Взгляни на дом свой, Ангел

Несколько дней, прошедших после их разговора, были отмечены неловким подобием перемирием. Кроули, не в силах выносить давящую атмосферу событий первой квартиры, переместил их в другое свое убежище — просторные апартаменты с панорамными окнами, где все было стильно, бездушно и не было абсолютно никаких воспоминаний. Это было идеальное место, чтобы прятаться, в том числе и друг от друга. Азирафаэль, все ещё слабая после ранения, большую часть времени проводила укутавшись в плед в огромном кресле. Кроули с неожиданной для себя щепетильностью подобрал для неё стопку книг — ничего из их общего прошлого, только нейтральная классика и из неизменного проказничества пару китайскийх новелл, о которых он узнал в своих путешествиях. Ангел читала, а он часами лежал на диване в соседней комнате, уткнувшись в телефон. В основном Кроули мрачно думскроллил новости, искал аномалии, которые могли быть новыми знамениями, или бесцельно кликал по сериалам, пытаясь заглушить назойливый внутренний голос, который только и делал, что твердил: “Ангел там. В десяти шагах, в соседней комнате. И она не та, кого ты знал”. Он боялся оставлять Азирафаэль одну — вдруг плотина прорвется, и воспоминания хлынут таким потоком, что она не выдержит и совершит новую, непоправимую глупость. Азирафаэль, в свою очередь, словно чувствовала его дискомфорт, и старалась лишний раз не попадаться на глаза. Всё это сильно беспокоило ангела. Как она уже поняла, с того памятного разговора и возвращения на Небеса прошло больше года. Через почти две недели Рождество, а тогда было лето. Она где-то потеряла полтора года, и за них произошло то, из-за чего Кроули больше не мог смотреть на неё открыто, но и не бросил. Ангел опасливо пыталась вспомнить, но чем больше она пыталась, тем сильнее болело само её существо и тем грустнее и страшнее было. Так прошли отмеренные на отдых несколько дней. Встреча в кафе Нины была похожа на попытку вернуться к подобию нормальности. Неловкость между ними все еще витала в воздухе, но уже не была такой удушающей, особенно когда они сидели втроем с присоединившейся Мюриэль. Та старательно рассказывала какие-то отвлеченные, легкие и ничего не значащие приятные мелочи, кутаясь в ослепительно белую шаль с помпонами. Непосредственность и открытость Мюриэль не могла спасти ситуацию, но Кроули и Азирафаэль были ей благодарны за попытку разбавить тишину за столом. Так было легче. Всё это время ангел не сводила глаз с витрины своего книжного магазина напротив. Мюриэль героически постаралась: окна были вымыты, на дверях висела аккуратная табличка «Закрыто», снаружи все выглядело почти как всегда. Почти. — Мы не можем туда пойти, — тихо сказал Кроули, уловив взгляд Азирафаэль. — Это буквально первое место, где нас будут искать. Наверняка навешали следящих чар. Азирафаэль медленно кивнула, не отрывая взгляда от запертой двери.       — Да, конечно. Это было бы неразумно, — её голос звучал ровно, но в нём слышалась тоска. Она на секунду задержала взгляд на дверях кафе Нины и едва заметно улыбнулась и промолчала, подумав: “Хотя немного нелепо, что мы прячемся буквально в двух шагах, не находишь?” В этот момент дверь распахнулась, впуская пару новых посетителей. Вернее, старых. Гавриил и Вельзевул вошли с таким видом, будто они владеют не только этим заведением, но и всем кварталом. Взгляд Гавриила скользнул по Кроули, по Мюриэль, и на долю секунды задержался на шее Азирафаэль. Его глаза, а следом и глаза Вельзевул, сузились на мгновение, уловив то, что было невидимо для смертных. Они переглянулись — быстрый, понимающий взгляд, в котором читалось: “Так, ясно. Дела у них хуже, чем мы думали”. Но ни слова не было сказано вслух. Кроули заметил и это. А еще он заметил, как привычно рука Гавриила лежала на талии Вельзевул — небрежно, но твердо. Этот простой, но такой интимный жест обжег его неожиданно острой болью. Он резко отвернулся, поправив темные очки, которые в последнее время не снимал вообще. — Ну, собрались, — без лишних предисловий начала Вельзевул, усаживаясь за стол. — Пора решать, что делать с этим небесным цирком. Давай, дорогуша, расскажи всем, что мы обсуждали Гавриил бросил ласковый взгляд на Вельзевул, а после, сосредоточившись и став серьезнее, начал излагать суть.       — На самом деле мы пришли к мысли, что всё упирается в одного-единственного персонажа. Сына. Он — ключевая фигура «Нулевого цикла» и без него ничего не будет, без него это непонятно чьё пришествие. И как будто бы это облегчает дело, остановить кого-то одного намного проще, чем все Небеса, но проблема в том, что добраться до него практически невозможно. Иисус всю свою небесную жизнь изолирован, время для него течет иначе, а информацию он получает исключительно через фильтр небесной бюрократии. Боюсь он мог забыть, что такое быть человеком, пусть и сыном Божьим. Он искренне верит, что исполняет Высшую Волю, приводя все к… как они это называют… «первозданной чистоте». Мы думаем, что убедить его — наш единственный шанс. — И как же мы до него доберемся? — спросил Кроули. — Пока есть только пару идей, но финального плана нет, — признал Гавриил. — Мне понятно, почему вы выбрали это место, но здесь слишком ушлые глаза и уши. Нам нужно обсудить это в более… приватной обстановке. А мы хотели попросить совета Мюриэль. – Моего? – удивленно ответила Мюриэль. – Но что я могу вам подсказать. Гавриил на удивление тепло улыбнулся ангелу: – Ты же младший служащий. Я не ошибусь, если предположу, что ты отлично знаешь все обходные пути, по которому все ниже десятого ранга обходят начальство. Наверняка и рядом с чертогами Иисуса есть парочку. – Да, хорошо, – неуверенно ответила Мюриэль. Ей было одновременно очень приятно и немного неловко, что на неё обратили внимание. — Так что вы все поедете к нам, — заявила Вельзевул и её тон не предполагал возражений. — Сидеть здесь — все равно что размахивать транспарантом с надписью “поймайте нас”. Гавриил, дай им визитку. Бывший архангел с деловым видом извлек из внутреннего кармана пиджака изящную белую карточку и протянул Кроули. Тот взял её, испытывая легкое недоумение. На карточке было написано изящным шрифтом: «Kaffe og Himmel». Адрес: город Олесунн, Норвегия. — Вы… открыли кофейню? — не удержался Кроули, с трудом скрывая сарказм. — В Норвегии? — А что, отставному начальству не положено иметь хобби? — парировала Вельзевул. — Там тихо. И красиво. Мюриэль, ты поедешь с нами сейчас. Обсудим всё у нас, а вы – она ткнула пальцем по очереди на Кроули и Азирафаэль, – пока не нужны. Лечите поплывшую головушку, ну и что вы там ещё захотите, тоже лечите. Приедете через пару дней, чтобы не маячили своими тухлыми лицами. Пока Мюриэль согласно кивала, радостная от предвкушения нового путешествия, Кроули скривился, но пропустил слова бывшей начальницы мимо ушей. Спорить не хотелось. Напоминание про “поплывшую головушку” всколыхнуло заново беспокойство по поводу так и не вернувшейся памяти Азирафаэль. Он оглянулся посмотреть, готов ли их заказ, но понял, что Нина с трудом справляется с наплывом посетителей, и потому встал, чтобы забрать заказ самостоятельно. Это был отличный предлог. – Помоги мне, – Кроули коротко кивнул Гавриилу, указывая на стойку с напитками. Тот понятливо поднялся и пошел к стойке. Краем глаза Гавриил заметил, как внимательно за ними проследила взглядом молчавшая весь разговор Азирафаэль, это заметила и Вельзевул, и начала лениво рассказывать об их жизни в Норвегии. Азирафаэль нехотя оторвала взгляд и переключилась на разговор, вынужденная вежливо слушать собеседницу. — Её память, — тихо прошипел Кроули, медленно ставя на поднос их заказ со стойки. В его голосе чувствовалась готовая выплеснуться наружу тревога. — Почему ничего не возвращается? Ты говорил пару дней, и они прошли. Гавриил поднял бровь.       — Я, честно говоря, удивлен, что ты ещё не устроил ей грандиозный скандал с разбором полетов. Но раз уж спрашиваешь… — он понизил голос. — Думаю, это последствие наложения трех факторов: мощнейшего заклятия подчинение, травмы духовной сущности и… дьявольской заплатки, которую наложила моя Вельз. Вполне возможно, что её разум сам себя защитил, создав эту брешь. Это не просто амнезия. Это бегство. Когда она будет готова это принять — вспомнит. Или… — Гавриил слегка пожал плечами, — не вспомнит никогда. Психика — штука тонкая, даже у ангелов. В этот момент со стороны их стола раздался короткий, сдавленный вскрик. Они обернулись. Азирафаэль сидела, сжавшись, её лицо было искажено гримасой внезапной, острой боли. Она судорожно вцепилась ладонью в грудь, как будто пыталась удержать что-то внутри. Её тело затряслось в немой судороге, чашка с чаем со звоном разбилась о пол. — Азирафаэль!       — Что с ней?! Все бросились к Азирафаэль, но прежде чем кто-либо успел дотронуться до ангел, её глаза закатились, и она рухнула со стула на пол в лужицу разлитого чая. — Так, — резко сказала Вельзевул и её цепкий взгляд мгновенно оценил ситуацию. — Хватит этих спектаклей на публику. Похоже вы тоже едете с нами. Сейчас же. Полечите кукуху у нас. Кроули не стал спорить. Все его обиды, вся боль, вся осторожность — всё ушло на второй план, оставив лишь леденящий ужас. Он молча, со всей возможной нежностью подхватил бесчувственное тело Азирафаэль на руки. — Ведите, — только и сказал он Гавриилу, и через мгновение они исчезли из кафе, оставив после себя лишь запах озона и перепуганную Нину.