прокашлиться. спустя минуту кашля Чонин посмотрел на друга, тот с радостью мыл посуду и пел какую то песню. эта была та атмосфера, которую он мечтал видеть каждый день, без боли и унижения. когда воды выключилась, Феликс вытер о свою пижаму капли воды и присел напротив. сложив на руку подбородок, он сузил глаза и его веснушки поднялись. – спрашивай, на всё отвечу, – он взял кружку с кофе и отпил глоток. с тревогой Ян посмотрел на друга,тот сидел так спокойно, словно ждал этогл дня и знал ответы на все вопросы, – ты мне не доверяешь, раз молчишь? – нет... – появился слабый голос Чонина, он только и мог тихо говорить, ведь связки давно упали на дно. с чего же начать? мыслей было столько, что не знал какую сказать первой. Феликс демонстративно тяжело выдохнул и посмотрел в глаза Чонина. – начну так : ты отключился от наркоты,которую тебе дали эти создания. здание мы сожгли, как и договорились, всё осталось без... – стой, – перебил его младший, – вы сожгли его? – ну да, ты же сам сказал это сделать. – а Хён.. – Хёнджин жив, кстати... ‐ в их дверь кто-то постучал. сердце Чонина застучало быстрее обычного. почему опять проснулся страх? что с ним? Феликс быстро вышел из кухни и уже слышались открывание двери. во весь голос Ли прокричал радостное имя, – Чанбин! – привет привет, – даже с кухни слышались тихие чмокание по губам. пока они вдвоем ярко что-то обсуждали, в комнату зашёл еще один человек. Ян сидел спиной к человеку и всё тело сжалось слишком сильно. но чья-то тяжелая рука легла ему на плечи,а вторая легла на мягкие волосы. – как спалось?, – возле уха раздался мягкий голос. по всей коже у Чонина побежали мурашки,а глаза расширились. так, тот момент в машине это не сон? в его макушку прилетел мягкий поцелуй, а мочку ушей трогала чужая рука, – отвечать не будешь? обиделся? – нет... – а что тогда, мой лисёнок, надулся? ‐ да не дуюсь я!,– он резко повернул голову и их губы соприкоснулись. чужие пухлые губы сразу высунули язык и прошлись по чужим. словно змея, язык протиснулся сквозь кровавые губы. от мягкого поцелуя почти ничего не осталось, они поедали друг друга целиком. Хёнджин напоследок облизнул чужие губы и отстранился. Чонин увидел ту самую улыбку, которую не видел будто вечность. та улыбка, которая продолжила ему смысл жизни. – так что, выспался?, – положил свой подбородок на плечо парня Хёнджин. – да... сколько я спал?,– Хван словно задумался на секунду и большим пальцем дотронулся до верхней губы Чонина. – 3 дня, если память не подводит. – ты деменцией уже болеешь?,– из коридора услышался звонкий голос Чанбина, тот поставил на стол черный пакет, как кажется, с едой, – хорошо,что ты проснулся, мелкий. все за тебя переживали,а Хёнджин чуть ли с тобой в одной кровати не лежал пока ты в отключке был. – я за ним ухаживал, придурок. – да конечно, вставить ему хотел сто пудов. – а у самого то уже колом стоит от Феликса, – появилась яркая улыбка на лице Хёнджина и тот указал на пах. на это Чанбин лишь цокнул язком и начал расставлять купленную еду. Хёнджин дотронулся до пластыря возле уха и мягко поцеловал, – что-то болит? в больницу может съездим? – нет, всё нормально. только вот, где мои сигареты?,‐ на его посмотрело 6 глаз и все были в шоке,если это мягко сказано. – какие еще нахуй сигареты, Чонин?!,– кричит Феликс, – ты в отключке был 3 дня,а ты о них только думаешь? я тебя сейчас сам убью! – да я просто спросил... – да конечно, если бы мы тебе их дали, ты бы уже всю пачку за раз скурил. курильщик хренов. – не за раз,я бы всё в рот засунул и зажёг, – усмехнулся Чонин и сразу же ему в лоб прилетел удар от пальца. это был Хёнджин, который слишком выглядел серьезным. – осмелишься? – на слабо берешь? – сейчас сильнее ударю. – молчу молчу, и так бошка от Чанбина болит уже. – да да, ты же 10 минут назад за него кашу 2 раза съел,а тут он уже виноват. – наш Чонин съел за меня кашу? да его подменили! может у него потеря памяти? – а за Чана он вообще 3 ложки съел! слишком сильно ценит своих Хёнов, да? – заткнитесь оба, – комната наполнилась смехом и разговорами, будто пару дней назад тут не было гробовой тишины, но даже так на их лицах была улыбка и чувство любви. каждое сердце в этой комнате билось в разном ритме,но от одинаковой причины.