Взгляни на дом свой, Ангел

Земля Кроули перенесла бесчувственное тело Азирафаэль в пустующую квартиру над пекарней, находившуюся относительно недалеко — одно из её старых убежищ. Воздух здесь пах пылью и запустением. Она уложила ангела на старую кованую кровать. Аккуратно прихватив тканью кинжал, в которым обратился меч Азирафаэль, она вытащила его из запястья ангела, но тот, вопреки ожиданиям, не обжег её. Не давая себе времени на подумать, она быстро и крепко привязала Азирафаэль к постели зачарованными веревками, особенно бережно оплетя израненное запястье. Кроули присела рядом, наблюдая за начинающим метаться на постели ангелом. Не сдержавшись, она поправила прядь волос на её лбу жестом, в котором смешались усталость и неизбывная нежность. – Мда, не так я когда-то мечтала использовать эти веревки… В магазине Мюриэль героически пыталась спасти то, что осталось от книжного. Ущерб был чудовищным, тут Кроули не сомневалась. Хорошо если не половина уникальной коллекции — в пепел. Запах гари въестся в стены навсегда, хоть перестраивай здание с нуля. Мысль о восстановлении казалась такой же далекой, как и Небеса.

***

Дни Кроули слились в мучительную череду бдений и кошмаров. Азирафаэль то металась в лихорадке, то затихала, а её сознание стало полем битвы. Иногда она приходила в себя — смотрела на неё своими голубыми глазами, затянутыми пеленой боли, и от этого Кроули хотелось кричать. Иногда ей казалось, что моменты прояснения ещё хуже беспамятства.       — Прости... я не хотела… ты… магазин... — ангел бормотала, и слезы текли по её щекам.       — Знаю, — тихо отвечала Кроули. — Знаю, Азира. Держись. А потом наступали «сиреневые» моменты. Глаза вспыхивали ядовитым светом, тело напрягалось, и она с холодной, расчетливой яростью пыталась разорвать путы, плюнуть, укусить, сделать всё, чтобы добраться до Кроули. Кроули была измождена до предела. Эмоциональные качели между жалостью и яростью, между надеждой и отчаянием, высасывали из неё все силы. Она пыталась говорить с ангелом, вспоминать что-то хорошее, но каждое такое воспоминание било по ним обеим плетью. А хуже всего, что было непонятно, как это закончить. Как победить заклятие такой силы, как спасти ангела. Ничего не получалось, эта магия была ей незнакома и сил было недостаточно, чтобы её сломить. Так шли дни.

***

Реальная ясность сознания пришла неожиданно. После вереницы беспокойных дней в один из вечеров Кроули вернулась в комнату с чашкой кофе в руках и обнаружила, что Азирафаэль очнулась. В её глазах стояла вина и печаль, но это несомненно была Азирафаэль. – Привет, – первой подала голос ангел. – Привет, – откликнулась Кроули. Она не знала, что сказать. Кто они сейчас друг другу. Кроули заботилась об ангеле всё это время, как заботилась почти всю свою жизнь, но кто они друг другу? Друзья, возлюбленные? Чушь. Не первое, хоть и были когда-то, абсолютно точно не второе, как бы Кроули не хотелось. Кто они теперь друг другу? Заклятые враги? Азирафаэль снова первой нарушила молчание: – Спасибо тебе, – робко начала она. Повисла тишина и она продолжила. – Спасибо и извини. Что говорить дальше было неясно. Как извиниться за попытку убийства? А за разбитое сердце, за их разрушенную жизнь. Как извиниться за то, что сделала из любви всей своей жизни мишень? – Да вроде как пожалуйста… – Кроули неловко почесала затылок. Что тут сказать. Молча помогать было проще. Слишком много между ними не было решено. – Как ты… как ты себя чувствуешь? Такого раньше не было. Азирафаэль не была так долго в сознании, это был хороший знак. Но она всё ещё лежала на постели связанная. Становилось неловко. – Насколько это возможно в норме, – аккуратно ответила ангел. – Та ушла, я её не чувствую. Кроули облегченно выдохнула. Это не решало все проблемы, но как будто даже близость решения одной из их проблем уже радовала. – Мне тебя развязать? – Кроули не была уверена, что это хорошая идея, но и оставлять связанной как-то… сомнительно. Однако ответ ангела её удивил. – Нет, пока не нужно. Я не уверена, что всё прошло. Они снова замолчали. Тишина в комнате была настолько плотной, что её можно было бы резать ножом. Глаза Азирафаэль исполнились тихой печали, и она впервые за долгое время позвала демона по имени: — Кроули, — ее голос был слабым, но твердым. Демон вздрогнула и открыла глаза.       — Я здесь. — Давай поговорим. Я бы хотела тебя выслушать, — просто сказала Азирафаэль. — Всё, что ты бы хотела сказать мне. Всё, что думаешь. Я была слепа и не слышала тебя все эти годы. Пожалуйста, поговори со мной. Азирафаэль нужно было знать. Кроули её ненавидит? Презирает? Почему она всё ещё здесь. Когда бы Азирафаэль не приходила в себя, она видела демона, сидящего рядом. Беспокоящего. Но такого не может быть. Ей нужно знать. И Кроули заговорила. Это оказалось неожиданно просто. Без крика, без сарказма, без обвинений, она говорила о боли от отказа, об ощущении, что её снова бросили, об одиночестве и попытках заполнить жизнь чем-то ещё. Кем-то ещё. Она говорила, что злится на неё до сих пор, что обида сидит глубоко, как заноза и она не знает, как её вытащить. Азирафаэль слушала. Не перебивая, не оправдываясь. И впервые за все время она просто слушала. Когда Кроули закончила, она наконец подала голос. — Ты была права, — выдохнула она. — Всегда была. А я ошиблась. Я так много думала о том, что правильно, о всем мире, что в итоге... потеряла тебя. Я чуть не уничтожила тебя своими руками. Кроули оглушило это признание. Изменилось ли что-то между ними теперь? Да, определенно. Что с этим всем делать? Она в душе не ебет. Они замолчали. Тишина была всё ещё тяжелой, но уже не враждебной. – Ты ненавидишь меня? – вновь подала голос Азирафаэль, не выдержав молчания. Её очень сильно нужно услышать ответ, даже если её предположение окажется правдой. – Что? Нет, ты что, ангел, конечно нет, – Кроули эмоционально замахала рукой. – Ненавижу? Конечно же я тебя не ненавижу. Хотела, в какой-то момент я очень хотела, но… – она снова замолчала. Продолжив, демон резко сменила тему: – Ты хочешь есть? – Есть? – растерялась Азирафаэль. Хорошо, Кроули не ненавидит её, но как вообще она может предлагать ей просто поесть после всего. Хотя… это хороший повод. Она уже узнала всё, что нужно. Ангел с усилием улыбнулась и ответила: – Да, я бы поела. Кроули подскочила, теперь ей хотя бы понятно, что делать. – Одну минуту, ангел, я сейчас. Пока они будут есть, совершенно не обязательно будет говорить. И сейчас… сейчас так проще. Кроули отошла на кухню, и, сосредоточившись, чудеснула порцию роллов из хорошо им знакомого японского ресторана. Быстро вернувшись обратно, Кроули подошла к постели. Она задумчиво посмотрела на всё ещё связанную Азирафаэль и поставила тарелку с роллами и соевым соусом на пол рядом. – Ты сказала, чтобы я пока тебя не развязывала, но и кормить тебя будет как-то… ммм… неловко. Может я развяжу одну руку? – Азирафаэль спокойно кивнула. Одной руки будет достаточно. Много сил и времени ей не понадобится. Это просто, очень просто. Кроули потянулась к веревкам и аккуратно сняла путы. Мгновение – и Азирафаэль резко вскидывает свободную руку и в неё летит меч, до этого всё это время спокойно лежащий в своей малой форме на полу. “Не может быть” – едва мелькает в голове Кроули мысль, когда она практически на автомате отшатывается. – “Глаза ведь были голубые”. Но меч не направлен на демона. С коротким “Прости” Азирафаэль разворачивает клинок острием на себя и вонзает себе в грудь. Крик Кроули сливается с заливистым звоном дверного звонка.

***

Чуть ранее, в сознании Азирафаэль

Song: Who is She? – I Monster

Изможденная борьбой, Азирафаэль наконец провалилась в бессознательное состояние, больше похожее на больной, лихорадочный сон. Он был бесконечно далек от так желаемого ею сейчас покоя. Картины прошлого мелькали в её сознании одна за другой. Она видела самое начало, она видела Кроули ангелом, она видела их долгую, во многом совместную жизнь. Исполненную радостей и веселья, не без ссор, но всегда приходящую к примирению. Она видела, как абсолютно не контролируя себя, хладнокровно нападает на Кроули, как ранит её. Как сжигает пламенем небесного меча свой магазин. Азирафаэль начало трясти ещё сильнее. Ангел чувствовала себя на пепелище, посреди руин того, что она считала своим домом многие годы. Не только магазин, но и её близкие, дорогие ей существа – всё разрушено. Теперь она точно никогда не заслужит прощения Кроули. Эта мысль затягивает её ещё глубже в отчаяние. В какой-то момент она понимает, что даже в этой агонии не всегда в своем уме. Корка льда заклятия всё ещё пытается захватить её сознание, они всё ещё борются. Азирафаэль страшно. Не за себя, но за Кроули, за весь этот мир. Она никогда не думала, что всё так повернется. Она борется, очень долго борется, иногда просыпаясь. Очнувшись, пусть и на мгновение, Азирафаэль видит обшарпанные стены и не чувствует своих сил. Она не думает об этом, просто не может, и проваливается обратно. Эти циклы сменяют друг друга десятки, сотни раз. Азирафаэль продолжает бороться с заклятием, но это так трудно. Измученная, она практически не помнит зачем это делает, но мгновение, и всё меняется. Ей становится поразительно спокойно. Никакого пепелища её сознания, она находится в идеально белом, бесконечном пространстве. Стерильном, как её небесный кабинет, и бездушном, как взгляд её сиреневоглазого альтер эго. И перед ней стояла Она. Это была та самая, “исправленная” версия. Безупречная в своем ангельском облачении, с холодным, ясным взглядом и туго собранными волосами. Она была воплощением того самого идеала, который так тщетно пытались привить ей Небеса. — Посмотри на себя, — голос у неё был мелодичным, но лишенным живости, тепла. — Связанная, беспомощная. Вся в слезах, скованная до бессилия. Азирафаэль попыталась отступить, но ноги не слушались. Это бред, это какой-то бред. Она не будет вступать в конфликт с заклятием. — Отстань от меня. — От тебя? Но я же и есть ты. Та, кем ты должна была стать. А ты... ты — ошибка. — Идеальная версия сделал шаг вперед, и её сиреневые глаза с брезгливым презрением скользнули по дрожащей фигуре оригинала. — Слабое, сентиментальное создание. Ты думаешь, это жертвенность? Думаешь, нашла выход, вырвалась. Думаешь, ты тут лучше всех знаешь, что правильно, а что нет? Гордячка. Нет. Это просто слабость. Ты позволила себе привязаться к твари из Ада. Запачкаться. — Она не тварь! — яростно выкрикнула Азирафаэль, и в голосе её прорезалась уверенность. Может она и сомневалась в себе, но не в Кроули. — Нет? А кто же? — «Идеал» улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Она использовала тебя. Шесть тысяч лет ты была её забавным развлечением, её связью со светом. А что ты получила? Посягательство на твою чистоту. Отказ. Ты пыталась спасти её, а эта тварь отказалась. И даже сейчас, посмотри на себя, где мы сейчас. — Она широким жестом обвела белое пространство. — Разрушенный дом, связанные руки, лишение сил, и она несомненно презирает тебя. — Неправда... — прошептала Азирафаэль, чувствуя, как слова воплощения впиваются в неё острыми когтями. — О, еще какая правда. Ты ей не нужна. Ты видела её лицо, её глаза? Она измождена. Измучена тобой. Ты делаешь её жизнь невыносимой, делаешь невыносимой жизнь адского существа. Ты — крест, который она вынуждена нести из-за какой-то абсурдной, давней привычки. С каждым словом белое пространство вокруг Азирафаэль сжималось, давя на неё. Отчаяние, которое она так долго сдерживала, поднималось комом в горле, заглушая разум, не позволяя увидеть противоречия в словах заклятия. — Ты не можешь выполнить даже такую простую задачу, как уничтожить угрозу. Даже достойно умереть не можешь, раз ты такая бесполезная, – она явно наслаждалась своими словами. Выдержала паузу и продолжила, выплюнув слова в лицо Азирафаэль. – Сплошное разочарование. Это добило ангела... Сопротивление ушло. Азирафаэль согнулась, рыдания разрывали её, но звука не было. Только беззвучные, мучительные спазмы. Она верила. Верила в каждое слово. Идеальная версия смотрела на это с холодным удовлетворением. — Вот и всё. Просто прими это. Ты бесполезна. И я намного более достойна занять твоем место. Азирафаэль дернулась с надрывным всхлипом и охнула от боли в запястье. Она была по прежнему связана и лежала на на постели, а её тело сотрясали судорожные рыдания. Щеки были мокрыми от слез, в горле стоял ком. Слова “слабая”, “грязная”, “не нужна”, “разочарование” звенели в ушах, сливаясь в один оглушительный хор саморазрушения. Она смотрела в потолок затуманенным, полным боли взглядом, чувствуя, как ядовитые семена, посеянные во сне, прорастают в ее душе глубочайшей уверенностью в собственной ничтожности. И в этот момент мысль о том, чтобы сдаться и позволить сиреневому свету поглотить ее окончательно, показалась не такой уж и страшной. Это, наверное, было бы единственным верным решением. “Кроули”. В сознании Азирафаэль полыхающими буквами возник образ демона. Если она сдастся, то под заклятием она наверняка довершит дело. Кроули не будет так везти всё время. “Лучше умереть”. Эта мысль её больше не пугает. Это выход, спасение. Только на неё Кроули не поднимет руки, не будет защищаться всерьез. Они смогут навредить её только через Азирафаэль. “Значит лучше умереть”.