Сорт: Шрабы

После длительного разговора с Гарри Гермиона вернулась в свою комнату. Продолжать работу над порт-ключами сегодня у неё не было сил. Искать информацию о ханакаки - тоже. Из-за последнего также придётся пропустить приём пищи, спазмы прекратились, но не боль. Предварительно требуется проверить на месте ли картина. Гермиона подошла к прикроватной тумбочке, из-за заклинаний, казалось, что мебель стоит на высоких ножках. На самом деле нижний ящик был скрыт, также на него нанесён с десяток маскирующих и вредящих чар. Если кто-то попытается добраться до её тайника, то перед этим придётся пройти сквозь жалящую защиту, режущие, оглушающие заклинания. И напоследок – ослепляющее. О последних ведьма узнала из книг по тёмной магии. Заклинания не были долго действующими, иначе могли бы нанести непоправимый вред, но этого было достаточно, чтобы Гермиона узнала о вторжении в тайник и смогла препятствовать. Картина была на месте, никто не пытался вскрыть ящик. Хоть это радовало. Девушка приняла холодный душ. Она ненавидела такой метод, но это помогало отвлечься от боли. С помощью магии Гермиона высушила волосы и пошла в постель. Ей нравилась новая штаб-квартира: условия были лучше, чем в доме на Гриммо, крепость позволяла разместить больше людей. А при необходимости можно дополнительно воспользоваться магией расширения пространства. Ранее Гермиона делила комнату с Джинни, но та теперь чаще ночует с Гарри. Рон тоже предложил ей поселиться вместе после взрыва на Гриммо, но девушка отказалась. Друг, наверное, до сих пор ищет причины. Снова колкая боль, и все остальное резко становится неважным, бессмысленным. Девушка ложится в свою постель. Может сегодня получится побыстрее уснуть, и на время ханакаки прекратит её истерзать? Вряд ли... наступило время, когда она уже и по ночам вскакивает от вспышек боли. Мысли снова вернулись к диалогу с Гарри. – Что это? Оно лечится? – в голосе слышна нескрываемая тревога. – Всё хорошо, Гарри, ничего серьёзного. Это не заразно, и я не принесу проблем Ордену. – Меня не волнует насколько это заразно! Я хочу понять, насколько эта хрень влияет на тебя. Мы должны срочно пойти к Поппи! – Гарри, нет, это… Это не так просто и я не смогу объяснить ей детали. Она не поймёт. Никто не поймёт. – Ты о чём? Она снова вспомнила обеспокоенные зелёные глаза. В темноте кабинки ярко сверкали очки и выделялся шрам на лбу друга. Ей хотелось разглядывать всё на свете, но не смотреть прямо в глаза собеседнику. К горлу снова подступил ком слёз: – Гарри… я… я не знаю, как это объяснить. Прошу, пообещай, что никому не расскажешь об этом. Я найду способ, как от этого избавиться. Дай мне время пожалуйста. – Рассказать о чём, Гермиона? В этот момент тёплые ладони парня легли на мокрые щёки Гермионы. Он немного поднял её голову и заставил посмотреть себе в глаза. Она понимала, что не сможет сейчас утаить всё. И, Мерлин, как же она устала справляться с этим в одиночку. – Гарри, всё, что ты узнаешь – обязано сохраниться в секрете, – голос дрогнул, – никто из Ордена не должен об этом узнать. Парень медленно кивнул в знак согласия, прежде чем Гермиона продолжила: – Это… Это больше мифическая болезнь, но с магическими корнями. Возможно древнее неизученное проклятье. Возникает из-за неразделённой любви. В организме влюблённого распространяются цветы пока не заполнят всё тело. Сначала они прорастают внутри в органах, а потом переходят на внешнюю часть. У меня есть некоторые теории на этот счёт… – Какие теории? – Возможно если бы объект любви хотя бы находился вблизи, то переносить болезнь было бы проще, но это невозможно… Равносильно предательству… Я не знаю… Что-то придумаю, сделаю... Должен быть какой-то выход… Я… – Гермиона, успокойся, ты перенервничала и начала говорить бессвязно, – Гарри мягко улыбнулся, – Если это неразделённая любовь, давай я помогу устроить так, чтобы ты смогла контактировать с этим человеком. Я-то думал, почему ты отказала Рону, а дело в другой влюблённости. – Извини, что так вышло с Роном. Я поступила с ним несправедливо, но не могу обманывать в своих чувствах. Прошу, только не говори ему ничего. – Не скажу. В конце концов это жизнь, и в ней есть нерушимое правило: сердцу не прикажешь, – парень медленно вздохнул, – Скажи, кто из Сопротивления покорил твоё сердце, и я что-то придумаю. Если он сейчас участвует в рейдах, я найду способ задержать его подольше в штаб-квартире. Если теория о том, что тебе станет легче, подтвердится, то этот вариант нужно всерьёз обдумать. – Гарри, я не могу назвать его имя. Прости, но не могу. Пожалуйста, не пытайся у меня выведать больше информации - это всё, о чём я могу рассказать. Гермиона шумно вздохнула и перевернулась на спину. Воспоминания этого вечера не давали успокоиться. Ещё и эти спазмы. Придётся выпить зелье Сна без сновидений, чтобы спокойно уснуть. Нужно набраться сил перед завтрашним днём, её ожидает много работы. Девушка нервно закусила нижнюю губу. Может… Нет, это только усугубит ситуацию и сделает хуже, сильнее повлияет на её состояние. Блять! Она откинула одеяло и ступила босыми ногами на холодный пол, схватила с тумбочки свою палочку и с помощью акцио призвала тёплый халат. Нет времени обдумывать глупые поступки, когда она уже всё решила для себя. Люмос освещал путь, в крепости казалось ужасно тихо, но это только на руку. Гермиона не хотела, чтобы кто-то её увидел и снова начал расспрашивать. Лестница вела к Порту Волн, девушка знала, что не доходя до этого места в стене есть проход. Ранее на совместном обследовании с друзьями была обнаружена ещё одна комната. И как предположили члены Ордена, скорее всего помещение служило кабинетом кому-то из предков капитана Радогана. Многих порадовала находка: внутри комнаты нашёлся Омут памяти. Гермиона видела магический Омут только в кабинете Дамблдора, и знала, что ещё несколько хранилось в Министерстве. Это не был распространённый экспонат на рынке, и даже в довоенное время изделие стоило целое состояние. Поэтому было настоящим чудом, что магическое изделие сохранилось на острове под Морской Завесой. Сосуд с голубым свечением манил. Гермиона как загипнотизированная приблизилась к Омуту. Хотелось увидеть его снова, хотя бы недолго. С самого начала рассмотреть и понять, в какой момент в ней одновременно с цветами зародились чувства. Девушка поднесла к виску палочку и вытянула часть воспоминаний. Затем опустила серебристую нить в Омут. Теперь можно погрузиться и рассмотреть всё снова: – Гарри схватил ценного пленника! Срочно в подвальное помещение! Чей-то голос был слышен в коридоре, и судя по ответившим голосам, предназначался Грюму и Кингсли. Гермионе тоже было интересно, о каком пленнике идёт речь, на площадь редко кто-то попадал извне. Она оставила в стороне порт-ключ в виде пенала и защитила отталкивающими чарами, чтобы никто случайно не смог перенестись в другое место. Спустившись в подвал, и подойдя к комнате, откуда шёл свет, Гермиона увидела ЕГО. На полу лежал Малфой, под ним собиралась лужа крови. Она не видела однокурсника со времён битвы за Хогвартс, но эти пепельные волосы узнала бы из тысячи. Не удалось разглядеть, был ли Пожиратель в сознании, сейчас его обступили Гарри, Рон, Грюм и Кингсли. Как им удалось схватить одного из приближённых Лорду? Малфой был в списке сильнейших его последователей, и пойти за ним без тщательно-подготовленной операции было равносильно самоубийству. Гарри изъял его палочку ещё перед трансгрессией. Также с Пожирателя сняли мантию, из тайников на одежде Грюм извлёк несколько гоблинских ножей, пару флаконов с ядом (было видно даже по цвету жидкости), четыре запасные волшебные палочки, маленькие туманные бомбы, что предназначены для дезориентации противника. Ещё раз бросив взгляд на пленника, Грозный глаз сказал, что нужно снять его сапоги: в них также находилось несколько тёмных артефактов и пропитанные ядом ножи. Рон в это время не прекращал браниться. Как только он не оскорблял бывшего однокурсника. Ругань сыпалась всё больше и больше, прежде чем Малфоя отлевитировали к стене, заковав руки в стальные наручники. Преимуществом таких оков была блокировка любой магии. Устройство кандалов позволяло поднять руки пленного на уровень головы и выше, благодаря этому узник не мог оказать физическое воздействие и дать отпор. – Гермиона, ты тоже здесь. Отлично. – обратился Бруствер, будто только заметил её присутствие, – останови кровь и убери с него грязь. – Но ему нужна более продвинутая целительская помощь, я схожу за Помфри. – Это наш пленник, а не гость. Базового уровня целительства будет достаточно. Он просто не должен умереть до пыток. Или мне позвать Гастию? Глаза Гермионы расширились, она в растерянности смотрела на Кингсли. Пыток? Позади раздался хриплый смешок. – Не нужно… Я всё сделаю. – Не оглушай его, неизвестно, когда он сможет очнуться потом. Она видела, как её буравил взглядом Грюм, но ничего не ответил. Кингсли быстро кивнул и удалился. Доверь сейчас задание Гастии Джонс и от пленника не останется мокрого места. Браслет обжёг кожу два раза, скоро решится вопрос о том, как из Малфоя будут извлекать информацию. Интересно, сколько человек узнает о пленном Пожирателе? Северуса тоже проинформируют или нет? Как только дверь закрылась, девушка повернулась к Малфою. Чувства были смешанными: с одной стороны – он их враг, но с другой – когда-то он был однокурсником, они вместе поступили в Хогвартс, учились и взрослели. Всё это становится неважным после того, как знакомишься со списками убитых волшебников и маглов. Малфой повис на цепях словно безвольная кукла. Голова его тоже была опущена, из-за чего глаз не было видно. Рубашка разодрана в клочья, а под ней скатывались струйки крови. Кроме того, он был весь в пыли. Гермиона не понимала, что могло случиться, потому что Гарри по прибытию выглядел намного лучше. – Приветствую, Грязнокровка, давно не виделись, – его тон голоса казался весёлым, хотя ничего не располагало к позитивной атмосфере. – Заткнись, Малфой. Девушка не желала долго оставаться в этом месте, поэтому приступила к назначенной работе. Она предварительно нанесла очищающее заклинание: грязь, пыль и кровь в одно мгновение исчезли. Теперь можно было разглядеть очаги ран, из которых сочилась кровь. Правый бок был изрезан, а из левого предплечья торчали щепки. Приподняв лицо Пожирателя палочкой Гермиона увидела, что левая бровь рассечена, и по лицу стекает кровь. Каждое действие в этом случае должно было принести нестерпимую боль. Изучая свои воспоминания Гермиона чуть дольше задержалась на моменте, где приподняла лицо врага. Тогда ей было приятно его видеть в таком состоянии. Сейчас через призму своих чувств ей было больно смотреть на его боль. Гермиона из прошлого пробормотала заклинание, и кровь исчезла с лица Малфоя. Он поднял на неё свои глаза, они были холодными. Не было злости, ненависти или высокомерия. Это было похоже на пустоту. У него был пустой взгляд. Малфой знал, что будет и будто смирился. Он медленно откинул голову к стене, ему было больно, но несмотря на это, уголки его губ чуть приподнялись. Он наблюдал за её действиями. Девушка призвала коробку с лекарствами первой необходимости. В этом подвале уже находились пленники, поэтому некоторый необходимый инвентарь там же и оставался. Следующим шагом Гермиона разорвала рубашку Малфоя, чтобы рассмотреть раны на теле. Порез на боку оказался глубоким, девушка злилась, что эта работа досталась ей. А что если её базовые знания о целительстве не давали ей полной картины о его состоянии? Если он умрёт до того, как Грюм приступит к пыткам, Гермиона скорее всего сама пойдёт на фарш. Тогда это волновало девушку с точки ответственности перед Орденом. Сейчас она бы кричала от того, что не может в должной мере его излечить. Первым делом она вытащила щепки и нанесла обеззараживающее средство. Бадьян для ускорения заживления наносить не станет, он не заслужил и того минимума, что она сделала. Всё это время Малфой тяжело дышал. В моменте он прикрыл глаза и было видно, как крепко сжались его зубы, но не более. Дальше она попыталась остановить кровь с пореза. Получалось слабо, видимо придётся зашить. В теории Гермиона понимала последовательность действий, но на практике ещё не применяла этих знаний. Она снова очистила рану и услышала, как Малфой зашипел. – Мне придётся зашить твою рану, она слишком глубокая. – неясно зачем, но она решила пояснить следующие действия. Малфой ничего не ответил, он всё также тяжело дышал. Казалось, что его кожа становится всё бледнее, девушка понимала, что медлить нельзя. Она призвала волшебные нити и палочкой их направила к ране. Гермиона ещё ближе приблизилась к пленнику: – Будет больно. – О, избавь меня от своих любезностей, Грейндж... Может он и хотел придать голосу больше резкости и грубости, но после сказанного, прохрипел и закашлялся. Он отхаркнул сгусток крови и попал им прямо на руку девушки. О, Гермиона уверена, что он плюнул в неё специально. Этому же свидетельствовала ухмылка, что вернулась на лицо Пожирателя. Тыльной стороной руки, ведьма провела по груди Малфоя: – Если ты меня запачкаешь, я всегда могу вытереть грязь о тебя. Без предупреждения она принялась зашивать открытую рану. Он зашипел и вжался сильнее в стену, руки стиснул в кулаки, и те побелели от напряжения. Гермиона понимала, что это будет больно. Ей не приносило радости это жестокое лечение. Нужно было закончить как можно быстрее. На последнем стежке Малфой застонал сквозь зубы. – Ещё немного и я закончу, – неясно зачем она это произнесла. Она чувствовала отголоски вины за причинённую боль. Наблюдая за воспоминанием со стороны, сердце Гермионы сжималось. Она видела агонию Драко, смотрела как он был истощён. Ей хотелось бы вернуться в прошлое и сделать больше для него. Она видела со стороны, как Гермиона из воспоминаний заканчивает с очищением ран и задерживается на торсе. Ужасало количество гематом и шрамов на теле одного человека. Его тело было так красиво и так изуродовано. Гермиона из настоящего приблизилась к частичкам памяти. Она наклонилась перед Малфоем и попыталась дотронуться к его телу. Конечно ощутить тепло и почувствовать, как вздымается его грудная клетка, не получится. Но ей необходимо было это призрачное участие. – Ты где-то ещё ранен? – послышался голос из прошлого. – Так и скажи, что не терпится сорвать с меня штаны, – он снова с ухмылкой бросил колкость. – Подготовься, завтра у тебя будет явно тяжёлый день. – Святой Орден Поттера оказался не таким уж и праведным? – послышался тихий смешок сквозь тяжёлое дыхание. Даже при тусклом свете видно, как пролегли круги под глазами Пожирателя. Гермиона вернула коробку с первой помощью на полку. Она не ответила на выпад бывшего однокурсника. Он был прав, Орден прибегал и к грязным методам. Она повернулась к выходу, и перед тем как скрыться за дверью девушка ещё раз взглянула на пленника. Она резко вынырнула из Омута памяти. Мерлин, всё было будто вчера. Сколько времени прошло? Наверное не менее часа. Её за это время не беспокоили спазмы. Гермиона вытащила нить воспоминаний из Омута и вернула с помощью магии обратно. Она боковым зрением видела, как серебристое свечение проникает обратно в голову. Её снова пронзило воспоминание, где всплыло его измученное лицо. Как бы она хотела, чтобы всё было по-другому. Как бы она хотела избавить его от дальнейших страданий. Девушка сорвалась к двери и быстро поднялась в свою комнату. Сердце бешено стучало. Нельзя. Нельзя больше думать о нём, она не излечится. Ей нужно что-то придумать, чтобы неминуемая смерть не стала ударом по Ордену и её друзьям. Было уже три часа ночи, нужно уснуть побыстрее, завтра много работы. Гермиона не будет принимать зелье, иначе проспит утренний подъём. Плотно укрывшись одеялом, она медленно закрыла глаза. Всю ночь ей снились серые омуты глаз и белые, как снег, волосы. Она хочет ещё раз увидеть это сочетание.

***

На завершающем этапе Гермиона наносила сигил безопасности. Она внесла руну аварийного расторжения, если при трансгрессии что-то пойдёт не так. При выдаче ошибки волшебника возвращает в исходную точку, но Гермиона на этот случай зачаровывала предмет так, чтобы пользователя выбрасывало в безопасное место. Это было эффективнее всего и снижало риск того, что кого-то из друзей при отмене трансгрессии смогут схватить. Послышался стук в дверь. – Можно? Девушка подняла голову и увидела, как из-за двери выглядывает Гарри. – Конечно, проходи. Ведьма сняла защитные магические перчатки, что предотвращали случайную трансгрессию и неловко улыбнулась другу. За спиной Поттера плавно плыл поднос с чаем. Он сел в одно из кресел напротив стола. – Думал, ты не будешь против составить мне компанию перед заданием? – Конечно нет. Ты очень вовремя, потому что я снова пропустила перерыв. – Я был у Джордана и по пути решил навестить тебя. – Да, я планировала сходить к нему вечером. Гермиона улыбнулась шире и немного расслабилась. Она не знала, как начать разговор после вчерашнего и была рада, что Гарри подошёл первым. – Как ты себя чувствуешь? – друг задал вопрос, пока поднос опускался на стол. К этому моменту ведьма убрала лишние предметы, освободив место для внепланового чаепития. – Всё в порядке, Гарри, всё правда хорошо. Тебе не стоит беспокоиться ещё и обо мне. Гермиона обошла стол и приблизилась к другу. Она опустилась в кресло напротив и положила свою руку на руку однокурсника. – Спасибо за заботу. Лучше расскажи, как сам? Как Джинни? Ещё дуется на меня из-за Рона? – тон был беззаботным, но Гермиона переживала, что подруга резко охладела в общении и сократила и без того редкое времяпровождение до рабочих моментов. – Ты же знаешь, что она упёртая. Я стараюсь повлиять немного и объяснить, что иногда люди расходятся. Надеюсь, что мои труды принесут результат. Гарри потянулся за чашками чая, одну передал Гермионе, а вторую приблизил к себе. Девушка в спешке отпила немного и задумалась над словами Поттера. Может когда-то они с Джинни смогут восстановить прежнее общение. – Гермиона, я вчера… Прости, я не мог уснуть из-за того, в каком состоянии нашёл тебя… Девушке не понравился его тон, но она ждала, пока тот не закончит начатое. Затем снова отпила горячего чая. Она любила горячий, но не обжигающий. – Я понял, что кое-какая информация тебе известна об этом… недуге. Это правильно называется Ханалаки? Хавасаки? – Ханакаки, – поправила она его. Куда завернул разговор, нравилось всё меньше и меньше. – Да, Ханакаки. Я просмотрел две книги, что были на твоём столе в кабинете, ознакомился. Там мало информации, но даже по тем крупицам я понял, что всё куда серьёзнее, чем ты говоришь. Девушка сильнее напряглась и сжала в руках чашку чая. Видимо придётся позаботиться о более сложных чарах, чтобы избежать внеплановых вторжений. – Гарри, мы закрыли эту тему. Ничего серьёзного. – Кто он? Кто тот, в кого ты безответно влюблена? – вопрос застал врасплох. – Драко Малфой. Ох! Гермиона выронила чашку и зажала рот рукой. Гарри с ужасом на неё уставился. Сыворотка правды! Он использовал сыворотку правды и обманом выудил информацию!